Патонг

Чернота ночи переливалась всеми цветами радуги на центральной улице Патонга. Толпы хаотично перетекали из одного мерцающего заведения в другое. Девушки в откровенных нарядах, ледибои на невероятных каблуках, туристы и, конечно же, полиция, куда без нее. Стиснув зубы, Байбл цепким взглядом мониторил толпу. Его напарник Та неподалеку откровенно флиртовал со знакомой хостес из клуба в ковбойском стиле. Вот бы научиться так же наслаждаться своей работой, как молодой лейтенант. Та был местным, он вырос на Патонге, ходил здесь в школу и знал всех жителей чуть ли не по именам. Его «да это же Н., дочка Кхуна П., рыбака, а это госпожа М., жена владельца индийского ресторана» всегда вводили Байбла в ступор. За полтора года, с тех пор, как он поступил на службу в этот участок, он честно пытался запомнить как можно больше местных жителей, даже вел блокнот втайне от коллег (они бы точно засмеяли, неужели так сложно запомнить, кто чей сын, брат и сват?), но все старания ни на йоту не приближали его к познаниям того же Та. Однако Байбл мужественно не сдавался. Он уже узнавал в лицо почти всех официантов и хостес в районе патрулирования, сложнее дело складывалось с массажистками, они слишком часто менялись. Он знал только тетушек, владеющих салонами, эти колоссы, казалось, не сменялись со времен сотворения мира и на самом деле были бесценным источником сплетен. Кто и где оставил кругленькую сумму денег, кто из местных мафиози заключил очередную сделку или союз, какая из здешних банд вызвала на стрелку пацанов из соседнего городка. Тетушки на удивление доверяли Байблу, он никогда не посещал салонов ради собственных нужд и всегда уважительно относился к работающим в них девушкам, так что они не боялись, что однажды он может обкуренным ввалиться в заведение и устроить погром, чем частенько занимались что его коллеги, что мафиози. Байблу даже самому приходилось несколько раз выводить таких кадров из салонов и вправлять им мозги. Среди девушек даже почему-то закрепилась вера, что однажды молодой симпатичный полицейский влюбится в одну из них и заберет в лучшую жизнь. Поэтому при виде Байбла работницы салона опускали взгляд в притворном смущении и скрывали робкие улыбки, абсолютно не вяжущиеся с их мало что скрывающими нарядами. Сам офицер, конечно, понимал причину такой реакции, но предпочитал не обращать на это внимание. Он бы, возможно, и хотел однажды жениться, завести семью, но почему-то ни одна девушка не вызывала у него такого желания. Он искренне уважал женщин, у него были недолгие отношения, но ни одну из знакомых он не мог представить женой или матерью своих детей. Он списывал всё на усталость и загруженность сначала на учебе, а теперь на работе. Оправдывал свое нежелание серьезных отношений тем, что не сможет дать будущей жене той любви и внимания, которых она заслуживает. И продолжал оставаться один, возвращаться в пустое съемное кондо, где в холодильнике опять мышь повесилась, заваривать лапшу и растворимый кофе и засыпать в холодной постели под звук дребезжащего старого кондиционера. – Байбл! Офицер! Эй! – знакомый высокий голос отвлек полицейского от бездумного созерцания толпы. Мэй, одна из немногих близких друзей, появившихся у Байбла после переезда на Пхукет, махала ему с лестницы клуба. В неизменной черной безразмерной футболке с подвернутыми рукавами, джинсовых шортах и конверсах, она смотрелась довольно контрастно на фоне девушек в коротких ярких платьях, круживших около нее словно стайка райских птичек. Мэй работала диджеем в гейклубе, но познакомились они, как ни странно, в участке, когда девушка зашла по поручению матери к Кхуну Раттавату, по совместительству являющемуся ее дядей. Мэй сразу обозначила, что никто из облизывающих ее взглядом молодых офицеров, ее не интересует, как и в принципе ни один мужчина на этой бренной земле, и Байблу почему-то сразу стало намного легче с ней общаться. У них было много общих тем для разговора, они обожали рок, фотографию, ночные прогулки по пляжу и забористую научную фантастику. Могли часами спорить за кружкой пива о смысле последнего вышедшего фильма Нолана или о философии в романах Стругацких. Байбл, оказавшийся абсолютно один в чужом городе, был очень благодарен девушке, что та не только общалась с ним, но и терпела его ворчание по поводу работы, смысла жизни и еще тучи вопросов, терзавших его вечно кипящий мозг. Сама она была куда более флегматичной и равнодушной к окружавшей ее обстановке, как и все знакомые мужчине местные жители. Это было что-то вроде защитного механизма, барьера между реальностью и рассудком. Иначе, они бы все давно сошли с ума от постоянных толп, гремевшей музыки, беззакония, мусора, веществ и жары. Байбл махнул рукой в ответ подруге и обвел взглядом толпу, давая понять, что сегодня он на службе, и поболтать не получится. Впрочем, его коллегам это абсолютно не мешало, за что Мэй периодически его подкалывала, но офицер настойчиво придерживался своих принципов. Девушка понятливо кивнула, бросила в урну затушенную сигарету и скрылась в дверях клуба. Байбл проводил ее взглядом, нашел Та и махнул головой в сторону пляжа. Пора было выбираться на набережную. С моря подул чуть освежающий бриз, и Байбл смог наконец вздохнуть полной грудью. Конечно, запах сигарет и травки вряд ли выветрится из его волос в ближайшее время, но приятно было хотя бы несколько минут подышать морем, а не дымом. Та отстал где-то метрах в тридцати, наверное, снова перекидывался парой фраз со знакомыми. Байбл отвлекся от разглядывания разномастных групп туристов, бродивших по набережной, и засмотрелся на темнеющее вдалеке море, мерно облизывающее мокрый песок. Вдруг в мужчину кто-то врезался, несильно, но достаточно, чтобы отвлечь его от созерцания морской глади и напомнить, что он всё-таки на службе. Байбл инстинктивно выставил вперед руки и подхватил заваливающего набок парня, не сумевшего устоять на ногах после столкновения. Первой мыслью офицера было, что парень просто пьян, но запаха алкоголя он не почувствовал, да и испуганный и абсолютно ясный взгляд молодого человека тут же опроверг предположение. – Ох, простите, Кхун, простите, опять я не смотрю, куда иду… – выбравшись из объятий застывшего на месте полицейского и сложив руки в вайе, парень поклонился, опустив глаза. Байблу почему-то ужасно захотелось поднять его лицо за подбородок и снова почувствовать на себе этот на удивление пронизывающий до костей взгляд. Он словно мятный ингалятор бил в самые легкие и заставлял сначала задохнуться, а потом задышать глубоко и свободно. Будто подслушав мысли офицера или просто не дождавшись внятного ответа, парень поднял глаза и еще раз, но на этот раз тише и совсем неуверенно пробормотал: – Простите… Байбл мотнул головой, избавляясь от наваждения. – Проходите, проходите, всё в порядке, – выдавил он из себя и с трудом отвел взгляд. Парень активно закивал, удобнее подхватил кейс необычной формы, висевший у него на плече, скорее всего, от какого-то музыкального инструмента, и поспешил в противоположную от Байбла сторону. Офицер с шумом выдохнул и еле сдержался, чтобы не обернуться ему вслед. Он зажмурился и протер глаза, пытаясь вернуться в реальность. «И что это было?» – неосознанно пролетело в голове, но вопрос так и остался без ответа.