Как тебя забыть?!

      Поездка Антону показалась смертельно долгой. Да, он выдумал историю, благодаря которой мог не просто касаться Попова, но и целовать. Однако подросток всё равно чувствовал себя чужим для Арсения. Эти поцелуи были лишь в щеку, а так хотелось прикоснуться к любимым губам, так сильно хотелось, что аж челюсть сводило. Но Антон покорно не переходил границу дозволенного, пусть мысленно и ненавидя всех нетолерантных людей, которые не понимали, как мальчик может целоваться с мальчиком. Легко и просто! Антон же может, но не целует, чтобы у Тамарочки мозги не взорвались от увиденного.       Даже говорить не стоит о том, как же Антон был рад, когда вышел из злосчастного вагона и, спрятавшись с Арсением за небольшой оградой, сорвал с губ любимого поцелуй. Тот получился быстрым и скомканным, ведь людей вокруг было много, любой желающий мог их заметить, если будет чуть-чуть повнимательнее, но Шастун всё равно остался доволен.       Так как машина психолога осталась в Москве, добираться до семейки Поповых пришлось на такси. Антон ужасно сильно разозлился, когда Арсений решил сесть вперед. Но парень промолчал, лишь одарил красноречивым взглядом.       Ну а стоило им доехать до улицы с небольшими домишками, один из которых и являлся местом жительства родителей Арсения, Антон уклонился от поцелуя Попова. На улице людей почти не было, и Арсений хотел использовать это мгновение, но, видимо, слишком сильно задел Шастуна. — Ну То-о-ош, — протянул гласную брюнет, ухватив уходящего подростка за руку. Браслеты на его руке стукнулись друг о друга и издали характерный звук. Антон всё же остановился, развернувшись к нему лицом, но руку вырвал из несильной хватки. — Ты обиделся на меня? — Я? Нет! С чего такие выводы, Арс? Я просто тороплюсь на важную встречу, — с ядом в голосе парировал юноша. Арсений устало выдохнул. — Ты же понимаешь, что в такси мы всё равно ничего не могли бы сделать? — Мы могли бы хотя бы просто держаться за руки. Знаешь, как я сильно соскучился по касаниям? — Ну Тош… — Без «Тош». Я хватаюсь за любую возможность, а ты всё портишь, — перебил Попова Антон. — Я тоже пользуюсь моментом. И сейчас, пока здесь никого нет, я бы хотел тебя поцеловать, — спокойным, ровным тоном сообщил Арсений, хотя Антон и сам об этом знал. И знал, что вспылил зря, на ровном месте. Очевидно же, что ему самому будет мало простых касаний, он захочет поцелуев, но ничего бы не вышло, ведь зеркало таксиста было направлено четко на них! Но он все равно злился, правда, теперь уже не знал, на кого. — Так чего ты ждешь? — вздохнул, спросил парень.       Арсений, решив, что этот вопрос был сигналом, сократил расстояние между ними и прижался губами к податливым губам напротив.       Оторвавшись друг от друга спустя долгую минуту (хотя Антону было мало), Антон улыбнулся. Его позабавила эта ситуация. Сам же вспылил, сам же успокоился. Ну что поделать, такой вот он… Антон. Хотя Арсений бы, Шаст уверен, назвал бы его чучелом. — А теперь пойдем, я написал, что мы скоро будем, — сообщил Арсений и первый пошел в нужное направление. Шастун пошел следом.       Остановившись у калитки, рядом с кнопкой звонка, Арсений рвано выдохнул и замер. На секунду прикрыв глаза, он унял дрожь и собрался с мыслями. — Тош, ты только не переживай сильно, ладно? — Арсений смахнул невидимые пылинки с плеч подростка и судорожно вздохнул. — Ничего серьезного нет. Моя мама очень добрая, понимающая и толерантная женщина. А ты хороший мальчик, который ей обязательно понравится. — Ты этими словами кого успокоить пытаешься? — Антон приподнял бровь. В словах психолога отчетливо слышалась нервозность, которую тот тщетно пытался скрыть. От этого создавалось впечатление, будто он говорит это, чтобы успокоить себя, а не Шастуна. Парень же почти не волновался. Его пугал лишь отец Попова, который сейчас наверняка сидит в какой-нибудь лодке и ждет, когда рыба клюнет. А мама Арсения, он уверен, примет его со всей любовью.       На вопрос от парня Арсений лишь кивнул каким-то своим мыслям и нажал на кнопку. Приятная мелодия полилась из динамика, а через несколько секунд калитку распахнула Кира. — Привет, — улыбнулась она обоим. Отойдя в сторону, Кира пропустила парней во двор, а затем закрыла железную дверь. — Мы думали, что вы потерялись. — Мы выясняли отношения, — сообщил Антон и улыбнулся воспоминаниям, едва сдерживая смех. — Ага, целовались, — добавил Арс. — Поня-я-ятно, — протянула Кира тоном «Всё как обычно, нечему удивляться!».       Все втроем они прошли в дом, и Антон буквально почувствовал, как напрягся Арсений, стоило ему переступить порог. Метнув быстрый взгляд на брюнета, Антон стянул с ног кроссовки и отставил те в сторону, к другой обуви в прихожей. Арсений же медлил. Будто специально долго расшнуровывал сначала одну, а затем и другую кроссовку, а потом не менее долго стягивал каждую со ступни, поочередно наступая на пятки.       Антон, конечно, тоже волновался, но свое волнение предпочитал держать при себе и казаться уверенным, но ладно он, ему есть чего бояться, но Арсений! Парень совершенно не понимал, что так пугало Попова. Отца здесь нет и быть не может, тут все те, кто его принимает таким, какой он есть, а если вдруг его матери не понравится Шастун, то это не его проблемы, а исключительно Антона. Ну, так считал сам Шаст. — Арсюша! — из какой-то комнаты вышла женщина с фартуком на груди, Антон предположил, что та была на кухне, и, видимо, это и есть мама Арса. Женщина налетела на сына, чмокнув в щеку. — Как же я соскучилась! — Мам, — смутился Попов, и Антон подавил смешок, прекрасно понимая, как неловко себя чувствует психолог. — Ладно-ладно, извини, — женщина отпрянула, продолжая широко улыбаться. Видимо, она действительно безумно сильно соскучилась. От этого зрелища Антон невольно подумал о своей маме, которая сейчас в Москве. Счастлива ли она с Владом? Она выглядит намного лучше, чем еще год назад. После развода она стала много пить и совершенно забыла о воспитании сына, но теперь этого нет. Теперь всё вроде наладилось. У нее есть Влад, который, хоть и не внушает доверия Антону, но любит ее. И Шастун хочет верить в эту любовь, ведь мама действительно стала счастливее с ним. Она бросила пить, стала чаще общаться с сыном и даже приняла его ориентацию! Кто знает, может, однажды она примет и Арсения, когда Антон решит познакомить их. — Я просто так сильно соскучилась, что прям наглядеться не могу. Ты так похудел, сынок… Ой, а ты Антон, да? — она повернулась к замявшемуся подростку. Антон нужён снял с себя обувь, но пройти вглубь не решался. — Д-да, это я. Здравствуйте, — закивал головой парень. — Ну чего ж вы все стоите, пойдемте на кухню, я хоть вас накормлю, а то голодные наверняка!       Видно было, как Арсений выдохнул. Кажется, всё проходит не так уж и плохо. Это не может не радовать.

***

      Саша. Кто же ты такой, Саша? Сказать, что этого парня стало слишком много, — ничего не сказать! Ира видела его каждый день и не по разу. Боже, как же это ее раздражало. Тот в открытую флиртовал с Жекой и даже смел целовать ее, а Жека (это бесило Иру лишь больше) не была против! Была бы воля, Кузнецова просто бы уволилась оттуда.       Впрочем, она действительно могла отказаться от работы. Просто ее держала здесь Жека, да и не хочется возвращаться в мрак, из которого смогла выйти, лишь устроившись в кафе. А так она могла спокойно сообщить Егору, что надоело работать, и всё. Он бы ничего против не сказал, ведь изначально, еще несколько лет назад, не думал, что та будет работать. Думал, что будут они жить вдвоем и всё будет хорошо. Он работает, Ира помогает по дому, и все счастливы.       Правда, он думал, что с ними будет жить еще и Жека, вряд ли та будет против третьего человека в квартире в виде его сестры, но их отношения не прожили до этого момента, а Ира отказывалась уезжать из Москвы, не отучившись все одиннадцать классов. Теперь же они живут вдвоем, и Иру невольно посещают мысли, что будет, когда у Егора появится новая пассия.       Семья семьей, но помимо родных должны быть и любимые. Если Егор захочет строить семью, съехаться с любимой девушкой, то Ира будет им сильно мешать. Не стоит забывать о любви. Егор взрослый парень, наверняка ему хочется заниматься любовью с девушками, а Ира ему в этом мешает… Но Егор об этом вслух никогда, конечно же, не скажет. Ира знает своего брата как облупленного, тот слишком любит ее, чтобы вот так просто заявить, что она мешает ему жить.       Ира хотела поговорить об этом с ним сама. Начать разговор, предложить компромисс. Вроде в этом городе жила их тетя, вполне вероятно, что она все еще где-то здесь, и Ира сможет жить у нее, если Егор захочет. Но разговор откладывал Саша.       Возвращаясь домой, Ира только и думала о том, какой же тот смазливый идиот, который пудрит мозги Жеке. Согласитесь, в таком настроении разговаривать с кем-то не хочется.       Наверное, это была ревность. Ире хотелось, чтобы Жека общалась с ней, поддерживала так, как раньше. Обнимала, целовала в макушку (да и в губы тоже, если уж совсем честно), держала за руки и говорила обо всем на свете. О себе, о погоде, о новостях, о дурацком сериале, который посмотрела этой ночью и совсем не выспалась из-за него. Так ведь было когда-то. Ире, конечно, хотелось большего, хотелось реальной любви и отношений, но и того, что было, ей хватало, чтобы возвращаться домой с улыбкой. Да, потом было ужасно больно, когда ночные мысли капали на мозг, говоря, что все это — предательство, что Таня все еще должна быть в ее сердце, но все-таки тогда она чувствовала… Она просто чувствовала. Теперь из былых чувств осталась лишь любовь к Жеке, но теперь она проявлялась в другой форме. В форме ревности.       Дурацкая, кипящая в крови, раздирает органы, пытаясь выйти наружу в ядовитых высказываниях, прожигающих взглядах. И всё это так глупо, но Ира не может просто пройти мимо Жени и Саши, не может не паясничать, когда есть возможность вставить свои пять копеек в диалог.       Этот Саша буквально типичный парень с обложки журналов, и это тоже ужасно бесило. Блондин с ухоженными волосами, небесными глазами, длинными пальцами, острой линией челюсти, ну просто идеал! Аж тошно. Но Жеке же нравится…       У него еще и машина своя крутая есть. И то, с каким напускным пафосом он каждый раз въезжал на парковку, бесило Иру не меньше его самого. — Жек, там Саня приехал, — привычно сообщил Фил, собираясь подменять подругу. — Спасибо, что сказал, — улыбнулась та и, ловко сняв с себя фартук, направилась к черному выходу.       Кузнецова насупилась. Сейчас у нее тоже должен быть законный перерыв, но какой в нем смысл? Она хотела провести время за болтовней с Женей, а теперь будет слушать глупые шутки и рассказы Саши, а потом видеть, как тот вальяжно, по-собственнически приобнимает Жеку. Нет, спасибо, ей хватило этого. — А ты не идешь на обед? — удивился Фил. Он приходил немного пораньше, чтобы девушки не торопились и смогли нормально перекусить и отдохнуть. В это время в кафе удивительно, но количество посетителей небольшое, и Фил вполне мог справиться один. — Я не устала, есть не хочу, — пожала плечами Кузнецова. — Так что могу помочь тебе. — Уверена? — Да. — Тогда я просто не имею права отказаться от помощи столь милой дамы.       Ира едва ли сдержалась, чтобы не закатить глаза. Эти странные фразочки от Фила стали уже привычными, но всё так же раздражали. Но лучше выслушивать их, а не Сашу.       Пока Ира металась, собирая клиентам заказы «с собой», ее голову посетила мысль: «А Жека заметила, что она не ушла на перерыв?»       И вроде даже глупая мысль. Наивная такая. Ну вдруг действительно Жека что-то чувствует к ней? Может, Саша — это так, игра в отношения, друг для секса, старый знакомый, дальний родственник?.. Господи, да что же это такое! Ну ладно дальний родственник, но друг для… Что?! Мерзость! Думать так о Жеке недопустимо… Но, с другой стороны, Ира же совершенно ничего не знает о ней…       И именно эта мысль кольнула Иру в самое сердце. Она ничего не знает. Что ей дает ФИО, дата рождения, возраст и прочая базовая информация? Она же не знает ничего реально важного. Как и Жека о ней. Хотя, может, Жека знает о ней побольше, она же все-таки встречалась с Егором. Мало ли что тот успел ей рассказать. Но все же.       Да, она знает о ее неудавшихся отношениях с девушкой, которая покончила с собой, но это же тоже ничего ей не дает. Может, Жека не такая уж и святая, какой рисует ее ирино подсознание?       Да ну, бред какой. Это ж додуматься еще надо! Нет. Жека просто влюблена в Сашу, она просто встречается с ним. Она просто счастлива. — Ир, может, отдохнешь всё же? — Фил едва ли коснулся плеча девушки, а та вздрогнула всем телом, словно ее схватить пытались. — Я не устала, — отрицательно покачала головой Кузнецова и натянула самую милую улыбку, на которую только была способна. Она ожидала какой-то неуместной шутки от Фила, но тот был непривычно серьезен. — Ты не заболела? Выглядишь не очень, — слышать в словах Фила заботу было безумно странно. — По-твоему, я некрасивая? — Ира решила использовать его же слова против него, чтобы тот отстал. — Что? Не-е-ет! Просто вид у тебя болезненный… Но ты красивая. Очень. Я просто переживаю, вдруг случилось чего.       Красивая. Просто переживает. Если бы это сказала Жека, то Ира бы наверняка побледнела, а потом зарумянилась и лишилась бы дара речи. Наверняка ее коленки бы задрожали, голова бы загрузилась, глаза заблестели. Бабочки бы затрепетали. Но слышать это от Фила было обычно. Нет, он редко говорил подобное так искренне. Такое слышать было непривычно, но Ира ничего не ощущала от этих слов. Ей было приятно, что он переживает. Спасибо ему. Он отличный друг. Но не от него она хочет слышать всех этих слов. — Всё в норме. Я могу еще поработать, — сообщила Кузнецова, но не успела вернуться к своим обязанностям: дверь в комнату для персонала открылась, и оттуда вышли Жека с Сашей. Стоило Ире только взглянуть на нее, как сердце забухало в груди, отозвалось в висках, мурашки пробежали по спине, а адреналин забурлил в крови так, как бурлил только от касаний Тани. — Хотя ладно, пойду передохну. Жека же сейчас присоединится к тебе, да? — Ну да, но… — Вот и славно, — Ира говорила так быстро, что даже дышать стало тяжелее. Быстрым шагом направившись к комнате, она лишь на секунду столкнулась взглядами с Женей, но тут же отвернулась и скрылась в другом помещении.       Сердце стучало так быстро, что кружилась голова. Дышалось ужасно тяжело, казалось, что кислород перекрыли, и она вот-вот задохнется. Да что же это такое? Как унять дрожь в руках? Как унять эту блядскую влюбленность?       Ира сделала всего пару шагов и уселась на стул, беспомощно оперевшись локтями в стол. Скрыв лицо в ладонях, Ира тихо выдохнула, и слезы сами собой полились из глаз. Эмоций было слишком много, а эта ревность, к которой она совершенно не привыкла, буквально сдавливала грудь. И раз Ира старалась не выпускать ее наружу, то та просто решила выйти слезами.       Однако уже через пару минут Кузнецова успокоилась. Реветь можно где угодно, но не там, где тебя могут спалить. Благо, тушь была водостойкой, и Ире лишь нужно было смахнуть влагу с щек. Вот и всё. И никто не плакал.       Ира вовремя успокоилась, потому что дверь открылась, и в комнату зашла Жека. И опять ком в горле. Опять Ире хочется плакать. Опять желание просто убежать.       Не опять, а снова, — зачем-то мысленно поправляет себя Кузнецова.       Ира сидела к Жеке спиной, но она точно знала, что зашла именно она. Затылком чувствовала ее печальный взгляд на себе, и от этого становилось лишь тяжелее. Но Жека так и стояла там, у двери, словно не решалась пройти дальше и сесть напротив.       Просто уйди.       Но Жека читать мысли не умеет. Постояв еще пару секунд, она все-таки сделала первый шаг, а затем и второй, и третий. Ира думала, что она сядет напротив, так их будет разделять целый стол, но Жека взяла стул и переставила его по правую сторону от Иры. Она действительно села напротив, лицом к лицу, но немного по диагонали, так, что стол оказался справа от нее. Сложив руки в замок на том, она замерла.       Ире хотелось провалиться сквозь землю. У нее буквально все поплыло перед глазами. Господи, как же ей стало плохо. Кажется, у нее поднялась температура… — Ир. — М? — она отозвалась мгновенно. Стоило ее имени неуверенно сорваться с губ Жеки, как она сразу ответила. Резко и будто преданно. Словно она верный песик, который только и ждет, когда хозяйка позовет к себе. — Ты объяснишь мне, что происходит?       Ира бы хотела включить дурочку. Спросить, что она имеет в виду. Но слова так и застряли в горле. Она не смогла произнести ни слова. Повисла ужасная тишина. — Почему ты меня избегаешь? — не выдержав, спросила Жека. — Я? Неправда, — отмахнулась Кузнецова. Жека бы поверила ей, посчитала бы, что накрутила себя, но напряжение в ее голосе было слишком явным. — Что с тобой? — Всё хорошо, — пожала плечами Ира, стараясь не пересекаться взглядом с подругой. — Может, поговорим? — О чем? — О тебе. Что случилось? — рука едва ли коснулась плеча девушки, но тут же дернулась. — Я же сказала: всё хорошо, — нервно отозвалась Кузнецова. — Ир… — Всё нормально! — вспыхнула она. — Прости. Просто устала. — Ты буквально пять минут назад твердила Филу, что ты не устала, что ты еще готова работать, — мягко сказала Женя, с толикой упрека в голосе, мол, не надо мне врать. — Но стоило мне вернуться, как ты сразу ушла. Я что-то сделала тебе? Обидела? Или это ты что-то сделала, и тебе теперь стыдно? Расскажи мне.       Я сделала. Я влюбилась в тебя!       Хотелось сказать, что всё в порядке. Что всё уже хорошо. Что просто нахлынули воспоминания, связанные с Таней. Но не получалось. Она не может прикрываться смертью Тани. Но и сказать правду сил нет. — Всё уже хорошо, — с трудом выдавила из себя Кузнецова. — Я просто, кажется, влюбилась…       Она пыталась. Она правда пыталась, но… — …в Сашу, — ляпнула она, приподняв взгляд на Жеку. Она не могла признаться ей, глядя в глаза. Само вырвалось это идиотское имя. — Оу… — сочувственно протянула Женя. — Прости. Я знаю, что это неправильно. Раз вы вместе, я не буду вам мешать и… — затараторила Ира, силясь хоть как-то спасти ситуацию. — Он мне не настолько сильно нравится. Просто симпатия, понимаешь? Я правда не… — Успокойся. — Это из-за стресса наверное… — Ира. — Я не буду рушить ваши отношения. Прости меня, — она будто не слышала подругу. — Я не встречаюсь с Сашей, — Ира резко умолкла. — То есть?.. — не поняла Кузнецова. — Я с ним не встречаюсь, но и тебе не позволю. Саша не тот человек, с кем нужно встречаться. — Я не понимаю тебя…

***

      Вечер проходил складно. Всё шло как по маслу. Арсений успокоился, Антон вместе с ним. Как бы сказал Антон, Кира и Андрей тащили в соло всю беседу. Они попросту не давали никому скучать. Всё прошло более чем удачно! Ну, так казалось.       Мама Арсения задавала какие-то несерьезные вопросы, Антон отвечал. Арсений держался молодцом — ни разу не задохнулся от волнения. — Антош, а у вас с Арсением серьезные отношения? — этот вопрос Антона нисколько не удивил. Он вообще считал, что о таком должны спрашивать в первую очередь. — Конечно. Он любит меня. Я люблю его. У нас всё обоюдно, — парень едва сдержался, чтобы не сделать трендовый жест. — Я надеюсь, что так будет всегда. — Но ты же молод еще, а Арсений уже далеко не подросток. Не пугает, что он тебя сильно старше? — вряд ли мама Арса пыталась очернить своего сына, но Антону на секунду показалось, что та выставляет его каким-то маньяком. — Не думаю, что Арсений педофил, — отрицательно качнул головой подросток. — Он, наоборот, очень занудный. До моего совершеннолетия… — парень почувствовал, как рука психолога впилась ему в бедро. — …даже целовать меня не хотел!       Арсений ослабил хватку на юношеской ноге и натянуто улыбнулся матери. Однако та на сына совершенно не смотрела. Ее взгляд был прикован к интересному мальчишке, который ей очень приглянулся в качестве пассии для Арсения, но все-таки разница в возрасте ее немного напрягала.       Если уж совсем честно, то она ожидала увидеть хотя бы двадцатилетнего парня, а не выпускника московской школы. Но это всё же дело Арсения, она не будет препятствовать любви и отношениям. Но не полюбопытствовать она не может…       Пока Кира что-то увлеченно рассказывала Антону, попутно выслушивая поправления от Андрея, ведь «он лучше помнит, что тогда было», мама, которая слышала эту историю вчера, причем с теми же ремарками от Андрея, вышла из-за стола, на секунду заставив замолчать дочь. Все непонимающе уставились на нее. — Арсюш, а можно тебя на секундочку? — женщина, прижав одну руку к груди, махнула другой, как бы говоря: «Пойдем со мной». Арсений, напрягшись всем телом, быстро кивнул Антону и вышел вслед за мамой, оставляя Антона наедине с парочкой. Кира продолжила свой рассказ. — Да, мама? — закрыв за собой дверь, поторопил Попов женщину. — Не томи, — он ужасно нервничал, и, казалось, еще секунда такого пугающего молчания, и он сойдет с ума. — Эм… А тебе не кажется, что Антошенька слишком молодой? — сконфужено спросила она.       Арсений опешил. Чуть меньше десяти минут назад они обсуждали этот вопрос, и ему даже показалось, что мама успокоилась, приняв тот факт, что Арсений старше Шастуна на одиннадцать лет. — В смысле? — не понял психолог. — Ему восемнадцать, мне тоже… когда-то было. — Ну, разница в возрасте у вас большая, — она отвела взгляд. Арсению показалось, будто мама что-то недоговаривает. — К чему ты клонишь? — Ну… Вот у вас был, — женщина понизила голос до шепота, — секс? — она будто нарочно произнесла слово через букву «е». Арсений рассмеялся. — Ну был, — успокоившись, кивнул головой психолог. Глаза у женщины округлились, кажется, она была не готова к такому. — Мам, мы взрослые люди. Он уже не ребенок. Если ты думаешь, что я его принуждал к чему-то, то будь спокойна: всё, что я с ним делал, было добровольно с обеих сторон.       Наверное, это звучало до ужаса двусмысленно. Бог знает, что могла напридумывать себе женщина советского воспитания, которая жила, слыша, как все твердят, что в СССР секса в удовольствие нет, а уж тем более квир-персон, извращенцев и прочей пошлости. Но она выросла и должна понимать, что раз секс есть не только для продолжения рода, но и для получения удовольствия, то есть и другое. И это другое сейчас стоит перед ней. — Ладно, — вздохнула она. — Послушай, я не против ваших отношений, но ты всё же должен думать головой. Если ты просто решил вспомнить, что у тебя было с Денисом, то лучше оставь эту затею и не рушь жизнь Антоше… — Мам, — качнул головой брюнет. — Я люблю Антона. А про Дениса забудь. Это я долгое время жил прошлым. Но теперь у меня есть Антон, и он в настоящем. Вот и ты будь с нами.       Ему показалось, что эти слова могут звучать грубо, но было уже поздно. Сказанное не воротишь, так и пытаться не нужно. Он просто вернулся на кухню, сел рядом с Антоном, приобняв его за плечо ровно так же, как Андрей Киру, и продолжил слушать что-то, что должно быть интересным, но суть он уже потерял, а вникнуть вновь не смог.       С другой стороны, ему было и необязательно знать, о чем говорит Кира. Он всегда может сослаться на плохую память или усталость в тот вечер, когда Кира мельком упомянет какую-то деталь, о которой говорила сейчас. Хотя, может, Арсению даже врать не придется. Возможно, она и сама знает, что он ее не слушает.       Но она точно на него не обидится. Арсений знает об этом, как о какой-то элементарной вещи. Вроде законов из физики или его любви к Антону. Это же всё так элементарно. Он на все сто процентов уверен, что каждый, кто посмотрит на него сейчас, поймет, что он наслаждается присутствием Антона здесь.       Наверняка по нему видно, как он млеет от аромата клубники, который витает вокруг, а Арсений в нем, будто в вакууме. Нет здесь воздуха. Лишь клубничный аромат и жар любимого тела, которое вздрагивает, когда его обладатель заливисто смеется от очередной дурацкой шутки Киры. И Арсений подхватывает этот смех, будто услышал, а сам думает о том, что не хочет, чтобы это заканчивалось.