Патонг

Тиканье часов не успокаивало, а наоборот нагнетало и без того тяжелую атмосферу в участке. Полицейские разбрелись по разным углам, никто не сидел за общим столом, кроме Байбла, на которого коллеги даже боялись поднять глаза. Для маленького курортного городка, пусть и самого злачного на острове, всё случившееся оказалось слишком шокирующим. Кхун Раттават заперся у себя в кабинете с самого утра и постоянно разговаривал с кем-то по телефону на повышенных тонах. Двоих офицеров из тех, кто еще не валился с ног после ночных поисков, отправили в дом родителей Неи взять показания для открытия дела об убийстве. Версия о суициде отметалась сразу же: у девочки была свернута шея, сейчас тело отправили на судебную экспертизу в Старый Пхукет, но сомнений не было ни у кого – на Патонге произошло убийство, жестокое и абсолютно необъяснимое. Конечно, город не был безгрешен, здесь случались потасовки местных банд, разборки мафии, драки в барах, передозы, поножовщина, страшные аварии, но похищение и убийство ребенка – событие, выбившее из колеи не только привычную расслабленную жизнь городка, но даже и самих полицейских. Разумеется, на такие случаи существовал протокол действий, правила и инструкции, которые офицеры выполняли на автомате, не осознавая до конца, что в городе, находящемся под их защитой, появилась сила, посмевшая нарушить привычный уклад самым варварским и жестоким способом, и с этой силой им предстояло бороться. Сам Байбл из-за усталости находился в каком-то переходном состоянии между сном и явью. Перед ним лежал наполовину заполненный бланк отчета о поисковых работах, который сразу же после возвращения в участок ему вручил начальник, мрачно кивнув в ответ на краткое приветствие. Лейтенант смотрел перед собой на расплывающиеся буквы и в такт часам стучал ручкой по столу. Тук тук тук тук. Перед глазами стоял обрыв, еле различимый в темноте, и выделяющееся на его фоне тело девочки в светлом летнем платье. Как уместить в сухой отчет всё, что они пережили за эту ночь? Казенные фразы не отражали того ужаса и безысходности, которые едким туманом расползались по просыпающемуся городу. Скоро все будут в курсе. В первую очередь надо будет постараться остановить панику. Этим как раз и занимался Раттават. В задачи рядовых полицейских входили опрос свидетелей, просмотр камер наблюдения, видео с которых поехал собирать Бас по всему городу, и заполнение бесконечных рапортов и отчетов. Закончив с формальностями, Байбл с трудом поднялся со стула и направился в сторону кабинета начальника. После краткого стука Кхун разрешил ему войти. Лейтенант положил отчет на стол, получив в ответ очередной усталый кивок. – Иди домой, проспись, – прохрипел Раттават, махая головой в сторону двери, – От тебя сейчас толку никакого. Приходи завтра, когда получим отчет о вскрытии. – Так точно, – еле слышно выдавил из себя офицер и направился к выходу. Даже не надеясь уснуть самостоятельно, Байбл принял снотворное, которое помогало ему бороться с периодически возвращающейся бессонницей, и провалился в беспокойный поверхностный сон. Проснулся он глубокой ночью, проспав, видимо, весь день. Часы показывали четыре минуты пятого. Сна ни в одном глазу, голова посвежела, но тяжесть тревоги не отпускала. Байбл заварил кофе и просидел на балконе, цедя черную горькую жижу, вплоть до рассвета. В семь утра он уже снова был в участке. Со вчерашнего дня информации стало больше, но вся она не вела ни к чему конкретному. Телефон Неи так и не нашли, черный седан, всё-таки засветившийся пару раз на дорожных камерах, оказался с перебитыми номерами и сильно тонированными стеклами. Главной задачей на сегодняшний день было сходить в школу девочки и попробовать хотя бы там получить хоть какую-то информацию. Открытым оставался вопрос – с кем конкретно говорить и о чем. Ответ пришел сам собой: около девяти часов утра в участок буквально вбежала напуганная женщина с заплаканным лицом. После кратких расспросов выяснилось, что ее дочь, семнадцатилетняя Пом, из той же школы, что и Нея, сегодня не появилась на занятиях после ночевки у подруги, которая утверждала, что Пом к ней вообще не приходила и еще прошлым вечером отменила встречу, сославшись на плохое самочувствие. Поисковый отряд был отправлен в город и окрестности, а Байбл с Та поспешили в школу выяснять, были ли как-то связаны Нея и Пом, поскольку мать находилась в предобморочном состоянии и сказать ничего конкретного про связь девочек между собой так и не смогла. Директриса школы спешно увела полицейских в свой кабинет, как только они показались на пороге. Конечно, их появления ожидали, и сейчас офицеры сидели и наблюдали, как директриса, женщина лет пятидесяти, в строгом темно-синем костюме, нервно расхаживала туда-сюда по своему кабинету, заламывая руки и стараясь рассказать всё, что знает о девочках. Когда она сделала паузу в потоке плохо связанных между собой реплик об успеваемости и поведении, Байбл позволил себе прервать женщину и уточнить: – Подумайте, пожалуйста, Кхун, возможно, они ходили вместе на какие-то уроки? Кружки? Внеклассные занятия? Директриса остановилась посреди кабинета, видимо, перебирая в голове все имеющиеся в школе активности, в которых девочки могли бы пересечься. – Ах… – почти вскрикнула она спустя некоторое время, – Уроки музыки, они вместе участвовали в подготовке музыкального номера на Сонгкран. – Хорошо, – Байбл старался сохранять хладнокровие, – Кто из учителей занимается постановкой, чтобы можно было с ним побеседовать о девочках? – Кхун Путта, – тут же ответила женщина, – Учитель музыки. – Не могли бы вы дать нам его личное дело? – подсказал лейтенант. – Ох, да, безусловно, сейчас позвоню в отдел кадров. Спустя полчаса и две выпитых чашки кофе тонкая папка лежала на столе перед офицерами. – Устроился сюда совсем недавно, в этом учебном году, до этого работал… – Байбл перевернул страницу, – В средней школе в Бангкоке. Уволился по собственному желанию. Сам из пригорода, Чонбури. Странно… Зачем учителю из столицы увольняться по собственному и переезжать на Патонг? Обычно разговорчивый Та только неоднозначно хмыкнул. – Не в обиду твоему родному городу, но это ведь явно понижение и в зарплате, и в положении, а уж что касается перспектив… – продолжал рассуждать Байбл. – Я не обижаюсь, ты прав, как-то подозрительно, – пробормотал младший офицер вполголоса. – Нам бы хотелось побеседовать с Кхуном Путтой, – обратившись к директрисе, произнес старший лейтенант, – Он сегодня в школе? – Да-да, конечно, он должен быть в своем кабинете, я вас провожу, – закивала женщина, – Идемте.