Морозным мартовским.

4 марта, 2015 Хосок лежит на кровати, слегка повернувшись на бок. Он слушает звук будильника, который неуклонно звенит уже минут двадцать, и мычит раздраженно. Наконец, он вытягивает руку и ищет наощупь телефон по всей поверхности, чтобы отключить до ужаса противную пищалку. Он стонет недовольно и, моргая долго и часто, щурит глаза от мерзких лучей солнца, смотря в экран телефона. 7:20. Он чувствует себя усталым, до невозможности выжатым и помятым. В комнату зимой солнце всегда едва попадало, Хосоку так нравилась эта мрачность, он был в восторге. Сейчас же, с приходом весны, лучи по утрам стали безжалостно слепить глаза и от этого с ума сойти хочется. Воздух в комнате ужасно душный и спертый, парень резко подрывается к окну и открывает его нараспашку, носом жадно ловя потоки свежего ветра. – Ну и дерьмо. Доброе, блять, утро. Подъем? – Хосок потягивается, издавая характерный хруст спиной и поворачивается, наклоняясь и толкая в плечо худощавое тело, лежащее на второй половине матраса. Он закатывает глаза, когда ответа не следует и стаскивает одеяло с темноволосого парня, – Чонгук, подъем, первый раз в первый класс, черт возьми. – Хуево у тебя спится, Хо, – брюнет тянет руки, разминая мышцы и медленно приподнимается корпусом с матраса, расправляя плечи. Он голый, совершенно обыденно чешет пальцами бедро и встает, шаркая ногами. Чонгук плетется в ванную, не закрывая за собой и без того скрипучую рыжую дверь и, включая кран, из которого течет всегда только еле теплая вода вместо горячей, умывает лицо, ежась от неприятной температуры. Он чистит зубы, елозя щеткой с приторно-сладкой пастой во рту, одновременно принимает душ и поворачивает нехотя голову, когда в ванную комнату заходит Хосок, держа в зубах сигарету. Тот садится прямо на пол возле ванны, пальцами щупает отколотую плитку и затягивается, прищуривая глаза, внимательно рассматривает голое тело напротив. – Сигарету мне тоже дай, – просит осипшим от раннего утра голосом Чонгук и вытягивает руку вперед, на что Хосок встает неохотно, подходит к ванне, из своей руки давает сделать пару тяг вонючей Philip Morris и возвращается обратно на свое место, подгибая одну ногу под себя. Он моргает медленно, туманным сонным взглядом скользя по спине чужой и, докуривая в этой тишине, перебиваемой только стуком капель о крепкую влажную спину, тушит сигарету о собственное запястье, шумно усмехаясь. – Хотел сказать ещё тогда, когда ты пришел. С дурью сейчас напряжно, Чонгук. Кенты на точке сказали, что с поставками беда, а денег у меня самого совсем по нулям. Вчера трясло страшно. Мне нужно, Чонгук, – Хосок тянет слова медленно, смакуя их на языке, вкладывает в них мольбу и раздражение одновременно. – Придумаем что-нибудь. – Как мать поживает? – Хосок всегда «мастерски» меняет тему и лицо его приобретает обыденное выражение, угрюмое, но привычное всем. – Неплохо. Отчим подработку какую-то нашел, она радуется пиздец, – брюнет вытирает тело полотенцем, натягивает трусы и подходит к Хосоку, приподнимает того с пола за руку и кивает. Они выходят из ванной, возвращаются в спальню, и Чонгук одевается неспешно, пока шатен что-то так же размеренно рассказывает. – Собрался? Готов идти в школу? – Хосок смеется заливисто, провожая Чонгука до двери с рюкзаком. У него настроение даже поднялось, когда он вспомнил, что брюнету в школу нужно, – Учись хорошо и будь паинькой, пока папочка дела делает. – Ебанный ты в рот, заебешь. Буду лапочкой. Вечером пойду за товаром, не теряй меня. Занесу и домой спать, а то мать волноваться будет, – Чонгук закатывает глаза, протягивает кулак парню (тот его сразу же отбивает) и выходит из квартиры. Хосок остается один. Он садится на край матраса, опять чиркает зажигалкой у новой сигареты и прикрывает глаза, потирая пальцами ободранную краску на стене. В эту однушку он переехал совсем недавно, в середине зимы. До этого жил с барыгой, снимая пополам комнату в коммуналке, активно помогая в торговле наркотой в нескольких точках города. Потом того словили на неоднократных наебках и коллективно отпиздили до полусмерти, и Хосок решил от греха подальше съехать. Он нашел самый дешевый вариант на окраине - в премерзком квартале пожеванных жизнью пятиэтажек, убитых и грязных, но со своей неповторимой историей. Он, наверное, ощущал где-то внутри себя таким же поломанным и пожеванным, ему такие места были близки и душе его были угодны. Тут, на втором этаже, за окнами с металлическими решетками, никто не доебется до двух укуренных идиотов в пять утра с музыкой в колонках, никто не спросит, почему один из них ловит жуткий трип на лестничной площадке, пока второй пытается его реанимировать. В конце концов, никто не спросит, почему под лестницу закатилась пара новых шприцов. Хосоку и Чонгуку тут спокойно творить свою жизнь, спокойно падать в пропасть героиновую. Однажды кто-то из них из этой пропасти не выберется, останется на её дне посмертно, но это уже будет совсем не их проблема.

***

6 марта, 2015 Тэхен сводит брови к переносице и шумно вздыхает. Он сидит в уединенной беседке на заднем дворе своей панельки, второй час прорешивает экзаменационный лист и ненавидит вокруг абсолютно всё. Голова трещит от такого количества материала, который нужно усвоить к ближайшим промежуточным тестам, а мозг напрочь отказывается сотрудничать с математическими элементами именно сегодняшним вечером. У Тэхена всегда было отлично с учебой, даже если он на нее забивал, то материал все равно усваивался максимально легко, но сегодня организм дает явный знак «стоп» и требует немедленно прекратить мучения. Парень мнет в руке листы тетради, шмыгает носом и ёжится от колючего ветра, старательно пряча лицо в капюшон куртки. На улице пока прохладно, хотя это совсем не останавливает соседскую пожилую пару любоваться цветами в клумбе у подъезда. Пожилой мужчина нежно щебечет со своей женой, та улыбается в ответ, а ее морщинистое лицо становится ярким и светлым. Блондин наблюдает за ними со стороны и задумывается о том, как много разных людей и историй укладываются в рамки его маленького двора. Тэхен долго так еще сидит и смотрит в одну точку. Он отвлекается лишь тогда, когда к нему навстречу идет темная фигура очень знакомой покачивающейся походкой. Он шумно прокашливается, поднимая глаза внимательные на идущего к нему парня. – Закурить не найдется? – брюнет улыбается во все тридцать два. Прямо как в тот раз. И садится сразу же рядом, по-хозяйски широко разводя колени и облокачиваясь спиной. – Не найдется. А у тебя магнитолы не найдется? – парирует Тэхен, хмыкая громко в вечерней тишине. – Я Чонгук, кстати. Спасибо, что со мной в тот раз побегал, весьма забавный аттракцион получился. – Не за что. Но повторять бы не хотел от слова совсем. Ебало до сих пор адски болит, – блондин хмурится, нехотя скидывает капюшон и поворачивается второй половиной лица к Чонгуку, открывая весьма печальный угол обзора. – Уу-у, – парень присвистывает протяжно, а после выдает хриплый смешок, – Здорово он тебя приложил. Но до свадьбы то заживет, как я и в тот раз сказал, не забывай. – Какими судьбами ко мне заглянул? – Тэхен шмыгает носом, - на улице знатно холодает. – По делам. Минсока не знаешь? – Не знаю таких. – Ну тогда и хуй с ним. Че делаешь? – Чонгук поднимает брови, цепляя кончиками пальцев тетрадь Тэхена и начинает ее активно пролистывать. Светловолосый обреченно вздыхает. Нет, этот человек о личном пространстве явно не слышал, это не про него. Чонгук копошится долго в тетради, даже вчитывается в написанные в ней задачки и по-щенячьи крутит головой, старательно разбирая почерк. Тэхен зевает в полной тишине, которую нарушает только шуршание бумаги и изредка шум ветра в ушах, и неловко перебирает свои пальцы. – А эта хуйня как решается? – слышится хриплое. Тэхен вздрагивает от неожиданности, поворачивается к Чонгуку и хлопает глазами. Он понимает, что брюнет не шутит и ему действительно интересно решение уравнения, выведенного кривым, скачущим по клеткам почерком. – Тебе объяснить решение? – Ага. Только лицо такое не делай, на пса маленького похож, – Чонгук смотрит на него уже серьезно, его темные глаза отражают лицо блондина в своих, и парень видит себя в них до ужаса смешно искаженным, правда похожим на большеглазого удивленного щенка. Тэхен смеется громко, кусая нижнюю губу. – Смотри, – сероглазый тянет слово долго, правильно формулируя фразу для Чонгука, – Что-то я совсем сбился. Так. Степенью этого уравнения по сути называется степень многочлена P…А значения этих переменных….Чонгук, не смотри на меня так испуганно, пожалуйста…А значения этих переменных, ну, которые при подстановке в уравнение обращают его в тождество, называются корнями этого алгебраического уравнения. Коэффициенты многочлена P обычно берутся из некоторого поля F, и тогда уравнение P называется алгебраическим уравнение над полем F, – Тэхен замолкает, вбирая в легкие воздух, – Понял? – Нихуя не понял, но говоришь красиво очень. Прям как стихи читаешь. Душевно! Тэхен закатывает глаза и толкает в плечо брюнета, на что тот хохочет еще больше и стучит забавно себя по бедру от смеха. То есть только что все объяснения были в пустоту? Заебись. Тема математики быстро сходит на «нет», слава Богу, и в скором времени они обсуждают абсолютно другие вещи. Например, Тэхен узнал, что Чонгуку семнадцать и он учится в выпускном классе. Он узнал, что Чонгук ненавидит фисташковое мороженое и погоду ранней весной, как сейчас. Узнал, что он предпочитает собак кошкам, что он левша, который научился в детстве писать правой рукой и что он дева по гороскопу. Они потом долго говорят о чем-то другом, рассматривают прохожих, которые так редко попадают в этот богом забытый квартал панелек, смеются над мужиком, у которого спиздили вместе магнитолу. Тэхен, вообще-то, до сих пор не восстановился ментально после этой погони! В конце концов они долго молчат, просто ногами шаркая по прорезающейся траве, смотрят друг на друга и понимают, что пора по домам расходиться. Тэхен приподнимается первым, отряхивает джинсы и дует на ладони паром теплым изо рта. Промерз. – Времени много, Чонгук. Мне вставать рано, – блондин грустно улыбается уголком губ, переступая с ноги на ногу. – У меня наоборот день, считай, только начинается, – кареглазый парень встает следом, разминает ноги и улыбается в ответ, - Тебя как зовут то самого? – Доброй ночи, мой друг, – поэтично тянет парень, избегая ответ и на ходу придумывает реплику, пока они идут до подъезда, - Я надеюсь, что вдруг…Ммм, вдруг приснятся колосья в полях. Пусть птенцы молодые, шумные и удалые, звонко-звонко щебечут во снах. – Великий поэт? Литературный гений? – Чонгук удивленно вскидывает брови, сначала кривит лицо, но усмехается и пару раз хлопает в ладоши. Парень смеется на это в ответ, разводит руками и поворачивается к двери подъезда. – Возможно. Ну а пока просто Ким Тэхен, который сдает литературу – и тяжелая металлическая дверь за ним захлопывается.

***

Ритмичная музыка долбит по ушам. Неоновые лучи скользят по полу, стенам и потолку. Они пробираются под кожу вместе с шумными битами, заставляют тела на танцполе извиваться в такт, двигаться пошло, резко и быстро. Толпа прыгает, беснуется и кричит любимые треки, диджей выкручивает звукокоррекцию на максимум, меняя ритм песен и забалтывает в микрофон, разжигает и распаляет пьяных на еще более яркие танцы. Чонгук заходит в клуб, кивает еле заметно одному из охранников, второму же жмет руку и хлопает по плечу - они давние знакомые, вместе подворовывали в лет четырнадцать. Он входит в огромное помещение, решительно идет к стойке бара и просит налить себе чего покрепче, постукивая кончиками пальцев по поверхности прохладной. Парень залпом выпивает первый шот, отдающий хвоей во рту, облизывается и покачивает головой в такт новому треку, улыбаясь немного. Он выпивает еще два таких, блаженно щурит глаза, облокачиваясь о барную стойку и старательно пытается сфокусировать свой взгляд на ком-то из толпы, чтобы отвлечься. Танцующие люди выглядят до безобразия одинаково: девушки по разным углам клуба совершенно схоже друг с другом мерзко выгибают спину, трутся бедрами о партнеров и так же мерзко что-то хихикают. Чонгук смотрит на это отстраненно, задумывается о чем-то своем и покачивается под бит. Он отвлекается от размышлений, когда телефон в заднем кармане противно вибрирует, оповещая о входящей смске. Брюнет выуживает его из кармана, свайпает панель и открывает чаты. @k_haechan: в туалете на цокольном:) Чонгук допивает залпом еще два шота, кивает бармену и уходит. Он идет через толпу танцующих по прямой, расталкивая плечами людей и пьяно напевая мелодию звучащей песни. Настроение скачет то вверх, то вниз. Оно то прямо с кончиков пальцев ускальзывает, то сменяется быстро на какую-то внутреннюю радость и ликование, но темноволосый старательно пытается абстрагироваться от этого странного ощущения. Он спускается по лестнице на этаж ниже, в помещение для «своих», где дохуя чудных неформалов, обкуренных марихуаной и не только. Заведению эти люди все знакомы, они оставляют за ночь большие чеки и делают огромную выручку. Парень идет мимо них, некоторым изредка кивая в ответ, здороваясь. Он заходит в мужской туалет, плотно закрывает за собой дверь и облокачивается на раковину, холодной водой умывая лицо. – Ты вовремя пришел, - в туалет практически сразу же следом заходит мужчина, ему на вид в районе тридцати. Руки в карманах, на плече рюкзак черный. Он прикусывает губу, пританцовывая под приглушенные биты и пальцами поправляет пряди красных дред, спадающих на лоб. Сначала делает вид, что просто моет руки, но на всякий случай ищет глазами камеры, хоть и место вроде свое. –Привет, Хэчан. Принес? – брюнет поворачивается, подходит вплотную, дружески хлопает по плечу и переводит глаза на голову мужчины напротив – Ого. На районе за причу не отпиздят? Красный ещё такой. – Не должны, Чонгук, – по небольшому помещению разливается смех, отражаясь от стен, покрытых темно-серой плиткой, – Кто ж им кроме меня дурь толкать будет? – Хосока на твоё место поставим, он гениальный торгаш, знаешь же. Умеет с таким лицом втюхать что-то, что мамкой родной заплатишь. У него это в крови. – Хосок не дорос ещё до точки моей. Ай-ай-ай, я всегда к вам с ним по-братски, а у вас планы по смещению меня, – Хэчан хмыкает, скидывая с плеча рюкзак, – Прости, бро, но не смогу также дешево, как и в прошлый раз. У самого проблемы. – Понимаю, – Чонгук и правда понимает, что Хэчан сам на волоске от бедности часто бывает, если не удается наладить контакт с поставщиком, – Столько хватит? Общие с Хо отложенные, – он выуживает из кармана купюры, сразу же отдавая их в чужую ладонь. – Хватит, – мужчина пересчитывает купюры, кивая, и засовывает их к себе в рюкзак, оттуда же достает свертки и отдает темноволосому. – Почему гашиш? Он, конечно, пиздатый у меня, вообще не спорю, но ты же обычно за другим ко мне приходишь. – Учебой заняться решил, – Чонгук толкает язык за щеку, усмехается, – Нет, серьезно, Хэчан. Постараюсь чутка повременить и продержаться на том, что есть. – Хорошо, как знаешь. Может оно и к лучшему, потому что в прошлый раз ты закупился знатно и я узнавал переодически у общих знакомых, все ли с тобой окей и не сдох ли раньше времени, – красноволосый хмурит брови и вздыхает, – Ну, я пошел тогда, мне дальше надо дела бравые вершить. А, кстати, для тебя в пригодный вид товар привел - можешь сразу курить, ниче не крутить-вертеть сам. Бонус. Береги себя, бро, увидимся. – И ты, бро. Увидимся. Мужчина выходит из туалета, а Чонгук остается один. Он в приподнятом настроении, ему абсолютно плевать на все, - Чонгук заходит в кабинку, садится на крышку унитаза и затягивается косяком. Он не курил гашиш несколько месяцев, прикрывает глаза довольно и расслабляется. Не совсем то, что хотелось бы, но лучше, чем ничего. Парень почему-то усмехается, а настроение продолжает ползти вверх. Он даже забил на то, что денег по нулям осталось. Похуй, проживет. Чонгук курит долго, тянет удовольствие, бормочет губами мотив играющей в колонках песни и выходит из кабинки. Он подходит к зеркалу, поправляет волосы и зачем-то улыбается сам себе. Может и правда за учебу взяться? Чонгук бы послушал ещё раз про степени многочленов.