IV. Девочка из Кони-Айленд
4 июля 2023 г., 12:56
Примечания:
Feeder - Piece by piece
И мы оставим то, что было в тайне Моя девочка из Кони-Айленд Пей со мной и улетай как лайнер Девочка из Кони-Айленд
Сентябрьское солнце насмехалось над полупрозрачным тюлем и с каждой минутой становилось настойчивее. Феликс поморщился, открыл заспанные, слегка припухшие глаза и не сразу сообразил, что на соседней кровати по-хозяйски лежат чьи-то вещи. Потом спросонья прислушался к включенной воде в душе. И сообразил. Неужели к нему кого-то подселили? Ему оставалось только ожидать незнакомца и задаваться вопросом: почему его не разбудили? И когда некто успел заехать? Он, вперив взгляд в стену, так и сидел в кровати, озадаченный, еще теплый ото сна. Через пять минут дверь ванной комнаты отварилась, и Феликс наконец увидел своего призрачного соседа. И в буквальном смысле охуел. Сердце забилось чаще, а глаза расширились от удивления. Прямо перед ним, в одном только махровом халате стоял Хван Хенджин. Феликс не моргал. Капли стекали с только что вымытых волос брюнета, и издеваясь, сексуально падали на тонкую шею. Ли инстинктивно поднял взгляд к неприлично пухлым губам. В уголке виднелась бордовая свежая ссадина, она ничуть не портила внешний вид юноши, наоборот — придавала ему больше горячего обаяния. Драка! Точно… Феликс просто молчал, потом все-таки протер глаза, чтобы убедиться, что это не сон. Это был не сон. — Двери надо закрывать, спящая красавица, — съязвил Хенджин и направился к своей кровати. Феликс проводил его взглядом, а потом все-таки решился задать ему вопрос, который волновал его последние минуты две: — Что ты здесь делаешь? — Это долгая история, но теперь мы с тобой вроде как, соседи, — сухо ответил Хенджин, — собирайся, нам на тренировку пора. — Но… у нас выходной… — стушевался блондин — Ты вчера допустил ошибок в последних движениях, надо отработать. Да и в целом, было бы неплохо всю связку прогнать, тебе не хватает четкости, — заключил Хенджин, стоя спиной к Феликсу и разбирая свои вещи. Это был их первый диалог. Он снял халат и обнажил свою изящную, ровную спину. Мышцы под тонкой кожей играясь, подчеркивали и без того статную, стройную фигуру парня. Австралиец резко отвел взгляд, и собирался уж было вставать, как вдруг вспомнил, что предшествовало вчерашней драке, что он делал прошлой ночью, следы чего красовались чуть ли не на всем постельном и не только, белье и кто был виной всему этому. Он заметно покраснел и сильнее сжал маленькими руками одеяло, теперь сон окончательно отступил. Он лихорадочно думал, что ему делать, а Хенджин, теперь одетый, сел на кровать, скрестил руки на груди и в открытую пялился на Феликса. — Ну. Я жду, — отрезал он — А, ты не мог бы выйти? — прохрипел Феликс, раздался басистый, бархатный голос, кое-как скрывавший явное смущение. — Что? Это теперь и моя комната тоже, — упрямился брюнет Они так и смотрели друг на друга, пока Хенджин, молча не встал, взял свою сумку и буркнув Феликсу что-то вроде: «жду в зале», покинул комнату. Феликс стремительно вскочил и побежал в душ. Он стоял под обжигающе ледяной водой. Ли не выносил холода, но сейчас ему было все равно, нужно было освежиться, отдышаться, осознать. Капли с треском разбивались о кафель, прерывая оглушающую, невозможную тишину. Он быстро ополоснулся, нацепил на пояс полотенце и покинул душевую, хоть и чувствовал, что мог бы простоять под ненавистно-холодной водой вечность и никогда больше не покидать пределы ванной комнаты… Ли поднял одеяло и ужаснулся количеству эякулята на кровати. Как он вообще мог в этом так сладко заснуть? Из размышлений его вывела распахнувшаяся дверь. Брюнет стоял в проеме, наблюдая, как застигнутый врасплох Феликс, в одном только полотенце, замер напротив собственной кровати и пялился на свою семенную жидкость. На секунду Феликса одарила снисходительно-язвительная усмешка и тотчас скрылась за непроницаемой, равнодушной маской. Парень молча взял с письменного стола забытый телефон и поспешно удалился. Феликс снова остался наедине со своими мысленными тараканами.***
Он не помнил, как дошел до зала, не помнил, как дернул ручку двери и, даже не взглянув на разминающегося Хенджина, проследовал в раздевалку. Он стоял около своего шкафчика, мыслей было невероятно много, казалось, голова не выдерживала такого напора. Но кое-что Феликс осознавал совершенно точно — сейчас ему нужно собраться и встретиться с причиной своих переживаний, выключить чувства и забыть смущающий утренний эпизод, как это уже сделал Хенджин. Свет в зале был выключен и утреннее солнце нежно освещало танцующего Хенджина. Ли остановился чуть поодаль и наслаждался пластичностью невероятно красивого брюнета, внимательно следил за его отточенными движениями, сконцентрированным лицом. Он так устал просто на него смотреть, ему хотелось подойти к нему, прикоснуться к шелковым волосам, ощутить мягкость кожи, провести пальцем по багровой ранке в уголке груб, жестом как бы исцеляя все его видимые и невидимые ссадины. Если Хван Хенджину когда-то в этой жизни было больно, то Феликс хотел забрать всю эту боль. Он уже не мог просто восхищаться этим человеком, теперь ему хотелось заботиться о нем и всегда быть рядом. Ли и не заметил, как музыка выключилась… — Ты так и будешь там стоять? — Я… — он оборвал свою реплику и послушно подошел ближе, понимая, что ему ни в коем случае нельзя смотреть на Хенджина. Они тренировались в поте лица. Прогоняли связку несколько раз и Феликсу удалось немного успокоиться, даже эпизод с руками воспринимался спокойнее. Ли почувствовал сильную усталость где-то после десятого раза, глаз замылился, тело начало предательски подводить, так сказывалась вчерашняя усердная тренировка. Его ноги подкосились, и он почувствовал, как летит на прохладный, скользкий паркет, как вдруг чья-то уверенная рука схватила его талию, удерживая от неминуемого падения. Феликс поднял голову, Хенджин смотрел на него сверху вниз и, казалось, отпускать блондина не собирался. На непроницаемом лице Хвана на секунду промелькнуло что-то, что блондин пока идентифицировать не мог, хотя когда-то уже это видел. В памяти всплыли мастерская и лисий взгляд, которым брюнет одаривал свою спутницу. Из этой немой сцены их вывел звук телефонного уведомления. — Думаю, можем на сегодня закончить. Феликс выпрямился и трясущейся рукой потянулся к смартфону, на экране высветилось новое сообщение от Чана в общем чате команды: «Вы вчера очень усердно и хорошо потрудились! Я записал нас на конкурс. Как смотрите на то, чтобы отпраздновать это сегодня вечером?» Участники, один за другим, восторженно отвечали лидеру команды. Все были согласны на небольшой отдых в приятной компании. Ли взглянул на Хенджина, тот что-то печатал в своем телефоне. Через секунду пришло новое уведомление: «Я согласен.» «Отлично. Тогда сегодня в 19:00 в баре «Coney Ireland» около университета.»***
Вечер обещал быть долгим. Парни зашли в скромный бар. Приглушенный теплый свет тускло освещал массивные деревянные столы. Они выбрали место с мягкими диванчиками, скрытое от посторонних глаз, в самом дальнем углу заведения. Столик располагался напротив окна, из которого можно было увидеть ночной Сеул. На полу разноцветными красками разливалась светомузыка. На стене висели картины неизвестных художников, ковбойские шляпы и номера американских машин. Около барной стойки были приклеены пожелания от клиентов. В заведении почти не было людей, это радовало — можно было спокойно пообщаться, вкусно поесть и немного выпить. Феликс пообещал себе не заказывать больше трех кружек вишневого крафтового пива — он слишком быстро напивался и мог натворить глупостей. — Ли, почему ты решил записаться на танцы? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Чонин. — Я всегда любил танцевать. Я ходил в танцевальную студию неподалеку от дома. Как только прилетел в Корею, мне было тоскливо и когда я узнал, что в университете есть дополнительные занятия по танцам — не раздумывая выбрал их. — О, а откуда ты? — спросил Бан Чан. — Из Австралии. Я думал, по моему корейскому заметно, что я приезжий, — Феликс не понимал почему, но после этих слов капитан неожиданно оживился. — Так ты тоже? Ничего себе! — восторженно проговорил он и крепко обнял блондина, — Я знал, что ты иностранец… и как я сразу не заметил между нами что-то общее! Феликс опешил, искренняя улыбка сама появилась на его лице. Он действительно не ожидал встретить частицу чего-то родного в чужой, незнакомой стране. Он ощущал, что дружелюбные парни, сидящие с ним сегодня за одним столом, могут стать для него настоящими друзьями, быть может второй семьей. С ними он чувствовал себя счастливым. — Если хочешь, я могу помочь тебе подтянуть корейский, — предложил Сынмин и подбадривающе обнял его за плечи. Феликс согласно кивнул, а потом столкнулся с настороженным взором сидевшего напротив Хенджина. Сейчас Ли не хотел об этом думать, он вообще решил, что посвящает слишком много времени Хвану в своей голове. Остаток вечера ребята провели за нескончаемыми разговорами, иногда об абсолютно глупых вещах. Феликс не помнил, как они до этого дошли, но абсолютно абсурдной и забавной ему показалась дискуссия о том, что прикрывать первым, когда у тебя есть только одно полотенце, а в сауне начался пожар. Ли казалось, что он знает их всю свою жизнь. Он много разговаривал с Бан Чаном, они обсуждали Сидней, самый популярный оперный театр, детство, проведенное в спальных районах, сбитые колени. Сынмин тоже оказался весьма дружелюбным, он остроумно шутил, с ним можно было поговорить о книгах и новых фильмах. Чанбин веселил всех присутствующих. Минхо и Джисон сидели поодаль, молча уплетая рамен с креветками, иногда комментируя некоторые реплики других ребят. «Они будто созданы друг для друга» — промелькнуло в голове Феликса. Хенджин общался с Чонином, они много разговаривали, и Ли ощутил где-то в сердце тупое, неприятное чувство, оно скреблось где-то под ребрами. Челюсть заскрипела, играя желваками, пальцы в карманах сжались в кулаки. Ревность. Как парень и пообещал, много он не пил, растягивал вишневое пиво, которое совсем не обжигало горло и заполняло приятной прохладой все тело. Он все же был малость пьян. Его приятно расслабило, но это все еще не мешало ему здраво мыслить и связно разговаривать. А вот остальные парни уже давно перешли на крепкий алкоголь. В этот вечер непроницаемая маска Хвана Хенджина упала на обшарпанный деревянный пол и разбилась вдребезги. Феликс узнал его с новой, неожиданной стороны: прежде сдержанный, спокойный юноша теперь искренне улыбался и звонко смеялся, на его щеках проступил легкий румянец, а глаза пьяно блестели. Брюнет даже в таком состоянии был очарователен, Феликс невольно умилялся. С течением времени некоторые из ребят напивались все сильнее, кто-то, наоборот, уже понемногу трезвел, а кто-то выглядел так, будто и не пил вовсе. Пора собираться, а то этих двоих придется тащить домой на руках — Чанбин кивнул в сторону уткнувших в стол головы, парней. — Ууу, вот… и потащишь — лениво, едва приподняв голову, промычал Чонин, а потом снова упал на руки, лежащие на столе. Парень лишь шумно вздохнул и без труда закинул мертвецки пьяное худое тело себе на плечо. Тело только что-то простонало в ответ, Чанбин дружелюбно попрощался и вышел из бара к, подъехавшему в скором времени, такси. Следом вышли и остальные участники, оставив Феликса наедине со вторым телом. Правда перед этим Бан Чан все же неловко уточнил: — Наша принцесса, конечно, худенькая, но тебе точно не нужна помощь? — Все в порядке, до общежития недалеко. Иди, встретимся послезавтра. Феликс подошел к уже, кажется, спящему Хенджину, не в силах скрывать нарастающее умиление такой картиной. Ему впервые захотелось назвать брюнета наивно, ласково: «Джинни». Внезапно Хенджин поднял голову, неуклюже опершись ей на руку, повернулся к Феликсу и выпалил: — Ну и чего ты пялишься на меня постоянно? — сердце Феликса ушло в пятки. Не придумав ничего лучше, чем просто проигнорировать сидевшего и покачивающегося в разные стороны Хенджина, он лишь молча смерил его строгим взглядом и после, выдавил серьезным низким голосом: — Пошли домой. Несмотря на то, что до общежития было идти от силы минут десять, они, казалось, шли дольше часа. Хенджина шатало в разные стороны, он постоянно останавливался, иногда облокачивался всем весом на австралийца, ныл, что хочет домой, на что Феликс ему отвечал, что туда они и направляются, а потом внезапно, с криками «мне нужен свежий воздух», убежал куда-то вперед. Сейчас красивый, статный Хван больше напоминал маленького капризного ребенка. Феликс был спокоен пока брюнет был на виду, он лишь шел за ним, тихо сопровождая. Они уже зашли в парк рядом с университетом, как Хван куда-то пропал. Феликс насторожился, продолжил путь и обнаружил его сидящим на лавочке, тусклый фонарь освещал запрокинутую голову, глаза брюнета были слегка прикрыты. Он с наслаждением вдыхал ночной сентябрьский воздух. Ли неторопливо подошел к юноше, Хван, кажется, немного протрезвел. — Пойдем, — скомандовал Ли и сам удивился своему тону, обычно он и слова не мог сказать. — Ммм… — несодержательно «ответил» Хенджин, — я устал, давай посидим. Феликс молча устроился рядом. Ему о многом хотелось спросить, многое узнать о теперь не таком загадочном, брюнете… Хотелось выяснить, что Хван любит есть на завтрак, во сколько ложится спать и кто та незнакомка из мастерской. И еще кое-что, более насущное, с чего, он, пожалуй, и начнет. — Почему тебя ко мне поселили? — ответ на этот вопрос Ли уже знал, просто хотел удостовериться. — Подрался с соседом, — сухо, без прежнего опьянения в голосе, произнес Хенджин — Из-за чего? — Это допрос? — Хван усмехнулся, но продолжил — Я переспал с его девушкой. — Неужели ты такая тварь? — неожиданно для себя выпалил Феликс и сразу прикрыл рот рукой, видимо алкоголь все-таки немного ударил в голову. — Нет, не такая, — парень звонко засмеялся, а потом на выдохе, уже серьезно, как бы показывая, что сожалеет, добавил, — я не знал, что они встречаются.***
Вернувшись наконец домой, Феликс без сил плюхнулся на кровать. Пока Хенджин принимал душ, он рассуждал о том, как прошел сегодняшний день и чувствовал себя искренне счастливым. У него наконец появились друзья, он немного сблизился с объектом своего молчаливого воздыхания, который теперь живет с ним в одной комнате и, который теперь не казался ему таким холодным и бесчувственным. Он о таком и мечтать не мог. Хван вышел из душа и, все еще немного пошатываясь, приземлился на соседнюю кровать. Он прикрыл глаза и сразу начал проваливаться в сон. Феликс повернулся к нему лицом и наблюдал, как тот засыпает: его губы были слегка приоткрыты, тыльная сторона ладони картинно накрывала лоб, а черные ресницы едва заметно подрагивали. Их разделяло от силы метра полтора, но даже это казалось огромной темной пропастью. Феликс был не в силах оторвать глаз от такого чуда, лежавшего на кровати. Он и не заметил, как в этой сладкой тишине, прерываемой лишь убаюкивающим сопением соседа, сам начал медленно засыпать. Как вдруг, среди всеобщего умиротворения, нарушая покой и кричащим эхом отдаваясь в стенах, шепотом прозвучало невнятное, едва уловимое, но с другой стороны такое лаконичное и четкое: «Ты хотел бы меня поцеловать?»
