Тайга

      Антон без зазрения совести пропускает мимо ушей всю речь Лилии Павловны, которая с самого начала классного часа твердила о том, как важно следовать указанным правилам и соблюдать безопасность. Не было ничего удивительного в том, что вместо привычной физики девятиклассникам решили провести такой информационный рейд. Каждый школьник сейчас выслушивал от своих классных руководителей или сотрудников милиции всё то же, что и одноклассники Петрова: в тёмное время не гулять, с незнакомцами не разговаривать, при обнаружении подозрительной личности сразу обращаться в милицию и так далее. Можно сказать, всë то же самое, что было три года назад.       Только теперь Антон особо не вслушивался. Всё его внимание было занято Катей. В который раз он поражался стойкости этой девчонки. Буквально час назад всё её тело дрожало от истерики, а уже сейчас она сидела с королевской осанкой и с серьёзным лицом внимала каждому слову преподавательницы. Даже её взгляд не был таким надломленным и разбитым. Однако то, как нервно Смирнова сжимала под партой руку Полины в тайне от других одноклассников буквально кричало — Кате тяжело сохранять беспрестанное лицо. Наверняка эмоции разрывали девушку изнутри, рвались наружу и бились в конвульсиях, желая выйти на свободу и разнести всё вокруг, а не сидеть под надëжным замком.        — Нормально всё будет с Катюхой, — вдруг слышит Антон уверенный шепот Ромки. Он удивленно обернулся на друга. — Она девчонка боевая, со стержнем, её просто так не сломать.       И правда. Сколько бы раз Катя не падала, она всегда вставала и шла к поставленной цели. Закалённый характер этой девушки не так просто сломить жизненными трудностями, но Антон был уверен — утренние объявление нанесло на неё огромный урон. Трещина образовалась. Теперь нельзя позволить ей разрастись. А чтобы этого не стряслось, нужно зреть в корень проблем и вырвать его подчистую, как гадкий сорняк.        — Да уж… Она такая, наша Катя, — улыбнулся Петров, мысленно благодаря Пятифана за поддержку.       Хоть иногда Рома и был оболтусом, но в подобных ситуациях умел подобрать правильные слова. Да такие, что буйная душа Антона обрела покой до конца классного часа.

***

       — Да нормально со мной всё! — громко отпиралась Катя, привлекая к себе внимание мимо проходящих.       После того, как закончился последний урок и прозвенел звонок, друзья единогласно решили отправить Смирнову домой отлежаться и отвлечься. А провожатым вызвался Бяша, который как раз жил по соседству с подругой.        — Кать, не спорь, тебе нужно отдохнуть и восстановить силы к завтрашнему дню, — заверил подругу Антон, приподнимая руки в примирительном жесте.       Какой бы сильной и стойкой девушка не пыталась казаться, было видно, как сильно она вымотана. Моральная опустошенность, хаотичные движениях зрачками, усталость на лице — всё это Катя пыталась скрыть, но ничего не получилось. Наученные опытом и годами ребята могли распознать любую ложь друг друга. Достаточно было просто внимательно приглядеться.        — Катюш, ребята правы. Сходи домой, отоспись, почитай книжку или посмотри фильм, расслабься, — Полина, словно успокаивая маленького капризного ребёнка, нежно обхватила ладонь Смирновой. В шестом классе никто и подумать не мог, что эти девчонки подружатся и станут лучшими подругами. Что Катя особого внимания не обращала на скрипачку, что Полина особо недолюбливала «гадюку» класса. Одним словом, их ничего общего не связывало. Но сейчас они не разлей вода и всегда готовы поддержать друг друга в сложной ситуации — А я к тебе вечерком загляну, чай попьём, хорошо?       Катя хмуро обвела друзей взглядом, но решила не возражать. Видимо, мозг, получивший приличную порцию стресса, уже был не способен подкидывать весомые аргументы в пользу того, чтобы Катя осталась в школе и подождала Олю с дополнительных вместе со всеми. Всё же Морозова обладала прекрасным даром убеждения, перед которым даже непробиваемая Смирнова не могла устоять. Этот факт о Полине даже иногда подпугивал ребят.        — А Бяшка тебя проводит, чтоб скучно не было, — Рома по-дружески похлопал бурята по плечу. — Смотри за Катькой в оба, она у нас девчонка видная, вмиг ухажеры окружат вниманием и заботой.        — Не ссы, ни один сопляк мимо меня не проскочит, на! — Бяша весело расхохотался, подхватывая свой рюкзак. — Ольке привет от меня. Пусть сильно не расстраивается, что я не пришёл, на.        — Обязательно передадим, — закатил глаза Пятифан, начиная подгонять друзей. — Всё, пиздуйте уже, а то стемнеет скоро.

***

      Оля старательно вырисовала на листке бумаги цветным фломастером причудливые линии. Она смешно высунула язык, нахмурив брови. Взгляд её был предельно сосредоточен, девочка не обращала внимания на бушующих рядом одноклассников, на громкий смех ребят из другого класса, на Антона, следившего за сестрой из коридора. Было приятно видеть, как сестра заинтересована в рисовании, что это доставляет ей удовольствие и зажигает искры счастья в её глазах.       Антон невольно улыбается, поудобнее располагаясь на деревянной скамейке в коридоре. Полина удалилась в библиотеку около пятнадцати минут назад, чтобы найти нужную литературу для доклада на следующую биологию, поэтому некому было заметить такое необычно умиротворённое лицо старшего Петрова. Некому, кроме Ромы.        — Ты тоже так выглядишь, когда рисуешь, — вдруг нарушил тишину школьного коридора Пятифан, проследив за взглядом друга.        — Как? — без стеснения спросил Антон больше на автомате, нежели из чистого любопытства.        — Мило.       И без того тихое дыхание Петрова стало ещё тише. Он словно перестал дышать, вместе с этим неосознанно замерев. Подобные слова от Ромы звучали странно и непривычно. Обычно он немногословен в этом плане, комплименты можно от него услышать лишь в крайних случаях, а такие нежные — никогда. Он даже Полине не говорил ничего приятного, когда та ему нравилась. Только если не брать в счёт те выражения, которые и комплиментами не назовёшь. Антону пришлось медленно обернуться на друга и вопросительно приподнять одну бровь, как бы задавая немой вопрос: «Мне не послышалось?» Всë-таки в такое было сложно поверить. Будь у Петрова диктофон под рукой и возможность прыгнуть на пять минут назад во времени, он бы обязательно записал этот момент.       Но взгляд Ромы был непоколебим. Он смотрел внимательно, изучающе, будто видел Антона впервые в жизни, и сейчас пытался понять, что за интригующая личность сидит перед ним.        — Да, ты действительно выглядишь мило, когда занимаешься рисованием и подобной херней, — выдаёт Рома спустя несколько минут взаимных рассматриваний.       От Антона не ускользнуло, как зрачок Пятифана медленно переместится с глаз на другую точку лица, потом снова на глаза, затем на полу приоткрытые губы и на взъерошенные волосы. Странное, совершенно несвойственное Роме поведение немного смутило Петрова. Он торопливо перевел взгляд, не зная, на чём можно сконцентрировать внимание. Сейчас бы Антон отдал всë, чтобы Оля выбежала к ним и этот неловкий момент подошёл к концу.        — Тебя Бяша по дороге слишком сильно приложил что ли? — недовольно пробурчал Антон.        — С чего бы?        — Ведешь себя странно. Заболел, может быть?        — Здоров я, просто мысли вслух были, — Рома фыркнул и отвернулся, устремив свой взгляд в одну из самых дальних точек коридора.       Молчание затянулось.        — Прости, не хотел обидеть, — всё же решается выдать Антон. — И… кхм, спасибо за «мило». Просто немного непривычно слышать от тебя такие слова…        — Тох, — Пятифан закатил глаза. — Я ж не в первый раз тебя хвалю, ну. Чего как девчонка?       И правда. Ранее Антон изредка слышал, как Рома в положительном ключе комментировал что-то, связанное с его другом. Но это было настолько редко, что Петрова успел и забыть о такой редко проскакивающей черте характера хулигана.       Практически…       Воспоминание прошедшего лета после окончания восьмого класса всплыло в голове само собой.        — Поверить не могу, что ты согласился, — восторженно вещает Антон, доставая пенал с карандашами. Казалось, что он сейчас был готов запрыгать от счастья, словно маленький ребёнок.        — Почему бы и нет? Всегда было интересно посмотреть на тебя в деле, — произносит Рома, садясь на стул. Он видел работы друга, все они были красивыми, но Пятифану никогда не удавалось застать Антона за рисованием. — Мне нужно позировать или просто сидеть?        — Как хочешь, но учти, что если ты решишь принять экстравагантную позу, то тебе придется сидеть так очень долго и не шевелиться, — предупредил Петров, в предвкушении открывая в альбоме для рисования чистый разворот.       Антон, если честно, не рассчитывал на положительный ответ, когда после прогулки предложил Роме нарисовать его портрет. Пятифан обычно ничего не испытывал к искусству и не видел в этом чего-то особенного, но на просьбу друга ответил согласием. Всё равно делать было нечего, да и взгляд Антона засветился таким искренним счастьем, что Рома на секунду опешил. Неужели такая мелочь действительно может порадовать человека? Этого ему не понять.        — Я мужественно вытерплю все твои пытки, — забавным тоном произнёс Пятифан, но решил не экспериментировать, а просто закинул голень правой ноги на другую ногу, облокотившись руками на неë. Поза выглядела достаточно расслабленной, но в тоже время уверенной.       Антон сел чуть подальше от него. В его руках оказался тонко наточенный карандаш, которым он неторопливо начал водить по бумаге, едва касаясь, оставляя тонкие линии и штрихи, чтобы задать начало рисунку. Для портрета Петрову нужно было внимательно всматриваться в черты лица приятеля, дабы точнее изобразить Ромку, понять остроту его профиля, увидеть все грубовато-мужские черты.       Получалось это прекрасно. Каждый изъян Пятифана был его совершенством, добавлял каплю индивидуальности. Наверное, именно это цепляло некоторых девочек со школы, которые пытались подружиться с авторитетным хулиганом. Петров увидел всё: его форму черепа, изгиб бровей, рельеф носа, — заметил, насколько впалые у Пятифана глаза и насколько выделяются его скулы. Антон изучал взглядом каждый миллиметр лица Ромы. Подмечал каждый волосок, каждый шрам, полученный во время очередной драки. Он полностью погрузился в процесс творчества.       Переносить черты лица Ромы в альбом было приятно. Грифель легко и быстро скользил по поверхности, вырисовывая всё больше и больше линий, добавляя больше и больше деталей. Антону не часто доводилось рисовать людей. Чаще всего это были изображения из его фантазий или персонажи из мультфильмов. У него был лишь малый опыт, коим являлись нетерпеливая маленькая Оля, портрет которой до сих пор не закончен, и старый набросок Полины.       Рома сидел спокойно, его взгляд был направлен за спину друга. Антон же, напротив, продолжал подробно рассматривать Пятифана. Да так, что уже мог по памяти воспроизвести его длинные ресницы, густые брови, едва заметную ссадину на скуле и светлые выразительные глаза, в которых словно горел огонь. Только сейчас парень заметил, как его друг, оказывается, красив. Хоть кое-где хулигана и украшали шрамы, но его лицо было по-настоящему мужественным и имело красивый рельеф, которому многие парни могли позавидовать. У Ромы не было сильных высыпаний, как это часто бывает у подростков, и жëсткой щетины. Было видно, что он ухаживает за собой. По крайней мере старается. Всë это объединялось в одну прекрасную картину.       Рома был красивым. Невероятно привлекательным. На него хотелось смотреть, его хотелось нарисовать со всех сторон, с самых разных ракурсов, в самых разных позах. Антону бы в жизни не надоело вырисовывать каждую родинку, коих было мало, едва заметные веснушки, которые появляются только в летний период, и даже каждая царапина стала бы дополнением прекрасного портрета.       Будь Антон настоящим художником, его музой стал бы Рома. Не Полина, чувства к которой давно угасли, не Катя, и даже не Оля. А Рома. С каждым его несовершенством, которое бы Петров сделал главной изюминкой, той самой деталью, из-за который зритель долго бы не смог оторвать взгляд от лица Пятифана.       Антон опомнился, когда всё было почти готово. Осознав, что всё это время он сверлил молчаливого друга своим внимательным взглядом, Петров смутится. Поняв, что считает Рому настоящим источником своего вдохновения — опустил глаза и прикрыл краснеющее лицо волосами.        — Красиво, — восхищённо произнёс Рома с едва уловимой хрипотцой после долгого молчания, стоило ему увидеть законченный портрет. — Моя затёкшая спина того стоила. Ты настоящий талантище, Тоха!        — Спасибо, — щёки вновь предательски вспыхнули. — Рад, что тебе понравилось…        — Ты, кстати, так зарисовался, что даже кончик языка высунул, хах.        — Кхм…        — Зови ещё, с удовольствием отсижу здесь пол своей жизни, — с лучезарной улыбкой воскликнул Пятифан. Ему действительно понравился рисунок приятеля.       Антон надолго запомнил эти слова. И каждый раз при воспоминании о них внутри разливается приятное тепло, а губы растягиваются в ленивой, но до безумия довольной улыбке.       Из приятных размышлений Антона буквально выдергиваем звонкий голос Оли. Она на всех парах бежала к брату, держа в руках листок, над которым так упорно трудилась последний час.        — Тоша, Ромочка, смотрите, что я нарисовала! — Оля машет своим рисунком из стороны в сторону, не давая и шанса разглядеть, во что же сложились причудливые линии. В конце концов, она протягивает своё творение парням, в нетерпении прикладывая кулачки к сердцу и замолкая.       На бумаге немного неаккуратно были нарисованы люди. Антон узнал в них свою семью. Вот мама стоит и держит за руку отца. Они оба ярко улыбаются и смотрят друг на друга живым, счастливым взглядом. А вот сама Оля, которая радостно смеётся, держа улыбчивого старшего брата за мизинец. Смотря на этот по-детски радостный рисунок у Антона внутри всё трепещет, словно сотни мелких бабочек начали махать своими крылышками, пытаясь с помощью хлопков выразить все эмоции Петрова.       И всё же… как Антон дорожит Олей. Маленькой девочкой, которая порой слишком безрассудно и наивно смотрит на мир. Она способна одной своей улыбкой в самый тёмный день разогнать всю тьму, одним своим смехом в разы улучшить паршивое настроение Антона и рассмешить уставших родителей. Благодаря Оле в доме Петровых царит настоящая гармония. Эта озорная девчушка одним своим существованием поддерживает уют и тепло. Без неё Антону было бы тяжко. Оля, сама того не понимая, долгое время являлась опорой брата, его мотивацией. Петрову противно думать, что случится, если этот солнечный лучик исчезнет, если его заберут…       Пропал ребёнок. Нет никаких улик, никаких следов, ничего, что могло бы дать примерный намёк на похитителя. Это мог быть кто угодно: сосед, учитель, простой человек и… они. Это могли быть те забавные дети в масках, которые сейчас вселяют только ужас и страх. Антон может себя тешить единственной мыслью — пока ничего неизвестно. Не было замечено каких-то подозрительных личностей, и уж тем более детей, носящих странные маски. Значит, хотя бы немного, но риск похищения Оли и остальных ребят уменьшился.        — Очень красиво, Оля, ты большая молодец, — брат нежно улыбнулся сестре, осторожно держа в руках работу. Надо будет обязательно повесить рисунок на холодильник, прикрепив магнитом.        — Точно, Лёлик! Вся в брата пошла, — Рома ухмыльнулся, довольно кивнув головой. Оля радостно взвизгнула, обнажив свои молочные зубки.       Антон выдохнул.       Ещё ничего неизвестно. Не надо разводить панику раньше времени.        — Мальчишки, вы закончили? — из-за углы выглянула Полина, держащая в руках толстую энциклопедию про млекопитающих. — Ой, Олечка! Привет! Как дела?       Морозова присела на корточки рядом с девочкой, ласково улыбнувшись. Она всегда очень трепетно относилась к Оле, с удовольствием играла в куклы и позволяла заплетать свои волосы в красивые косички или другие причёски. А младшая Петрова, в свою очередь, всегда очень ждала Полину в гости, чтобы провести с ней хорошо время. Сначала Антону было обидно, что подруга «забирала» его сестру, но потом он понял, что Оле нужно общаться и с девочками тоже. С умными, которые всегда могут помочь и дать правильный, женский совет. Потому неудивительно, что и Катю юная Петрова очаровала довольно быстро.        — Поля! — радостно воскликнула Оля. — Смотри-смотри! — она тычет пальцами в свой рисунок. — Я так старалась!        — Ух ты, какая ты умничка! Настоящий мастер, Олечка! — Полина с восторгом глянула на бумагу. — В будущем ты точно станешь великой художницей!        — Ага! — Оля хохотнула. Она наверняка представила себя важной особой. — Ну что? Теперь домой?        — Да, Лёлик, нам надо проводить Полину, — Рома встал со скамьи. — Где твой рюкзак?        — В классе, сейчас принесу!       Девочка удалилась. Антон бережно сложил рисунок и убрал в свой портфель. Рома, как настоящий джентльмен, понёс сумку радостной Оли. Петров забрал из рук Полины энциклопедию. Она оказалась достаточно тяжёлой.        — Хорошая книга, в ней столько полезной информации, — шепнул на ушко подруге Антон. Полина хихикнула. Теперь можно не сомневаться, что она получит пятёрку.       «Привет» от Бяши Оля так и не услышала. Зато они удачно добрались до дома Морозовой, а после дружно двинулись до пристанища Петровых, напоследок помахав Полине.

***

      Оля всю дорогу болтала без умолку, рассказывая о своей школьной жизни: как проходили уроки, какие новые темы они изучили и в какие игры играли на переменах. На неё большое впечатление произвёл классный час, ведь на нём сотрудник милиции рассказал о мерах предосторожности. Девочка призналась, что ей было интересно его слушать, и она была очень внимательна, поэтому теперь старший брат точно может не переживать за её безопасность. Оля девочка умная и будет следовать указаниям лейтенанта Тихонова, чтобы не доставлять проблем семье.        — Меня ведь не украдут как того мальчика? — спросила Оля, когда ребята подходили к дому Петровых. И всё же она оставалась ребёнком, поэтому не было ничего страшного в том, что она боялась неизвестного похитителя.        — Оля, конечно нет, — Антон постарался улыбнуться как можно естественнее, дабы показать сестре, что ей ничего не угрожает, создать иллюзию, что утреннее объявление всего лишь слух, дошедший до них из другого посёлка.       Сама мысль о том, что Олю могут украсть — угнетала. Похититель остаётся инкогнито, но бдительность терять не стоит. Если этот таинственный маньяк смог незаметно украсть того мальчика из параллели, который был высоким и упитанным, то чего ему стоила маленькая третьеклассница, которую перевешивает собственный портфель? Девочка, всем своим видом напоминающая маленькую и хрупкую снежинку, казалось, могла рассыпаться на миллион крошечных хрусталиков, если нечто плохое коснётся её. Она ничего не сможет противопоставить своему обидчику.        — Вы ведь защитите меня, правда? — Оля выразительно глянула своими большими, полными тревоги и надежды глазами на ребят. Для неё они были настоящими рыцарями, которые всегда защитят от невзгод и помогут.        — Естественно, Лёлик, что за глупые вопросы? Ни одна сволочь тебя не тронет, поверь, — Рома оскалился, потрепав девочку по голове. Шапка забавно соскользнула с макушки на глаза, а длинная чëлка растрепалась, но это ничуть не огорчило её. Наоборот, Оле всегда нравилось, когда друг вот так трепал её по голове. Это было приятно, ведь в больших и крепких руках Пятифана чувствовались тепло и забота.       Оля ярко улыбнулась, активно закивав головой. Рома и Антон никогда не врали девочке, а значит и сейчас говорят правду.        — Рома, а ты зайдёшь к нам на чай? — весело пропела Петрова, беря за руку Антона. Она шла вприпрыжку, размахивая пакетом со сменной обувью.       Пятифан вопросительно глянул на друга, спрашивая разрешения. Петров незаметно кивает, утвердительно моргнув.        — Ещё бы, мелкая. Готовься ставить чайник и принимать гостей, — ответил Рома. Оля радостно закричала «Ура!», счастливо взглянув на брата.

***

      Антон без понятия, как уютное чаепитие с хлебом и сгущенкой перешло в игру «Рыцарь и Принцесса», в главных ролях которой были Пятифан и Петров соответственно. Хитрая Оля переняла навык убеждения Полины на себя, да так блестяще, что даже Рома сейчас сидел в недоумении, крутя в руках игрушечный деревянный меч, хотя такие игры он не любил от слова совсем. Только эта маленькая засранка могла втянуть его в подобные авантюры.       Девочка же вызвалась быть рассказчиком, ведь она была единственной, кто знал сюжет своей истории. Ну, как знал… никакой книги в руках у неё не было. Её фантазия и импровизация позволяли ей придумывать самые разные сценарии в своей голове, а наличие «актёров» дало возможность воплотить их в жизнь.       Оля гордо встала на кровать в полный рост, уверенно взмахивая рукой, словно её тонкие пальчики держали волшебную палочку.        — Наконец, смелый Рыцарь одолел грозного дракона! — продолжила свой рассказ Петрова звонким голосом, будто перед ней был зал с людьми, а сама она читала поэзию на сцене.       Игра была в самом разгаре. Антон со смешной короной на голове отлично вжился в роль Принцессы-недотроги, которая всю свою сознательную жизнь провела в заточении. Он театрально приложил тыльную сторону ладони ко лбу, прикрыв глаза. Казалось, что он на самом деле был не художником, а актëром, ведь не каждый может так хорошо вжиться в роль. Да и ещё в такой детской игре.        — О, мой рыцарь, я так рада, что Вы вытащили меня из лап злобного змея, — пропел высоким голосом Антон, пародируя девичий.        — Что Вы, это был мой долг, который я выполнял ради Вашего отца, — слышать речь Пятифана без матов и прочих присущих ему выражений было непривычно, но такая серьёзная фильтрация речи говорила лишь об одном — Роме игра доставляла удовольствие и он тоже вник в процесс.        — Рыцарь встал на одно колено перед Принцессой и опустил голову! — громко произнесла Оля. Её глаза горели в предвкушении следующих действий актëров её маленького театра.       Рома, повинуясь, опустился на колени, склонив голову. Чёлка спала на привлекательное лицо, но хитрый взгляд хорошо виднелся сквозь тёмные волосы. Кажется, Пятифан что-то задумал, и судя по озорным искрам в глазах — ничего хорошего это не предзнаменовало.        — Я так благодарна Вам! Уверена, мой отец наградит Вас за отвагу и смелость! — старший Петров отвесил Роме грациозный поклон.       Увидела бы эту сцену Катя — всю жизнь бы подтрунивала над друзьями. Уж слишком комично Антон выглядел в розовой юбке и другой различной атрибутикой для воссоздания вида настоящей принцессы, а Рома — с мечом и защитой для роликов вместо брони. Зато Олю всё устраивало.        — Безмерно рад, но меня волнует одно, Принцесса, — Рома поднял голову, взглянув на Антона. — Какова будет Ваша награда для меня, Вашего покорного слуги?       На секунду Оля замешкалась, не зная, как правильно продолжить эту сцену. Такого в её сценарии не было, но так даже интересней. Теперь и для маленькой рассказчицы дальнейшие действия ребят были загадкой. Антон вопросительно глянул на Рому, надеясь там увидеть ехидную улыбку, означающую, что тот шутит, но лицо Пятифана было серьёзным. Словно он действительно был Рыцарем на белом коне и требовал от наследницы большого Королевства хотя бы горстку золота.       Петров смутится. Взгляд Ромы был слишком глубок и внимателен. Затуманен. Он медленно поднялся с колена, осторожно кладя руки на талию Антона и притягивая того к себе. Пятифан перевёл глаза на губы друга, выразительно изогнув бровь, словно намекая на желанное вознаграждение.        — Ром… — осторожно начал Петрова, чувствуя, как от прикосновений друга по телу расползлись мурашки. Он слышал едва уловимый запах сигарет, который исходил от хулигана.        — Разрешите, Принцесса… — Рома перебил Антона, приближаясь ближе. Теперь его взгляд казался ещё более томным и притягательный, от него было невозможно оторваться или спрятаться. Ты словно тонул в нëм, как в бескрайнем бушующем океане. — Я позволю себе такую мелочь… Это будет лучшим, что Вы сделаете для меня…       Петров ощутил дыхание Ромы на своих губах. Парнем завладела паника. Пятифан издевается над ним? Проверяет на прочность? Или на вшивость? Какого чёрта внутри всё так волнительно скрутило? Хотелось одновременно и вырваться из крепкой хватки хулигана, и узнать, ощутить, что будет дальше. Насколько далеко зайдёт этот спектакль.       Антон сглотнул, смиренно прикрыв глаза.        — Мальчики! — громко крикнула Оля. — Это же совсем не по сценарию!       Она грозно топнула ножкой по мягкому одеялу. Именно её голос отрезвил Рому, который едва не поцеловал Антона. Пятифан резко отстранился, словно кипятком ошпаренный, затравленно глянув на друга. Что на него нашло? Какого хера?        — Мне пора, — только и успел отрезать Рома, скидывая с себя защиту. Та с грохотом повалилась на пол.       Антон опомнился только тогда, когда громко хлопнула входная дверь, уведомив брата и сестру, что гость покинул дом. Без объяснений, без шуток, без прощаний.       Петров пошатнулся на месте.        — Твою мать…

***

      На дворе стояла глубокая ночь, стрелка часов уже давно перевалила за полночь, заполняя комнату своим непрерывным тиканьем. Только звëзды и луна освещали тусклым светом зимние улицы посëлка, а Антона до сих пор не отпускали мысли о недавнем происшествии. Слепо глядя в размытый потолок, парень хмурится, не имея возможности избавиться от терзаний и вопросов у себя в голове.       Как до этого вообще могло дойти? Почему никто из них не стал препятствовать процессу? Какого хрена именно Рома начал проявлять такую инициативу?! Какая муха его укусила, в конце концов?       Эти размышления не давали спокойно уснуть Антону. Стоило только закрыть глаза, как в подсознание сразу появлялось лицо друга и его глубокий взгляд. Петров резко замирает. А вдруг они с Пятифаном уже не будут общаться, как прежде? Что если этот случай пустил трещину в их дружбе, и дальше она будет только разрастаться, пока между друзьями не образуется огромная непреодолимая пропасть? Всё это угнетало, морально истязало старшеклассника. Он прекрасно знал, как Рома презирал и ненавидел «голубых», а теперь… Их губы чуть не слились в поцелуе.        — Чуть не поцеловались… — едва слышным шёпотом произнёс Антон, зарываясь ладонью в свои непослушные волосы, измученно сжимая пальцы.       Непроизвольно его руки переместились на губы и легонько их коснулись. Щëки в ту же секунду залились алым румянцем. О чëм он вообще думает?! Какого хера творит? Они с Ромой лучшие друзья! Ничего больше и быть не может!       В голове предательски начали всплывать воспоминания связанные с хулиганом: как он учил Петрова плавать летом шестого класса, как они вместе ходили в поход уже в седьмом классе, как Пятифан защищал его от других задир, как Антон рисовал его портрет, — всё это смешалось в одну кашу и не хотело покидать мысли парня.        — Чëрт, чëрт, чëрт, чëрт!.. — стиснув зубы, ругается в подушку Антон. — Почему именно он, почему именно Рома… Рома, сукин ты сын!..       Только сейчас Петров поймал себя на мысли, что никого другого он и не хотел видеть или представлять на месте приятеля. Лёгкий запах сигарет и одеколона до сих пор стояли в носу и отчего-то это было даже приятно. Хотелось вновь ощутить этот запах также близко, как и сегодня. Но за мимолетной эйфорией тут же последовало отрицание.        — Почему я думаю о нём? Почему я веду себя, как грёбаный педик?! Агрх! — Антон не мог сдержать злости на самого себя. Он был готов придушить себя подушкой, чтобы больше не думать и не вспоминать об этом инциденте. — Нашему общению точно конец. Теперь… я буду ему омерзителен.       Горечь неприятно заиграла во рту. Если Рома действительно захочет разорвать дружбу, то Петров точно с ума сойдёт. Пятифан — самый близкий друг из всех, кто только мог у него быть. Он всегда понимал Антона, всегда его выслушивал и поддерживал. Да, может не всегда умело, но он никогда не оставлял Петрова одного. А ведь парень уже так привязался к хулигану, что и дня без его общества представить не может.       Сквозь табун эмоций до Антона донеслись странные звуки. Секунда, и он вновь повторяется. Было похоже, словно в окно Петрова прилетает то ли камень, то ли снежок. Такое стороннее вмешательство заставляет Антона отойти от собственных самокопаний и проверить, кто посреди ночи решил развлечься подобным образом. На тумбе около кровати он нащупывает свои окуляры. Чтобы глаза привыкли к темноте, потребовалось некоторое время. Отлично, теперь парень хотя бы что-то видит в этой беспросветной комнате.       Петров поднимается со старой совдеповской кровати и медленно подходит к окну, надеясь, что это решили пошалить подростки. Антон выглядывает на улицу, прищуриваясь.       Неразборчивый силуэт в тени стоит не шевелясь, но парень уверен, то там кто-то есть. Тревожность начинает окутывать парня с голову до ног. Постояв ещё пару секунд, Антон уже собирается уходить, как инкогнито выходит под тусклый свет луны, позволяя увидеть себя. Глаза юноши округлились до размеров пятирублёвой монеты, на лбу выступил холодный пот.       Это была она.       Алиса.       Она ни капли не изменилась: всë та же шубка по колено с пушистым воротником, всё та же маска лисы. Только теперь она вызывала не радость и спокойствие на душе, а страх и ужас. Таинственная девочка смотрела Антону прямо в глаза. Он нутром это чувствовал, хоть и не видел до конца. В её зверином взгляде ощущались только жажда крови, холод и пустота. Как и подобает лисе. Нет больше того огня, который влёк сладкую ложь. Теперь есть только суровая реальность, в которой Алиса хищно облизывается.       Лисица делает шаг вперёд, ближе к окну Антона. Тот непроизвольно отпрянул. Она неторопливо поднимает свою руку, зажимая перчаткой что-то округлое, похожее на футбольный мяч. Приглядевшись, Петров хочет закричать от ужаса, что есть мочи, но в горле встаёт ком, который глушит любые звуки. По спине словно бежит ток, парень отрезвляется за секунду.       В руке Алиса держала отрубленную голову пропавшего мальчика за редкие волосы. Нет, она была не отрублена, она была варварски отделена от тела! Капли алой крови падали на белоснежный снег, оставляя на нём следы. Глаза несчастного закатились, язык вывалился изо рта. Девочка издевательски машет головой из стороны в сторону, словно приманку для дикой собачонки. Из-за этого кровь разлетается в разные стороны, создавая жуткий фонтан. Алиса явно получала удовольствие от этого зрелища. Антона едва не выворачивает.       Теперь опасности не избежать. Никто его щадить не будет.       Он больше не Зайчик.       Пришло время детей Тайги.