Вечерние посиделки

День Цумики начинается не с кофе, а с заболевших партнёров. Одно только пробуждение пришло вместе с жаром, исходящим от человека сзади. От Комаэды, точнее. И даже при том, что он всегда был довольно слабым и лихорадка сил точно не придавала, выбраться из этой хватки оказалось действительно сложно. … — Доброе утро, Микан, — Хината-сан отвлекает девушку от увлекательных попыток не дать лихорадочнику опять уснуть на ней, из-за чего та даёт слабину. Однако, раз её отвлекла именно эта личность, лежать под ним придётся недолго. Поставив, похоже, завтрак на прикроватный столик, Хината-сан подходит к этим двоим и аккуратно обращает внимание Нагито на себя. Чужой вес постепенно перестаёт ощущаться, и Цумики остаётся лишь наблюдать, как Комаэда, находясь в объятиях Хинаты-сан, расплывается в бредовой улыбке а-ля «я не понимаю, что происходит, но мне это нравится», а после кое-как ест. Не без помощи, очевидно. … — Хината-сан, ты меня спас, — проследив за принятием таблеток и оставив лихорадочника ненадолго одного, уже на кухне начинает Микан, неловко усмехаясь. — Не преувеличивай... Приятного аппетита, — и, получив в ответ ту же фразу, оба принялись за еду. Их завтрак прошёл в ненавязчивой тишине. Выкинув одноразовую посуду, Цумики обняла его со спины. — Спасибо, Изуру, — но конец оборвался довольно резко. Если жар Комаэды был очевиден сразу же, то температура Камукуры проявила себя поскромнее: всего-то будто трупа коснулась. — От 27,8 до 31,1. Каждый мерял отдельно, — он правильно понял ощупывающие кожу действия, — Микан, я в норме, не переживай, — и нервный смешок тоже. Теперь тишина переросла в неловкую. На трезвую голову она и спустя лет 8 не совсем понимает, как их класс в принципе выжил. Звуки бурлящей за окном жизни вообще не разряжают обстановку. — Может, пойдём? Нагито уже заждался, — беззаботно-детский тон выводит Цумики из глупых мыслей. — А, да, Хината-чан, — вопрос оказался больше утверждением, ведь Хаджиме-чан, не особо-то и ждя ответа, уже пошёл в спальню. Учитывая детали лихорадки, Микан прихватила с собой уже остывший чайник. ... Позаботившись об обезвоженности и измерив температуру Комаэды, которая хоть и немного, но снизилась, медсестра принялась за другую работу: даже если лично ей присутствовать не нужно, потому что Хината-сан и отсутствие каких-либо операций, от бюрократизма её не спасёт ничто. А Изуру, закончившего со своими медикаментами, сменил Хината. Похоже, либо в конец невыспавшийся, либо в примерно схожем с Нагито состоянии. Но она больше склоняется к первому, так как сейчас всего восемь утра. Спящий Хаджиме выглядит особенно умиротворённо, даже если его лицо часто скрывается за чёрными прядями, и Комаэда ни при каких обстоятельствах не сможет его разбудить. Как и сейчас, когда тот уснул на нём, из-за чего подушки притянули к себе обоих. А Цумики просто завороженно наблюдает за спящими котятками, с которыми она часто сравнивает их. Но вчерашний недописанный документ сам себя не допишет.

***

День прошёл довольно неплохо, и местами слегка забавно: Микан всё-таки пришлось явиться на работу, ведь резко случилось что-то серьёзное, и просидеть там до вечера. Но что же такого серьёзного было в том «что-то» — и до неё самой не особо дошло. А парням к моменту, когда Цумики вернулась, стало в разы лучше... Хотя меньшего от лекарств Абсолютных Фармацевтов и не ожидалось: больного и на другом свете достанут. Сейчас же партнёры вместе ужинают, обсуждая прошедшие часы и прочую ерунду, а потом один из них сменит другого, второй примет таблетку снотворного и будут они как обычно спать в обнимку и ближе к утру играть в «задуши или как повезёт».