Морозным мартовским.

16 марта, 2015 Чонгук постукивает кончиками пальцев по столу, листая ленту в социальных сетях. Он шумно отхлебывает из кружки горячий чай, а потом морщится, хмуря брови. – Сахар не добавлял? – Не добавлял. Сколько ложек нужно? – Хосок разворачивается к брюнету, облокачиваясь на столешницу. – Полторы, – Чонгук протягивает кружку парню, и когда тот всыпает в чай сахар, размешивает его, звонко ударяя ложкой по керамике. – Спасибо. – На, вот ещё сделал, – шатен ставит на стол тарелку с тремя бутербродами, сразу же забирая себе один из них, – Ешь, говорю. Чонгук откусывает, неторопливо начиная прожевывать кусок, запивает глотком уже остывшего чая и мычит блаженно, закатывая глаза. Он не ел со вчерашнего утра и, о Боги, как же вкусно. Хосок молча доедает свой бутерброд и так же тихо наблюдает за жующим парнем, сидящим напротив него. Чонгук подтянул одну ногу к себе, вторую завернул черт знает как, сидит так по-идиотски и радуется вкусной булке. Ему давно не хватало просто посидеть и позавтракать с Чонгуком. С Чонгуком, который часто адски раздражителен, который не издаст ни звука, пока не почистит зубы, который каждый раз просит положить полторы ложки сахара в чай, а Хосок каждый раз это забывает. Поток несвязных мыслей прерывает звонок телефона. Чонгук отвечает, показав перед этим парню напротив жест, требующий тишины. Шатен и не собирался шуметь, он наклоняет голову набок, скучающе подпирая щеку ладонью, и слушает разговор по телефону. – Алло, ма, – брюнет кладет на плечо к себе телефон, прижимая ухом, свободной рукой тут же ползет в тарелку за вторым бутербродом. – Да, я у Хо. Ну а где мне ещё быть то? Да-а, всё нормально. Да-а, мы кушали, мам. Ну я прямо сейчас ем, слышно же, – Чонгук жует, шумно сглатывая и отпивает чай, характерно сюрпая, – Конечно мы ходили в школу, просто я забыл перезвонить тебе после уроков. Я останусь у Хосока на ночь, поиграем в комп и спать ляжем. И я тебя, – и сбрасывает звонок. – Чонгука-а, – Хосок по-доброму издевается, тянет слова. – Ну что, мы ходили сегодня в школу? – Нахуй школу. Я сейчас задумался о том, что, прикинь, мать моя с тобой вживую увидится. – Ну и? – Да она же ахуеет. Она то думает, что из моей параллели вообще, отличник и активист. – А мне тридцать пять и я ебу маленьких школьников, – Хосок заканчивает за Чонгука. – А ещё я торчок, а не глава студсовета школы, ой. Но очень обаятельный, этого у меня не отнять, да. – Иди нахуй. А сколько тебе, кстати? Прикинь, тебе такую репутацию сделал, что закачаться можно, – брюнет усмехается, поднимает одну бровь. – А тебя ебать не должно. Да ладно, мне не тридцать пять. Просто тридцать. – Идиот, Хо…Тупая шутка! – и улыбается широко. – И торчок еще, не забывай. Они ужинают скудно, жуют в тишине остатки бутербродов, запивая приторно-сладким чаем с одним куском лимона на двоих, и изредка что-то негромко обсуждают. Впереди весь вечер и целая ночь.

***

Хосок сидит на полу, разделяет погнутым листом картона прямо на табуретке порошок на недлинные дорожки, наклоняется, вдыхает две сразу, прикрывая кончиком пальца одну ноздрю, и блаженно прищуривает глаза, облизывая нижнюю губу. Он мычит довольно, облокачивается об стену с ободранной краской спиной и откидывает назад голову. Перед глазами начинают мелькать картинки, Хосок сидит все так же на линолиуме чуть сгорбившись, а по ощущениям его подбрасывает, как на горках Диснейленда, штормит и подтрясывает. У него по телу эйфория разливается, под каждую клеточку закрадывается и впивается в нее острыми когтями. Кончики хосоковых пальцев отзываются легкими приятными покалываниями, он шмыгает носом и отчего-то посмеевается. – Твоя очередь. Чонгук кивает плавно, а сам на столе ровную дорожку из мефедрона делает и в нос порошок затягивает, вдыхая глубоко в себя так, что насквозь пробирает все тело. Брюнет тоже находит в этом что-то веселое, он смеется звонко в тишине, а Хосок приподнимается с пола, пошатываясь, улыбается в ответ широко и криво, и подходит вплотную к парню. У Чонгука в глазах мелькают звездочки, когда он смеется над чем-то, красивые такие мелькают. В хосоковых глазах мелькают только мелкие хрустальные осколки, колючие, но Чонгука почему-то не царапающие. Шатен обхватывает лицо парня ладонями, вздрагивает от накрывающей дозы, наклоняется немного и направляет к себе, держа крепко за подбородок, целуя. Он целуется с Чонгуком развязно и глубоко - так привычно им обоим, целуется медленно и даже немного лениво. Темноволосый отвечает сразу же, льнет к губам напротив и податливо целует в ответ. Он играется, мокро лижет нижнюю губу Хосока, пока тот под кайфами мычит и выгибается в спине, готовый сделать что угодно. Парень тянет на себя шатена, разводит ноги шире, позволяя прижаться к себе ближе и плотнее, и мычит в чужой рот. Ладони Чонгука плавно закрадываются под футболку парня, он обводит кончиками пальцев ребра тощие, чуть надавливает и сжимает кожу, получая в ответ хрипловатый выдох в ухо. Хосок довольный и распаленный, подставляется рукам и дышит часто и тяжело, прикусывая своими чужие губы. Чонгук останавливается на секунду, когда перед глазами начинает плыть, а взгляд теряется так, что не видно ничего, а потом обхватывает худое шрамированное запястье парня в свою руку и сжимает крепко, словно боится, что тот сбежит. Не сбежит ведь, они вместе до конца будут. Так Хосок обещал. Чонгук ему всегда верит. Холодными ладонями шатен подцепляет свою футболку, стаскивая ее с тела. Ему до невозможности жарко и, блять, к черту всю одежду, к черту. Он поднимает чонгуково лицо, крепко сжимает и снова целует, толкая язык в чужой рот, заставляя слиться с самим собой. Он отстраняется от темноволосого, когда на двоих больше не хватает в легких воздуха, а внизу живота разливается жгучее тепло, распирающее такое, которое просто с ума сводит. Чонгук в это время губами начинает беспорядочно шариться по чужому телу. Он прижимает Хосока к себе, а сам все так же сидит на стуле, поцелуями идеально попадая по груди и животу парня. Шатен на касания активно телом отзывается, дрожит, но жмется ближе и стаскивает одновременно с себя шорты вместе с нижним бельем, садясь сверху на чонгуковы бедра. Брюнет под мефом постанывает, сразу же укладывает ладони на ягодицы голого парня на себе, губами скользит по чужой шее и мокро целует, засасывая тонкую кожу до покраснений кровавых. Хосок трется задницей о член Чонгука через его джинсы, приоткрывает губы и довольно постанывает, проезжаясь в очередной раз ягодицами по характерному выступу на ткани. – Сука, – Хосок сжимает Чонгука за волосы крепко кончиками пальцев, оттягивает назад. – Вставляй уже. Так откровенно-мерзковато и привычно им обоим. Хосок всегда любит говорить прямо о том, что он хочет получить, а Чонгук понимает это и принимает, ему нормально. Парень активно продолжает в полубредовом состоянии целовать губы Хосока, пока тот такой требовательный, а сам приподнимает аккуратно чужое тело одной рукой, второй расстегивая ширинку своих джинс и приспуская трусы, ладонью достававая член. Он заполняет чужое тело одним толчком, сразу же начиная двигаться бедрами, крепко придерживая рукой распаленное тело шатена на себе, пока тот кричит звонко от удовольствия, не боясь стуков соседей по батареям, выстанывает чужое имя и губами шепчет, умоляет быть глубже и быстрее. Хосок, вообще-то, в задницу не особо любит. Он предпочитает отсасывать Чонгуку, когда приспичит, или дрочить ему своей рукой, крепко обхватывая член пальцами. Сегодня же он под ебейшими кайфами, сходящий с ума и такой фееричный, выгибается над брюнетом, подмахивает бедрами и насаживается глубже, прикусывая ребро своей ладони от удовольствия, закатывая глаза. Хосок резко приподнимается над чужим телом, слезая с члена, и встает на дрожащие ноги под недовольный вздох Чонгука. – Нахуя? – темноволосый хмурит брови, сжимая линию челюсти. Тот не отвечает, он отстраняется от Чонгука, опускается на поцарапанный линолиум, не разрывая зрительного контакта, и холодными исколотыми руками обхватывает член парня. Брюнет на это сначала никак не реагирует, все так же раздраженно смотря сверху вниз, а потом кивает, призывает к действию, заставляет не стоять на месте, а брать. Шатен это и делает, но не так как хотелось бы. Он поглаживает ладонью головку медленно, не торопясь, и матерится громко и звонко, когда Чонгук лицом впечатывает в свой член. – Хо, не тяни, блять. Хосок кивает, опирается на крепкие бедра чонгуковы своими ладонями и на пробу губами касается влажной головки, тут же широко проходится языком по всему члену, облизывая с ублюдским хлюпающим звуком. Он наклоняется, приоткрывает губы и берет в рот, втягивая щеки. Он чувствует на волосах руку Чонгука направляющую, давящую и лишающую возможности отстраниться. Чонгук любит быстро и резко, любит хаотично и глубоко. Хосок это ему всегда позволяет, выполняет послушно, двигает головой податливо. Ниточка слюны капает на чонгуковы джинсы, растекается. Хосок ее губами смазывает, языком слизывает прямо по ткани и продолжает, чуть сжимая кончиками пальцев чужие колени. Брюнет вдыхает глубоко, мычит и толкает рукой Хосока, опять давит на его голову, требует работать старательнее, а потом сам начинает двигать бедрами рвано, сбивчиво заполняя чужой рот. Хосоковы глаза прищуриваются, он прикрывает их, подстраивается под темп и царапает ногтями колено парня, сжимает под пальцами кожу, а скулы неприятно сводит. Хосок работает ртом умело и активно, он знает, как нравится Чонгуку и от чего он закончит быстрее. Он помогает ладонью, двумя пальцами скользя по основанию члена в такт движениям рта, в который раз расслабляет горло, хотя и не берет так глубоко сейчас, как хотелось бы, но одновременно вжимает щеки, отчего брюнет выдыхает сбивчиво и сосредоточенно, подпирая подбородок рукой. Чонгук кончает, попадая в чужое горло каплями спермы, а потом как-то резко отшатывается, то ли испуганно, то ли удивленно округляя глаза. – Что с тобой? – шатен сглатывает, шумно дыша. – Я нихуя не понимаю. Запутался, – Чонгук вскакивает на ноги, натягивает наспех джинсы и застегивает ширинку. – Что, блять, за хуйня, Чонгук? – Хосок тоже нихуя не понимает, но от эмоционального скачка будто бы в себя приходит. Чонгука все так же пошатывает. Он проходит быстро в прихожую, покачиваясь и задевая плечом дверной косяк, рваными движениями надевает на себя куртку, дрожащими ладонями поправляя один спадающий с плеча рукав, и просто выходит из квартиры, хлопая дверью. Хосок даже сказать ничего не успевает. Он остается в опустевшей комнате, в которой они должны были всю ночь трахаться под мефедроновым кайфом, а потом играть в комп. Шатен смотрит как-то отстраненно на только что закрывшуюся дверь, сидя на полу, смотрит абсолютно сбито с толку и встревоженно.

***

Чонгук идет по улице, шагает широко и резко, не обращая ни на что внимания. Он двигается быстро, его походка сбивчивая и даже немного механически-деревянная. Парень идет, расправив плечи, толкая ими изредка встречающихся на пути прохожих, одновременно выуживая из кармана джинс телефон. @jk_tragic_magic: тэхен привет ты дома? Чонгук сглатывает, отчаянно обновляя несколько раз чаты в инстаграмме, пока ждет ответ. Он чуть прикусывает нижнюю губу, вновь пальцем оттягивая ползунок обновления мессенджера вниз, и убирает телефон обратно, вдыхая вечерний воздух грудью. Парень шмыгает носом, когда капля воды попадает на его волосы, а потом проводит ладонью по ним и поднимает черные глаза к небу. Оно серое, затянутое тучами, грозное и холодное. Чонгук моргает медленно, рассматривает громоздкие темные облака, и чуть шатается, теряя равновесие на секунду. Брюнет идет уже в ранее знакомом направлении, огибает старые серые пятиэтажки быстрыми шагами, проходит через грустные покошенные частные домишки даже, срезая свой маршрут. Он двигается к нужному месту минут двадцать, ни разу не сбавляя шаг и ни разу не отвлекаясь на что-либо, а потом сворачивает на нужную улицу, заходя в глубь дворов. Телефон вибрирует и парень быстро снимает блокировку, открывая сообщения. @thh_993Kk: дома, что случилось? Чонгук сглатывает. Он сам не понимает, что случилось. Просто так нужно. @jk_tragic_magic: нет, все хорошо @jk_tragic_magic: ты сможешь выйти на минут двадцать? встретиться захотел чисто пока я мимо проходил @thh_993Kk: да, щас через минут семь выйду, жди Чонгук кивает, будто Тэхен увидит, и садится на немного влажную от первых капель дождя лавочку, удобно расположившуюся под деревьями. Он дышит глубоко и часто, чуть прикрывая глаза, стараясь привести себя в чувство, в нормальное состояние. Парень чуть сжимает ладони, выдыхая через рот воздух и вздрагивает немного, когда видит, как Тэхен выходит из подъезда. Блондин улыбается ему, это видно издалека. Он машет ладонью, растягивая губы в квадратной улыбке, подмигивает шуточно, а потом поправляет длинные рукава ветровки, ближе подходя. Он останавливается перед парнем напротив, который как-то по-особенному бледен сегодня, и здоровается. – Привет, мартышка! – светловолосый смеется, но сразу же почти замирает, внимательно рассматривает. – Привет, – в ответ приглушенное и сжатое, совсем не характерное. – Все нормально? Что-то случилось? – Тэхен начинает волноваться немного даже, он уже привык к эмоциональному и громкому Чонгуку, который всегда неугомонный и болтливый. И глаза какие-то странные, диковатые. – Чонгук, посмотри на меня, ты чего? Что со взглядом? Чонгук поднимает взгляд рассеянный на Тэхена, смотрит несколько секунд долгих, а когда блондин открывает рот, чтобы что-то сказать, то вскакивает с лавочки резко, обхватывая грубыми и холодными кончиками пальцев чужое лицо и целует тэхеновы губы своими. У Тэхена мир будто рушится, а под ногами земля начинает плавиться, уходить куда-то, не позволяя нормально устоять. Ноги подкашиваются немного, он резко хватается за плечо брюнета, крепко сжимая его и так и замирает. Он не отстраняется, не дергается и не мешает, а просто стоит растерянно, пока, мать вашу, Чонгук начинает выцеловывать своими влажными губами его губы, старательно так выцеловывать и нежно. Это так странно и непонятно для Тэхена, можно сравнить разве что со штормом каким-то или буйным ветром, который сносит перед собой все напрочь, стирает границы существующего и допустимого. Или пощечиной. Отрезвляющей. Еще непонятнее становится, когда Тэхен почему-то навстречу решает губами двинуться, позволяет себя целовать, а Чонгук цепляется за него, как утопающий в этот самом шторме за единственный шанс выжить, за последнюю ниточку надежды. Тэхен наклоняет голову набок, придвигается совсем немного ближе, но плотнее к чужому телу, неудобно обхватывая ладонями широкую спину, прикрывает глаза с дрожащими ресницами, и сам сминает губами чужие, приоткрывая рот немного, чонгуков язык впуская. Они стоят и целуются, пока ветер шелестит в ушах, сжимают крепко друг друга в ладонях, не отпускают, бережно держат и направляют. Чонгук отстраняется, отодвигается от чужого лица немного и смотрит в глаза Тэхена пристально своим глубоким взглядом, нечитающимся таким. Таким, когда один дьявол знает, что творится в этой голове и какие идеи ее преследуют. Брюнет моргает, просто стоит и смотрит на парня напротив, пока тот пытается собрать себя по крупицам, растерянно кончиками пальцев касаясь своих губ. Чонгук усмехается нервно на секунду, приобнимает ватное тело Тэхена за плечи и сажает его рядом с собой на лавку. Они молчат, даже не смотрят друг на друга: глядят вперед перед собой и дышат еле слышно. Темноволосый боковым зрением замечает сканирующий взгляд Тэхена на себе, конечно, но делает вид, что не понимает этого или что ему нет до него абсолютно никакого дела. А потом, когда блондин открывает рот чтобы что-то сказать, поднимается, наклоняется к бедному Тэхену, оставляет еще один, но такой же неожиданный немного резкий поцелуй на его губах, разворачивается на пятках и уходит быстрым шагом. – Я потом напишу тебе! - Чонгук кричит, не оборачиваясь, и дергает в воздухе рукой резво, а потом скрывается в сквере. Блондин решает для себя не тормозить его, потому что банально не понял, что сейчас произошло. Он складывает руки накрест на груди, вздыхает и хмурит брови. Чонгук как всегда в своем репертуаре: неожиданно и удивительно. Все по-старому, лютый ахуй повторяется. Спасибо, что не сабвей серф. Тэхен снова касается кончиками пальцев своих губ.