—Тоха, чё с тобой?

Вечерний стук в дверь заставил приподняться с кровати, прислушиваясь. Неужели опять кто-то пропал? А вдруг Антон не дошёл до дома? Пропал в мрачном лесу, среди деревьев.... Быть не может. Не мог он пропасть. Дверь открылась, послышались голоса, а потом звук уже закрывающейся двери. —Рома! Этот крик заставил парня подняться и пойти к орущей матери. —Что? —Какого хера у тебя двойка за самостоятельную?!— она была пьяна. Не сильно, но достаточно для того чтобы стать такой, какой Рома её ненавидел. —Я не знаю. Шею хватают чужие руки, с силой сжимая. Звон в ушах не позволял разобрать маминых слов, а картинка перед глазами начала расплываться. Попытка сказать "мама" была неудачной. Получилось лишь прохрипеть что-то нечленообразное. Сквозь пелену Рома почувствовал удар в спину. Смутно он понимал, что упал, но на этом он не зациклился, проваливаясь в черноту. Проснулся Пятифан под утро, когда солнце только поднималось. Спина болела не хуже горла. Каждый глоток приносил сильнейший дискомфорт, а вместо утреннего мата получилось только хрипеть, что было также болезненно. На шее расплылся синяк, отдалённо напоминая форму рук, а сам Рома выглядел болезненно. В школу идти не хотелось. Не хотелось видеть Антона, который должно быть теперь ненавидит его. Не хотелось видеть Катю, которой не можешь врезать. Не хотелось видеть Бяшу, который не будет знать как себя вести при виде такого друга. Но и дома, с пьющей матерью, оставаться тоже не хочется. В школу. И похрен, что он немой, есть шанс, что Антон его простит. *** Рома шёл по пустому коридору, возвращаясь в класс. Возможно, пойти в школу было не самым лучшим решением. Нужно было побеседовать с Катей, но сделать этого он физически не мог. А Петров лишь изредка кидал на него непонятные взгляды. Рома обязан с ним помириться. Вспомнишь солнце, вот и лучик. —Рома. — Петров смотрел на парня, подбирая слова. — Что у тебя случилось? Антон протянул хулигану тетрадь с ручкой, которую Пятифан не медля принял. «Ничего» —Рома, я тебя, кажется, нормально спросил что случилось. На бумаге начали вырисовываться новые каракули. «Потом расскажу как голос появится» —Что такое запятые ты, как я погляжу, не знаешь. Ладно, я подожду. — Петров с каплей высокомерия улыбнулся. «Прости меня пожалуйста» —Перед «пожалуйста» тоже должна быть запятая. Антон развернулся в сторону класса, не обращая внимания на приближающиеся шаги. Пятифан схватил его за руку, останавливая. —Ну и что тебе ещё надо, Ром?—устало, как будто возился сейчас с ребёнком, спросил Петров. —Прости, Тошик. — Антон услышал лишь некоторые буквы с этого предложения, которые больше походили на хрип. Остальные, на которые у Ромы не хватило голоса, парень прочитал по губам. —Ладно, допустим. Пошли на урок. Пятифан закашлялся, немного согнувшись и прикрыв рот рукавом кофты. Дышать было больно и затруднительно, а горло разрывалось. Он проспал у порога, где чаще всего сквозняк, возможно он ещё и заболел. —Рома, пошли в мед пункт, а? —Антон, по прошествии минуты, начал волноваться. В медпункте его пошлют домой, а там мать с наездами, с которой не очень то хочется встречаться. Рома, сквозь убывающий кашель, замотал головой в отрицательном жесте, дожидаясь конца мучений. Выпрямившись, он сунул руки в карманы и пошёл впереди Антона. —Завязывай курить уже. *** «Пошли гулять?» Петров перевёл взгляд с надписи на друга. —Сможем только вечером. После школы я провожу Полину, а потом домой делать уроки. До Полины идти порядка двадцати минут, а от неё до Антона пятьдесят или около того. Уроки, учитывая сколько им задали, Петров будет делать часа полтора. Слишком долго. «Полина обойдётся»— Пятифан смотрел со всей серьёзностью. —Нет, не обойдётся. Ты так сильно гулять хочешь? — хулиган помрачнел, но кивнул— Почему? Стоит ли ему знать? Нет, определённо нет. Рома боится это рассказывать, он смог доверить эту тайну только Бяше. Стыдно рассказывать человеку, которого хочешь защитить, о том, что сам защититься не можешь. «Потом расскажу» Конечно, это брехня и потом он ничего не расскажет, но сейчас ему нужно было заставить Антона пойти с ним гулять. Пятифан нуждался в нём. —Ром, откуда у тебя синяк на шее? Петров поднялся со стула и резким движением расстегнул молнию чужой олимпийки, открывая вид на шею друга. Пятифан чуть отпрянул и попытался прикрыть руками шею, окидывая взором, к его большой радости, пустой класс. —Руки убери. Рома выполнил просьбу, беря в руки ручку. «Не веди себя так серьёзно. Это жутко» —Я подумаю. Что с шеей? «Потом» —Сейчас, Ром. Полина на скрипке, так что у меня есть время. —Иди гуляй со своей Полиной—прохрипел Пятифан и вылетел из кабинета, направляясь за школу. Было обидно. Антон думал о Роме как о дополнении. По крайней мере, так казалось самому Роме. —Рома! —парень обернулся на зов Полины— Где Тоша? Сердце ёкнуло. Какого черта она его так называет? И что ответить? —У ворот тебя ждёт. —Ой, прости, я забыла, что у тебя нет голоса. Как только Полина, спустившись по лестнице, оказалась в зоне досягаемости, Рома протянул руку и схватил её за ворот. — Для тебя он – Антон. Ясно? —Отвали! Как хочу, так его и называю! — почуяв накаленную атмосферу сразу с криков начала девушка. —Не беси, Полина. По ебалу ведь получишь. —Ты не бьёшь девочек. —Пиздуй уже. — чуть не кинув скрипачку, огрызнулся Пятифан. —Пошёл к черту, ревнивый педик. —Ебало закрой, овца ! Полина молча скрылась за углом, а на лестничной площадке появился художник. —Ром, ты ревнуешь? —Хули ты подслушиваешь? Антон спустился и подошёл к Пятифану. —А было бы лучше, если бы я высунулся и сказал что ты врёшь? —Нет. —Можно тебя обнять? Петров, не дождавшись разрешения, обнял хулигана, что позволило Роме почувствовать комфорт, который развязал язык. —Этот синяк от матери. Я её не могу в ответ ебнуть – женщин не бью. —Ты пойдёшь с нами до Полины. Помиритесь. А потом ко мне. —Мириться не собираюсь, просто рядом с тобой побуду. Антон поцеловал Пятифана в шею и выпустил его из объятий. —Увидят же! — выпалил Рома, с опаской смотря на лестницу, на которой в этот же момент послышались шаги. —Пошли, а то Полина потеряет. *** —Я погляжу, голос у тебя уже вполне восстановился. Может расскажешь поподробнее что у тебя с матерью? — Сидя на стуле в пол оборота, аккуратно спросил Антон. Увидя как вздрогнули чужие плечи, он решил не заканчивать свою просьбу этим. —Выговорись, Ром, легче станет. Может что-нибудь придумаем. Сидящий на кровати Пятифан мимолетно взглянул на Антона, но тут же опустил глаза в пол. — Бля, да тут нечего рассказывать то. Мать просто пьёт иногда и меня пиздит. Я не слабый, ты не подумай! — ему нужно было видеть лицо Антона. Нужно было знать с какой эмоцией Петров его слушает. — Я могу сам защититься и кого угодно защитить! Я просто на мать руку никогда не подниму, блять! Ты же меня понимаешь, Тошик? —Пятифан умоляюще смотрел на растерянного друга. — Ну не молчи ты! И так стыдно это рассказывать! Антон поднялся со стула, ловя сей предмет, чтобы избежать грохота, и подошёл к хулигану, сажась на кровать. —Я всё понимаю, Ром. Ты мне рассказывать не хотел потому что тебе было стыдно?— нерешительный кивок и он продолжил— В этом ничего такого нет. Я не считаю тебя слабым, правда. Я считаю, что бить женщин это низко, так что ты всё правильно делаешь. Я сейчас вернусь. Антон ушёл. Опять. Даже не обернулся. А точно ли он не разочаровался в Роме? Глаза намокли. Всегда ли какие-либо отношения были такими сложными и заставляли так много думать? Или это из-за того, что они геи? Зачем он это начал? Зачем сейчас сидит и загоняется? Дверь привычно скрипнула. Рома поднял взгляд на Петрова. —Эй, Тош, ты ведь меня не кинешь? Пожалуйста, не кидай меня, а? —Ты чего? Успокойся, Ром, всё хорошо. Я тебя не собираюсь бросать. С чего ты вообще это решил? —Антон обнял Пятифана, гладя его то по спине, то по голове. —Ты ушёл просто, а мне как-то обидно стало, что-ли. —всхлипывая, сказал хулиган, дрожа всем телом. —Ты просто устал наверно, поспишь и будешь как новенький. —Ага, я тогда попёр. —Рома предпринял попытку встать с кровати, однако ему это сделать не дали. —Я ж не просто так с комнаты вышел ненадолго. Мама разрешила остаться тебе на несколько дней. —Не пиздишь? Она ведь меня ненавидела. С хуяли ей разрешать? —Она к тебе стала по другому относиться, так что расслабься, никто тебя ночью не съест. —Спасибо, Тош, выручил. Антон промолчал, продолжая поглаживания. Неожиданный скрип половиц заставил его резко отдалиться от Пятифана и встать, однако руку с чужого плеча он убирать не спешил. Дверь открывается, а на пороге стоит давно знакомый Антону силуэт. —Вот полотенце и щётка для Ромы, пусть в душ сходит.— вещи плавно опускаются на стол, а Карина спешит удалиться. —Спасибо, мам. Петрова потянули за руку, обхватив второй талию, тем самым заставляя нависнуть сверху. Рука с запястья переместилась на затылок. —Ром? Ты сам на себя не похож. — и это правда. Антон и представить не мог, что когда-то будет успокаивать хулигана, который сейчас лежит под ним. Означает ли это, что Пятифан доверяет ему? —Целуй уже, сука. А разве у Петрова есть выбор, кроме как затянуть друга в поцелуй? Хотя, друзьями их назвать сложно. Друзья не целуются, лёжа на кровати в весенний вечер. Антон оторвался от чужих губ, которые уже перестали быть чужими. Чмокнул в щеку, а потом спустился ниже, целуя около синяка на шее. —Блять, Тох, всё. Хорош. —Больно? —Да не в синяке дело. Хватит этих телячьих нежностей. И вообще забудь о сегодняшнем вечере. —Рома прикрыл глаза руками. —Я подумаю. — Антон помрочнел от резкой смены настроения Пятифана. —Иди нахуй, Тош. —Прям сейчас? Пятифан резко сел, отчего парни стукнулись лбами. —Блять, обойдешься. Я в душ. Парень, прихватив с собой вещи вышел, направляясь в ванную комнату. После всего произошедшего было противно смотреть на себя в зеркало, висящее над раковиной. Он никогда особо не следил за своим языком, всегда грубил всем, даже самым близким. Не раз он оскорблял Бяшу и мать, но вот из-за этого он так не загонялся. На глаза попалось мыло. Невольно вспомнилось выражение "вымыть рот мылом", которое было множество раз адресовано Роме из уст разных людей. Пятифан быстро ополоснулся и, предварительно одевшись, вышел с комнаты. —Тош, — начал парень, собираясь лаконично извиниться, но застыл. Антон, ранее бережно, с понурым выражением лица, одевая наволочку, посмотрел в карие глаза, чуть улыбаясь. —С лёгким паром. —Прости меня, пожалуйста. —А? За что? Ты что-то сломал?—художник встрепетнулся, явно не понимая из-за чего извиняется Рома. —Нет. За то, что я тебе нагрубил. Епт, ну правда, прости, привык просто вечно всем хамить. —Да, я понимаю и не обижаюсь. Ничего страшного. —Я постараюсь больше не грубить тебе, но не факт что получится. —Я всё понимаю, Ром. — и он действительно понимал, почему хулиган так себя ведёт. Он не был психологом, но жизненного опыта хватало чтобы выстроить теорию, которая после сегодняшнего вечера подтвердилась. —Конечно, немного обидно, но я не обижаюсь на тебя. Роме нечего было сказать на это, вместо слов он подошёл к Антону, взял с его рук подушку с наволочкой и закончил за него его занятие. —Я завтра после школы домой попрусь, пару вещей заберу. Может, со мной сходишь? —Ты заболел или что? —Петров поднялся с кровати и прижался губами к Роминому лбу. Его рост позволял такую вольность. —Не хочешь и не надо. Один пойду. —тон стал резким и грубым. Рома воспринял беспокойство Петрова в штык. —Ты...—начал Антон, но запнулся— Я с тобой схожу. —Говори уже, раз начал! —Нет, Рома, мы не будем сейчас ссориться, ладно? —он робко поправил очки, не желая смотреть в глаза стоящему напротив человеку. —Ага, — едва не рявкнув, ответил Пятифан. —Спать? —мгм. —Рома молча лёг на матрас, лежащий около кровати, и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Рядом послышался шорох, а позже Пятифан почувствовал руку на своих волосах. —Спокойной ночи. —Тебе тоже, Тох.