bittersweet symphony

И доведя всех до слёз бедами Боги слепы, а на небе даже звёзд нет. Они, как свеча погасившаяся, померкли Для печально любившего Бога Смерти. И в пустой душе, скрипя дверцами Ту печаль тоски отчаянной в своём сердце Не убить и пронзивши куском зеркала, Но как жить полюбившему Богу смертного?

      Утро постучалось в окно незаметно. Пробиваясь через полупрозрачный легкий тюль, осеннее солнце равнодушно освещало комнату. Было прохладно, ветки векового дуба постукивали по открытому окну, пробуждая Ли. Яркий естественный свет погружал комнату в теплые тона, освещая невидимые пылинки, оседавшие на старинной деревянной мебели. Феликс сонно поднялся с кровати, готовясь к новому дню. Список дел, намеченных на сегодня, не терпел отлагательств.

***

— Танцы? — последний слог был протянут с такой скептической интонацией, что Феликсу стало некомфортно, — Но почему именно танцы? Я была наслышана о том, что ты неплохо поешь… — женщина сверлила листок внимательным взглядом. — Душа у меня к этому лежит. — Му Хен! Проведи Феликсу экскурсию по университету, расскажи об основных правилах и выдай график тренировок, — по обыкновению холодно раздавала указания декан Е-Рим

***

— Наш университет имеет богатую историю. Он был основан в 1920 году и с тех пор выпустил более 100000 студентов… — вдохновенно начал Му Хен        Но Феликс его не слушал. Он плелся рядом, погруженный в свои мысли. Все вокруг, в том числе и воодушевленная речь Му Хена — казалось ему белым шумом. Пелена собственных мыслей окутывала, Ли находился в мире своих фантазий, он блуждал где-то далеко в задворках сознания, размышляя о своей комнате, в которой хотелось закрыться от постороннего мира, о танце, в котором, в потоке чувств сливаешься с музыкой, становишься звуковой волной, о таинственном незнакомце, что появился так внезапно, застывая в невесомом мгновении. Он приснился ему. Дверь, ему снилась распахнутая дверь, а за ней он…       Они шли по длинным коридорам. Экскурсия затягивалась, Му Хен без умолку рассказывал о достопримечательностях университета, о его истории. Он останавливался чуть ли не у каждого кабинета, рассказывая кто и что тут преподает, давая краткую биографическую справку о каждом преподавателе. Кажется, парень нашел свое место в жизни, он неустанно повествовал обо всем. Феликс не сомневался, если спросить Хена, что произошло в том дальнем углу коридора, в ночь с восьмого на девятое августа, восемь лет назад — он ответит. — А вот кабинет академического рисунка и живописи, — спокойно произнес Му Хен — но чаще всего его называют просто мастерской…       Рука Му Хена тянется, чтобы открыть дверь, и в ту же секунду сердце Феликса замирает, время останавливается. Отдаленно слышится мучительный скрип несмазанных петель, раскатывающийся по всему коридору. В нос вот-вот ударит знакомый аромат растворителя. И он будет сидеть за мольбертом, будет, невесомо касаясь кистью, выписывать нечто прекрасное на холсте. А лучи сентябрьского солнца будут играться с его молочной кожей, просвечивать через шелковую рубашку, отражаться в черных глазах. Его брови будут сосредоточенно нахмурены, а в наушниках будет разливаться какая-нибудь спокойная мелодия. Феликс прикрыл глаза, пытаясь успокоить сбившееся дыхание, нарастающий пульс. Он детально представил каждый уголок помещения, руки предательски затряслись. Казалось, дверь открывалась целую вечность.       В кабинете никого не было. Ли сделал шаг вперед. — Занятия еще не начались, — словно услышав немой вопрос, объяснил Му Хен.       В мастерской было душно, он прошелся по маленькому помещению, бросил взгляд на мольберты у стены, разглядывал неразобранные постановки, на одной была выставлена осенняя композиция из грибов и бордовых листьев, другая ассоциировалась с морскими мотивами. Постановка была выполнена в бирюзово-голубых тонах. Он перевел взгляд на сохнущие на полках масляные работы студентов. Здесь их было около десяти. Интересно, какую из них писал он? Он обошел мастерскую еще раз, его глаз привлекла работа в темных тонах. На картине был изображен букет алых лилий на фоне темно-синей драпировки. — Лилии… такие непорочные цветы — символ невинности и легкости — цвета крови и пламенной страсти, иронично, — заметил Феликс — Что? — стоявший в дверях Му Хен терпеливо ждал студента. — Я сказал это вслух? — блондину стало неловко, — Пойдем дальше.       Му Хен вышел из кабинета, Ли же задержался всего на секунду. Он вдохнул полной грудью, и сердце снова сжалось, в воздухе пахло свежестью осени, растворителем и маслом.       Они пошли дальше. Феликс снова погрузился в свои мысли, стараясь игнорировать старосту, идущего рядом, изредка кивая его словам. Му Хен продолжил эмоционально рассказывать истории об университете. Ли был не в силах выкинуть из головы навязчивый образ, он слишком сильно сосредоточился на нем, ему было очень интересно, кто этот загадочный парень вообще такой, как он разговаривает, что любит, о чем мечтает. Ему так хотелось узнать как зовут незнакомца, но единственная, на кого оставалось надеяться, носила капризное имя «судьба». — Конечная, — внезапно остановился староста факультета, — это танцевальный зал нашего университета, график тренировок я занесу тебе в комнату позже. Здесь чуть ли не каждый день занимаются ребята, они сильная команда. — Ты так воодушевлено об этом говоришь… — заметил Ли. — Я когда-то тоже танцевал, пока не получил травму, после ушел работать в деканат, — сухо, мечтая закончить этот разговор, ответил он, — Они многое могут тебе дать.       Двери распахнулись и взору Феликса предстал роскошный просторный зал. Вдоль стен висели зеркала, окна в пол впускали в помещение яркий дневной свет, разливавшийся лакированному паркету солнечными зайчиками. С левой стороны располагались скамейки, чуть поодаль — раздевалка. Сам зал был выполнен в белых, нежных тонах, оттеняя половицы цвета юной березы. Здесь было так просторно, что хотелось кричать и дышать, в помещении пахло чудесами.       Его встретила суровая на вид женщина, лет тридцати пяти. Ее брови сужались к переносице, губы были сжаты в плотную линию. Она всем своим видом показывала раздражение, но Феликсу почему-то оно показалось наигранным. — Му Хен! Что опять случилось? В этот раз мы не включали музыку так громко — возмущенно вскинув бровь и сложив руки на груди, сказала она. — Ничего такого, учитель Э Ри, я привел к вам новичка. Это — Ли Феликс, он записался буквально сегодня. — Ли Феликс? — она оценивающе окинула его взглядом, — я Э Ри — хореограф, на сегодня занятие уже закончилось, но я жду тебя в следующий раз. Посмотрим, на что ты способен! — она приветливо улыбнулась и покинула зал, вслед за ней, попрощавшись, вышел и Му Хен.       Феликс, по-ребячески, с детской наивной улыбкой проскакал по пустому залу. Ощущение счастья охватило его от макушки до пят, приятное чувство разлилось по всему телу, так происходит, когда видишь то, что нравится.       И это то, что нравится стояло за дверью прямо позади Феликса. Он остолбенел, юноша из мастерской сверлил его взглядом. «Да пусть будут прокляты эти ебаные двери!» Из-за приоткрытой створки он его не увидел. Ли смотрел на него через зеркало и снова невольно стал рассматривать незнакомца. Капельки пота проступали у него на лбу, мокрая майка прилипла к телу, его грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Феликс не мог оторвать взгляда от такой картины, но осознавал, что нужно что-то сделать…       Брюнет не уходил, но и подходить не собирался. Тогда Ли повернулся к нему и уж было хотел что-то сказать, но как только увидел, как тот смотрит, остановился. Это был холодный, серьезный взгляд. Но за ним таилось что-то еще, юноша пока не мог понять, что именно. Они стояли так с минуту. Знаете, такую минуту, которая, кажется, длится сто таких минут, пока брюнет наконец не произнес: — Хван Хенджин. — Что? — недоумевающе произнес Феликс. Он был слишком обескуражен абсурдностью этой сцены. — Выключи свет и закрой дверь, как только закончишь здесь все рассматривать, — равнодушно ответил парень и, закинув мокрое от пота полотенце на плечо, развернулся и молча вышел из зала.       «А он не особо-то и приветлив»… — промелькнуло в голове у парня. «Хван… Хенджин».       Он обнаружил себя стоящим в центре пустующего зала и снова думающем о загадочном парне, который так внезапно и стремительно ворвался в его разум и с каждой секундой захватывал его сильнее. Подобные мысли были чужды Ли Феликсу. Он никогда не думал, что его может кто-то вот так зацепить и что самое страшное, если мозг хоть как-то пытался это отрицать, то сердцу было все равно. Он уже давно догадывался, что ему могут нравиться не только девушки, а вернее вообще не девушки, но, чтобы это произошло так быстро, от одного единственного взгляда… Он отвергал всеми фибрами своей души, ну или хотя бы пытался. — Почему ты здесь стоишь? — послышалось внезапно где-то у выхода.       Феликс обернулся и увидел весьма подкаченного молодого человека, по виду он был несильно старше, однако в его взгляде уже читались несвойственные возрасту мудрость и строгость. — Зал осматриваю, я записался на танцы. — Новенький значит. Что ж, добро пожаловать, я Бан Чан — капитан команды. Если вдруг появятся вопросы — обращайся, и не опаздывай завтра, начало в 11, — тембр его голоса стал более мягким, а прежняя суровость в чертах лица испарилась с появлением улыбки. — Спасибо. — …И не принимай близко к сердцу, ему очень тяжело впускать в свою жизнь новых людей, — отрезал Чан. — Это я, кажется, уже понял.

***

      Утром Феликс уже стоял в зале. Полный энтузиазма, он ждал прихода остальных и слегка разминался. Нельзя сказать, что он не волновался, просто волнение было приятным, тягучим, солнечным теплом заполнявшее грудь и, легкими покалываниями отдававшееся в кончиках пальцев.       Первым в зал зашел Бан Чан, а следом за ним вяло подтягивались другие участники команды. Когда все были в сборе, Бан Чан начал вступительную речь. Феликс чувствовал на себе настороженные взгляды других участников, в том числе и особенно-отчетливый горький кофе с зефиром. — Итак, дорогие друзья, сегодня к нам присоединяется новый участник. Ли Феликс. Прошу любить и жаловать, — отточено проговорил Чан, — Тебя ждет небольшой тест, чтобы я имел представление о твоих навыках, — продолжил, уже обращаясь к Феликсу, капитан, — тебе нужно будет станцевать фристайл, песню выберешь сам.       Феликс очень любил думать, но в этот момент никаких мыслей в голове у него не осталось. Он на трясущихся ногах подошел к аппаратуре и стал выбирать мелодию, какую он не знал. Кто-то ободряюще похлопал его по плечу. — Ты главное не нервничай, все проще, чем ты думаешь. Представь, что ты здесь один. И попробуй контемп, думаю тебе это подходит — позади Феликса стоял парень, чем-то слегка напоминавший белку.       Наконец он выбрал Hozier — Take me to church и вышел в центр, казавшегося ему тогда неприветливым, зала. Руки начали произвольно двигаться, унося вслед за собой переживания, которые с началом его танца уже не имели значения. Вокруг действительно не осталось никого и ничего, только музыка и он, сливающийся с ней, закруженный хаотичными, но мастерски отточенными движениями. Он буквально летал по залу, будто ангел, подчинившийся этому темноволосому дьяволу напротив. Только про него он помнил в этот момент, только его изучающий взгляд врезался в разум острыми осколками, только для него он так старательно исполнял этот невинно-страстный танец. Букет алых лилий. — Это… было действительно неплохо — заключил парень, похожий на белку. — Да, я не ожидал, что ты так хорошо справишься, некоторые моменты, конечно, нужно будет подтянуть, но это некритично. — Спасибо, Чан — ответил Феликс и солнечно улыбнулся, он впервые за долгое время наконец почувствовал себя счастливым в чужой, незнакомой стране, где все казалось ненастоящим, откуда хотелось убежать еще по прилете.       Той желанной похвалы он так и не получил, темноволосый дьявол задумчиво стоял поодаль, отстраняясь от толпы, восторженно окружившей Феликса и, будто в доказательство своей отстранённости, скрестил руки на груди.       Остаток тренировки прошел спокойно, они разучивали какие-то несложные движения и преобразовывали их в связки. — Бан Чан, а где хореограф Э Ри? — внезапно вспомнил Ли — А, Э Ри…-протянул в ответ юноша, — мы все делаем сами, она только контролирует, приходит иногда, смотрит как мы тренируемся, оценивает результаты и придуманные танцевальные связки. Она своего рода наставник.

***

      Ближе к вечеру Ли решил прогуляться по университету и, как бы невзначай, дойти до мастерской. Он не понимал, зачем вообще это делает, но ему так хотелось узнать брюнета чуть ближе. Хван Хенджин за такое короткое время, кажется уже со всеми чемоданами успел поселиться в его голове. Он «кушал» мозг Феликса на завтрак, обед и ужин. Это поражало Ли. Ощущения доселе неизвестные накрывали с головой и толкали к безрассудствам.       Дверь в мастерскую приоткрыта, внутри кто-то есть. Феликс, не решаясь пока подойти ближе, резко остановился в темноте коридора. «Зачем я сюда пришел? Я вообще не подумал, что ему сказать! Как мне туда зайти? Что я вообще здесь делаю?”- мысли смешались в голове в огромный, надоедливый ком. Из ступора парня вывел звонкий женский голос: — Хваааан! Я пришла, — у двери мастерской внезапно возникла весьма утонченная женская фигура, лица не было видно, но Феликс был уверен, что девушка, стоящая у двери, обладает невероятной красотой. — Тише.       Хенджин подошел к ней вплотную и теперь в дверном проеме стояло уже две фигуры, юноша был больше, чем на голову выше миниатюрной девушки, его рука опиралась на дверной косяк над головой незнакомки. Он наклонился к ней и отблеск восходящей луны осветил его похотливую улыбку, Феликс уже знал эту улыбку. Кофе, но на этот раз без зефира. Глаза его, казалось, сверкали ярким дьявольским пламенем — так он смотрел на нее. Сейчас Хван был больше похож на хитрого лиса, загнавшего в угол свою добычу. Он медленно притянул ее к себе за подбородок и страстно поцеловал.       Сердце Феликса ушло в пятки, а в горле образовался ком от невысказанных, тяжелых, нелепых мыслей. Не в силах просто уйти, он стоял и смотрел, как объект его воздыхания целует другую. Ему казалось, что хуже уже быть не может. И каково же было его удивление, когда Хенджин внезапно открыл глаза и посмотрел прямо в темноту — на Феликса, не отстраняясь от своей партнерши, одаривая блондина хищной полуулыбкой. Ли был не в состоянии выдержать эту пытку, но и взгляда отвести не мог. Хван буквально приковал его цепями своих глаз и не отпускал, не давал шанса на спасение. Это длилось каких-то несколько секунд, но Феликс был уверен, что прошла вечность, прежде чем юноша, не разрывая зрительного контакта, резко захлопнул дверь, утаскивая свою спутницу в глубину мастерской.       Феликс удалялся от кабинета академического рисунка под приглушенную симфонию женских пылких стонов.