Мы всё преодолеем

      «Спи, моя хорошая, спи»       Я не помню, как заснула, а когда проснулась Рыкова и след простыл. Наверное, на работе. Сил никаких нет, слабость ужасная...       - Вы проснулись, - передо мной как-то резко возник мужчина в белом халате. Я так понимаю мой врач. Только Бога ради не надо мне в глаза ничем светить! – Как вы себя чувствуете?       - Будто бульдозер переехал, спать хочу. Вы не знаете, где мой муж? – Это единственное, что меня сейчас интересует. Однако, плохо без телефона.       - Поехал домой, скоро будет здесь... Ольга, Вам сейчас противопоказано нервничать. Сейчас придет медсестра возьмет анализы. Я позже еще зайду, всего доброго. Поправляйтесь!       - Спасибо!

***

      Проснулась. Снова. Рыков кимарит где-то в сторонке. Пришел.       - Вот, уж не думала, Рыков, что спустя три месяца, ты захочешь от меня избавиться..., - говорить трудно, я как будто разучилась делать это. С усилием перевела взгляд на Павла.       - А ты откуда знаешь, что ты три месяца в коме была? – Устало, с недоумением.       - Медсестра рассказала... – и голос как будто не мой вовсе, настолько трудно говорить.       На самом деле, на этот момент, с помощью младшего мед.персонала, я уже знала кое-что из «того» времени. Но разборку учинила. Иначе, это буду уже не я. Иш, какой отключить меня вздумал!       - А ну понятно... – тяжело.       - И?! – Требовательно. И нет бы вовсе об этом не говорить, будто нет других тем для разговора не нашлось спустя столько времени. Зачем? Но назад пути нет.       - Я завещание нашел, Оль, - тяжело, обреченно.       Завещание? А да, точно! А оно ведь было составлено на эмоциях. Мы тогда расстались... У меня тогда на самом деле весь мир рухнул...       - Какое завещание?       - А такое, Оль, где ты завещаешь свое бренное тело науке, - с болью, слышно очень хорошо, - а вот посоветоваться, Оль, нет?       - Ты тогда ушел от меня, мне не с кем было советоваться... Ладно, Рыков, извини... Дурацкий разговор. – Я пытаюсь сама приподняться на подушке повыше, не получается, сил маловато...       - Сама... – ворчит любимый, помогая мне приподняться. У Пашки буквально разрывается телефон от ходящих вызовов, настолько резкий звук доставляет мне дискомфорт. Пока спала сквозь сон слышала, как Пашка выходил из палаты и говорил с кем-то по телефону, при этом сообщая, что я сплю.       - Кто там тебе названивает?! – Устало, но требовательно. Наверно, в подобной ситуации неудивительно, что мысли всякие в голову лезут. Вдруг пока я здесь, у него появился кто... Этого я не переживу! Ведь Паша у меня мужчина видный. Мой! Мой ли?       - Ушаков...       - Ты же не посмотрел на телефон.       - Да, а все остальные уже звонили по два раза, все спрашивают, как ты и что, - улыбается ласково, - ревнивица ты у меня!       - Пашка... с чего ты взял?! – Теперь и мне смешно, хотя как посмотреть.       - Оль, вот ты сейчас так спросила про звонок, - смеется, - Олька, Олька! – Показав мне экран телефона, с пропущенным вызовом от Виктора, садится рядом в кресло, предварительно несколько раз поправив одеяло. – Кстати, Оль, я тут альбом привез, пижамку и тапочки, врач считает, что это тебе поможет быстрее все вспомнить. – Нет бы покушать принесли, а он про тапочки. Рыков, Рыков...       - Я вроде ничего не забывала. – Смотрю на него, и насмотреться не могу. И ведь прекрасно все помню. Его помню! – Паш?       - Мм?       - Можешь меня поцеловать? - Вот чего я сейчас хочу больше всего на свете. Уже ведь успела забыть, что такое поцелуй любимого мужа. Паша не заставил себя долго ждать. Узнала. Сразу! Вкус поцелуя любимого мужчины невозможно перепутать с чем-либо. Нежный. Трогательный. Трепетный. - А вот это как-то забылось, - улыбаюсь, и, что есть сил одной рукой, притягиваю Рыкова обратно к себе. Мой самый любимый. – Люблю тебя!       - Оленька, - осторожно гладит по щеке, - я тебя очень-очень люблю! Ты поправишься и все будет хорошо, я все сделаю, чтобы ты была счастлива! – Строго заверил муж и я ему очень верю, ведь очень люблю его.