В балете только геи

Наступает понедельник, а Йена всё нет. Микки всё время смотрит на часы и мечтает, чтобы день прошел быстрее. Ему нужно увидеть Галлагера. Даже не просто для секса, хотя он бы не отказался. Нет, ему нужно, очень нужно убедиться, что с Йеном всё в порядке. Потому что сейчас у Микки в голове два предположения: что-то случилось с Йеном, или он избегает Микки. Без сомнения, он предпочел бы, чтобы это было последнее. Парень может яростно ненавидеть его, только пусть он не умирает в какой-нибудь канаве. Мэнди разминается на стойке перед занятием. Она выглядит обеспокоенной. Микки любопытно, что она будет делать здесь без своего партнёра, но у них обоих есть более важные вещи, о которых нужно думать. Остальные танцоры растягиваются и болтают, все они слишком погружены в свои собственные маленькие миры, чтобы обращать внимание на Микки. Поэтому он встаёт и подходит к Мэнди. Она сначала не замечает его, так как наклоняется к вытянутой ноге. Когда она выпрямляется, то видит Микки и сразу же выражение её лица меняется. — Какого хрена ты пялишься? — спрашивает Мэнди. Она меняет ноги и снова тянется. — Ты виделась с Галлагером в последнее время? — спрашивает он. — А тебе какое дело? — отвечает Мэнди, её голос напрягся. Микки пожимает плечами. — Я просто спросил. Он обычно не пропускает занятия, вот и всё. Мэнди выпрямляется, опуская ногу на пол, и упирает руки в бока. Её взгляд стал ещё холоднее, и она говорит: — Ты влюбился в него или что? Отъебись от меня и от Йена. — Последний раз повторяю: ни в кого я не влюблён, — говорит Микки, — ты и дальше будешь продолжать себя вести как сука? — Зависит от того, собираешься ли ты продолжать приставать к моему парню, мудак, — говорит она. — Ой, да пошла ты на хуй. Вообще не понимаю, зачем разговариваю с тобой, — говорит Микки. Он поворачивается, чтобы уйти, и делает два шага, прежде чем Мэнди зовет его. Он поворачивается и выжидающе смотрит на неё. Мэнди закусывает губу и переносит вес с одной ноги на другую. — Я не знаю, что случилось, — говорит она, — мы не разговаривали со среды. — Отлично, — говорит он, хотя на самом деле это нихуя не так, — я звонил ему, но он не ответил, — добавляет он. — Если тебе удастся ему дозвониться или ты увидишь его, скажи ему, чтобы он позвонил мне, ладно? Я хочу убедиться, что с ним всё в порядке. — Без проблем, — кивает Микки. Мэнди возвращается к растяжке, а Микки — к пианино. Он играет несколько гамм, больше для того, чтобы отвлечься, чем для чего-то ещё. У него в голове список всех ужасных вещей, которые могут случиться с человеком. Большинство из них были вызваны угрозами и историями от его отца, так что мысленный образ Йена в данный момент не слишком красив.

***

Микки не ожидает, что ему повезёт больше, чем Мэнди. В конце концов, она его лучшая подруга. Микки просто… блять, да нихуя не просто. В любом случае, у него есть номер Йена и куча свободного времени сегодня вечером. Он готов звонить, пока рыжий идиот не поднимет телефон. Ему не приходится этого делать, потому что Йен отвечает после трех гудков. — Алло? Микки колеблется. Он не ожидал, что Галлагер ответит так быстро, и теперь понимает, что ему нечего сказать. Он запинается на секунду, прежде чем сказать: — Привет, чувак. Все в порядке? Я имею в виду, что-то случилось? Он слышит, как Йен вздыхает. Затем несколько секунд тишины, и Микки на мгновение задумывается, не собирается ли он повесить трубку. — Просто, — начинает Йен, потом останавливается. Молчание. Затем продолжает, — я не могу сказать это по телефону. Микки садится прямо, услышав интонацию голоса. Безжизненный голос Йена очень пугает его, и он злится. — Что, блять, случилось, Галлагер? — Я не хочу… — он затихает. Микки перебирает в голове все возможные варианты; они сейчас как быстро перелистывающиеся файлы в картотеке. Может быть, кто-то избил его, потому что он гей, или он болен, или что-то случилось с одним из его братьев. Блять, Микки ненавидит все эти чёртовы «может быть» и то, что он начал себя накручивать. — Если ты не можешь сказать это по телефону, можешь ты хотя бы прийти сюда? — спрашивает Микки. — Эм, я не уверен. Я дам тебе знать позже? — отвечает Йен. — Да. Просто… Господи, Галлагер, ты в порядке? Тишина. Это нихуя не обнадёживает. — Приезжай сюда, как только сможешь, и мы выясним, из кого мне нужно выбить всё дерьмо. Йен смеётся и у Микки падает камень с плеч. Это тихий и слабый смех, но Микки пиздец как рад ему. — Я не знаю, когда смогу, но я напишу тебе, когда выйду, хорошо? — говорит Йен. — Да, конечно, — отвечает Микки. Затем он слышит гудок, который говорит о том, что Йен положил трубку. Микки бросает телефон на диванную подушку рядом с собой и опускает голову на руки. Блять, случилось что-то плохое. Ему нужно было подтверждение, что Йен жив. Это уже заебись. Микки ждёт сообщения от Йена. Стрелка часов сдвигается на десять, а потом одиннадцать, и всё ещё ничего. Может быть, что-то случилось, и он вообще не появится. Микки знает, что ему нужно лечь спать, если он не хочет завтра прийти на работу смертельно уставшим, но не может заставить себя сделать это. В итоге он случайно задрёмывает на диване. Около полуночи он слышит вибрацию телефона из-за сообщения, но звонок домофона заставляет его рывком проснуться примерно через сорок минут. — Бля, — бормочет он, поднимая голову. На подушке небольшое темное пятно от слюны. Микки вытирает рот тыльной стороной ладони и идёт открывать дверь. Когда Йен появляется в дверях, выглядит он так, как будто его пожевали и выплюнули. Микки впускает его, и Йен сразу же идёт к дивану. Он сидит, обхватив руками сам себя, как будто не уверен, должен он здесь быть или нет. — Хочешь пива? — спрашивает Микки. Это не столько предложение выпить, сколько попытка оценить масштаб пиздеца. Йен кивает. Микки берёт из холодильника две бутылки и протягивает одну парню. Он выпивает сразу половину, а Микки открывает свою, но даже не притрагивается. Милкович садится на другой край дивана. Между ними есть пространство, и его меньше, чем, кажется, нужно Йену, но Микки не знает, куда ещё ему сесть. — Ну… так ты… то есть? — начинает Микки, не в силах подобрать нужных слов. — Моника порезала себе вены, — Йен смотрит на него весёлым взглядом. Пиздец. — На День Благодарения. Мы нашли её на полу кухни, которая вся… — он проводит руками по лицу и делает глубокий вдох. — Йен, ты не должен… — пытается остановить его Микки. — Нет, всё в порядке, — Йен качает головой, — просто… пиздец. У Микки есть вопрос, и он не знает, как его задать. Возможно, если бы он обладал большим чувством такта, то не спрашивал бы, но он говорит: — Она умерла? — Нет, она выжила, — отвечает Йен, — с трудом. Она пробыла в психушке один день, а потом сбежала с какой-то женщиной, даже не попрощавшись. — Значит, теперь все по-прежнему? — спрашивает Микки. Нет, определённо нет, судя по выражению лица Йена. Он не выглядит сердитым или на грани истерики, или с любой другой эмоцией на лице, которую можно было бы ожидать от человека, чья мать пыталась совершить самоубийство. Он скорее хочет, чтобы Микки понял его без слов. — Я хочу её ненавидеть, — говорит Йен, как будто это то, за что ему должно быть стыдно. — Тогда ненавидь, — отвечает Микки, пожимая плечами. Ненависть к родителям никогда не была для Микки проблемой. Судя по хуевой домашней жизни Йена, для него тоже не должна быть. Но он качает головой. — Я не могу. Я думал, что смогу, но дома все ведут себя так, будто ничего не произошло. Как будто я один, кто не может справиться с этим. Та рана, которую Микки увидел, когда Моника только появилась, открылась, чтобы показать всё то, что болело долгое время. Микки не может смириться с тем, что кто-то ворвался в жизнь Йена и разрушил его таким образом. Сейчас он готов на многое, лишь бы иметь возможность устранить причину боли. — Тогда нахуй её, — говорит Микки. Йен смотрит на него так, словно не знает, злиться или обижаться. — Нахуй её, — повторяет Микки, — она тебя расстроила? Так не позволяй ей этого делать, блять. Просто забей хуй. Так проще. — Не так просто забить хуй, Мик, — говорит Йен. — Заставляй себя забивать хуй, в конце концов оно будет само получаться. 
— Твои советы отстой, — говорит Йен, теперь уже слегка улыбаясь, — что ты за психотерапевт вообще, блять? — Тот, который не берёт деньги, придурок, — отвечает Микки, — ты допьёшь это пиво или мне сделать это за тебя? Вместо ответа Йен допивает остатки своего пива и Микки тоже пьёт. Он улыбается между глотками, и этого достаточно, чтобы сказать, что теперь он в порядке. 
— Эй, я кое-что вспомнил, — говорит Микки, — твоя девушка вроде как переживает за тебя. Набери ей, пусть знает, что ты жив и здоров. — Ты говорил с Мэнди? — спрашивает Йен, забавляясь. — Заткнись, — возражает Микки, — ты проебал занятие. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Он видит в глазах Йена искушение воспользоваться возможностью подъебать его, но вместо этого Йен достаёт свой телефон. — Я напишу ей сейчас, — говорит Йен, — не буду ещё больше мотать ей нервы. — Не хочу показаться грубым, но, может быть, у тебя есть настроение потрахаться или…? — осторожно спрашивает Микки. Может быть, сейчас не лучший момент для этого, но, бля, сейчас уже за полночь, а ломка длится уже почти неделю. Йен смеётся, но не отвечает. Его внимание приковано к телефону; он пишет сообщение Мэнди, которое Микки не может прочитать на расстоянии. Закончив, Йен кладёт телефон на журнальный столик и придвигается ближе к Микки. — Поэтому ты хотел, чтобы я пришёл? — Спрашивает Йен, — Ты слишком долго был без моего члена? — Конечно, нет, — отвечает ему Микки, — я хотел убедиться, что твоя бледная задница в порядке. Если бы с тобой что-то случилось, то это плохо бы повлияло на мою сексуальную жизнь. Йен смеётся. Затем он наклоняется, чтобы поцеловать Микки. Он кладёт руки на шею Йена и чувствует его пульс. Он пялился на эту шею во время занятий, желая больше всего на свете втянуть эту кожу в рот, чтобы оставить засос, который бы не исчез оттуда никогда. Руки Йена касаются бёдер Микки, большими пальцами дотрагиваясь до кожи. Затем он ведет их верх, цепляя край футболки и стягивая её через голову. Когда ткань исчезла, Йен впивается в губы Микки с новой силой, одной рукой крепко держа его за голову. Он проталкивает свой язык в рот Микки, сначала слегка облизывая его губы, а затем более уверенно продвигаясь вперёд. Микки еле успевает за его напором. Галлагер чередует язык с зубами, слегка покусывая и оттягивая губы Микки. Он стонет, но затем слышит странный вибрирующий звук. Йен вздрагивает и откидывается на другую сторону дивана. Он тянется к своему телефону, бормоча при этом несколько ругательств. Телефон ярко мигает, но Микки не может прочитать имя на экране. Йен нажимает на кнопку, чтобы принять звонок, и подносит телефон к уху. Из трубки доносится голос Мэнди. Микки не может уловить ни одного слова, но по общему тону это, несомненно, она. Она также звучит раздраженно. — Да, я в порядке, — говорит Йен, когда Мэнди заканчивает говорить, — Я объясню в другой раз, хорошо? Микки закатывает глаза и тянется за пивом. — Микки сказал мне, что ты беспокоишься, — говорит Йен. Глаза Микки расширяются, и он с громким звоном ставит пиво на журнальный столик. Несколько капель вылетают и падают ему на руку. Микки не замечает это, потому что он бьёт Йена по руке и произносит «какого хуя?» одними губами. Глаза Йена расширяются, он бормочет извинения, на которые не может потратить достаточно усилий, пока Мэнди всё ещё висит на телефоне. — Мы просто выпиваем, — говорит Йен. Микки хлопает себя по лбу. Боже, тупой идиот. — Нет, в баре, — уточняет Йен. А может, и не совсем тупой. — Да, мы время от времени ходим выпить и посплетничать о Светлане, — говорит Йен, — мне действительно нужно было просто взять перерыв. Микки откидывается на спинку дивана, теперь уже менее обеспокоенный. — Да, увидимся завтра, — говорит Йен, — и я тебя, Мэнди. Он кладёт трубку и смотрит на Микки, его лицо совершенно обескуражено. — Ты всерьёз думал, что я вот так просто раскрою нас? — говорит Йен. — У меня есть кое-что другое, что ты можешь раскрыть, — отвечает Микки, улыбаясь. Это, наверное, самая пошлая вещь, которую он когда-либо говорил за всю свою блядскую жизнь, но эй, это работает. Йен набрасывается на Микки и начинает целовать его шею почти невесомо. Чем ниже опускаются его губы, тем с большей силой он всасывает кожу. Йен продолжает целовать, спускаясь к его груди, пока поза не становится слишком неудобной, и толкает Микки так, что он ложится на спину. Галлагер забирается на него сверху и облизывает тонкую кожу, обтягивающую пресс. Он даже прикусывает бок Микки. — Давай резче, Галлагер, — говорит Микки, — уже, блять, полночь. У меня нет времени на твои идиотские прелюдии. Йен слегка поднимает голову, чтобы посмотреть на Микки, но затем снова опускает, и начинает стягивать джинсы. Милкович приподнимает бёдра и расстегивает молнию, чтобы немного облегчить задачу. Йен стягивает с него джинсы вместе с боксерами. Микки понимает, что он совершенно голый, а на Галлагере слишком много одежды — даже толстовка всё ещё на нём. — Может разденешься? — говорит Микки, — Я хочу наслаждаться видом. Йен смотрит вниз, видимо, даже не понимая, что на нем всё ещё одежда. Он нетерпеливо снимает толстовку, бросает её на диван, затем снимает и футболку. — Достаточно? — спрашивает Йен. Он сгибает руку и напрягает её, чтобы Микки оценил бицепсы, а потом обхватывает член Микки, чтобы поласкать его. — Ебать, да, — говорит Микки, задыхаясь. Прошло меньше недели с тех пор, как они с Йеном занимались сексом, но, по сравнению с их обычным графиком почти ежедневного траха, это была чёртова вечность. Йенн медленно двигает рукой, и Микки знает, что он делает это специально. Он приподнимает бёдра, пытаясь намекнуть Йену ускориться, но он отказывается менять темп. — Поторопись, блять, — говорит Микки, — кому-то здесь завтра на работу утром. — А мне в школу, — говорит Йен, — но я расставляю приоритеты. — Твой приоритет — самая медленная дрочка за всю историю человечества? — спрашивает Микки. — Иди нахуй, — говорит Йен, смеясь. — Это я и пытаюсь сделать, — говорит Микки. Галлагер смеётся громче и делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Когда он приходит в себя, то кладёт руку на живот Микки и опускает голову. Микки смотрит, как Йен обхватывает своими красивыми губами его член и медленно двигается вниз. Язык Йена ласкает нижнюю часть члена, и Микки крепко сжимает подушки дивана. Его пальцы ног сгибаются, когда Йен продолжает спускаться дальше, чем Микки считал возможным. Конечно, блять, этот ублюдок умеет делать горловой минет. И он пиздец как хорош в этом. Йен продолжает спускаться, пока весь член Микки не оказывается у него во рту, а потом он сглатывает. Микки громко ругается. Ему приходится прижиматься бёдрами к подушкам, чтобы немного ослабить давление на члене, иначе он задохнётся. Это была бы такая глупая, но приятная смерть. Йен снова поднимается вверх губами, плотно прижимая их к члену. Он нежно проводит зубами по верхушке, а затем делает что-то невообразимое своим языком, от чего Микки стонет. Он двигается вверх и вниз, каждый третий раз насаживаясь полностью. А потом меняет темп. Медленно спускаясь к основанию, он возвращается к кончику так быстро, что у Микки закатываются глаза от наслаждения. Он впивается ногтями в диванные подушки и стонет имя Йена, когда кончает. Он закрывает глаза, чтобы продлить ощущения и всё ещё чувствует рот Йена на себе. Когда к Микки возвращается способность видеть, он смотрит на Йена, который отстраняется от него и вытирает уголок рта. — Нихуя себе, — еле выговаривает Микки. — Удовлетворён? — Йен улыбается. Он спрашивает, как будто ответ и так не очевиден. — Ахуеть. Он откидывает голову на подлокотник дивана. Чертовски сильный оргазм, серьёзно. Но Микки про него забывает, когда Йен хватает свою футболку и толстовку. — Ты уходишь? — спрашивает Микки, — Я тебе не нужен? Я имею ввиду, что могу позаботиться об этом. Он кивает на внушительный стояк, который слишком выделяется. Йен качает головой. — Мне нужно домой. Это быстро пройдёт. Микки озадачен тем, что парень готов отказаться от секса или, по крайней мере, от быстрой дрочки. Но это его жизнь и его глупые решения. — Просто будь осторожен, — говорит Микки, — в это время суток на улицах полно придурков. — Ты имеешь ввиду придурков, которые возвращаются с секс-свидания со стояком? — шутит Йен. — Да-да, именно они. Йен убирает телефон в карман и оглядывается по сторонам, как будто не готов идти. У него странное выражение лица. — Ты точно в порядке? — Я же сказал, что это быстро пройдёт, — говорит Йен. — Я не об этом. Я имею в виду твою маму, и всё такое. Он жалеет, что спросил, потому что хорошее настроение Йена тут же портится. Его плечи опускаются, а улыбка исчезает. Но он быстро возвращает её назад. — Я в порядке, — с неуверенностью говорит Йен. — Ну, раз ты так говоришь. Увидимся. — Ага, пока. Йен уходит. Микки всё ещё голый и всё ещё на диване, и он может остаться спать здесь сегодня. Это первая ночь за всю неделю, когда его обогреватель работает, потому он не замерзнет. Кроме того, он уверен, что у него не хватит сил дойти до кровати.

***

— Спасибо. Микки в жизни бы не подумал, что эта сучка способна произнести такое слово. — Ну, что заставил Йена написать мне, — добавляет она. Мэнди не смотрит ему в глаза, вероятно, потому что «спасибо» для неё такое же непривычное слово, как и для Микки. Они оба засранцы. — Нет проблем, — говорит он, — это все? — Нет, есть ещё кое-что, — говорит она. — Слушай, если бы я знал, что ты потом захочешь поболтать, я бы ему ничего не сказал. — Заткнись, — говорит Мэнди, — я хочу спросить о тебе и Йене. Микки стонет. Он устал от разговоров с ней, потому что это всегда одни и те же слова и обвинения. Эта сучка и так знает больше, чем необходимо. — Я, блять, не запал на него, — грозно говорит Микки, кажется, уже в миллионный раз. — Ага, я поверю в это, когда ад замёрзнет, — говорит Мэнди, — так кто же начал всю эту историю с походами в бар? — Галлагер, — врёт Микки. — И это регулярно? Микки пожимает плечами. — Наверное. Да. Я не знаю. Мэнди выглядит раздражённой тем, как мало информации она получает. Она скрещивает руки и проверяет время. Микки тоже проверяет — занятия начнутся через минуту. — Мне всё ещё не нравится то, что происходит между вами, — говорит она, — но я доверяю Йену. Просто не приставай к нему, хорошо? Это мой парень, на которого ты положил глаз. Микки кивает и смотрит в ноты, якобы проверяя их. Увидев его незаинтересованность, Мэнди уходит. Значит, она всё ещё играет роль подружки. Йен, должно быть, сказал ей ещё меньше, чем Микки предполагал. Но он хитрый, не хочет рисковать и раскрывать себя перед кем-то. А может, он просто бредит. Микки не уверен. Позже в раздевалке он спрашивает об этом Йена. — Зачем мне говорить ей, что ты знаешь? — отвечает Йен. Микки пожимает плечами. — Разве нет какого-то женского правила, когда лучшие друзья рассказывают друг другу всё? Йен бросает на него недоверчивый взгляд. — Что во мне кажется тебе женственным? Если честно, он сейчас без рубашки, и в теле Йена определённо нет ничего женственного. Но его балетные туфли стоят прямо на скамейке. Микки указывает на них. — Ты танцуешь балет, — говорит Микки, — что может быть более женственным, чем это? — Ну и похуй, — говорит Йен. Он достаёт из шкафчика джинсы и начинает их надевать, — я просто решил, что чем меньше она знает, тем лучше. Она моя лучшая подруга, но этот секрет не только мой. — Просто не болтай много, — говорит Микки, — так ты придешь сегодня вечером? — Не могу, — отвечает Йен, — мне нужно работать. — У них теперь есть вечерние занятия? Я так и думал, что Лиллиан может заставить работать кого угодно. — Нет, у меня смена в качестве уборщика. Проблемы с деньгами. — Я думал, что ты зарабатываешь, когда преподаёшь. — Да, но мне нужно больше. Микки ждёт, пока Йен объяснит. Но он занят тем, что наносит дезодорант и завязывает шнурки и только через минуту замечает, что Микки ждёт более внятного ответа. Затем на его лице выражение, то самое, которое было у него ночью в квартире Микки. И дело в блядской Монике, он уверен. — Моя мать нашла все деньги, которые мы накопили за лето, — говорит Йен, — они с отцом спустили их на наркоту. — Сколько они нашли? — спрашивает Микки. — Две тысячи. Микки присвистывает. — Бля, они потратили всё на наркоту? Они, наверное, запаслись на месяц вперед. — На пару дней, — с горечью говорит Йен, — ублюдки, они оба. Так что мы теперь ищем все способы подработать, чтобы было чем платить за счета. — Ты будешь здесь каждую ночь? — спрашивает Микки. — В основном, — отвечает Йен, пожимая плечами, — я согласился на всё, что предложила мне Лиллиан. Микки ненавидит быть эгоистичным засранцем, но его сексуальная жизнь теперь в заднице. Там же, где и деньги семейства Галлагеров. — Ну тогда до скорого? — Я дам тебе знать, если будет вечер, когда я смогу прийти. Оказывается, что следующий раз Йен сможет прийти через четыре дня. Лиллиан он не нужен в субботу. И Микки этому пиздец как рад.

***

Когда Йен появляется в субботу, Микки закрывает дверь и прижимает его к ней, чтобы страстно поцеловать. Его руки повсюду: на волосах, на шее, на груди и на бёдрах. Микки даже не даёт ему возможности поздороваться. Он слишком занят, засовывая язык в рот Йена и посасывая его губы. Наконец он переходит на шею, и в этот момент Йен может воспользоваться своим незанятым ртом. — Ебать, мне надо заставлять тебя ждать чаще, — говорит Йен. — Даже не вздумай, — отвечает Микки. На мгновение он прикусывает ключицу Йена, а потом продолжает, — сегодня ты трахнешь меня дважды. — Как-будто у меня есть выбор. Микки вздрагивает и убирает свои руки с бёдер Йена, которые он ласкал. — Ты хочешь сказать, что не хочешь? Йен улыбается так, что Микки теряет свою робость. Затем он хватает Микки за талию и толкает к стене. Его член упирается в бедро Милковича, руки крепко сжимают талию, а губы приближаются к уху. — Ты даже представить себе не можешь, насколько я хочу тебя, — говорит Йен низким сексуальным голосом. — Тогда какого хрена ты ждёшь? Очевидно, ничего. Йен задирает на Микки футболку и расстегивает джинсы, отпуская его, чтобы Микки продолжил раздеваться сам. Одежда слетает с Йена быстрее, чем Микки считал возможным. Он опасается того, что Йен порвет свою одежду нахрен, но он сам не может дождаться, чтобы снова увидеть его голым. Микки не может ясно мыслить, когда Йен прижимается к нему, обнаженный, чтобы поцеловать его снова. — Трахни меня, — говорит Микки. — Спальня? — Здесь. Йен кивает, на его лице выражение, как будто он и не собирался никуда идти. Он нагибается, чтобы достать из джинсов смазку и презерватив. Когда Йен встает ровно, он держит резинку между губами и разворачивает Микки лицом к стене. Йен вводит в Микки два смазанных пальца. У него безумно длинные пальцы, такое ощущение, что из утробы матери он вышел уже долговязый. Но, блять, спасибо за эти пальцы, потому что достаточно нескольких движений, чтобы найти комочек нервов. Микки протяжно стонет и хочет взять в руку член, как пальцы вдруг исчезают. Микки поворачивает голову, чтобы снова поторопить Йена, но видит, как он срывает обертку зубами и раскатывает презерватив по члену. Микки поворачивается, чтобы помочь и делает пару движений рукой по члену. Глаза Йена закатываются на секунду и выражение лица в точности такое, какого добивался Микки. Но затем агрессивный и пиздец сексуальный Йен возвращается и отталкивает руку Микки. Он снова толкает его к стене, сильно прижимая, и трётся членом о его задницу. — Умоляй меня, — шепчет он на ухо Микки. — Да пошёл ты, Галлагер. Йен сильно хватает ягодицу Микки и крепко сжимает её, достаточно для того, чтобы ногти впились в кожу. — Я хочу услышать, как ты умоляешь, — хрипит Йен, — я буду трахать тебя жёстко, пока ты не будешь кричать от наслаждения. Хочешь этого? Тогда умоляй. Микки прикусывает губу, чтобы не начать стонать, потому что грязные разговорчики в исполнении Йена чертовски возбуждают. Руки Микки лежат на стене, а кончики пальцев начинают сдирать старую краску. Йен оттягивает в сторону одну половинку его задницы и трется членом о вход, не входя, а только поддразнивая. Он посасывает кожу на задней части шеи Микки и горячо дышит. Микки сдаётся. — Трахни меня. Блять, просто трахни меня, пожалуйста. Я хочу твой член внутри себя, пожалуйста. И Йен толкается внутрь. Он внезапно вытаскивает его и вставляет снова, начиная вдалбливаться так сильно, как никогда. Микки кусает губу до крови и, не в силах сдерживаться, начинает выкрикивать имя Йена с каждым толчком. Руки Йена на бёдрах Микки, каждый раз притягивают его, когда он толкается и толкают вперед, когда он почти выходит. Микки нравится, когда им так управляют. — О, блять, — задыхается он, — блять, Йен! Оргазм накатывает на Микки и он весь сжимается, от чего Йен ускоряется, пока тоже не кончает. Он продолжает двигаться, даже когда кончает. Он еле успевает выйти, когда они оба валятся с ног, прижимаясь к стене. Йен снимает презерватив и бросает его рядом с ними. Ноги Микки по ощущению напоминают желе. — Это было ахуенно, — говорит Микки, всё ещё не до конца отдышавшись. Йен не может говорить, поэтому он просто улыбается и проводит рукой по волосам. Капля пота скатывается с корней волос на висок, а потом вниз по челюсти. Микки испытывает искушение наклониться и слизать её. Но это только заставит их снова возбудиться, а сейчас им нужно время, чтобы восстановить силы. Микки встаёт, чтобы принести пиво, которое они делят, сидя голыми на полу. Они не прошли и несколько шагов от входной двери, а одежда разбросана повсюду. Микки не может определить, где чьё, но с этим они разберутся позже. Когда они допивают пиво, то поднимаются на ноги, чтобы дойти до спальни и начать по второму кругу. На этот раз менее энергично, потому что силы восстановились не полностью. Микки не может поверить, что жил без секса целых четыре дня. Они лежат на кровати Микки липкие, удовлетворённые и сонные. Микки не прочь задремать и позволить Йену тоже самое. Парень это заслужил. — Если хочешь, то можешь остаться, — говорит Микки, с трудом отлепляя голову от подушки, — у тебя наверное нет сил добраться до дома. — Спасибо, — говорит Йен. Он лежит на спине с вытянутыми над головой руками. Его грудь поднимается и опускается, он всё ещё тяжело дышит после секса. — Значит, больше никаких мыслей о том, чтобы съебаться после секса? — спрашивает Микки. — Акцент на «ебаться», — отвечает Йен. Он смеётся над собственной глупой шуткой, и Микки протягивает руку, чтобы легонько стукнуть его по голове. — Серьезно? — Я думаю, что всё немного изменилось, — говорит Йен, — мне больше не нужно быть настолько осторожным, как раньше. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Микки. Йен пожимает плечами, насколько это возможно в его положении. — Я уже обжигался на этом «просто сексе». Я не хотел снова выставить себя дураком. Ну, теперь Микки любопытно. Он приподнимается на локтях и спрашивает: — Не хочешь это обсудить? Йен отводит взгляд. Он выглядит так, как будто ему стыдно, или, по крайней мере, как будто не хочет ворошить прошлое. Он молчит, и это молчание говорит о многом. — Эй, ты не обязан… — Это был учитель из студии, — спокойно говорит Йен, но его голос полон смущения. Микки закрывает глаза и матерится про себя. — Он убедил меня, это что что-то значит, что это больше, чем просто секс. Я поверил, и это закончилось дерьмово, — быстро говорит Йен. — Блядство, — бормочет Микки. — Ага. — Как давно это было? — спрашивает Микки, потому что не может удержаться. — Чуть больше года назад, а длилось всего пару недель, — отвечает Йен. Микки не знает, как ответить на это, поэтому молчит. Он даже не уверен, как должен чувствовать себя, узнав, что Йен трахал учителя, и должен ли он вообще что-то чувствовать по этому поводу. С тех пор как он поцеловал Йена, он вообще не уверен в том, что чувствует. — В любом случае оставайся, — говорит Микки, потому что ему больше нечего сказать. Йен кивает, его глаза уже закрыты. Микки тянется вниз, чтобы натянуть одеяло на них обоих. Он не двигается ближе к Йену, но и не отодвигается на самый край кровати, как было в прошлый раз. Он смотрит, как Йен спит. Возможно потому, что он не соображает, что делает, а возможно из-за повышенного количества эндорфинов в крови. Он выглядит прекрасно и, честно говоря, Микки почему-то нравится, как Йен смотрится в его постели. Утром он просыпается от того, что Йен обнимает его. Микки улыбается, но только потому, что этого никто не видит.