Страшно видится

      Денек стоял сырой и туманный. Один из тех, что особенно нравились Болотному царю, потому как в такие дни он пребывал в весьма и весьма приподнятом расположении духа. Потому теперь он глядел в окошко своими большими круглыми глазами и иногда медленно моргал, думая о чем-то своем. Если б змеи умели моргать, то они делали это ровно так, как это делал он, то есть очень неторопливо и несколько магнетически.       Сивер занимался тем, что сидел и перебирал ягоды за столом. Рукава были засучены, на голове – платок, пальцы – да и рот – были перепачканы красным соком. Выглядел он крайне сосредоточенным на своем деле и даже несколько серьезным, что ему было, в общем-то, не свойственно.       В общем со стороны все выглядело так, будто бы это был совершенно обычный день. Жизнь на болотах, как помнится, разнообразием большим не отличалась.       Болотный царь начал глядеть на то, как сосредоточенно Сивер выбирает ягоды. Какие-то он откладывал в корзину, какие-то – в сторону, а прочие клал себе в рот с самым довольным видом. Он покачивал ногами, сидя на стуле, и даже ни о чем толком не думал и не знал, что за ним вновь наблюдают. Хотя если бы он знал, то, верно, он не был бы против.       Худой мрачный силуэт соскользнул со стула и подошел к Сиверу сзади. Пальцы – длинные да худые – перебрали с легкой задумчивостью в каждом движении слегка взъерошенные еще после сна непричесанные темные волосы. Юноша замер, а затем чуть запрокинул голову назад, с большим удовольствием поддаваясь нежности. Он прикрыл глаза и вздохнул с большим удовольствием. Откуда-то сверху прозвучало негромкое: – Сивер, пойдёшь со мной на обход?       Тот подумал, зевнул, а затем с места поднялся, все дела свои побросав. Ему уже порядком надоело копаться в ягодах, которые он прежде сам и собирал. Это все было довольно утомительным. – А идем, раз зовете.       Болотный царь с собой Сивера не брал никогда, когда обходил свои земли, потому тут надо было соглашаться, пока он вновь не испарился из их жилища. В обходах царь обыкновенно пропадал надолго, осматривая внимательно каждый уголок своей земли. В этом, несомненно, был смысл – границы его местности постоянно изменялись. – Все мои владения, – произнес царь, обводя дланью местность.       Он искренне любил свою крайне неприглядную землю и, казалось, хотел поделиться этим со своим собеседником. И тот это милое стремление понимал, хотя смотреть тут обывателю, в общем-то, было особо не на что: вокруг на три версты простиралась лишь мутная водичка, которая иногда уныло булькала, худые деревьица да насекомые. Впрочем, парнишку устраивало и все вышеперечисленное, и ягодки болотные, которые он ходил собирать, и диковинные цветочки, росшие на этих землях, и все холмики мягкие, и камушки, покрытые сырым-пресырым мхом. – Помню, помню, – усмехнулся Сивер, – они хороши. – Тебе хотелось когда-нибудь владеть хотя бы небольшим кусочком земли? – Не знаю, – пожал плечами юноша, – на что мне оно?       Тонкие прохладные губы подернулись приятной слабой улыбкой. Высокая фигура бросила быстрый взгляд куда-то вбок, а затем прошелестела: – Если ты владеешь болотами…       Болотный царь наклонился и сорвал что-то с земли. –…то тебе принадлежат все прекрасные цветы этого места. Тебе принадлежит все. Ты не думай, что здесь совсем худо, здесь по-своему хорошо, если уж привыкнуть к этому всему. Тихо и спокойно, очень хорошо.       Сиверу в руки вложили хрупкий белый цветок. – Да, свои достоинства есть… – растаял мгновенно тот, не ожидая столь нежного подарка, – может Вы и правы, болотами, может, владеть и не дурно.       Болотный царь глядел на него, словно чего-то ожидая. Сивер же вертел в руках цветок. Вокруг все тоже молчало, будто не желая их двоих отвлекать. – Сивер, пойдёшь за меня?       Тот поглядел на него удивленно и почти насмешливо, не понимая, что это еще за вопрос эдакий. – Это... Замуж что ли? – Замуж, – очень серьезно кивнул Болотный царь, – пойдёшь?       Сивер, уперев руки в боки, поглядел с недоверием на царя. Тот, впрочем, не выказал ни единого чувства, как и обыкновенно, лишь глядел грустно своими лягушачьими глазами, губы поджав. – Вы это взаправду что ли?       Тот кивнул. – А вот… пойду, – ответил Сивер, – не шутите если. – И не думаю.       «Правда не думает шутить? Правда меня замуж взять хочет?» – Сивер глядел широко раскрытыми глазами на Болотного царя и все не мог понять, не снится ли ему это. Как-то все было чуднó да необычно слишком – как, собственно, и все в этом в этом загадочном месте. – А чего так… нежданно? – Надо было иначе? – вздохнул Болотный царь, – Ты уж не серчай, я про эти тонкости этих обрядов у нечисти… толком мало что знаю. Но хочу, чтоб было так.       Такого Сивер от царя не слышал. Он отошел на шаг, хитро улыбнулся, сощурился и произнес: – Это любовь что ли проснулась? – Отчего ж… проснулась? – А мне откуда знать! Мне вон никто здесь не рассказывал ничего толком. Ну, про любовь. – А чего о таком… рассказывать?       Сивер в ответ рассмеялся. Болотный царь выглядел таким растерянным, явно не понимая, к чему ведет весь этот разговор и искренне удивляясь каждой фразе юноши: он ведь ожидал ответа, а не встречных расспросов. – А отчего ж нет! Мне, может быть, про любовь нравится. – Ну если уж нравится… – царь даже немного замялся, – чувствую, что мне радостно только от того, что ты рядом есть. Хочется, чтоб так и дальше было.       А затем добавил негромко: – Уж это точно про любовь. – Тогда пойду, – улыбнулся Сивер, – точно пойду.       На его голову был с некой торжественностью надет белый венок из болотных цветов, один Бог знает каким чудом сплетенных. Болотный царь наклонился к нему и нежно, но так неловко поцеловал, что Сивер невольно заулыбался оттого, насколько это было в его духе.       На следующем Общем Шабаше появились двое – Болотный царь и его новоиспеченный жених.       Сивер плясал без упаду, Болотный царь играл в карты да с большой нежностью поглядывал на то, как его суженый кружился возле костра. Ему можно было делать все, что ему бы заблагорассудилось! Плясать сколько угодно, кушать, что угодно, смеяться до упаду – а потом вернуться туда, где приятно пахнет сыростью и недовольно шуршит под землею Болотник. Туда, где теперь был самый настоящий дом.