Третий круг

Слабые утренние лучи солнца медленно пробирались через окно, сначала останавливаясь на подоконнике, после опускаясь на кровать, стоящей рядом и на подушки. Они медленно пробирались вперёд, освещая по чуть-чуть всю комнату, красивую и с виду выполненную явно в богатом, но в свою меру даже простом стиле. Лучики осветили лицо маленькой девочки, что крепко спала. Она была словно ангелочком: белые волосы, что в лучах солнца отливали серебром, красиво блестели, будто драгоценности. Она смешно надувала щёки и хмурилась от яркости, что-то бурча под нос, но всё ещё не просыпалась. Одеяло было превращено в некий кокон и выглядело это очень мило. Будто и правда ангел. Который почему-то попал в прогнивший до последней капли людской мир, где не было места такой красоте. Красота эта будет вмиг испорчена грязью, что так хорошо скрывалась глубоко в сердцах многих людей. Казалось, она сейчас откроет свои глаза, тоже такие же красивые и по ангельски нежные. Казалось, она проснётся и будет дарить тепло этому миру уже одним своим существованием и одной своей яркой улыбкой. Ведь дети такие чистые ангелы, у которых в душе нету ни капли черноты. Они ангелы, чьи глаза сияют добротой. Дети не испорчены ещё тяжестью жизни, они будто в своем коконе, до куда костлявые и мерзкие руки мира не доходят... Раздался хриплый стон, то ли боли, то ли чего ещё. Девочка нахмурилась и резко распахнула глаза. Глаза её отливали будто расплавленным золотом. И холодом, так не соответствующий детям. Она даже не прищурилась, когда на них попали лучи солнца. Лишь на мгновение в янтарных глазах промельнуло удивление и шок, но они исчезли настолько же быстро, насколько появились. Безразличие. Не была она похожа на чистого и невинного ангела с белыми крыльями за спиной. Она поднялась с кровати и подошла к зеркалу во весь рост, впившись глазами в своё отражение. Потрогала свои щёки, губы, глаза, будто пытаясь понять, сон это или реальность. Поджала губы, не веря, что ей дали третий шанс. Встала перед тумбочкой и достав оттуда маленький ножик, без колебаний прошлась им по своей руке. Больно. Но эта боль заставила её усмехнутся. Усмешка эта не была радостной. — Нужно узнать какой сегодня день. Голос её, детский, звучал слишком холодно, слишком безразлично. Она говорила так, как не говорили бы дети. Если она сейчас в своем родном доме, то... Раздался слабый стук в дверь, а после в комнату вошла служанка с короткими рыжими волосами. — Доброе утро госпо... О Вита! Мгновение и улыбка с её лица спадает, заменяясь страхом за свою госпожу. Девушка ненадолго теряется при виде кровоточащей ладони госпожи, но после собрав себя в руки, усаживает девочку на стул и бежит звать лекаря. Та послушно сидит, наблюдая за тем, как кровь капает из её раны, оставляя красные пятна на подоле белой ночной сорочки. И вместо нескольких капелек она видит море крови. Вспоминает. Она вспоминает отрубленную голову своей дочери. Вспоминает её серебристые, как у неё, шёлковые волосы. Вспоминает как касалась её щёчек, как вытирала краешек её губ от крошек, когда она только начинала учиться есть столовыми приборами. Вспоминает как пела ей песни перед сном, чтобы она быстрее уснула. Как заплетала ей косички и как делала ей венки из редких цветов. Вспоминает как носила её на руках, как она сама просилась на ручки, как она взрослела. Вспоминает тот день, когда эта маленькая девочка впервые назвала её мамой. Вспоминает её янтарные глаза. Вспоминает как вдыхала её запах полной грудью и никак не могла насытиться. Вспоминает как выбирала ей имя, которое так сильно ей подходило. Вспоминает как выбирала ей красивые наряды, вспоминала как они вместе гуляли и проводили время в Императорском саду, вспоминает как занималась ее учебой. Вспоминает тепло от её объятий. Вспоминает тепло её крови на собственных руках. Вспоминает как обнимала её ещё не остывшее тело. Лекарь приходит весь вспотевший и запыхавшийся, видимо, заставили его бегать. Он извиняется и берет её всё ещё кровоточащую руку, изучая масштаб раны. Потом качает головой и говорит, что надо срочно зашивать и что может остаться шрам. Собравшаяся толпа служанок испуганно охает и ахает. Ведь шрам на теле Аристократки считалось уродством. Но ей так плевать. Внутри неё уже давно ничего нету. Лишь желание отомстить. Её личная служанка, Лина обеспокоенно ходит из сторону в сторону, не зная куда себя деть. — Как вы с такой рукой пойдёте к Императору, Госпожа... После этих слов девочка наконец подаёт признаки жизни. Она поднимает голову и смотрит на рыжеволосую. От взгляда своей госпожи той становится не по себе. Значит, сегодня тот день, когда Император позвал её и отца на аудиенцию, чтобы немного напугать и напомнить их место. Значит, она уже получила второе имя от Виты. Уголки её губ слегка изогнулись в подобие улыбки. Но выглядело это зловеще. — Где отец? — М-маркизу уже сообщили о случившемся, он скоро будет здесь, Госпожа. Доктор обработал её рану и приступил к зашиванию. Служанки со слабыми нервами отвернулись, не способные наблюдать за этим. А сама девочка даже бровью не повела. Вскоре в комнату ворвался сам Маркиз, обеспокоенный состоянием своей дочери. Лекарь закончил со всем, сказал, что надо будет следить за раной, чтобы всё плохо не стало, и поклонившись, вышел из комнаты. — Аристия, ты в порядке? Она перевела взгляд на него и за стеклом безразличия что-то дрогнуло. Его голос звучал так обеспокоенно. Аристия вспоминает. Вспоминает как ходила с ним на всякие важные мероприятия. Вспоминает как он поддерживал её всё это время, являясь молчаливой опорой, готовой в любой момент вытащить меч из ножен и если понадобится, обратить его даже против самого Императора. Вспоминает как он всегда давал ей свободу выбора, как всегда был рядом в трудные моменты, поддерживая и помогая. Вспоминает как он учил её самообороне и фехтованию, хоть сначала и был против, ведь у неё очень слабое тело. Вспоминает его холодное тело, так унизительно повешенное на верёвке перед воротами дворца, как пример. — Отец. Голос её не дрожит, сама она не дрожит. Внутри лишь пепел от сгоревших до тла чувств. Аристия слишком многое пережила, чтобы чувствовать боль. — Я хочу поговорить с тобой. Наедине. Маркиз не понимает резких изменений в поведении своей дочери. Она и раньше вела себя холодно, ведь слишком рано повзрослела. Но он подумал, что всё наконец сможет наладиться после того, как она впервые за много лет назвала его папой. А сейчас же... Она вела себя не то, чтобы холодно. А безразлично. — Выйдите. Все незамедлительно покинули комнату и Аристия осталась со своим отцом наедине. Он опустился перед ней на колени и осторожно взял её маленькие ладони, сжимая в своих больших, как нечто драгоценное, говоря этим жестом, что готов выслушать её. — Я не хочу становится женой Руфелиса. Маркиз не удивляется её словам. Он лишь продолжает изучать её взглядом, пытаясь точно понять, серьёзна ли она или нет. Эти глядельки продолжаются несколько минут, после чего он выдыхает и наконец говорит: — Я всё понимаю. Я сам не желал, чтобы ты становилась Императрицей. — Отец, ты не понял. Аристия хмурится. Её детское лицо выглядело бы мило с этим выражением, если бы не пустые глаза. — Я хочу стать Императрицей. Нет, не так. Маркиз в этот раз не смог контролировать своё лицо. Хватило одного взгляда чтобы понять в каком он шоке. Он понял, что она хотела сказать. — Я стану Императрицей, отец.

***

Они разговаривают долго. Чтобы было понятнее и вопросов в дальнейшем не возникало, ей приходится рассказать своё прошлое и то, что вообще происходило. После этого у Маркиза пропало всякое желание идти во дворец к Императору, но Аристия настаивает на обратном. Им нужно встретиться с Императором. И они поехали. Перед этим её рану еще раз обработали. Анна хотела было переодеть её во что нибудь милое и красивое, но увидев предложенные ею платья, Аристия с отвращением попросила их всех сжечь или отдать кому-то. Главное избавиться. Купить новые платья за оставшееся время было невозможно, из-за чего пришлось переодеться в самое не милое, что только удалось найти. И сейчас, едя в карете вместе со своим отцом, она понимала, что всё только начинается. Аристия уничтожит всё, что дорого ему. «Продолжай совершать необдуманные поступки, Руфелис.» Отберет всё, что принадлежит ему. «Ведь они совсем скоро сыграют против тебя же.» И растопчет его гордость. — Отец, как думаете, будет лучше притвориться, что я хочу стать твоей наследницей? Так быстро показывать свои намерения Императору лучше не стоит. Ведь он, почувствовав угрозу, может сделать так, что она случайно умрет где-то в городе из-за нападения бандитов. Лучше будет вначале притворяться, что она правда хочет стать наследницей своего рода. Маркиз, вокруг которого летали мрачные тучи, отвлекся от своих нерадостных мыслях и обратил на нее внимание. Он некоторое время раздумывал над её вопросом, после чего кивнул, соглашаясь. — Да, так будет лучше. Иначе ты окажешься под угрозой. Она тоже кивнула, снова запираясь в цепях своих мыслей. Аристия являлась настоящим ходячим хаосом, ведь знаниями, которыми она обладает, можно как и уничтожить все, так и наоборот, спасти. Аристия знала какие проблемы ожидают Империю как и в ближайшей, так и далеком будущем. И она знала как с этими проблемами справиться. Она знала с какими людьми лучше начинать налаживать отношения, а с какими наоборот, рубить все связи. Она знала, какие бизнесы скоро станут популярными по всей Империи и знала, куда лучше вкладывать деньги, чтобы получить максимальную прибыль. Она знала, в каких районах и городах скоро начнутся засухи и проблемы с продовольствием. Она знала о проблемах внутри Императорской семьи. Знала кто шпион, кто друг, а кто на нейтральной стороне. Знала все их слабые места и знала как на них давить, чтобы они приносили ей пользу. Но самое первое, с чем ей предстоит разобраться, так это слабое тело. Она хорошо помнит все уроки фехтования и самообороны, прекрасно помнит трюки, которым научил Карсейн и советы, которые рассказал Отец. Проблема в том, что хоть её мозг и помнить всё, но тело нет. Во второй жизни она довольно продолжительное время изучала фехтование. Можно будет попросить Карсейна стать её учителем от имени отца, ведь Герцог де Ласс и Маркиз ла Моник давные друзья. Хоть она и могла сама по памяти заново натренировать своё тело, но помощь самого гениального фехтовальщика и в будущем самого юного рыцаря в истории Империи ей не помешает. Начинать налаживать связи нужно сегодня же. Новость о том, что будущая спутница кронпринца отказалась от своей роли, разлетиться очень быстро и завтра об этом будут знать все. Такой негативной реакции как в прошлый раз с его стороны быть не должно, ибо в этой жизни она станет изучать фехтование потому что хочет продолжить свой род. Точнее, так все будут думать. Сейчас Император позвал её для проверки. И Аристия должна убедить его в том, что она не является угрозой. С вероятностью сто процентов он устроит такой же тест, как и в прошлой жизни. Её губы изогнулись в издевательской усмешке. Как тупо. Карета остановилась перед огромными воротами. Охранники проверили их личности, а после впустили внутрь. О как она волновалась, когда в первый раз проходила через эти ворота. Аристия до сих пор помнит каждый сантиметр этого места. Помнит свои глупые и бессмысленные надежды и мечты. Проехав ещё примерно пятнадцать минут, карета остановилась окончательно, в этот раз перед самим Императорским дворцом. Куда ни глянь, всё было украшено золотом. Столбы, потолок, стены, всё. Эти украшения молчаливо давили, пытаясь показать людям силу Императорской семьи. А Аристия не по наслышке знала какие кровавые истории прячут эти стены. Сколько крови было пролито, сколько людей потеряли своих родных и сколько людей тут строили и продолжают строить заговоры. Аристия сама являлась частью этого дворца. И ей больше всех жаль именно Элизабет. Эта маленькая девочка с волосами цвета луны не заслуживала того, чтобы рождаться в этом прогнившем месте. И больше всех в её смерти Аристия винила себя. Именно она. Шаги её вопреки мыслям были легкие и уверенные. Она с высоко поднятой головой проходила через коридоры. Подол ее платья, синего цвета, как у её отца, который тоже уверенно шел рядом с ней, пытаясь построить безразличное выражение лица, хотя внутри кипел от гнева и злости, несильно развивалось от ветра, когда они проходили через Императорский сад, где росло её когда-то любимое дерево. Прошло несколько минут, прежде чем они дошли до зала для аудиенций. Стоящие у дверей охранники быстро сообщили об их присутствии и после получения разрешения, пригласили их внутрь. Это было огромное помещение в светлых тонах, с двумя этажами, которые были украшены ещё богаче чем сам дворец. А в самом конце, в противоположной стороне от входа, была поставлена высокая платформа, на которой стоял трон самого Императора и сам Император. Как только она зашла в зал, на неё сразу же устремились три пары глаз, которые стали изучать каждое её движение. Аристия попыталась притвориться слегка испуганной и специально сжала раненную руку. Нельзя быть слишком безразличной и уверенной, но так же не стоит казаться слишком трусливой. Самыми пристальными были синие, как глубокое море, глаза Императора Миркана лу Шана Кастина, тридцать третьего Императора Империи Кастина. Его волосы уже полностью покрыла седина, но это придавало ему ещё более строгий вид. Справа от него, внизу платформы, стоял Герцог Аркинт де Ласс, капитан первого рыцарского отряда, в красной форме и с точно такими же волосами, а с левой стороны ещё один мужчина, Герцог Руд де Верита, канцлер, но уже весь в темно-зёленом. За ними закрыли двери и они подошли ближе, поклонившись, как подобает правилам этикета. Миркан смерил их холодным взглядом и проигнорировав приветствие, сразу перешёл к теме налогов. Аристия еле сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Она правда пыталась выглядеть как слегка испуганный ребенок. И судя по взглядам, у неё получалось. Как всё это глупо. Он начал нести бред про неких врагов, из-за которых нужно увеличить численность войск. А для этого нужно будет увеличить налоги. Все находящиеся тут понимали насколько это глупо. Повышение налогов поставит обычных людей в тупик, заставляя влезать в долги. Они попросту не смогут заплатить столько, сколько надо будет. А Аристократы же даже беспокоиться об этом не будут. И именно это является проверкой. Если она промолчит то избежит многих проблем. Но также и многих возможностей тоже. Но и говорить прямо о решении не стоит, ибо это привлечет слишком большое внимание. Прямо как в прошлый раз. В будущем второй сын канцлера придумает налоги на роскошь, из-за которой эта проблема решится. Но это произойдет через сколько-то там лет. Люди будут продолжать страдать от засухи и повышенных налогов до этого времени. Прошлая она, думающая только о жизни своего народа, начала бы сразу говорить как решить эту проблему, даже не смотря на понимание того, что это ловушка. Но Аристия уже не та, что в прошлом. Говорить в этой ситуации ей просто невыгодно. Но по другому эту ситуацию использовать она может. — Что вы скажете, юная леди? Она притворилась удивленной тем, что у нее что-то спросили, а после сделала вид, что задумалась. — Я не знаю как решить эту проблему, но уверена в том, что повышение налогов плохо повлияет на простой народ. Они не смогут выплатить столько, сколько будет требоватся. Аристия уже придумала план, по которому сблизиться с Аллендисем де Верита, который в будущем очень сильно ей поможет. Император нахмурился после её слов, не получив тот ответ, который хотел бы. А Аркинт же вообще весело захохотал. — Давайте не будем ходить вокруг да около. Юная леди, вы умны и должны понимать, зачем я вас сюда пригласил. Она помнит его взгляд в прошлом. Он раньше смотрел на неё как на будущую жену и опору своего сына. А сейчас же... Смотрит как на угрозу. Кейран, который всё это время стоял молча и наблюдал за всем, напрягся после его слов. Он хотел было что-то сказать, чтобы вытащить свою дочь из этой сложной ситуации, но замолчал. Аристия сжала руки и поменяв неуверенный взгляд на твердый, посмотрела прямо в глаза Императору. — Я всё понимаю Ваше Величество. И я хотела бы сказать кое что, что успокоит вас. Миркан хмыкнул, изучая эту слабую телом, но сильную духом девочку и ожидая, что она скажет. — Я не хочу становится супругой Его Высочества Руфелиса. После услышанного его глаза наполнились злостью, а выражение лица изменилось на гневное. — И что ты хочешь этим сказать?! — Я хочу продолжить свой род, Ваше Величество. Прошу, поймите. Аркинт, более менее успокоившийся, снова рассмеялся и поменялся во взгляде. Если несколько минут назад он смотрел на неё с интересом, то сейчас уже с неким одобрением. А после подмигнул Кейрану, молча поддерживая их выбор. Герцог Верита никак не отреагировал, всё ещё не влезая и молча стоя в стороне. А после в разговор вступил и сам Кейран, пытаясь сделать так, чтобы Император принял их и смотрел не как на угрозу. Все знали насколько Маркиз Моник был предан трону, поэтому ни у кого не возникло бы сомнений насчет его слов. Императору Миркану осталось недолго. Но этого времени хватит, чтобы уничтожить Руфелиса. Аристия больше не стала влезать в разговор, понимая, что дальше со всем разберётся её отец. Тот, даже несмотря на своё нежелание хоть как-то взаимодействовать с Императором, умело обманывал его, говоря, что его дочь не станет пытаться отобрать трон и будет идти по его стопам. Императора успокоить и обмануть получилось. Даже слишком легко. И выходя из зала, Аристия сдерживалась уже из последних сил, чтобы не рассмеяться от глупости этого старика. Какого это, когда доверенный человек оборачивается против? Уже сев в карету, она посмотрела на своего отца и попыталась улыбнуться ему. По настоящему. Через несколько часов уже все будут говорить о том, что леди дома Моник отказалась становится супругой кронпринца. «Первый шаг сделан.»

***