На доверии

Учеба затянула с головой, и свободного времени, чтобы порисовать, не предвиделось. Впрочем, Тайлер нарочно разместил живопись в списке приоритетов ниже учебы, спорта, и даже гораздо ниже вечерних посиделок в винном баре с бокалом красного. Не потому, что недостаточно любил свое хобби, а потому, что считал его баловством. Теперь к причинам посещать мастерскую реже добавилась еще одна, и у этой причины был пронзительный взгляд серых глаз и удивительно ладное тело, по которому так и хотелось пройтись ладонями, чтобы после никогда более не отпускать. Но если в мастерскую можно не ходить, убедив себя в том, что мазня никогда не пригодится ему в жизни, то избежать библиотеки оказалось сложнее. Утро было блеклым, пасмурным, с то и дело налетающей колючей моросью и тревожно-серым небом, плотно затянутым облаками. Тайлер нырнул в эту серость прямо из-под сухих и теплых сводов современного корпуса школы бизнеса, всем своим видом отсылавшего к шумерам и их зиккуратам, и, миновав узкие, куда более традиционно-английские улицы как-то неожиданно для себя оказался у той самой библиотеки. Пока курил сигарету, спрятавшись под крохотный козырек, придумал себе оправдание: здесь часто бывала Алиша, а значит, он мог зайти тоже. Тайлер стряхнул с пиджака морось, осевшую на плечах, пригладил волосы и потянул на себя тяжелую деревянную дверь за латунную ручку, отполированную тысячами ладоней. Из просторного помещения пахнуло теплом, деревом и старостью. Библиотекарь отсутствовал, оставив на столе у входа россыпь книжных карточек, старый компьютер с блекло светящимся монитором и кружку с чаем, больше напоминавшую супницу, но Тайлер не стал его окликать. Прошел вглубь, с благоговением оглядывая тонувшие в сумраке узкие стеллажи, плотно заставленные книгами. Было тихо, немногочисленные столики, раскиданные между рядами, пустовали, лишь именитые выпускники университета, чей возраст уже давно перевалил за сотню, укоризненно взирали на него с подвешенных под высоким потолком портретов. Тайлер нашел у окна небольшой стол с удобным креслом, обитым зеленой бархатной тканью, устроился там. Экран ноутбука не требовал света, поэтому серость за непрозрачным от капель дождя стеклом его устраивала; не хватало только чая, чтобы окончательно согреться. Работа пошла быстро: эссе по поведенческой экономике само рождалось из-под пальцев, и прерывался он лишь для того, чтобы перечитать, заглянуть в дополнительные материалы, которые загрузил профессор, или сделать пометку в небольшом блокноте в кожаной обложке. Библиотека то оживала с приходом какого-нибудь студента, наполняясь шорохами, голосами, скрипом паркетных досок и шелестом страниц, то снова погружалась в умиротворяющую тишину. Тайлер поднял голову только когда кто-то прошел совсем рядом, обдав его едва ощутимым шлейфом терпких древесных духов. Взгляд успел выхватить короткостриженный затылок с чуть более длинными медовыми прядями на макушке и подол черного пальто. Рука инстинктивно дернулась захлопнуть крышку ноутбука, чтобы тут же подскочить, побежать, догнать, но Тайлер с трудом удержал себя на месте. Глубоко вдохнул, слушая легкие шаги за книжным стеллажом совсем рядом, медленно выдохнул, унимая непонятно откуда взявшиеся волнение вперемешку с раздражением. Потом, оставив все на своих местах, спокойно поднялся, надел высохший в тепле библиотеки пиджак, поправил рукава, часы, волосы и воротник с несвойственной ему педантичностью, и только тогда вышел из своего укрытия и заглянул в узкое пространство между шкафов. Кристиан действительно был там. В неярком свете, падавшем через узкую вертикальную прорезь окна, он казался бледнее, чем тогда, в мастерской. Пальто скрывало его фигуру. Кристиан стоял боком, держа в руках раскрытую книгу и низко склонив к ней голову, будто плохо видел. Тайлер кашлянул, специально обнаруживая своё присутствие. Как бы не было приятно любоваться Кристианом исподтишка, это от чего-то казалось неправильным по отношению к нему. Юноша вздрогнул, резко выпрямился и вскинул голову, явно готовый не только защищаться, но и нападать, словно его застали за чем-то нехорошим. — Жизнеописания прославленных живописцев, скульпторов и архитекторов, Джорджо Вазари, — Кристиан приподнял книгу, демонстрируя светлую глянцевую обложку. — Про художников эпохи возрождения. Тебе не помешает прочесть. — Прочту, если ты расскажешь мне второй закон Госсена, — в тон ему холодно ответил Тайлер. Прусский экономист, математические изыскания которого он только что описывал в эссе, оказался первым, кто пришел на ум. — Скучно, — фыркнул Кристиан и, аккуратно перелистнув страницу, вновь устремил взгляд в книгу. — Ты скучный, Тайлер Мур. — Настолько скучный, что ты потрудился узнать мое имя? — он ухмыльнулся и наклонил голову, рассматривая его. Эта игра определенно… затягивала. — Не пришлось даже особенно трудиться, — равнодушно отозвался тот. Тайлер жадно проследил за тем, как его аккуратные длинные пальцы вновь перелистнули страницу. Задержал взгляд на губах, потом уверенно приблизился, вынуждая Кристиана оторваться от книги. — Что еще тебе удалось узнать? — вкрадчиво спросил он. Кристиан вскинул подбородок, решительно и без страха заглядывая ему в лицо, но книгу не опустил, так и держал ее перед собой, словно последнюю преграду между ними. Дернул плечом, ответил, размеренно проговаривая слова: — Что ты учишься на третьем курсе, смотришь на всех свысока, получил сто баллов на экзамене по эконометрике, что у твоей матери пятьдесят тысяч подписчиков и курсы медитации по десять фунтов, которые никто не покупает, а еще что ты трахаешь Алишу Брукс. Тайлер на секунду замер, прикидывая, кто мог выдать столько информации. Затем мягко поинтересовался: — Угадаешь, что из этого неправда? — Про Алишу, конечно, — без запинки ответил тот. — Я готов поставить сотню, что она еще девственница. Тайлер рассмеялся. Кристиан настолько неприкрыто провоцировал его, что это забавляло куда больше, чем злило. — Чувствую себя неуютно, когда ты знаешь обо мне так много, а я о тебе — ничего, — признался он. — Тебе лучше оставаться в счастливом неведении. — Твоя биография настолько неприятная? Сочувствую. Кристиан закатил глаза и демонстративно приподнял книгу. — Так разрешишь мне почитать? — Нет, — Тайлер отрицательно мотнул головой, прекрасно зная, что ведет себя по-детски. Но остановиться уже не мог. — Ты ведь не дал мне порисовать. — Потому что твои раскраски бессмысленные и плоские. Тебе стоит либо попробовать писать с натуры, либо идти дальше решать свои математические задачки. Упс, я сказал это снова. Твои рисунки — мазня, — Кристиан захлопнул книгу и отвернулся, чтобы поставить ее на полку. Лукаво бросил через плечо: — И что ты сделаешь теперь? Заплачешь? — Что если да? — Тайлер шагнул ближе и выдохнул практически ему в макушку. Скользнул руками по его свободному шерстяному пальто. Наклонившись к самому его уху, шепнул: — Может быть, твои злые слова разбили мне сердце. Кристиан замер, застыл в его руках, натянутый, словно струна. Оставалось всего ничего, чтобы прижать его спиной к своей груди, и Тайлер поддался порыву, позволил себе сократить это расстояние, с удовольствием ощутив тепло его тела сквозь толстую ткань и щекой — мягкие волосы на его макушке. Руки сами соскользнули вперед, невесомо огладили бока и сомкнулись на животе. Если бы не рваное дыхание, аромат его кожи и тепло, он бы подумал, что обнял мраморную статую, настолько недвижимым тот был. Однако Кристиан вдруг отмер, сглотнул, с нажимом коснулся его рук мягкими, сухими пальцами, уверенно отталкивая. — Я мастер разбивать сердца. Держу в курсе, я люблю только искусство и деньги. Тайлер с сожалением отпустил, позволил ему отстраниться и развернуться. Кристиан нервным резким жестом отряхнул пальто, будто прикосновение показалось ему грязным. — Пообедаем вместе? — нарочито спокойно, но резко предложил Тайлер. На душе сделалось муторно. — Я неясно намекнул, что ты меня не интересуешь? — Не слишком. — Иди нахрен? — Кристиан глянул исподлобья. — Повтори еще. Я задумался. — Я обычно обедаю в столовой и не люблю изменять привычкам, — произнес он таким тоном, будто это должно было заставить Тайлера убежать, не оглядываясь. Но тот лишь пожал плечами: — Отлично. Я давно там не был. — Просто в ресторанах слишком долго, а еда на вынос надоедает, — вдруг оправдался Кристиан и, старательно обойдя его, чтобы не задеть плечом, двинулся к выходу. — Не подумай ничего такого. Тайлер нахмурился, не поняв, к чему он клонил, но тут же отмахнулся от этих мыслей. Кристиан был со странностями, как и все здесь. Заучки, зануды, при этом, избалованные «золотые» мальчики и девочки — слишком сложная комбинация, чтобы оказаться без «тараканов». Важно было другое: Тайлер не хотел его отпускать. Ни сейчас, из поля своего зрения, ни в целом. — Столовая так столовая, — коротко ответил он. — Погоди, я соберу вещи. К его огромному удивлению, Кристиан действительно остановился и стал ждать. Когда они вышли из библиотеки, дождь уже закончился. Сырые, влажно блестящие улицы заполнились студентами; было сложно не потерять Кристиана в толпе среди таких же темных пальто и аккуратных стрижек. Тайлер нарочно пропустил юношу вперед и закурил на ходу, щелкнув увесистой зажигалкой с выпуклым узорчатым боком. Но Кристиан обернулся, почуяв дым, и приложил два пальца к своим губам, бросив требовательное «Дай мне тоже». Тайлер прикурил ему, прикрыв огонек ладонью от разыгравшегося северного ветра, и теперь, на улице, рассмотрев юношу подробнее, ощутил, что переборщил и поторопился. Не стоило так явно демонстрировать свой порочный, грязный интерес, ни тогда, когда он касался пальцами его губ, ни сейчас, в библиотеке. Впрочем, Кристиан позволил ему эти прикосновения. И хоть с виду он и казался пай-мальчиком, что-то подсказывало Тайлеру, что в тихом омуте, за красивым, вылизанным фасадом — такие черти, каких он еще не видел. И, вероятно, не слишком хотел бы увидеть. Кристиан привел его в столовую в старинном корпусе. Внутри длинный зал с многогранными колоннами и готическими каркасными сводами потолка и узкими окнами куда больше напоминал мрачный собор. Главный неф занимали три длинных стола из темного дерева, а там, где любой мало-мальски разбирающийся в архитектуре человек ожидал бы увидеть алтарь, расположился шведский стол с горячими блюдами в металлических поддонах. Тайлер оплатил один обед, с удивлением отметив, что у Кристиана был абонемент на весь учебный год, но толком ничего не смог выбрать, ограничившись лишь чашкой наваристого супа в азиатском стиле — местные рестораны, доставка и, особенно, блюда, которые готовила Алиша, разбаловали его донельзя. Кристиан взял рыбу и салат. Усевшись друг напротив друга, они почти не говорили, но от Тайлера не укрылось, что Кристиан никак не мог сосредоточиться на еде и все поглядывал на него украдкой. А потом и вовсе отодвинул тарелку с рассыпавшимися по ней салатными листьями, аккуратно промокнул губы салфеткой и более не прикоснулся к приборам. Только с нечитаемым выражением на красивом лице смотрел, как Тай ел суп, оказавшийся неожиданно вкусным. Попрощались они ожидаемо сухо. Тайлер заторопился обратно в кампус на лекцию, Кристиан все больше смотрел в телефон, нарочно потушив яркость экрана, будто скрывал что-то. Таю не было дела до его переписок. Уходил он с мутным, неприятным чувством: этот парень зацепил его, но он совершенно не знал, как к нему подступиться. И стоило ли. Может, Алиша была права: ему следовало наконец найти простого симпатичного мальчика и не выдумывать. Кристиан определенно был симпатичным, но далеко не простым.