Another Mask Behind You

. Пять дней спустя, превратившись в Тристана, Драко аппарировал в Гэмпшир на окраину тихой волшебной деревушки. На заре «Неизбежности» Драко и Панси всегда пользовались Оборотным. Но компания развивалась и Драко совершенствовал зелье. С Оборотным всё время приходилось опасаться, что одолженное тело кто-нибудь узнает. К тому же Панси требовала, чтобы сотрудники носили исключительно шикарную одежду — обидно бывало, когда та подходила лишь выбранному клиентом телу. В итоге Драко разработал Маскарадный пунш. Зелье это — не настолько универсальное, как Оборотное, — не убавляло и не прибавляло вес, а лишь изменяло отдельные черты лица. Однако менялись они по желанию выпившего зелье, и походить на кого-то конкретного было необязательно. Маскарадный пунш оказался полезен ещё и тем, что действовал гораздо дольше Оборотного, к тому же его нельзя было обнаружить и проявить обычными заклинаниями. Как подозревал Драко, Панси украдкой лазила к нему в тайник за этим Пуншем, видимо надеясь меньше походить на мопса. Последним шедевром, созданным с помощью Маскарадного пунша, был Тристан. В какой-то мере тот сильно походил на Драко — просто не настолько, чтобы узнать. Слегка припухлые губы у Тристана выглядели привлекательней губ Драко, и скулы были менее выражены. Лоб и у Драко выдавался незначительно, а у Тристана стал ещё более покатым, да и подбородок был немного круглее. Помимо этих существенных отличий Тристан мог похвастаться голубыми глазами и вьющимися, а не прямыми, соломенного цвета волосами. Маскарадным пуншем Драко изменял лицо, но тело оставлял прежним, убирая лишь Тёмную метку со шрамами. Он мог бы и плечи сделать шире, но уже привык быть стройным и смирился с этим: может, он и не слишком накачанный, зато высокий. Но сегодня вечером предстояло общаться с Поттером, и Драко подправил ещё одно — голос. Его собственный Гарри мог бы узнать, поэтому Драко заколдовал гортань, придав голосу немного более высокий тон и уменьшив резонанс — шёлк вместо бархата. Оказавшись в нужном переулке, Драко поправил мантию. Сегодня он надел серо-голубой шерстяной костюм, выгодно подчёркивающий фигуру; галстук выбрал небесно-голубой, под цвет глаз. Драко знал — сегодня у него точно всё получится. Вдоль переулка, уместно названного Боярышниковым, тянулись кусты боярышника. За ними, примерно в акре друг от друга, возвышались пригородные дома, но перед Драко, там, где улица заканчивалась, простирались лишь засаженные деревьями холмистые поля. Дом Поттера — маленький, квадратный, какой-то совсем уж невзрачный — появился, лишь когда Драко вынул из кармана листок и прочёл, что в нём написано. Перед домом рос запущенный сад, неухоженный и одичалый. По стенам зелёным ковром вился плющ. Возможно, это был один из дюжины домов у Поттера, и тот использовал его для своих тайных свиданий. Приют для любовных утех. Видимо, считал это оригинальным. Пробравшись тропинкой через сад, Драко поднялся по облупленным ступеням к входной двери, решительно поднял руку и постучал. Почти минуту спустя Гарри Поттер отворил дверь. Он был во всём чёрном — чёрный жилет, чёрная рубашка с расстёгнутыми рукавами, на поднятом воротнике болтался не повязанный ещё чёрный галстук-бабочка. — Я Тристан, — представился Драко. Поттер скользнул по нему взглядом. — Ты рано. — Сейчас пять тридцать, — сказал Драко. — Это ты опаздываешь. Поттер не сводил с него глаз. Сдержав ухмылку, Драко небрежно сунул руки в карманы. Он точно знал, что выглядит великолепно и что Поттер это заметил. — Проведём вечер прямо здесь, на крыльце? — протянул Драко. Поттер распахнул дверь настежь. — Входи. Манеры у него, похоже, нисколько не улучшились. Драко последовал за Поттером в дом. Тут же послышались крики. — Как смеешь ты! — вопил кто-то пронзительным голосом. Драко осмотрелся, звуки исходили от картины, на которой он, к удивлению, узнал портрет двоюродной бабки Вальбурги. — Вносить грязь в нашу!.. — Не надо, — сказал Поттер. — Но, Гарри, — смягчилась Вальбурга, — разве ты не видишь? Он оскверняет нас своим присутствием! Этот... Этот человек хуже, чем... Поттер дёрнул шнур, занавешивая картину. — Не слушай её, — сказал он. — Она не всерьёз. Под занавесью всё ещё слышалось бормотание Вальбурги. — Сюда, — Поттер с ходу открыл дверь в комнату, расположенную за внушительной прихожей. Драко вошёл за ним в скромную, довольно уютную гостиную. Главной её особенностью были видавший виды камин и низкая софа, в одном из углов ютилось потёртое кожаное кресло, в другом — небольшой промятый диван. Банально и запущено, как раз по такому принципу, как всегда полагал Драко, и обставляли гриффиндорскую гостиную. Поттер, видимо, считал себя скромником. Типично для него. — Чей портрет? — спросил Драко, кивая в сторону Вальбурги. — Это своего рода антиквариат, — сказал Поттер. — Почему бы тебе просто не избавиться от него? Поттер пожал плечами. — Он достался мне по наследству. Фамильная ценность. Драко непроизвольно прищурился. Вальбурга была его семьёй, его, а не Поттера. — Когда-то и у меня была такая бабуля. — Ты к ней привыкнешь, — Поттер протянул руку. Драко поначалу не знал, как расценить этот жест, но вскоре из-под двери в гостиную со звоном влетело что-то мелкое. Оказалось — запонки Поттера: ублюдок колдовал без палочки. Покрасоваться решил. — Заниматься семейными делами всё равно, что биться головой о стену, — сказал Драко, словно беспалочковую магию каждый день видел. — Проходит время — и уже не больно. Поттер мельком взглянул на него, но ничего не ответил и снова вернулся к запонкам, застёгивая их заклинанием. Драко присмотрелся. Он гордился своим умением видеть людей насквозь — считывать скрытые мотивы по выражению лиц и языку тела. Навык весьма полезный, учитывая, что вся карьера у Драко строилась теперь на служении людям. Однако Поттера понять оказалось не так просто, как обычных клиентов, с которыми приходилось иметь дело, к такому Драко был не готов. В школе Поттер вёл себя в основном демонстративно. А может, просто дурью маялся, так что и понимать его было нечего. Прежде всего, у него маленькие глаза. Большие, как правило, выглядят привлекательнее, и тем не менее все превозносили Поттера, особенно после того, как тот избавился от очков. Говорили, воспользовался какой-то маггловской процедурой. Должно быть, не знал хорошо знакомое Драко заклинание, навсегда улучшающее зрение. Люди поэтизировали глаза Поттера, наверное потому, что те словно высечены на лице — вкупе с выдающемся лбом и идеальным греческим носом, сощуренные, они казались опасными. — Полагаю, детали ты знаешь, — оправляя манжеты, сказал Поттер. — Мы идём на приём в Министерство. — О да, — подтвердил Драко. — Я знаю об этом всё. Поттер поморщился. — Люди так переживают, считая меня одиноким. Не хочу с этим сталкиваться. — О моём одиночестве тоже сплетничают, — как и ожидал Драко, Поттер тут же наградил его взглядом. Намеренно улыбнувшись, Драко добавил: — В Косом переулке любого рады посчитать достойным жалости. — Неужели, — это, разумеется, был не вопрос, и Поттер вернулся к своим манжетам. — Конечно, — сказал Драко. — В Лютном этому бы лишь порадовались. Поттер одёрнул рукав. — Сегодня ночью не должно возникнуть никаких проблем. — Не беспокойся, — сказал Драко, проверяя голос Тристана на шелковистость. Поттер окинул его быстрым взглядом и снова занялся рукавом. — Тебе главным образом придётся просто стоять и улыбаться. Грубость не смутила. Многие клиенты относились к своим сопровождающим как к детали наряда, от Поттера Драко ничего другого и не ждал. Более того, планировал это — чтобы победить, он в очаровательном Поттере сегодня решительно не нуждался, и если тот не желал болтать с эскортом — тем лучше. Поттер мог вести себя с Драко как с одной из своих запонок, как с любым предметом, который собирался добавить к костюму. Планам Драко могло помешать лишь одно — необходимость притворяться, что Поттера хоть как-то можно терпеть. — Надо бы ещё историю про нас придумать, — сказал Драко, снова засовывая руки в карманы. Поттер посмотрел на него. — Я могу просто стоять и улыбаться, но вряд ли тебе понравится, если гости на приёме заподозрят, что ты мне за это платишь, — тепло улыбнулся Драко. Поттер нахмурился. Драко уже подумал, что тот на самом деле именно этой версии и собирается придерживаться, чтобы окончательно всё испортить. — Полагаю, нет, — отворачиваясь, резко сказал Поттер. Он подошёл к зеркалу, осмотрел мантию и повязал заклинанием галстук. — Есть идеи? — Мы встретились в магазине мётел. Ты рассматривал «Реактивный поток» пятьсот шестидесятой модели, когда я... — Нет. — Хмм? — Драко постарался подавить раздражение, изобразив вежливое замешательство. Поттер на него даже не взглянул и не оценил стараний, он всё ещё стоял к Драко спиной и поправлял галстук. — Я не хожу за мётлами. — Как же так? Поттер высокомерно пожал плечами. — Мне их бесплатно присылают. Драко рассмеялся. — Конечно, если ты герой волшебного мира, все магазины сами готовы идти к тебе на поклон. — Да, полагаю, — Поттер отвернулся от зеркала и направился к двери. — Акцио мантия! — Тогда скажем, что познакомились у портного, — предложил Драко. — Нет, — сказал Поттер, подхватывая чёрную мантию, проскользнувшую в дверь. — Мне присылают и всю мою одежду. — Тогда почему ты одет, словно на похороны? — слова вылетели помимо воли: слишком уж много у Поттера отвратительных привилегий. Но Поттер совсем не расстроился и даже позволил слегка дёрнуться уголкам губ. Драко назвал бы это улыбкой, однако других частей лица она не коснулась: Поттер оставался невозмутимым. — Может, я туда и иду? — только и сказал он. В памяти сразу всплыло, как у Поттера глаза потемнели, когда Драко сказал на крыльце, что тот опаздывает. Всё-таки дерзкие Поттеру, очевидно, нравились. — Прости, — сохранив голос приятным, извинился Драко. — Боюсь, у меня слишком мало опыта, чтобы сочинить, как знакомятся с Мальчиком-который-выжил. У тебя есть какие-то предложения? — Не знаю, — снова нахмурился Поттер. — Ну же, — Драко улыбнулся, понимая, что улыбка вышла неотразимой — это была его собственная улыбка, которая сначала едва трогала губы, постепенно разгораясь на лице. Он знал, у Тристана она всегда выглядит обнадёживающей, а не жестокой. — Где ты находишь кого-то для нежных встреч? — Я плачу за них, — ответил Поттер. Ответил настолько ровно и мрачно, что Драко слегка испугался, но, призвав всё своё чувство юмора, восстановил самообладание. — Возможно, так и стоит сказать, — заметил он. — Никто тебе не поверит, и это избавит нас от необходимости лгать. — Маггловское кафе, — отводя взгляд, сказал Поттер. — Прости? — переспросил Драко. — Можем сказать, что встретились в маггловском кафе. — Прекрасно, — одобрил Драко. — Что ж, решено. Меня зовут Тристан Боншанс. Я французский мастер зелий, совсем недавно переехал в Англию. Мы встретились в маггловском кафе и сразу нашли общий язык; ты пригласил меня на приём. Вскоре я планирую вернуться во Францию, так что мы не собираемся продлевать наш короткий роман. — Французский мастер зелий? — Предпочёл бы что-то другое? — Нет. Ты говоришь по-французски? — Oui. — Ты говоришь не как... — Поттер сощурил глаза. — …проститутка? — Я собирался сказать «француз». — Я разговариваю без акцента на обоих языках. — А зелья? — О да, я всемирно известный зельевар. Проституцией занялся лишь для подработки; казалось, это так весело и увлекательно. — Неужели, — брови у Поттера поползли вверх. Драко улыбнулся. У Тристана такая улыбка становилась дразнящей. — Мои лучшие навыки — скажем так — больше подошли бы в другой области. — Надеюсь, эта область включает в себя общение с кучей зануд. — Признаться, я превосходно лажу с малоинтересными людьми. Это было моей специализацией в школе. Линия губ у Поттера снова слегка дёрнулась, как несколько минут до этого. Взгляд же, как и прежде, остался пристальным. — Заранее благодарю. — Не за что, — скривив уголки рта, Драко подал руку. — Ну, пора идти? — Да, — сказал Поттер и взял его за руку. * В Министерстве Драко не бывал с тех пор, как его судили более десяти лет назад, но помнил, насколько внушителен главный министерский зал. К этому Драко подготовился, как и к каждой детали сегодняшнего вечера — включая чиновника-распорядителя, встретившего их возле камина для именитых гостей. Распорядитель с воодушевлением приветствовал их и тут же сообщил всем о прибытии героя волшебного мира. — Гарри Поттер и гость! — сияя, провозгласил чиновник и бросился пожимать руку Поттеру, не успевшему даже выйти из камина. — Хаксвелл, — представился чиновник, тряся руку Поттеру по дороге в зал. — Как же я рад снова видеть вас, мистер Поттер! — Благодарю, — сказал Поттер, высвобождая ладонь. — Как представить вашего гостя? — осведомился Хаксвелл, и не подумав взглянуть на Драко. — В этом нет необходимости, — сказал Поттер. Хаксвелл замер в растерянности. — Я Тристан Боншанс, — сказал Драко. — Весьма приятно, — Хаксвелл коротко кивнул Драко и опять вернулся к Поттеру: — Могу ли я ещё быть как-то вам полезен, мистер Поттер? Здесь присутствуют несколько высших сановников. Я с лёгкостью мог бы вас познакомить с... — Хаксвелл, — произнёс Драко. — Хаксвелл. Случайно не Миллард ли А. Хаксвелл? — Да, — Хаксвелл медленно, с неприязнью, обернулся к Драко. — Это я. — Неужели это вы проводили симпозиум по магическим отношениям с Турцией? Хаксвелл нахмурился сильнее. — Пятнадцать лет назад, — шевеля густыми усами, ответил он. — Да, именно, — Драко светло ему улыбнулся. — На этой конференции присутствовал один мой знакомый. Он поместил воспоминание в Омут памяти и заставил меня просмотреть: сказал, это лучшая конференция из всех, что он посещал. — Правда? — Хаксвелл выглядел удивлённым. — Не знал, что кто-то о ней ещё помнит. — Что ж, я определённо считаю её безупречной, — заверил Драко. — В то время я, конечно, был всего лишь подростком, вы же знаете, в этом возрасте ещё не понимаешь, на что важно обратить внимание. Не могли бы вы напомнить ваши главные выводы? Хаксвелл проводил их через атриум, с упоением пересказывая подробности единственного в своей жизни примечательного момента, и Драко слушал внимательно, с восхищением. Разумеется, он никогда не знал никого, кто посещал симпозиум Хаксвелла. Всего пару дней назад Драко даже не слышал ещё ни о каком симпозиуме... да и о самом Хаксвелле. Хотя тот, очевидно, ничего не забыл, и сейчас сопровождал прославленного героя, но он сам, а вовсе не Гарри Поттер, был в центре внимания — как раз этого Драко и добивался. Однако после того как о них объявили и они попали на приём, проблемы стали множиться. Поттера окружили восторженные поклонники, в большинстве своём занимавшие самые высокие посты в магической Британии. Драко улыбался, жал руки и ко всем находил подход. — Главный заместитель министра Чен, я прочёл вашу книгу о значении галлеона в экономике волшебников, — говорил Драко. — Вы читали? — изумлялся штатный заместитель министра Чен, страдавший одышкой за плечом у Поттера. — О да, самая захватывающая книга в этом году, — отвечал Драко, не перевернувший ни страницы. — Вы ведь планируете написать что-то ещё, не менее интересное? Поттеру, вероятно не открывшему в жизни ни одной книги — не считая украденного им учебника по зельям, — только и оставалось, что стоять между ними дурак дураком, молчать и слушать. С Уорлоком Пури, заядлым квиддичным болельщиком, Драко оживлённо обсуждал местные лиги, и то, что сам он никогда за квиддичем не следил, вовсе им не мешало. Отвлечённый беседой, Пури прекратил умолять Поттера подписать ему снитч и принялся разъяснять притворившемуся полным невеждой Драко, как исполняют различные финты. Поттер же, напротив, квиддичем интересовавшийся, лишь неучтиво хмурился и в конце концов окончательно выпал из разговора. У аврора Эспи, одержимой, как говорили, работой, Драко спросил про недавний арест, о котором прочёл в новостях. Слово за слово, и вскоре Эспи забыла, что минуту назад активно обсуждала проблемы аврората с Поттером, и теперь с тем же упоением то же самое обговаривала с Драко; тот кивал, улыбался и усердно притворялся заинтересованным. Поттер, похоже осознав, что его социальные навыки не превышают возможностей слабоумного моржа, забился в угол. Настоящая сложность возникла, когда к толпе поклонников присоединились друзья Поттера. Аврор Эспи всё вещала, а Гермиона Грейнджер прошмыгнула тем временем в угол к Поттеру. Волосы, как и всегда пышные, она уложила этим вечером на удивление красиво — не стала ни выпрямлять, ни закалывать, а просто позволила им плыть облаком над головой. В прядях сверкали подходящие к платью наколдованные звёзды. После войны Грейнджер громче других защищала детей Слизерина. И в перестройку не ратовала за то, чтобы Пожирателей лишили прав. Драко почувствовал, как в груди закручивается тугой узел ненависти, и изобразил сладкую шаловливую улыбку. Отделался от аврора Эспи и прошествовал к Поттеру той походкой, которая никогда не оставалась незамеченной, выгодно подчёркивая преимущества фигуры. — Гарри, — игриво произнёс Драко, — не хочешь меня познакомить? — А это необходимо? — в углу рта у Поттера появилась всё та же недоулыбка. — Похоже, ты и так всех здесь знаешь. — Однако миссис Уизли не знает меня, — Драко элегантно поклонился Грейнджер. — Можно на «ты», зови меня Гермионой, — нахмурилась Грейнджер. — Не знаю? — Прости? — Ощущение, что я где-то тебя встречала, — она протянула руку, и с плеча тут же сползла шаль. — Просто не помню где. Грейнджер явно рассчитывала на рукопожатие, но Драко руку ей поцеловал. — Думаю, я бы запомнил, — сказал он, выпуская ладонь. — Как тебя зовут? — Тристан Боншанс, — представился Драко. — Нет, думаю, не знаю тебя, — Грейнджер перевела взгляд с Драко на Поттера, выглядела она всё ещё обеспокоенной. — Как вы познакомились? — Спрашиваешь, потому что Гарри никогда ни с кем не встречается? — рассмеялся Драко. Гермиона улыбнулась, подозрения в глазах понемногу таяли. Она поправила шаль, закинув край на плечо. — Ну... да. Он и правда у нас немного... затворник. — Немного, — Драко обменялся с Грейнджер заговорщицкой улыбкой. — За весь вечер и пары слов не сложил. — Я использовал их по отдельности, — заметил Поттер. Шутка едва не сбила Драко с толку. Остроумия от Поттера он не ждал, но быстро исправился: — На что не хватает слов, восполняет чувством юмора. — Он бывает довольно забавным, — согласилась Грейнджер. — Кажется, мало кто это понимает. Чем занимаешься, Тристан? — Я мастер зелий, — теперь Драко уже с особенной осторожностью выбирал, что сказать. Грейнджер — ведьма умная, и не настолько проста, чтобы вестись на разговоры о себе, она просто обязана с подозрением отнестись к незнакомцу-потенциальному любовнику Поттера. Лестью тут не возьмёшь, можно лишь заинтересовать: — Сейчас обдумываю чрезвычайно сложный эликсир, который испытывал на прошлой неделе... но это технические подробности. Тебе, наверное, будет скучно. Грейнджер засмеялась. — Вообще-то, совсем наоборот. — В самом деле? — Драко притворился удивлённым. — Как приятно. Сложность в замене одной из составляющих, — он принялся объяснять дальше, Грейнджер вникла и закивала. Помогло, что над этим эликсиром он ломал голову и раньше — не потому, что обожал академические журналы, просто в работе над Маскарадным пуншем пришлось исследовать прорву всевозможных зелий. Кроме того, Драко увлекался теоретической магией. До того, как Гарри Поттер сломал ему жизнь, Драко мечтал стать профессором. Или конструктором мётел. Или всемирно известной среди волшебников рок-звездой. Когда к ним присоединился Лонгботтом, разговор перешёл на Дьявольские силки. У Поттера все эти академические премудрости явно в печёнках уже сидели, так что он — возможно, по глупости ни слова в разговоре не понимая, — дулся в углу, пил шампанское и поглядывал вокруг, чаще всего на Драко. Драко же тепло общался с друзьями Поттера, танцевал с Джинни Уизли, обольщал ненавистных гриффиндорцев и наконец, изящно маневрируя среди гостей, отвлекал тех от Гарри Поттера. Соблазнять гостей оказалось сложнее, чем представлялось. Благодаря магическим хитростям Драко добыл список приглашённых и запомнил имя каждого. Внимательно отслеживая магическую прессу, он всегда был в курсе новостей и многих гостей уже знал. И самому приятно разбираться в тонкостях светской жизни, и в работе полезно, ведь многие клиенты вовсе не прочь посплетничать, да и просто поговорить на интересные темы. Будь мир справедливым, превзойти Поттера удалось бы без всяких усилий. Общаться с людьми Поттер не умел от слова «совсем». Назовите его привлекательным, если вам по душе хладнокровные накачанные парни, Драко такие не нравились, но... Поттеру это и ни к чему — сама его история служила ему лучшей рекомендацией. Как ни жаль, но люди забыли времена до Тёмного лорда, когда Визенгамотом — да и вообще на политической сцене — превыше всего ценились ум, хитрость и смекалка. Драко вспоминал приёмы своего детства — грандиозные рауты, залы, заполненные важными людьми, благотворительные балы, сборы средств, гала-концерты с участием могущественных ведьм и волшебников. В памяти хранилось, как блистали под восхищёнными взглядами и похвалами гостей мать с отцом, какими они были остроумными, элегантными, красивыми, как буквально светились добротой и проницательностью. Чтобы оказаться в центре внимания, отцу не приходилось, как Поттеру, применять силу. Люциус Малфой не пробивался наверх ни палочкой, ни мечом. Он использовал свой ум, очаровывал и собирал вокруг себя нужных людей, и с их помощью медленно, но неуклонно достигал положения самого подходящего кандидата на пост министра магии. Но явился Тёмный лорд и всё разрушил. Он неумолимо подталкивал отца целиться слишком высоко; давал невыполнимые обещания, и волдемортова сила вскружила отцу голову. Отец сглупил. Будь Драко на его месте, он бы показал миру лидера, достойного любви. Благодаря Указу о перестройке Драко никогда не получит другого шанса попасть на министерский приём, никогда не продвинется в высоких социальных кругах и не сможет влиять на политику. Драко всего лишь проститутка и останется проституткой навсегда. Но уж сегодня ночью покажет свету и очарование, и элегантность, и интеллект, которых все так долго были лишены, а Гарри Поттер отойдёт на второй план. Поттеру, само собой, такое понравиться не могло. Едва ли не каждый раз, как только кто-то из гостей приближался к Поттеру, Драко с этим гостем заговаривал, одаривал солнечной улыбкой и сражал блеском ярко-голубых глаз Тристана. Поттер тогда отпивал шампанского, и взгляд у него заметно леденел. Шампанское, кстати, на приёме лилось рекой — со временем к Поттеру стали подходить одни официанты, и он неизменно забирал с подноса очередной бокал. Он пил и пил, сощуривался всё сильней, глядел всё свирепей, пока Драко не осознал, что Поттер не смотрит ни на кого в зале. Ни на кого — только на него, на Драко; и Поттер в ярости. Он хотел себе аксессуар на вечер. Влюблённого раба, подчёркивающего статус и ловящего каждое слово. А получил Драко Малфоя, неспешно, но вполне действенно собравшего на себе весь свет софитов, предназначенный всеобщему герою. И, что особенно приятно, самого Драко винить было не в чем. Он настолько вежливо, без видимых усилий очаровывал всех вокруг, его внешность и характер сразу подкупали, никто бы не заподозрил Драко в намеренном захвате внимания. Надумай Поттер пожаловаться в контору, над ним бы лишь посмеялись. Он получил ровно то, что заказывал — умного, привлекательного компаньона на торжественный вечер в Министерстве, а если компаньон оказался слишком умным и слишком привлекательным — Поттеру оставалось пенять на себя. Вечер заканчивался, гости, обременённые семьями, детьми и другими обязанностями, разъехались. Поттер оторвался от стены в углу и подошёл к Драко. Драко понимал, что Поттер зол. К тому ж ещё и пьян, наверное, мертвецки, так что, какую бы сцену он сейчас ни устроил в Боярышниковом переулке, вряд ли всё пройдёт красиво. Никогда больше Поттер не заключит сделки с «Неизбежностью», и Панси, скорее всего, не на шутку разозлится. Драко это не заботило — дело своё он сделал, и время провёл прекрасно. Даже когда Поттер нарисовался прямо перед Драко, в голове всё ещё слышались отголоски весёлого смеха, а на языке ощущался привкус шампанского. — Пойдём? — спросил Драко, озаряя Поттера всё той же лёгкой, счастливой, весь вечер выручавшей улыбкой. Поттер скользнул по нему стылым взглядом. — Если ты готов. — Для тебя — в любое время дня и ночи, — флиртуя, произнёс Драко. — Тогда вперёд, — Поттер по-джентльменски предложил руку, в уголках его губ образовалась знакомая складка. Драко засмеялся и руку принял. Они оставили за собой Атриум, холл и оказались у камина. Стоило бы опасаться того, что ждёт на другом конце, но Драко было всё равно. В Боярышниковом переулке он покинул камин, стряхивая лёгкий пепел со своего безупречного костюма. Теперь они находились вдали от посторонних глаз, и Драко почти ожидал, что Поттер его ударит, но этого не случилось. Тот просто убрал руку и отступил на шаг. — Прекрасный получился вечер, — сказал Драко, притворяясь, что о негодовании Поттера ничего не знает. — Повторим когда-нибудь, если случай выдастся. — Да. Драко быстро поднял взгляд, но по лицу Поттера ничего прочесть не удалось. Вообще ничего, и по спине пробежало что-то, очень похожее на испуг. Тщательно скрыв тревогу, Драко подарил Поттеру ещё одну соблазнительную улыбку Тристана. — Останься на ночь, — сказал Поттер. — Что? — Драко едва не начал заикаться. — Останься, — повторил Поттер. Страх пронзил Драко. — Но тебе ведь вечер не понравился. — Мне ты понравился. Пьяным Поттер не выглядел. — Ты весь вечер простоял в углу. С тобой никто не разговаривал. Ты злился. Ты... — Хочу тебя, — сказал Поттер, прерывая бессмысленный лепет Драко. — Я всё оплачу́. — Но... — Драко с трудом сглотнул, пытаясь собраться. Внезапно озарило: может, он и знал Поттера в школе, но тот круто изменился и теперь совсем незнаком. Разумеется, один вечер мало что мог разъяснить — тем более, Драко с Поттером почти не общался. И понятия не имел, на что он способен. В тот раз в хогвартской ванной... — Можем составить новый договор. Прямо сейчас. Поттер казался трезвым. Он вовсе не напился — взгляд для этого слишком цепок. Непонятно, чего он добивался, зачем просил о... — Ты можешь отказаться, — заявил Поттер, — но тогда скажи «нет» прямо сейчас. — Нет, — незамедлительно сказал Драко. — Нет. Правда, я... — Драко едва не рассмеялся. Теряя самообладание, он начинал нести всякую чушь. — Разумеется, нет. — Всё в порядке, — Поттер долго хмурился, — Хочешь уйти? — и наконец жестом указал Драко на дверь. — Я сам... Сам найду выход, — сказал Драко, слепо устремляясь прочь. — Тристан, — Драко обернулся, но Поттер не двинулся с места. — Не хотел тебя оскорбить. Ты... замечательно со всем справился. Драко знал, Тристан выглядит сейчас незащищённым. Драко это делало жалким; какое впечатление производит Тристан — оставалось загадкой. — Ничего сложного. Без проблем. Мне понравилось, — Драко спешно изобразил улыбку, взялся за ручку двери и, уже выходя, добавил: — Приятно было иметь с тобой дело. Он слишком был занят бегством, чтобы выяснять, оценена ли его колкость. Драко планировал провести остаток вечера, наслаждаясь успехом. Собирался открыть бутылку вина, принять ванну, и наконец, торжествуя, хоть раз заснуть сладким безмятежным сном. Вместо этого, добравшись до своей квартиры, Драко дрожал от ярости. О чём только Поттер думал, предлагая переспать? Хотел напомнить, что Драко всего лишь эскорт? Разрушить триумф, показав, что сила всё ещё на его, Поттера, стороне? И всё же тот никак не мог возжелать сломить Драко, догадавшись, что он именно из-за победы едва не светится изнутри. Заперев за собой дверь, Драко прошёл на кухню, с ожесточением срывая на ходу галстук. Чувствовал себя испачканным. Грязным; просто необходимо было... Хлопнула распахнутая дверца, Драко схватил бутылку огневиски, откупорил и начал пить прямо из горла. Пусть это так плебейски, пусть струйка алкоголя лилась за шиворот, плевать. Сделав внушительный обжигающий глоток, Драко со стуком поставил бутылку на стол. Закашлялся, вытер рот тыльной стороной ладони. Чтобы Поттер да просил переспать с ним именно его — Драко?.. Аж передёрнуло от отвращения. Нащупал сигарету. А что, если бы он согласился? Если бы попался в расставленные Поттером сети? Тот бы рассмеялся ему в лицо? Или трахнул, просто чтобы доказать, что может — он ведь купил Драко, мог и использовать, как какую-то старую, заезженную метлу. Но вопрос ещё — этого ли хотел Поттер? Толкнув дверь, с огневиски и сигаретами Драко вышел на балкон. Дымить в квартире он никогда себе не позволял, да и ночной воздух достаточно прохладен, чтобы освежить кожу. Посражавшись с палочкой, Драко прикурил, расстегнул воротник ещё на пуговицу. Мерлин. Поттер. По неизвестной причине Поттер находил Драко отталкивающим едва ли не с первой встречи, когда им было по одиннадцать — не у мадам Малкин, а уже в поезде. Драко никогда не думал, что, будь у него другое лицо, Поттер дал бы ему ещё один шанс. Вообще хоть какой-то шанс. Привалившись к наружной стене, Драко допил огневиски, прикончил сигарету. За облаками и маггловским смогом звёзд было не различить, лишь луна светилась тонким серпом. Поттер всегда всё портил. * Через неделю Панси связалась с Драко по поводу нового задания. — Выглядишь как тёплая кошачья блевотина, — как всегда равнодушным голосом, словно нехотя поднимая взгляд, сообщила она, когда он вошёл. — Благодарю за комплимент, дорогая, — сказал Драко, усаживаясь в кресло перед столом. — Как Поттер? — Панси продолжила строчить что-то в гроссбухе. — Нудный, — Драко принялся теребить швы на кожаной обивке. — Грубый и бестолковый. Чего от Поттера ещё ожидать? — А ты, должно быть, произвёл впечатление. Ноготь зацепился за шов, и Драко взглянул на Панси. — Ты звала меня по делу или посплетничать? Мне, вообще-то, было чем заняться. — Даже не знаю, — Панси выдержала взгляд. — Он хочет, чтобы ты вернулся. — Прости, что? — Гарри Поттеру снова требуются твои услуги, — сказала Панси, передавая свиток. — Он просит, чтобы по возможности его сопровождал именно Тристан Боншанс. Драко выхватил пергамент, быстро проглядывая написанное крупными буквами. Встреча назначалась через две недели, на благотворительном балу в магическом отеле недалеко от Бата. Собранные средства предназначались детям-сквибам, и Поттер упоминал Тристана по имени. Если же тот окажется недоступен, — гласили поттеровы каракули, — подойдёт любой. Пергамент на глазах у Драко начал скукоживаться, и понадобилось несколько мгновений, чтобы понять — он сам комкает бумагу. — Ну? — спросила Панси. — Что «ну»? — Тристан доступен? Драко ещё раз пробежал глазами пергамент, мысли тысячами проносились в голове. Если в ту ночь, предложив секс, Поттер хотел уесть Драко, приглашать его снова не было никакого смысла, так победу не закрепишь. Если только... Драко опять перечитал пергамент: но Поттер секса не просил. Ему требовался компаньон. — Деньги немалые, — чуть помолчав, сказала Панси. — Знаю, — отрезал Драко. — Если не хочешь, не надо соглашаться. Драко взглянул на неё, но Панси на него не смотрела. — Кого бы ты дала ему? — спросил Драко. — Скорее всего, Тео, — ответила Панси. — Я Тео и на расстояние броска бы к Поттеру не подпускал. — Я бы тоже, — согласилась Панси. Нотт во время войны занимал нейтральную позицию, но, хотя он и не воевал, его всё равно признали Пожирателем. Долгие года безработицы и попранного тщеславия озлобили его, сделали желчным и раздражительным. Стиснув челюсти, Драко снова посмотрел на пергамент. — Неужели всё было так ужасно? — Панси выглядела скучающей, но сам её интерес говорил о многом. — Я могла бы... — Нет, — Драко смял пергамент. — Ты даже не знаешь, что я собиралась сказать, — выражение лица у Панси не изменилось. — Ужасным это не было, — Драко поднялся. — До Поттера мне дела нет, но общение на приёме... вдохновляло. Кроме того, о Поттере волноваться не стоит, в какие бы игры он не играл, я с ним справлюсь. — Сомневаюсь, что он играет, — заметила Панси. — Ты же всё твердишь, что он идиот. — Увидим. — Я уточню детали, — сказала Панси. *