Time and Tide

      День клонился к вечеру, лучи света становились все длиннее, пробиваясь сквозь щели в занавесках спальни Драко. Тишина также сохранялась: Драко выбрал, Гермиона проклята.       После первого часа или двух у нее затекли мышцы плеч, а руки онемели от оков. Она не была целителем и мало что знала об этом предмете, кроме полевой сортировки. Она тщетно пыталась вспомнить, как долго определенные участки тела могут находиться без кровообращение, прежде чем будут нанесены необратимые повреждения. Наверняка дольше, чем на полдня, по крайней мере, она на это надеялась.       Драко приходил и уходил, когда ему заблагорассудится. Когда он находился с ней в комнате, то проводил время за чтением. Он выходил шесть раз: четыре раза, чтобы наполнить стакан водой из кухонного крана, два раза, чтобы сходить в туалет. Гермиона заерзала, чувствуя, как нарастает давление в области таза. Обезвоживание сказывалось на ней не лучшим образом, а Драко был не слишком любезным хозяином. Однако у ее мочевого пузыря были анатомические пределы выносливости.       Базовые потребности, которые теперь, когда свет превратился в тень, а солнце опустилось за линию деревьев, им нужно было решить эту проблему.       Гермиона попыталась заговорить, но проклятие Драко было хорошо наложено. Она наклонилась вперед, чтобы привлечь его внимание, и озвучила свою просьбу. Его брови сошлись в недоумении. Она попыталась снова, медленнее, но, видимо, его терпение уже истощилось. Он положил конец заклинанию «молчания» щелчком пальцев.       — Туалет, — сказала она хриплым шепотом.       Он задумался на мгновение, прежде чем ответить.       — Нет.       — Заставь меня ждать гораздо дольше, и у меня не будет выбора.       Драко скривил губы в отвращении. Она не виновата в том, что он не продумал все до конца. Она усмехнулась в ответ.       — Возможно, тебе стоило подумать об этом, прежде чем брать меня в плен.       — Ужасно болтлива только потому, что тебе от меня что-то нужно.       — Ужасно упрямый для человека, который не хочет, чтобы в его комнате пахло мочой.       Драко сжал челюсти.       — Отлично. Вставай.       Она прижалась к стене, пытаясь встать, пока Драко проходил мимо нее, чтобы открыть дверь.       — Малфой. — Он взглянул на неё, и на лице отразилось выражение немого вопроса в глазах. — Мне нужны свободные руки.       Пришло понимание, за которым последовала череда сожалений, смущения и дискомфорта. Тем не менее, он освободил запястья Гермионы одним взмахом своей палочки.       Она и раньше испытывала боль. Порезы и ушибы. Множество проклятий: Круциатус, мастерски наложенное самой страшной главой клана лорда Волдеморта, Беллатрикс Лестрейндж. Это было так же плохо. Огненные ножи пронзили ее плечи и верхнюю часть спины, когда она вытянула руки вперед. Каждое движение вызывало острые всплески боли в шеи и вдоль тела.       Вскоре после этого началось покалывание. Сначала медленное, почти приятное, словно щекотали от плеча до локтя. Затем быстрее, сильнее. Сотни игл вонзились в ее кожу, когда нервы снова начали нормально функционировать. Она прижалась к стене, зажмурив глаза от подступающих слез, прикусив нижнюю губу, чтобы не закричать. Она заставила свои пальцы двигаться. Они были жесткими и неуклюжими, но, к счастью, еще функционировали.       Она вытерла глаза рукавами джемпера и случайно взглянула на Драко. Выражение его лица было непроницаемым, несмотря на ее покрасневшие глаза. Он либо полностью совершенно апатичным, либо овладел искусством подавления сочувствия. Это было невозможно определить.       Его брови поднялись в немом вопросе, и она кивнула.       — Я в порядке, — сказала она.       Не то чтобы его это волновало.       Драко открыл дверь и вышел в коридор. Он стоял перед комнатой Роула, палочка была наполовину поднята, хотя храп его коллеги все еще был слышен.       — Не задерживайся, — прошипел он, когда она проскочила мимо него и скрылась в туалете.       Гермиона закрыла за собой дверь, довольная тем, что услышала щелчок, хотя безопасность была иллюзией. Он мог отпереть ее одним взмахом палочки, если бы она замешкалась, но ей было все равно. После того, как ее лишили сознания, избили и связали, она планировала не торопиться.       Она удовлетворила потребности и встала у раковины, включив кран на полную мощность. Она жадно поднесла воду ко рту, пила до тех пор, пока не перестала испытывать жажду, а потом выпила еще, чтобы гарантировать себе еще одну возможность посетить туалет. На щеке у нее был синяк от кулака Драко, рассеченная и опухшая губа. Она ополоснула лицо холодной водой, позволив коже высохнуть, вместо того чтобы воспользоваться грязным полотенцем, которое безвольно свисало с вешалки для полотенец. Она разделась до блузки и вымыла руки. Ей хотелось сделать больше: Драко мог разрешить ей пользоваться удобствами, но не было никакой гарантии, что она сможет принять душ. Не успела она расстегнуть пуговицы на джинсах, как раздался звук, перекрывающий шум крана.       Храп Роула прекратился. Гермиона закрыла кран и потянулась к двери, как раз когда Драко открыл ее. Его серые глаза были расширены от паники.       — Уходи, — приказал он низким и настойчивым голосом. — Сейчас же.       Но было уже слишком поздно.       Дверь в спальню Роула открылась. Пожиратель смерти стоял в коридоре с голой грудью, его пожелтевшие трусы низко обвисли под брюхом, который был покрыт жесткими светлыми волосами. В одной руке он небрежно держал свою палочку, а другой почесывал зад.       Гермиона замерла. Их глаза встретились.       Потребовалось мгновение, чтобы понять это. Затем рот Роула скривился в оскале.       — Ну и дерьмо, — сказал Драко с обиженным вздохом.       Роул поднял палочку, на языке у него вертелись слоги смертельного проклятия. Но Драко был быстрее. Он произносил заклинание небрежно, как будто оно ничего не значило. Как будто это ничего ему не стоило.       — Avada Kedavra.       Яркий зеленый свет заполнил небольшой коридор. Гермиона на мгновение почувствовала одышку, задыхаясь, как будто из дома высосали весь кислород. Она прижалась спиной к стене и смотрела, как Роул застыл, вытянув палочку, на мгновение замер, прежде чем упасть навзничь. Ее желудок скрутило, когда жесткие кости его шеи сломались при столкновении с полом. Его лицо все еще было искажено неловкой гримасой заклинания, которое не успело сорваться с его уст. Ничто в его выражении не указывало на удивление. Он не понял, что Драко собирался сделать. Он недооценил своего товарища.       Как и она.       Драко встретился с ней взглядом через весь коридор, и Гермиона почувствовала, как ее кровь застыла в жилах. Ей казалось, что она знала этого мальчика. Она сняла с него мерки в Хогвартсе и полагала, что пропорции не изменились. Но на смену школьному задире из ее прошлого пришел холодный незнакомцем с мертвыми глазами. Она не подозревала, в какой опасности оказалась, находясь в его руках и по его милости на целый день. Её жизнь была под угрозой, потому что она опиралась на устаревшую информацию, поступила легкомысленно и неосторожно, приняв глубоко ошибочное решение.       Она не могла повторить эту ошибку снова. Если она хотела пережить все, что будет дальше.       Гермиона опустила глаза в пол, оттягивая время и корректируя свои ожидания. Она надеялась, что проявление к нему уважение не позволит ему в следующий раз направить на нее свою палочку.       — У нас не так много времени, — сказал Драко. — Роул был в основном бесполезен, но они будут ожидать, что он отметится в начале своего патрулирования.       — Когда это будет? — Гермиона старалась, чтобы ее голос был ровным.       Если Драко и услышал дрожь, то никак это не прокомментировал. Вместо этого он взглянул на часы.       — Сейчас семь вечера, — сказал он. — Обход Роула начинается в девять, значит, у нас есть время как минимум до десяти, прежде чем они постучатся. К тому времени мы должны быть уже далеко.       Это привлекло ее внимание. Она бросила на него растерянный взгляд.       — Мы должны уйти?       — У Темного Лорда строгие правила относительно убийства друг друга, — сказал он с легким юмором. — Я не хочу потерять глаз, или яичко, или любую другую часть тела, без которой, по решению моей дорогой старой тетушки, я могу жить. Особенно не из-за него.       Драко насмешливо кивнул подбородком в сторону трупа Роули. Гермиона едва могла смотреть на это, чтобы ее не затошнило.       Она судорожно сглотнула.       — Ты можешь отпустить меня. — Драко поднял бровь. Гермиона почувствовала глупость этого предложения, но она должна была попытаться. — Мы никогда не виделись. Я не знаю, что случилось с Роулом. Я не знаю, где находится эта конспиративная квартира. Ты ничего не выдал мне, и я…       — И ты в очередной раз не в состоянии оценить свои обстоятельства, — перебил Драко. — В моей организации… — Он произнес это слово с глубоким сарказмом. — Продвижение по службе зарабатывается индивидуально и основано на заслугах. Докажи свою ценность, полезность и получи награду. Ты, Грейнджер… Ты заслужила бы для меня неплохую награду. Поймать тебя без помощи Роула, тайно доставить тебя в наше убежище и вывезти из него без его ведома… — Он замолчал, глаза блестели от предвкушения. — Я мог бы назвать свою цену. Повышение. Назначение на другую должность. Моя свобода.       Блеск в его глазах потускнел.       — Но Роул мертв, — продолжил он. — И я убил его. Твоя поимка, которая раньше была моей причиной для продвижения, теперь единственное, что может спасти нас от наказания, при условии, что тебя правильно используют. Ты превратилась из пешки в разменную монету, которую я намерен использовать в своих интересах.       Он выдавил улыбку, волчью ухмылку, от которой волосы на затылке Гермионы встали дыбом. Но он оступился. Мы, сказал он. Возможно, этот Драко отличался от того, которого она знала в Хогвартсе, но Гермиона сомневалась, что он допускал в свой круг больше людей. Исторически сложилось так, что Драко заботился только о двух людях больше, чем о себе: его родители.       Это соответствовало скудным сведениям Ордена. Семью Малфоев стравливали друг с другом на протяжении многих лет. Прибыли лорда Волдеморта были сопоставимы с многочисленными потерями семьи, финансовыми, репутационными и прочими.       Эта информация могла бы быть ей полезной.       — Вашей организации не нужно об этом знать. — Побег выглядел менее вероятным с каждым мгновением, но ей нечего было терять, пытаясь торговаться. — Мы можем трансфигурировать его тело. Спрятать труп.       Драко покачал головой.       — Priori Incantatem вовлекло бы меня в это дело. Заклинание наложено, и мы потратили впустую… — Он снова посмотрел на часы. — Три минуты. — Он поднял на нее глаза. — Я могу связать тебя, или ты можешь помочь нам обоим. Выбирай.       Гермиона глубоко вздохнула. Ей не нужно было раздумывать. Если побег не был возможен сейчас, то, предоставиться случай позже. Когда бы ни представился шанс, ей нужны были свободные руки. Логика придавала ей уверенности. Драко не больше, чем она, хотел попасться Пожирателям смерти. Их непосредственные обстоятельства делали их союзниками. С этим можно было смириться.       — Что ты хочешь, чтобы я сделала?       Драко исчез в своей спальне, и немного порывшись, вернулся, сжимая в руках тактический нейлоновый рюкзак. В нем было три кармана по убыванию размера, несколько прочных петель, боковой подсумок из сетчатого нейлона и черно-серые ночные тени. Он расстегнул молнию и зачаровал его серией беззвучных заклинаний. Она узнала движения: заклинание незримого расширения, легкий как перышко, чтобы они могли набить его до отказа, не ощущая его веса. Она наложила те же два заклинания на свою сумку. Затем он наложил третье заклинание, которого она никогда не видела. Она замешкалась, когда он протянул его ей.       — Не укусит, — проворчал он, встряхивая сумку. Она нахмурилась и осторожно взяла его за лямки. Девушка не доверяла заклинаниям, которых не знала.       — Еда и вода, — сказал Драко. — Очисти шкафы от всего, что сможешь найти. Мы будем путешествовать пешком.       Она нахмурила брови.       — Не аппарировать?       — Нет.       Он исчез в своей комнате. Она смотрела ему вслед, наблюдая, как он высыпает содержимое ее сумки на пол. Кожа левого бедра и правого плеча покалывала в тех местах, где он прикасался к ее тюленьей шкуре, отодвигая её в сторону, начав упаковывать ее сумку с той же тщательностью, с какой обычно это делала она.       Он поднял брови и посмотрел на нее.       — Если только ты не предпочитаешь остаться? Я не могу сказать, что мне нравятся наши шансы, но могу гарантировать, что твой исход будет заметно хуже, чем мой.       Она нахмурилась и сдержалась, чтобы не ответить. Но он был прав: каждая минута промедления — это минута, которую они могли бы потратить на то, чтобы увеличить расстояние между собой и врагом.       Гермиона протиснулась мимо трупа Роули, прижимаясь спиной к стене и не сводя глаз с тела. Ее охватил иррациональный страх, старые, ничем не подтвержденные слухи об армии инфери лорда Волдеморта приводили ее в легкую панику. Вода, которую она выпила, не давала покоя желудку. Она проглотила ее и попыталась сосредоточиться на дальнейших действиях.       Шкафы на кухне были почти пусты. Она провела инвентаризацию на кухонном столе: один мешок риса, почти полный; три банки фасоли, пять банок вареной колбасы, две банки сладкой кукурузы; полбуханки черствого хлеба; ломтик сыра, который она нашла на кухонном столе, покрытый плесенью, когда соскребла кусочки, покрытые синим пухом. В холодильнике не было свежих продуктов — ни овощей, ни яиц. Только пакет старого молока и немного мяса с радужным отливом, которое она не стала брать.       В морозилке стояла почти полная бутылка джина, а в самом верхнем шкафу она нашла непочатую бутылку виски. Небольшая кастрюля, деревянная ложка со сколами, контейнер с солью и два набора посуды дополняли коллекцию кухонных принадлежностей, предназначенных для рюкзака.       Один из добытых ею предметов останется с ней: универсальный нож, единственный, который она нашла на их скудной кухне. Зазубренная сталь четыре дюйма в длину, загнутый на кончике и тупой на коже большого пальца, была лучше, чем ничего. Осторожно оглянувшись через плечо, Гермиона просунула его в пояс, убедившись, что он надежно прилегает к бедру, и только потом опустила рубашку.       Она закончила собирать сумку как раз в тот момент, когда Драко перешагнул через тело Роула. Еще одна дрожь пробежала по шее Гермионы; он не обратил на него ни малейшего внимания.       — Готова? — Он поправил её сумку на своих плечах. Он был слишком мал для него. Нейлоновые шнурки завязывались у воротника его пальто, из-за чего поднимался высоко на спине.       — Ты хочешь поменяться? — спросила она, протягивая ему рюкзак и стараясь выглядеть невинной.       Он бросил на нее невозмутимый взгляд, не убежденный.       — Пойдем.       — Подожди. Просто… мне нужно знать. Моя палочка и плащ. Они у тебя?       Он остановился, чтобы посмотреть на нее, оценивая ее слабость. Для справки. Она изобразила на лице обычное беспокойство, которое испытывает любая ведьма без своей палочки. Его взгляд смягчился; Гермиона была уверена, что сдала экзамен.       — Они у меня, — ответил он. — Не похоже, что ты когда-нибудь увидишь их снова.       Он протиснулся мимо нее, и Гермиона почувствовала теплую сталь на внешней стороне бедра.       Гермиона не хотела убивать его.       Она не хотела никого убивать. Да, она совершала ужасные поступки в военное время. Она лгала и воровала, причиняла боль людям, которые этого заслуживали, и тем, кто, возможно, не заслуживал. Поступки, которые лежали тяжелым грузом на ее совести. Они преследовали ее, когда под ней шумело море, а над головой простиралось небо, когда единственными ее спутниками были неразрешимые вопросы о философии и морали.       Однако если причинить ему боль означало вернуть свою палочку и тюленью шкуру, то она это сделает.       Она должна была.       Первый вдох свежего воздуха выветрил из ее носа густой запах смерти. Вместо этого она почувствовала запах моря. Как и говорил Драко, Морей-Ферт был в поле зрения, расстилался, как темное стекло, за колючим полем скошенной пшеницы. Она почувствовала тоску по дому; море было самым близким для нее местом. Мысль о путешествии по суше после того, как большую часть времени она провела в океане, казалась чуждой и нежеланной. А путешествовать с партнером — тем более.       В конце короткого пути Драко свернул на запад и повел их по мощенной дороге. Его волосы блестели в лучах заходящего солнца, точно золото. Словно услышав ее мысли, он поднял капюшон, погасив сияние.       — Вот как все будет происходить, — сказал он тихо. — Наш пункт назначения находится на расстоянии более 500 миль. Весь путь мы пройдем пешком.       — Разве ты не можешь аппарировать?       Он искоса бросил на нее хмурый взгляд.             — Ты уже спрашивала об этом.       — И ты не ответил.       — Что заставляет тебя думать, что я сделаю это на этот раз?       — 500 миль, — повторила она. — Средний темп ходьбы составляет три мили в час. Таким образом, время в пути составит примерно… 166 часов. При восьми часах отдыха в день…       — Шесть, — поправил Драко.       Гермиона подавила свой скептицизм. Она бы поспорила на то немногое, что осталось от ее маггловских денег, что за последние семь лет она путешествовала дальше, чем Драко. Ей было известно пределы возможностей организма, знала, сколько человек может выдержать без существенного отдыха. Если Драко считал, что они могут идти 18 часов, а спать шесть, то прекрасно. Она позволит ему самому определить эти пределы и уйдет со своей сумкой, пока он будет погружен в глубокий сон, почти бредить от усталости.       — Прекрасно. — Она быстро в уме произвела расчеты. — Мы будем идти около десяти дней. Ты рассчитываешь пройти их в тишине?       Еще один косой взгляд.       — Не слишком ли много надежд?       Она моргнула, ирония в его голосе удивила ее.       — По крайней мере, скажи мне, куда мы направляемся.       — Нет.       — 500 миль по суше. Сейчас мы движемся на запад, но я уверена, что рано или поздно повернем на юг. Это Уилт…       Он повернулся к ней, подняв руку для пощечины тыльной стороной ладони. Она вздрогнула, споткнувшись о собственные ноги.       — Веди себя тихо. — Его глаза блеснули в тусклом свете. — Ты шпионка, — продолжал он с рычанием. — Чем меньше ты знаешь, тем меньше обузой являешься.       — Почему это имеет значение?       — Разве я не ясно выразился? На нас будут охотиться, Грейнджер. За нами обоими. И наш единственный шанс на безопасность находится в полутора неделях пути на юг. Мы можем пройти через это вместе, или ты можешь бороться со мной на каждом шагу. Что ты предпочитаешь?       Губы Гермионы сжались в линию, когда выражение лица Драко изменилось, став невыносимо самодовольным.       — Скажи это.       Драко подошел ближе. Она почувствовала запах моря и его тела, сочетание соли и пряностей, от которого ей захотелось бежать. Нырнуть в океан и не останавливаться, даже когда он направил их вглубь острова. Они оба знали правильный ответ — единственный ответ, который давал ей хоть малую толику шанса и избавлял от любых пыток, которые могла изобрести его тетя.       — Вместе, — выдавила она сквозь стиснутые зубы.       Он долго рассматривал ее, словно взвешивая искренность ее слов. Наконец, он кивнул.       — Хорошо, а теперь заткнись и следуй за мной.