Time and Tide

      Гермиона аппарировала их в центр гостиной поместье Малфоев. Над поместьем повисла гробовая тишина, внутри было темно, несмотря на то, что снаружи светило полуденное солнце. Дрожь пробежала по спине Гермионы, а под мышками и на ладонях выступил пот. Они не должны были здесь находиться. Это место было неправильным, и оно не принесло бы им ничего, кроме боли.       Драко отпустил ее руку, хотя Гермиона чувствовала себя достаточно неуютно, чтобы не возражать против того, чтобы еще немного подержаться за него.       — Сюда.       Драко не зажигал свою палочку, чувствуя себя комфортно в темных, извилистых коридорах дома своего детства. Гермиона держалась позади, необоснованно боясь заблудиться. Они шли быстро и тихо, и звук их шагов вызывал шепотом вопросы у некоторых портретов. Не обращая внимания на замечания, они поспешили вверх по извилистой лестнице и повернули на запад. В конце темного коридора сквозь полуоткрытую дверь пробивался свет. В воздухе сохранился скверный запах, насыщенный железом. Драко остановился, его руки сжались в кулаки.       — Драко…       Она хотела помочь ему, но не знала, что предложить. Ее пальцы потянулись к его, и соприкосновение побудило его к движению. Он шел по коридору, как человек, приближающийся к виселице, давно смирившийся со своей участью. Гермиона не отставала от него ни на шаг, пока они не дошли до приоткрытой двери. Затем он протянул ей руку. Было неправильно отпускать его одного, поэтому она взялась за запястье. Он оглянулся, взглянув на неё, его глаза мерцали, как серебряные свечи в зыбком свете. Понимание, скрытое за словами, промелькнуло между ними, и Драко отвернулся от нее. Вместе они переступили порог.       Струпьяр говорил правду. Сцена не поддавалась осмыслению. Глаза Гермионы не могли долго оставаться на одном месте и инстинктивно переходили на другое, задерживаясь лишь настолько, чтобы охватить всю картину, не позволяя определить ее составные части. Дыхание Драко участилось. Когда звук воздуха, хрипящего в его горле, наконец прорвался сквозь оцепенение, он был в самом разгаре панического приступа.       Гермиона вытащила его из комнаты и следом за ним опустилась на пол. Он привалился к стене, неловко согнувшись: колени прижаты к груди, локти упирались в колени, голова опущена. Она сталкивалась с паническими атаками раньше, и наблюдала, как воздействовало это на членов Ордена. Единственным способом преодоление было пройти через это, и она никак не могла помочь ему, кроме как присутствовать при этом.       С некоторым усилием она отодвинула Драко от стены и устроилась позади него. Она раздвинула ноги и придвинулась вплотную, обхватив руками его мощную грудь и прижавшись щекой к ровному месту между лопатками. Джинни часто пребывала в таком состояние поздно ночью, когда она слишком долго размышляла о том, как много ей пришлось потерять. Они могли сидеть вместе часами, дыша и плача, обмениваясь глубоко запрятанными страхами и тайными мечтами, граничащими с надеждой.       Гермиона закрыла глаза и сосредоточилась на своем дыхании. Ее вдохи были обдуманными, выдохи — целенаправленными, а движение ее груди, которое он ощущал на спине заставляло его повторять ее ритм. Когда он успокоился, она подняла голову и опустила руки. Гермиона отодвинулась от него, разрывая контакт. Ей нужно было отделить себя от реальности, игнорировать тот факт, что именно она не дала ему развалиться на части. Забыть, что она выполнила часть негласного контракта, который позволил ей получить доступ в поместье. Драко, однако, не смог достичь такого же уровня отрешенности. Он не мог встретиться с ней взглядом.       — Мы не можем здесь оставаться, — сказал он своим ботинкам.       — Я знаю. Что ты хочешь делать с… — Она тяжело сглотнула. Только его просьба могла заставить ее снова войти в эту комнату, сама она бы этого не сделала.       — Жди здесь.       Драко с трудом поднялся на ноги, словно человек в три раза старше его, двигаясь так, словно у него болели все кости. Медленно он вернулся в спальню родителей. Гермиона прижала ладони к глазам, почувствовав жгучую боль от подступающих слёз.       Шаги Драко затихли. Она слышала многочисленные стуки и резкие, звенящие звуки, словно разбивались маленькие стаканы. Через несколько минут он снова появился в коридоре, в его левой руке были зажаты две волшебные палочки, а в правой — маленькая коробочка с защелкой. Он не стал объяснять, что в ней находится, а она не спрашивала.       Гермиона снова последовала за ним через заброшенное поместье, тени отступили, когда свет начал проникать в окна. Он распахнул пару двойных дверей и отступил в сторону, открывая ей беспрепятственный вид на библиотеку Малфоев.       — Темные тексты слева, магические истории посередине, семейные истории справа, — пояснил он. — Бери, что хочешь, но не задерживайся.       Перестав глазеть, разинув рот, она остановилась, чтобы поймать его за рукав.       — Куда ты идешь?       — Позаботиться об эльфах.       Его тон заставил ее похолодеть, и она усилила хватку.       — Ты не собираешься их убивать.       — Нет, — сказал он, явно оскорбленный. — Кстати, лестно. Спасибо за это.       Гермиона проигнорировала его возмущения.       — Они для тебя собственность, — сказала она беспечно.       — Они вырастили меня, — возразил он. — Я собираюсь отпустить их или отправить в Хогвартс, на их выбор. Но это должно произойти до того, как право собственности перейдет к моей тете.       — Тогда иди, — сказала она и повернулась обратно к библиотеке, прежде чем он успел заметить слезы в ее глазах. Она продолжала недооценивать его. Сможет ли она когда-нибудь понять его истинные намерения? — Со мной все будет в порядке.       Он ушел, а Гермиона затерялась среди полок, просматривая названия книг и выбирая те, которые казались ей многообещающими. После подтверждающего взгляда она либо бросала книгу на пол, либо ставила в нависающую стопку позади себя. Она прошла половину Темной секции, когда вернулся Драко.       — Пора идти.       — Но я еще не…       Он собрал парящие книги и запихнул их в рюкзак.       — У тебя достаточно.       Она посмотрела на противоположную сторону комнаты.       — А как насчет вашей семейной историй?       — Пусть они сгорят.       — Сгорят? — И тут она почувствовала запах дыма. Гермиона в ужасе посмотрела на Драко, взяв его за руку, когда спускалась с винтовой лестницы. — Что ты наделал?       — Обезопасил свое наследство, — сказал он с мрачной улыбкой. — Чары собственности не могут защитить от Дьявольского пламени.       Гермиона застыла и посмотрела на множество книг. Все это будет потеряно.       — Почему?       — Потому что если я не могу получить это, то никто не сможет.       Он схватил ее за руку, и они побежали через поместье Малфоев полубегом. Позади них запылал огонь, его рев становился все сильнее, пока не сотряс портреты со стен. Крики и проклятия предков Драко преследовали их по коридорам. Мольбы о помощи и спасении, неизменно игнорируемые. Вазы разбивались вдребезги, сбивались с места декоративные торцевые столики, раздавался отдаленный треск, когда опрокидывался доспех. Коридоры наполнились густым черным дымом; они пригнулись, чтобы укрыться от его жала.       Когда они добрались до заднего сада, Гермиона почувствовала тепло на своей спине. Она не могла утверждать, что ей нравится поместье Малфоев: ее единственные воспоминания об этом месте были наполнены болью, кровью и смертью. Но она не испытывала и радости по поводу его утраты. Старый дом был красив в уникальном готическом стиле, полон невосполнимой и бесценной истории.       Истории, от которой Драко навсегда отделил себя.       Он потянул ее за собой, но она сопротивлялась, заставив его остановиться. Драко согласился дезертировать вместе с ней. Он спас ее, женился на ней, поцеловал ее, сжег всю свою жизнь — все, что у него когда-либо было — без раздумий и, кажется, без сожаления.       С тех пор как они встретились, Гермиона думала, что знает о Драко Малфое одну-единственную, незыблемую истину. Но после всего, чему она стала свидетелем, и через что они прошли вместе, ей пришлось задуматься…       Неужели она ошибалась?       — Я тебе противна, — сказала она, скорее утверждая, чем спрашивая. — Мое происхождение. Моя грязная кровь. Ты ненавидишь меня.       — Сейчас не время, — прорычал он.       — Ты только что сжег всё дотла! — Она выбросила руку в сторону поместья. Стекло разлетелось вдребезги, когда сила огня выбила окно. — Ты уничтожил все, что у тебя было, все, что ты когда-либо знал. Если сейчас не время, то когда же?       — Может быть, когда мы зажгли маяк для моей сумасшедшей тети? Кроме того, это не стоило хранить.       — Ничего из этого?       — Я сохранил то, что имело значение. Он избегал вопроса, скользя по поверхности, не погружаясь ни на палец ниже ватерлинии. Осторожные ответы опытного лжеца.       — Драко. — Их глаза встретились. — Мы прошли весь этот путь вместе. Я должна знать. Я заслуживаю знать.       Он пристально вгляделся в нее, а затем его взор устремился куда-то вдаль. Зацепившись взглядом за предмет позади девушки, заставляя себя преодолеть раздражение и погрузиться в размышления. На мгновение его взгляд стал рассеянным.       — Ты никогда не была такой, чего я ожидал, — сказал он почти про себя. — Ты всегда была больше. Умнее, быстрее, сообразительней… Критерий, которому я никогда не смог бы соответствовать. Я не понимал тогда, что ты была всем тем, чем, как мне говорили, ты не могла быть. Ты бросала вызов здравому смыслу. Бросила вызов природе. Но теперь… — Его глаза сфокусировались, переместились на нее, и чувство, скрывавшееся за ними, заставило ее сердце дрогнуть. — Теперь, я думаю, я начинаю понимать.       Это вряд ли было признанием дружбы. Черт, это было едва ли больше, чем вынужденная терпимость. Но она все равно приняла объяснения, сохранив секрет. Лоза доверия, протянувшаяся через пустыню между ними.       — Хорошо, — кивнула она. — Хорошо.       Он пробормотал что-то, чего она не расслышала, и снова потянул ее за собой, ведя к заднему сараю, который был размером с дом на одну семью. Беззвучное заклинание заставило замок сорваться с защелки. Двери широко распахнулись. Внутри на аккуратных стеллажах лежали метлы всех марок, моделей и размеров.       Драко протянул руку, безмолвно вызывая Молнию с золотыми хвостовыми прутьями и рукоятью, отполированной до блеска. Он выжидающе посмотрел на нее. Она взяла ближайший, темно-вишневый с широким хвостом, не такой гладкий и обтекаемый, как тот, что выбрал Драко. Надеюсь, это означало, что он медленнее.       Драко поднял бровь на ее выбор, но ничего не сказал. Он быстро наложил Инсендио через плечо, когда они уходили, и Гермиона последовала за ним в небо. Он завис и бесстрастным взглядом уставился на обломки своего бывшего дома. Дьявольский огонь поглотил строение с ревом хлещущего пламени. Гермиона вздрогнула от грохота небольшого взрыва, от которого она покачнулась на метле и отлетела на несколько футов назад. Драко бросил на нее взгляд.       — Ослабь хватку.       Она недоверчиво оглянулась.       — Ты, должно быть, шутишь.       — Это как плавать, — сказал он. — Доверься метле нести себя, точно также, как доверяешь течению. Просто плыви.       — Океан не заставит меня рухнуть на землю.       — Нет, — согласился он. — Он утопит тебя.       Гермиона прикусила язык, но ослабила хватку. Дрожь метлы ослабла. Они наблюдали, до тех пор, пока не упала первая балка, обрушив крышу над тем местом, где они обнаружили тела его родителей. Проклятый огонь хлынул в небо. Она чувствовала жар, неприятное покалывание даже в холодном воздухе.       — Нам пора идти, — сказала она.       Драко кивнул и повернул свою метлу на восток. Она полетела следом за ним, скорость была стабильной, цель не определена. Небо позади них стало оранжевым, озаряемое лучами заходящего солнца, в то время как путь впереди темнел. Гермиона подлетела ближе и крикнула сквозь ветер.       — Полетели туда!       Его глаза последовали за ее пальцем к амбару, стоявшему посреди непаханого поля. Из окон его фермерского дома не светились огни, а на длинной гравийной дороге не было припарковано ни одной машины. Он выглядел заброшенным. Драко спикировал под крутым углом к земле. Гермиона не торопилась, ведя полет по извилистой и плавной траектории.       Драко нетерпеливо стоял в тени фермерского дома, наблюдая за тем, как она приземляется. Она чувствовала себя неуверенно после столь долгого пребывания в воздухе и неловко направилась к двери. Гермиона отперла ее толчком, задержавшись на мгновение, чтобы прислушаться, после того как засов со стуком отодвинулся. Широко распахнув дверь, девушка подперла её бедром. Входная дверь заскрипела на несмазанных петлях, когда она открыла ее. Заклинание Homenum Revelio не принесло никаких результатов.       — Здесь безопасно, — сказала она, входя внутрь. Драко закрыл за ней дверь и прошелся по первому этажу, пока она проверяла верхний. Они вновь встретились на лестничной площадке.       — Чисто, — подтвердил он. — На заднем дворе есть водяной насос, а в подземном погребе немного еды.       — Две спальни, — сообщила она, — и туалет с ванной.       На его лице отразилось искреннее облегчение. Она чувствовала то же самое. Прошло слишком много времени с тех пор, как она в последний раз принимала ванну. Некоторое время они двигались по отдельным дорожкам, разлука была крайне необходима после четырех дней постоянного контакта. Гермиона наколдовала воду в ванной, нагрела ее и намылилась, распутывая волосы старым флаконом шампуня, который она нашла под раковиной. Вымывшись, она достала из ящиков бюро новую одежду.       Судя по выбору, предыдущие жильцы были старше: шерстяные чулки, прочные джинсовые брюки, фланелевые рубашки с потертыми локтями. Для вечера она выбрала домашнее платье с зеленым узором, которое напомнило ей о Минерве МакГонагалл. Оно свисало с ее плеч, бесформенное и теплое. Ее распущенные влажные волосы ниспадали на плечи. Драко был внизу, на кухне. Он поднял голову от своего блюда из печеного картофеля, консервированного горошка и соленого вяленого мяса, и его глаза расширились от удивления.       — Удобно?       — Впервые за долгое время, — сказала она, набирая себе тарелку: горох и несколько ломтиков вяленого мяса.       — Твоя картошка на плите.       Он кивнул на дровяную печь позади него, в которой весело потрескивал огонь. На ней стояла перевернутая кастрюля. Она подняла крышку и увидела обещанный картофель, от коричневой кожицы которого поднимался пар. Она перевернула его вилкой на свою тарелку. Это было похоже на предложение мира.       — Спасибо. — Она разрезала его и, пережила мгновение внутренних споров, прежде чем сказать: — Если ты хочешь принять ванну после ужина, я могу наполнить и нагреть её для тебя.       Гермиона покраснела и принялась накалывать на вилку холодный горошек. В ее голове предложение звучало менее неловко.       — Буду признателен.       Она кивнула, и остаток трапезы они провели в молчании. Драко удивил ее тем, что отнес обе тарелки в раковину, хотя она сомневалась, что он собирался их мыть. Взгляды встретились, и Гермиона поняла, что пришло время выполнить свое обещание. Погасив свет внизу и пройдя с ним в спальню, Гермиона почувствовала себя по-домашнему уютно. За последние несколько дней они были вынуждены вступать во всевозможные интимные отношения — мрачные реалии сосуществования, о которых рассказывали в сказках Одиссея. Виды, запахи и звуки, переходящие границы приличий.       Эмоциональные срывы, которые могли бы разрушить любую, кроме самой крепкой дружбы. Но поскольку они были неизбежны, они стали в определенной степени непримечательными.       Но это было другое.       Выбор, который сделала Гермиона: помочь ему удовлетворить основную человеческую потребность в чистоте. Эту задачу он мог выполнить и вручную. Она могла бы заставить его качать воду, медленно нагревать ее на дровяной печи и таскать по лестнице по несколько галлонов за раз. Эта задача вымотала бы его до предела, и он вряд ли смог бы наслаждаться своими усилиями. Но это позволило бы ей на несколько минут раньше забраться под изъеденные молью простыни.       Вместо этого она стояла рядом с ванной на когтистых ножках. Горячая вода лилась с кончика ее палочки, пока Драко прислонился к дальней стене, скрестив руки на груди, с непостижимым выражением лица. Набрав полную ванну, она повернулась, чтобы уйти, едва встретившись с ним взглядом. Он остановил ее рукой, когда она проходила мимо.       — Грейнджер.       Ее сердце ударилось о грудную клетку, комок застрял в горле. Она подняла на него глаза.       — Не заходи слишком далеко.       Он отпустил ее, когда она кивнула, и Гермиона на мгновение прислонилась к закрытой двери, пытаясь взять себя в руки. Самообладание рухнуло, как только она услышала, что его одежда упала на пол. Девушка поспешила из комнаты, по пути подхватив его рюкзак и свою сумку на шнурке. Лучше не думать о том, что он может делать в ванной.       Проведение инвентаризации было бы уместным отвлечением. Гермиона зажгла свет во второй спальне и села на кровать. Старая рама скрипнула, выдержав ее вес, матрас провис, пружины износились от возраста и использования. Она опустошила обе сумки, удивившись тому, насколько они были полны. Драко пополнил запасы еды из кухни поместье Малфоев. Теперь у них был выбор консервированных фруктов и овощей, а мяса, хлеба и сыра хватит на несколько недель. Он также взял несколько сладостей: несколько плиток шоколада, большую горсть мягких карамелек, пакет засахаренного имбиря, несколько мятных конфет.       Гермиона разделила запасы, разделив между сумками, затем сделала то же самое с книгами. Оба рюкзака она заколдовала заклинание Легкий, как перышко, что решило бы проблему с тяжестью, но Гермиона не хотела, чтобы в случае разлуки, уничтожения или потери рюкзака они были ограничены в ресурсах.       Она укладывала последние вещи, когда на пороге появился Драко. Его платиновые светлые волосы свисали чуть ниже подбородка, теперь они были чистыми и прямыми. Он тоже порылся в комоде и надел одежду на несколько размеров больше. Фланелевые брюки с завязками висели низко на бедрах, а слишком большая футболка демонстрировала неприлично большую часть ключиц. Она видела его и в меньшем количестве одежды. Возможно, именно осознание того, что скрывалось под его одеждой, заставило ее покраснеть.       — Я провела реорганизацию, — сказала она, как будто это не было очевидно. Что угодно, лишь бы нарушить тягостное молчание. — Спасибо, что пополнил наши запасы.       — Я не знал, сколько нам понадобится. Я старался взять столько, чтобы хватило еще на неделю.       — Не думаю, что нам понадобится столько времени.       Гермиона встала с кровати и протянула ему рюкзак.       — Лондон? — догадался он.       Она кивнула.       — Ты уже решил оставить службу у пожирателей, и теперь они знают об этом. Тебе больше некуда идти.             Его глаза стали суровыми, и Гермиона слишком поздно поняла, что ультиматум — это самое худшее, что она могла ему предложить. Он выхватил у нее сумку, повернулся на пятках и помчался через холл в главную спальню. Она последовала за ним, протягивая руку.       — Подожди, это не то, что я…       — Я обращаюсь в Орден не потому, что должен, — сказал он, бросив на нее взгляд через плечо. — Если я вообще пойду, то только потому, что я так решил.       — Я знаю, это то, что я…       Он повернулся к ней.       — У меня не было другого выбора, — прошипел он, прижав левое предплечье между ними. — Я принял черную Метку, потому что это было ожидаемо. Потому что, если бы я этого не сделала, случилось бы что-то еще худшее. Теперь это что-то худшее уже произошло. Возможно, я потерял свою семью, но у меня все еще есть моя гордость. Я не позволю, чтобы меня снова использовали.       — Я знаю.       — Я усвоил урок.       — Я знаю. Драко… — Она взяла его запястье и накрыла его Темную метку другой рукой, подавив дрожь, когда чернила зашевелились под ее ладонью. — Я не собираюсь заставлять тебя делать то, что тебе не по душе. Я знаю, что ты потерял. Мои родители… — Горе сковало ее горло. Она заставила себя произнести. — Их тоже больше нет. Я знаю, каково это быть выброшенным на берег. Как будто вода поднимается, а ты не знаешь, как плыть. Я прошу тебя довериться Ордену. Ты нужен им.       — А ты? — Его глаза заблестели, как звезды. Она ослабила хватку, не понимая, о чем он просит. Сколько нужно уступить.       — Мы нужны друг другу, — сказала она, осознавая, как это признание изменило атмосферу между ними. Она позволила пальцам безвольно соскользнуть с его запястья и предплечья, проводя ими по его коже. — Продолжай в том же духе. Сегодня нам не нужно принимать никаких решений.       Драко поймал ее запястье, когда она повернулась, чтобы уйти.       — Куда ты идешь?       — Во вторую спальню.       — Нет. — Ее сердце снова заколотилось. — Вместе мы в большей безопасности, — сказал он. — И кровать достаточно большая для двоих.       Она посмотрела через его плечо на двуспальный матрас. Технически он был прав, но только в общих чертах.       — Закрой дверь, — сказал он, сводя на нет необходимость дальнейшего разговора. — Я задерну шторы.       Он поставил их сумки у двери, которую она послушно закрыла от посторонних. Шторы заслоняли слабый свет полумесяца, и Гермиона зажгла временный Люмос, чтобы помочь им сориентироваться в незнакомом пространстве. Она отвела глаза, когда он стянул футболку через голову. Она забралась в постель рядом с ним и погасила свет своей палочки.       Несмотря на комковатый матрас и затхлый запах одеяла, кровать была приятнее, чем все, что они имели за последние несколько дней. Тем не менее, Гермиона не могла устроиться поудобнее. Ей было холодно, несмотря на разделяемое ими тепло. Каждое ее движение и поворот заставляли шелестеть простыни, а дыхание в тишине было похоже на порывы ветра.       Хуже всего было то, что, несмотря на то, что Драко лежал в двух шагах от нее, она чувствовала себя совершенно одинокой. Гермиона уставилась на блеклые серые тени на потолке, беззвучные слезы капали из уголков ее глаз и стекали на волосы. За последние несколько дней произошло так много событий. Они постоянно находились в движении, вынужденные решать чрезвычайную ситуацию за чрезвычайной ситуацией. У них почти не было времени побыть наедине, не было пространства, в котором можно было бы все обдумать.       — Грейнджер?       Ей показалось, что она не проронила ни звука, держа руки вдоль тела. В конце концов, было темно, и он не мог видеть ее слез. Лучше, если он не будет знать, как ей больно.       Она проглотила достаточно своего горя, чтобы ответить ему.       — Да?       — Тебе холодно?       Гермиона прикусила язык, чтобы не дать волю рыданиям.       — Ты дрожишь, — сказал он, словно прочитав ее мысли. — Ты хочешь…       Она знала, что он предлагает, и знала, что должна отказаться. То, что было между ними, не могло продолжаться долго. У них было слишком много общего. Слишком много травм.       Но Драко был всем, что у нее было.       Когда его рука обхватывала ее талию, когда склонил её голову под подбородок и прижимал к своей груди, Гермиона почти забывала о том, кем они были и что пережили. Она почти могла представить себе жизнь с ним. Маленький коттедж у моря, простая жизнь, состоящая из честного труда и теплых слов, где она просыпалась от запаха соли и пряностей, в объятиях мужчины, который знал ее.       Она выдохнула, расслабилась, прижавшись к нему, и позволила себе погрузиться в сон.