Time and Tide

      Гермиона поймала восточное течение и позволила ему унести её к Эдинбургу. Она причалила к знакомому маяку Ньюхейвен. Ночь и температура упали достаточно, чтобы люди разошлись по домам, поэтому Гермиона спустилась на причал в гавани и сбросила шкуру.       Она перекинула тюленью шкуру через руку и, резко ударив себя по макушке, развеяла дезиллюминационное заклинание. Она осторожно, полубегом, перебралась через доки и вошла в город. Чары невидимости не были надежными, но они были более эффективны ночью, когда свет не преломлялся и не мерцал.       Улицы и тротуары были пусты, и она без проблем прошла через весь район. Свернув на боковую улочку, она постучала палочкой по двери. Дверь открылась, качнувшись вперед на бесшумных петлях и позволив ей войти в темное складное помещение. Она поднялась по лестнице на жилой этаж, держа палочку наготове. Было около полуночи, поэтому тишина была вполне ожидаема. Кроме того, это были Джордж и Ли, поэтому такая тишина — полная, весомая и напряженная — казалась неправильной. Она остановилась на верхней площадке лестницы. «Homenum Revelio».       Ничего.       У нее свело желудок, страх окутал ее, как непрошеный туман. Быстро закрыв за собой дверь, Гермиона послала Люмос на жилой уровень. Она перевела дыхание, собралась с духом, завернула за угол и тут же прислонилась к стене.       Джордж и Ли лежали на полу, шеи их были перерезаны, как кровавые улыбки. Брызги крови дугами стекали по потертому дивану, оклеенным обоями стенам и белому потолку. Их волшебные палочки лежали рядом с ними, о магическом пламени свидетельствовали опаленные дыры, пробитые в стенах, и обеденный стол, разнесенный на куски. Они сражались, и сражались упорно.       Гермиона убрала палочку в ножны и зашагала вперед на онемевших ногах. Она опустилась на пол между ними, закрыв их пустые глаза.       Время расплывалось, пока она оплакивала их, часы проходили как минуты, а может быть, минуты как секунды. В чем был смысл всего этого? Что означали их смерти в великой схеме? Связь с Эдинбургом была потеряна, но только на время. Она будет перенесена в другое место, штат будет укомплектован заново. Их можно было заменить.       Только один человек был незаменим. Гарри.       Он должен был положить этому конец.       Все должно было закончиться.       Колени болели и скрипели, Гермиона поднялась на ноги и достала палочку. В мире было недостаточно счастья, чтобы вызвать телесного Патронуса, но Ордену нужно было знать. Она закрыла глаза.       — Expecto Patronum. — Появился слабый белый огонек, и она прошептала. — Эдинбург скомпрометирован. Джордж Уизли и Ли Джордан погибли. Убежище очищено Гермионой Грейнджер.       Она остановилась. Патронусы посылались нечасто: их слишком легко перехватить, слишком легко подделать. Она не могла рисковать, рассказывая слишком много о своих планах. Или о Драко.       — Направляюсь на юг по суше. Я пострадала от укуса змеи, но путь впереди остается зеленым.       Туманно, но, надеюсь, этого было достаточно.       Она осмотрела дом, проходя комнату за комнатой, исследуя их методично и тщательно. Джордж и Ли были достаточно опытны, чтобы не хранить сведения об Ордене, но были и другие вещи, которые стоило сохранить. Она нашла сумку, висевшую на двери в комнату Джорджа. Гермиона наложила заклинания Незримого Расширения и сделала её водонепроницаемой, собрав то, что не могла потерять: «фотографию Фреда, Джорджа и Ли, вставленную в рамку, и лежащую у кровати, тайник с продуктами «Волшебной сыворотки Уизли», их волшебные палочки.       Она закончила на кухне. Инвентаризация их шкафов послужила пополнению ее собственных запасов еды. Поспорив с собой о двух бутылках водки, она в итоге взяла обе, затем собрала весь набор зелий для исцеления и сна. На верхней ступени она обернулась, чтобы бросить последний взгляд. Прошептав проклятие, она подожгла его. Медленное пламя, которое знало свои границы и горело достаточно жарко, чтобы поглотить плоть и кости. К утру от них не останется и следа.       Путь обратно в Инчгарви был долгим. Гермиона боролась с течением и с мешком на плечах. А выбравшись на берег, все еще под покровом темноты, её силы были на пределе. Содрогнувшись, она сбросила с себя кожу и потащилась вверх по камням, которые врезались в мягкие подошвы ее босых ног.       Драко все еще был там. Он сидел, накинув ее плащ на бедра, ее кулон с фениксом свисал с его пальцев, сверкающим в странном голубом свете костра.       Она посмотрела на него усталыми глазами и бросила свою шкуру на кучу одежды, которую сняла пару часов назад.       — Думала, ты уйдешь, — сказала она.       — Я тоже. — Драко смотрел, как она одевается. Ей было всё равно. Пусть смотрит, если хочет.       Гермиона бросила ему сумку.       — Пополнила наши запасы. Мы должны объединиться.       Она пыталась казаться бесстрастной, но реальность нахлынула на нее подобно приливу. Осознание того, почему она смогла пополнить эти запасы. Чего стоило всему миру то, что она получила несколько дней еды. Горе, словно петля, обвилось вокруг ее горла. Она не пыталась говорить.       — Ты в порядке?       Она покачала головой.       — Что тебе нужно?       Попытки Драко проявить сочувствие были достаточны, чтобы затянуть петлю. Она не выдержала напряжения и упала на колени, рыдания вырвались наружу. Ее грудь вздымалась, она не могла дышать, и тут его руки обхватили ее, прижимая ее спину к своей груди. Он держал ее крепко, но, несмотря на это, ее дыхание, казалось, стало немного легче. Усадив девушку перед камином и свернулся калачиком рядом с ней, поджимая колени под ее колени. Он обнял ее голову рукой.       Драко не предлагал никакого другого утешения, кроме своего присутствия: тепла человека, который в свое время оплакивал собственные потери. Она не просила и не нуждалась ни в чем другом. В конце концов, она заснула в его объятиях.

***

      Гермиона проснулась в середине утра от запаха теплой фасоли. Драко отстранился от нее в какой-то момент прошлой ночи, оставив под ее головой тюленью шкуру, сложенную как подушка. Он оделся и, возможно, попытался умыться с мылом, которое она принесла из эдинбургского убежища. По крайней мере, в их восточной крепости пахло в меру менее зрело.       Гермиона протерла воспаленные глаза и присоединилась к нему. Драко протянул ей банку с фасолью и флягу с водой.       — Нам следует подумать о следующем шаге, — сказал он.       Гермиона кивнула. Крепость Инчгарви была желанной передышкой, но временной по своей природе. Пожиратели смерти обязательно заглянут сюда, как только поймут, что Кэрроу не справились со своей задачей. Драко, похоже, думал в том же направлении.       — Они уже наверняка выслали разведчика, — сказал он. — Может быть, двух. Как только они узнают наше наиболее вероятное местоположение, они нападут. По моим расчетам, у нас есть время до наступления ночи. Нам нужно добраться до Уилтшира до этого времени.       Она подняла взгляд от своей жестяной банки. Хотя Драко совсем не изменился, сейчас он выглядел по-другому. В его глазах появилась капелька человечности, искорка света среди матового серого цвета.       — Ты все еще планируешь использовать меня как рычаг давления?       — Я еще не знаю.       По коже пробежали мурашки.       — Я думала, ты хочешь уйти. Ты остался прошлой ночью, я думала, это значит…       — Уизли и Джордан мертвы, — напомнил он ей. Без необходимости, но не жестоко: это была констатация факта. — Ничего не изменилось.       — Орден все еще может помочь тебе. Я все еще могу…       — Дело ведь не только во мне, правда? — Его глаза вспыхнули, и она, должно быть, отшатнулась, потому что он спокойно вздохнул. — Ты была права насчет моих родителей, — признал он на выдохе. — Он использует их, и мне нужно, чтобы они ушли. Если не оба, то хотя бы моя мать. Мы вызволяем их, а Орден получает взамен меня. Полное сотрудничество. Таковы мои условия.       — Откуда мне знать, что я могу доверять тебе?       — Потому что теперь мы оба в этом замешаны. Наши судьбы связаны.       Гермиона опустила взгляд на пустую жестянку. Это было верно: она спасла ему жизнь. Теперь он был в долгу перед ней, и эта связь была гораздо глубже, чем просто обещание. Он был обязан ей.       — Почему ты не использовал магию?       Он выпрямился, а выражение лица стало настороженным.       — Сейчас не время.       — Самое время, — сказала она. — Если мы вместе, то должны понимать, с чем работаем. Больше никаких секретов.       Она видела споры внутри него. И молчаливое согласие. Он протянул левое предплечье, где на бледной коже виднелась Темная метка.       — С помощью метки он может следить за нами и вызвать нас, — сказал он. — Всякий раз, когда какой-либо Пожиратель Смерти совершает магию, Темный Лорд знает наше местоположение.       — Как?       — Ты думаешь, он мне рассказал? — В голосе Драко звучало недоверие. — Или кому-нибудь еще? Он знает, и этого достаточно.       — Вот почему ты не хотел аппарировать, — сказала она, когда части мозаики соединились. — Или наложить Импервиус или согревающие чары.       Он кивнул.       — Заклинания, которые я наложил вчера, доставят их в Куинсферри. Я бы предпочел не разыгрывать никакого «ухода». Трансгрессия оставляет двойной след — где ты был и где ты сейчас.       — Ты можешь использовать мою палочку?       — Нет. Даже если твоя палочка позволит мне, это все равно будет моя магия, только через другой сосуд.       — А если мы одновременно аппарируем?       Он слегка пожал плечами.       — Я не знаю. Это магия, действующая на меня, но не та, которую я создал. Это был бы риск.       Гермиона нахмурилась. Это был довольно большой риск. Даже если бы они аппарировали в безопасное место Ордена, его обитатели не были бы готовы к бою, если бы Пожиратели смерти последовали за ними. У них было бы преимущество знакомой местности, но не более того.       — Может, украдем метлу? — Она уже высказала это предложение, но ее желудок все равно перевернулся при этой мысли. Гермиона страдала от укачивания и предпочитала передвигаться по воде, а не по воздуху.       — У нас есть время? Нам нужно будет найти магазин, отключить или прорваться сквозь охранные чары, а затем скрыться от правоохранительных органов и Пожирателей смерти. Не думаю, что есть большая разница, — согласился он, закатив глаза. — Кроме того, разве у нас уже нет альтернативного способа передвижения?       Его взгляд упал на ее тюленью шкуру. Гермиона вложила в нее свою руку, но знакомое тепло не принесло утешения в ответ на его просьбу.       — Все не так просто, — сказала она. — Воды океана замерзают. У тебя может произойти переохлаждение.       — Мы будем делать перерывы.       — Они должны быть долгими. Я буду нести тебя и наши сумки. От причала Квинсферри до этого места я вымотала меня. Я могла бы доставить нас на короткие расстояния — вниз по побережью на несколько миль, при условии, что течение будет благоприятным — но после этого никто из нас ни на что другое не годился бы. Нам нужно время на восстановление, и если мы боремся…       — Так и будет.       — Тогда нам не стоит полагаться на море.       Драко нахмурился.       — Нам нужно выбраться с острова.       — Я знаю. Думаю, Трансгрессия — наш лучший вариант.       — Грейнджер…       — Так мы сможем преодолеть большую территорию, — сказала она, пересчитывая преимущества на пальцах. — Я знаю Лондон достаточно хорошо, чтобы доставить нас туда в целости и сохранности. Если Пожиратели смерти и последуют за нами, город достаточно велик, чтобы потерять их. Это наш самый безопасный вариант.       — В Лондоне у нас большая ячейка, — сказал Драко. — Достаточно большая, чтобы создать проблемы, если что-то пойдет не так.       — У Ордена там тоже есть дом, — сказала она. — Любые неприятности с вашей стороны не уступят нашей.       На самом деле Лондон был штаб-квартирой Ордена, но она не посчитала нужным уточнять этот момент. Как бы ни были связаны их судьбы, и как бы Драко ни намеревался дезертировать, он еще не сделал этого. Пока он и его родители не окажутся в безопасности под опекой Ордена, пока его не проверят с помощью Легилименции и сыворотки правды, она должна была предполагать, что он разыгрывает ее.       — Итак, мы добираемся до Лондона, скрываемся от обеих сторон и продолжаем двигаться в сторону Уилтшира, — подытожил он.       Она кивнула. Как следующий шаг, это было неплохо. Но нужно было обдумать еще кое-что.       — Сколько человек в поместье Малфоев?       — Только мои родители.       — Ты уверен?       — Да. Они впали в немилость после патовой ситуации в Хогвартсе. Темный Лорд переместил свою штаб-квартиру.       — Куда?       Его глаза сузились.       — Ты думаешь, я бы тебе сказал?       Она всё равно сделала попытку.       — Это остров Мэн, не так ли?       Драко ничего не сказал. Просто не сводил с нее пристального взгляда, давая ей все необходимые подтверждения. Орден давно подозревал, что Волдеморт присвоил остров себе.       — Ты был там? — спросила она. — Что ты видел?       Драко покачал головой.       — Сначала амнистия, потом информация. Только так, когда мы отправляемся?       — Который час?       Драко проверил часы.       — Почти полдень.       — Тогда давай собираться, — сказала она. — Наложенные мной чары, вероятно, уже истекли, и я не хочу давать вашим людям больше возможностей, чем нужно, чтобы найти нас.       Голос незнакомца эхом отразился от западной стены, шипящий смешок заставил волосы на руках Гермионы встать дыбом.       «Слишком поздно», — проговорил голос.       Гермиона взмахнула палочкой в сторону. Порыв ветра сбил Драко со стула, и он покатился по каменному полу. Проклятие, предназначавшееся ему, вместо этого поразило ее, ярко-оранжевая ракета взорвалась у нее перед лицом, отбросив ее назад и усилив ее чувства.       Тысяча ярких огней вспыхнула у нее перед глазами, когда она ударилась головой об пол. Крики эхом отдавались, усиливаясь, оглушая. Она прижала ладони к ушам и покатилась к, как она надеялась, был темный угол. Она моргнула, напрягая глаза, чтобы сфокусироваться на одной из калейдоскопа фигур, копошащихся в тусклом голубом свете крепости. Солнечный свет пробился сквозь одно из окон, временный занавес которого был сорван заклинанием.       Раздался глухой удар кулаком о челюсть, завязалась драка. Хруст дюжины разбитых носов. Булькающий крик одного прижатого к земле человека. Рука Драко сжимала окровавленное горло нападавшего, а из его плеча торчала рукоятка контрабандного ножа Гермионы. Грудь Драко вздымалась, когда он вдавил колено в грудину мужчины. Голова продолжала проясняться, Гермиона нашла свою палочку и подползла к Пожирателю смерти, прижав ее кончик к его виску. Она узнала его: Струпьяр.       — Кто еще с тобой? — спросил Драко, его вопрос вырвался между стиснутых зубов.       Рот Струпьяра растянулся в окровавленной улыбке.       — Убей меня, если хочешь, предатель. Я умру, зная, что худшее уже свершилось.       — Кто еще?        Струпьяр начал смеяться, закатив темные глаза, и выплюнул кровавую слизь на щеку Драко.       Гермиона произнесла заклинание.       Тонкое, темное заклинание, одно из немногих, которые она могла вынести, послало маленький электрический разряд по нервам в виске Струпьяра. Медленно движущийся ток распространялся по его нервной системы, как гриб, вызывая синапсы и посылая постоянные спазмы боли в пораженной области. Чем дольше она его держала, тем сильнее были боли.       Вены на шее Струпьяра вздулись под пальцами Драко. Гермиона отсчитала пять секунд, прежде чем из его горла вырвался крик, и звук его ударов каблуками разнесся по каменной крепости.       Гермиона прекратила заклинание, и боль исчезла. Никакого длительного вреда нанесено не было.       — Кто еще с тобой? — снова спросил Драко.       — Никого. — Глаза Струпьяра метнулись к Гермионе, широко раскрытые от страха. — Только я один, для того, чтобы передать сообщение: твои родители мертвы.       Драко ослабил хватку на шее Струпьяра настолько, чтобы врезать кулаком мужчине в челюсть. Гермиона услышала хруст кости и вздрогнула, когда Пожиратель Смерти выплюнул зуб.       — Ты лжешь.       — Темный Лорд знает о твоем предательстве, — шипел он, отрывая грудь от пола. — Твоя мать умерла первой. Ее заживо сожгли, как я слышал, сам Темный Лорд. Твой отец плакал, глядя на это, и умолял о своей кончине, но твоя тетя обязала его. — Еще одна кровавая ухмылка. — В конечном счете.       Гермиона поймала кулак Драко, прежде чем он успел нанести еще один удар. Он посмотрел на нее, глаза дикие и пылающие гневом.       — Отпусти меня.       — Нам этого недостаточно, — сказала она ему. Затем, повернувшись к Струпьяру: — Когда это произошло?       Он уставился на нее.       — Грязнокровка…       Гермиона снова применила заклинание, глаза и сердце напряглись, слушая крики Струпьяра. Когда она закончила заклинание, на его лбу выступили бисеринки пота. Его пульс участился.       — Сегодня утром.       — Как он узнал?       Глаза Струпьяра снова обратились к Драко.       — Здесь были не только Кэрроу. Одному из стаи Фенрира было приказано держаться позади, чтобы выжить и получить историю. Ты думал, что был таким осторожным, — со смехом сказал Пожиратель смерти. — Но Темный Лорд всегда знает. Он всегда будет знать.       — Я услышал достаточно.       Драко положил руки по обе стороны головы Струпьяра и с размаху ударил его череп о каменный пол.       У Гермионы свело живот от тошнотворного треска. Его глаза закрылись, и Гермиона не стала задерживаться, чтобы выяснить, мертв он или без сознания. Она рванулась к двери восточной точки и плюхнулась в колючую траву. Драко толкнул ее в плечо, протягивая ей флягу. Она взяла ее, сплюнула, чтобы прополоскать рот, затем сделала маленький глоток, чтобы прочистить горло.       — Нам нужно попасть в поместье Малфоев, — сказал Драко. — Сейчас же.       — Он узнает, — прохрипела она, выпрямляясь и стараясь не обращать внимания на кровь, забрызгавшую подбородок Драко. — Я не могу аппарировать нас…       — Можешь, — сказал он. — Гостиная. Ты помнишь ее?       Комната, где ее пытали. Она никогда ее не забудет. Это было необычное помещение: мраморные колонны в дорическом стиле, пол из темного дерева, арочные деревянные балки вдоль потолка, балконы по обе стороны, большая люстра, от которой теперь остались лишь осколки. Фантомная боль раскалила ее нервы. Тем не менее, Гермиона сжала руки в кулаки и вздернула подбородок.       — Да, — сказала она. — Я помню.       Он протянул ей ее рюкзак, и она накинула его на плечи.       — Отведи нас туда.       — Разве не этого они будут ожидать?       — Возможно, но я должен знать, — пробормотал Драко.       Гермиона неуверенно переступила с ноги на ногу.       — А что, если они все еще там?       — Их там не будет. Поместье осталось без хозяина. Все, кто остался после того, как Люциус испустил последний вздох, будут перенесены за главные ворота. Я не сомневаюсь, что Беллатрикс уже начала оформлять передачу собственности, но пока она не обновит семейную книгу в хранилище Гринготтса, поместье будет закрыто для всех, кроме меня.       — Включая меня?       Драко нахмурился. Она обнаружила изъян в его плане. Он стоял перед ней, перебирая в уме возможные варианты. Гермиона терпеливо ждала. Драко знал магию Малфоев лучше, чем она когда-либо могла, понимал правила и привязки своего родового дома и естественные лазейки, которые существовали для их обхода.       Без предупреждения Драко взял ее правую руку. Он снял кольцо с печаткой с ее среднего пальца и надел его на безымянный. Кольцо сжалось, стало теплым, и прежде чем она успела отдернуть руку, Драко притянул девушку к себе.       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, и встретила его горячее дыхание и щелчок зубов. Колени девушки подкосились, когда его руки обхватили ее лицо, удерживая неподвижно, пока они слились в поцелуе. Движение его губ и языка были одновременно и проклятием, и обещанием.       Сердце Гермионы учащенно забилось.       Это было похоже на клятву.       Он отпустил ее, полуприкрыв глаза нехарактерно нежно. Он запечатлел ещё один поцелуй — на этот раз мягким, целомудренным, почти покаянным.       — Пойдем.       — Что ты сделал? — прошептала она, холодея от нахлынувшего ужаса. Она с недоверием посмотрела на кольцо на левой руке.       — Я решил одну из наших проблем, — сказал он, беря ее за руку. — Не за что.       — Возьми его обратно. — Она попыталась снять кольцо, но пальцы все время соскальзывали. Она не могла найти опору в тугом металле. — Я не хочу. Я не..       — Вытащи нас отсюда, Грейнджер.       — Пожалуйста. — Она вцепилась руками в его рубашку и посмотрела на него заплаканными глазами. — Пожалуйста, забери его обратно. Я не хочу этого.       — Мои родители тоже этого не хотели. — Она не знала, имел ли он в виду их брак или предполагаемую смерть. — У нас мало времени.       Он потащил ее за руку к восточной точке Инчгарви, всего в нескольких футах от линии воды. Шум волн, бьющихся о камни, немного успокоил ее. Избавил ее от нарастающей паники и напомнил ей о мире за пределами ее собственной катастрофической жизни.       Драко был прав. Была проблема, он ее решил. Между ними не было любви, ничего, что могло бы удержать их вместе после того, как их адская спасательная операция подойдет к концу. Это не было навсегда.       И не могло быть.       Но когда она приготовилась, чтобы трансгрессировать, она услышала эхо голоса своей бабушки в своем сознании.       Многое подвержено влиянию времени и прилива.