На сколько тебя хватит?

      С каждым часом становится труднее фокусировать взгляд на содержимом документов, чтобы дай бог не упустить важную информацию. Но несмотря на все попытки, внимание скоро притупляется, и недосып вновь тупой болью отдаёт в виски. Раздражённо щёлкая ручкой, Уанслер в очередной раз вчитывается в текст: веки всё норовят сомкнуться в желанной истоме. Пока глаза ещё с усилием пробегают по строкам, мозг уже перестал воспринимать смысл слов. Мысль о цвете шрифта в сноске, на которой себя поймал бизнесмен, стала последней каплей. У него явно нет времени на сравнение цвета букв с одним рыжим кренделем, который и сегодня пожаловал поесть ему нервы.       «Одним своим видом раздражает... — вздохнул парень и оттолкнулся ногой от полукруглого стола, откатываясь на своём троне чуть назад, — Думает, раз древний, как мамонт, то однозначно прав. Прав лишь тот, кто работает головой, сильнейшие оказываются на вершине», — потянувшись, Уанслер хрустнул позвоночником и встал с кресла. В глазах ожидаемо потемнело, так что пришлось быстро нащупать стол и опереться...       Пройдя вдоль стола по длинному обеденному залу, который слабо освещали лишь подсвечники меж окон, он зашёл в сравнительно небольшой отдел кухни. Щелчок — и желтоватый свет появился сразу в четырёх местах. Понадобилось ещё несколько минут, чтобы отыскать кофе и включить кофеварку — обычно это делала мама, когда он просил об этом в селектор, что был установлен и на её стойке секретаря. Но сейчас мама спит.       Пока монотонно гудит кофеварка, парень, облокотившись на столешницу, гипнотизирует часы напротив него: третий час ночи, а завершением работы так и не пахнет, только очевидным разрывом глазных капиляров и возможной простудой — ещё минут пять после ухода Лоракса он лежал под дождём, упрекая себя в излишней эмоцианальности.       «Держу пари, он это специально, гад. Выводит меня на эмоции. Надеется, что я передумаю, если начнёт под видом жалости рушить мою уверенность. Пусть хоть до конца своей жизни приходит, пусть смотрит из первых рядов, каких ранее невиданных человечеством высот я достигну. Не для того я так много сил вложил в эту фабрику, чтобы он своим нытьём всё испортил. Если раньше я и был мягок, и на меня могла подействовать ерунда на подобие «нам без деревьев никуда, бла-бла-бла», то сейчас этот бред не прокатит. Каким бы я раньше ни был, это уже не играет никакой роли, ведь сейчас я успешный бизнесмен, гигант торговой экономики! — он протяжно зевнул, — Как будто лесное животное может это понять. Только и знает, что пни свои обсасывать...».       Машинка запищала. «Готово», — догадался Уанслер и отвернулся от циферблата. В нос резко ударил терпкий запах кофе, невольно заставляя поморщиться и фыркнуть. Из стаканчика валил пар. Он потряс головой, чтобы разогнать вновь накатившую волной сонливость и, подцепив пальцами окружность стаканчика, решил перенести его на стол, чтобы заварить ещё один. Однако в это же мгновение бумажные стенки вдруг выскользнули из хватки зелёной велюровой перчатки. Через долю секунды стакан в сопровождении брызг хлопнулся на плитку и откатился. Тёмная лужа стремительно расползлась по полу.       — Ау! Твою ж! — сердито зашипел бизнесмен: кожа на месте кофейного пятна будто плавится, ощущается сильное болезненное покалывание. Он сразу закосал брюки на правой ноге по колено: в нескольких местах проявились покраснения. — Ну класс, супер! Этого мне не хватало! — раздасадаванно всплеснул руками, хмуря брови. С ожога взгляд снова переключился на пролитый напиток, — «С этим разберётся уборщица».       Влажной салфеткой Уанслер протёр голень и поставил вариться новый кофе, присев на столешницу за неимением в кухонном помещении стульев. Снова гудит кофеварка...

***

      Уже через пару часов на горизонте за слоем смога постепенно показался блеклый кружок солнца. Оно вставало в мёртвой тишине, бесшумно поднималось над обредевшей долиной, её пнями и сгнившей травой, рекой, залитой отходами; поднималось роняя не несущий тепла и жизни свет, только безразлично куталось в грязно-серой сфере. Свет проникал в кабинет сквозь большое панорамное окно и два балкона по бокам, обходя высокую спинку кресла, задевая края широкого стола, на которых стояли стаканчики из под кофе. Кофе. Ещё пару раз, уже ближе к рассвету, бизнесмен снова приходил его заваривать, аккуратно переступая ту лужу. От избытка кофеина до сих пор иногда дергается глаз. Но эффективность не заставила себя долго ждать: осталась всего пара листов последнего договорного акта и страховой полис на подпись.       В один момент по спине Уанслера пробежали мурашки. Он вздрогнул плечами и рефлекторно выпрямился. «Странно... — подумал, оторвавшись от документа, и оглядел двери балконов, — Ночью оба закрыл, откуда сквозняк?» — тёмно-голубые глаза начали пристально всматриваться в дверцы, надеясь разглядеть щель. Но те действительно были закрыты. — Херня какая-то, — устало прошептал себе под нос, подпирая лоб рукой, и как прежде склонился над бумагами. Однако снова сосредоточиться не вышло: появилось навязчивое ощущение, будто кто-то за ним наблюдает. Мысли сбивались, и вновь сосредотачивались на ощущении, что кто-то сверлит его затылок взглядом. «Не братья же на балкон позалазили, ей богу», — стукнул кулаком по столу и откинулся на спинку кресла. Бизнесмен напряжённо потёр виски, очередной раз отгоняя подкрадывающуюся к сознанию сонливость и дурацкие мысли, — «А если это снова Лоракс! Вчерашнего ему не хватило! Достал! Сейчас шторы позакрываю, в них пусть и пялит», — только он приподнялся с места, как в дверь постучали. Но стук не требовал ответа, потому как двустворчатые двери тут же отворились, не успел он сказать «войдите».       — Доброе утро, Уанси! — женщина перебрала пальцами по воздуху, приветствуя сына, и подошла к его рабочему столу.       — Доброе, мам, — вяло улыбнулся Уанслер, — Что-то рано ты, как спалось?       — Ты знаешь, — она сняла с себя очки и стала протирать их тканевой салфеткой, которую только что достала из заднего кармана джинсовой юбки, — Не очень, пришлось проснуться аж на час раньше, чтобы успеть привести себя в порядок и быть готовой к десяти выехать на встречу элиты акционерного общества в центральном филиале города. Я как вице-президент нашей компании просто обязана там присутствовать, — женщина вновь надела оправу, — А ты закончил то, что я тебе вчера поручила?       — Конечно, — парень вспомнил про последние два документа перед ним. Бегло просмотрев, поставил подпись на страховом полисе и положил в общую стопку. — Я всё сделал.       Блондинка обошла стол и нежно коснулась ладонью щеки сына, в другую поцеловала.       — Какой ты у меня молодец, Уанси. — она погладила мягкие темные волосы, бережно убирая с лица чёлку. От неё приятно пахло духами. «Гардения и тубероза, наверное», — прикрыв глаза, предположил Уанси, вслушиваясь в аромат. Свет из окна отражается блеском в её глазах. Захотелось её обнять, сбросить этот дурацкий шарф из животных. Прижать к себе.       — Дорогой, у меня к тебе есть ещё одна просьба.       — Да? — парень полностью расслабился, мама так приятно закручивает на своих пальцах пряди его волос, что по коже пробежали мурашки.       — Можешь снова разобрать мои документы? Знаешь же, меня сегодня не будет и...       — Мам,— парень взял её руку в свою, сняв с головы, — Я всё понимаю, но сколько можно?       — Что ты имеешь в виду, сын? — тёплая улыбка понемногу стала остывать, брови приподнялись, выражая немой упрек. Парень не отпустил её руки и настойчиво заглянул в глаза. Но не увидел ничего из того, что согрело его минуту назад. Ничего. «А было ли что-то?», — внутри закипало разочарование, чувство предательства.       — Посмотри на меня! — неосознанно он сильнее сжал её руку, — Я не сплю уже второй день! — прокричал и другой указал на своё лицо. — Работаю наизнос, понимаешь ты это или нет?! Я трачу на это колоссальное количество сил, а ты не в состоянии просто заполнять отчёты по уже обработанным мною данным! Черт, да сколько же в тебе эгоизма?!       И вдруг замер. В материнских глазах затаился страх, она успугалась. На эмоциях он не заметил, как вскочил с кресла и схватил её за плечо, до сих пор мёртвой хваткой сжимая тонкую кисть. Осознание постепенно приходило. Уанслер отпустил её, потупив взгляд вниз на свою руку. Из поджатых женских губ наконец послышались слова.       — Как ты... Как ты смеешь кричать на свою мать! Ты сам виноват в том, что недостаточно стараешься! — выражение лица пропиталось злостью и отвращением. — Всё-таки ты очень похож на своего отца, такой же...       — Нет! Это нет! Мам, прости меня... Я не хотел тебя огорчить, не знаю, что на меня нашло... — парень спрятал лицо руками и опустился обратно в кресло. — Понимаешь, просто...       — «Просто» что? Я крайне недовольна твоим отвратительным ко мне отношением. Очень надеюсь, что это был первый и последний раз, Уанси, — презрительным тоном произнесла прежде, чем направиться к выходу.       — Обещаю, такого не повториться...       У дверей женщина остановилась и добавила:       — Скоро занесут ряд документов, требующих кроме того сортировки. Разберись с ними, а ещё избавься от синяков под глазами и в глаза что-нибудь капни, выглядишь ужасно, блевать тянет.       — Как скажешь, маменька, — прошептал в след сердитому стуку каблуков.       Парень не проводил её взглядом. Обождал минут десять и вышел сам. Цилиндр бизнесмен не надевал со вчерашнего вечера, только в коридоре он вспомнил о нём, проведя перчаткой по затылку. Уанслер направлялся на кухню. Проходя мимо поста секретаря обнаружил, что матери там нет. «Наверняка собирается к отъезду», — подумал, будучи более, чем уверенным в этом. И правда: до самого обеденного зала он никого кроме Бретта и Чета не встретил. Старшие братья с туповатым выражением лица куда-то спешили, но заметив Уанслера, замедлились и странно улыбнулись, после чего скрылись за углом. Младший только пожал плечами — мало ли что у этих оленей на уме.       Лужицы на кухне уже не было. Парень открыл дверцу холодильника. Не раздумывая, достал оттуда виски. — Холодное, самое то, — вслух безрадостно подметил для самого себя и с бутылкой покинул помещение, прихватив в задвижном ящике со столовыми приборами штопор.       К его приходу на столе уже лежала горка новых папок и бумажек, которые так и хотелось разорвать на части и выкинуть. Он молча сел в кресло и, зажав бутылку меж колен, откупорил. Не церемонясь, сразу же отпил из горла. Сейчас его терзает совесть, ужасный стыд за собственные поступки. Он сделал больно матери из-за своих психов, слабости. От самого себя тошно. «И внешне, и изнутри. Мама видит меня насквозь. «Гордость семьи», как же...». В голове, которая и без того раскалывалась, помутнело. А спустя пару минут на удивление полегчало. Уанслер сделал ещё несколько глотков и придвинулся к папкам, вытащил красную — самую яркую — и стал листать. Из первых нескольких страниц удалось распознать контекст и даже пустить пару толковых мыслей на тот счёт, но сознание внезапно стало отключаться. Он засыпал. Двое суток непрерывного бодрствования нельзя так просто проигнорировать. Веки слипаются, с каждой секундой труднее этому противостоять и всё меньше хочется. Бутылка, болтавшаяся до того в хватке пальцев, выскользнула вниз...       Бизнесмен резко встал и оглянулся: почему-то было темно, повсюду воняло алкоголем. Он заметил разбитую бутылку виски и схватился за голову — внутри выстрелила адская боль. Весь кабинет окончательно погрузился во мрак. Где-то вдали послышались детский плач и крики, Уанслер двинулся ориентируясь на них. Скоро он увидел женщину и мужчину. Они о чем-то спорили и кричали друг на друга, посередине стоял мальчик, не перестающий плакать. К ребёнку одновременно повернулись оба взрослых.       — Вот! Видишь, до чего ты довела его?!       — Я?! Может это ты его таким воспитал, папаша?       — Курица, если ты забыла, я сутками на работе, а он сидит один или в лучшем случае с бабушкой.       — Сам виноват, что недостаточно стараешься на благо семьи! Твоя жалкая зарплата... — она не успела договорить, мужчина дал ей пощёчину.       — Я больше не намерен терпеть твой тупой эгоизм. Я ухожу, Изабелла. Ты меня достала.       — Ну так вперёд! Вали на все четыре стороны! Можешь и его с собой прихватить, раз так печешься, — блондинка пихнула мальчика в спину.       Мужчина только вздохнул: «Ты его рожала, ты и занимайся им», — брюнет, лица которого он не разглядел, подобрал с пола чемодан и, захлопнув дверь, ушёл.       — Это всё из-за тебя! — молодая женщина схватила мальчика за предплечье и замахнулась.       Уанслер молча смотрел на это с ужасом и начал потихоньку пятиться назад. Вдруг отдалённо знакомые голоса стали что-то нашептывать, сначала было ничего не разобрать, но скоро он чётко расслышал: «Во всём виновата она! Она!». Женщина с ребёнком повернулись в его сторону, смотря не мигающим взглядом, пока из темноты полезли человеческие тени. Силуэты жадно тянулись к нему. Уанслер моментально повернулся и побежал куда глаза глядят.       — Это не моя вина! Почему я?       — За что? Я же стараюсь ей угодить!       — Я не неудачник!       — За что?! — в унисон захлёбываются голоса, отчаянно хватаясь за ноги парня.       — Что вам нужно? Отпустите меня!       — Виновата она, не я! Не я!       — Да о чём вы! — рядом загорелся свет, и опять тот самый мальчишка. Он стоит, поникнув головой, и смотрит, как гроб опускают в землю.        — Если бы не ты, бабушка бы не умерла. Ты же понимаешь, что ты убийца? Понимаешь же?       — Хватит! Что это такое? Прекратите! Я же не хотел...