Always love you

Раньше, если бы Дане сказали, что он будет с такой радостью ездить в Магнитогорск, то он бы желчью сплюнул. Сейчас же с блеском в глазах покупал билеты на первый рейс до Серёжи, будто в Москву ехал на Патриках зависать. — Ебал я твой задроченный Магнитогорск, с твоими обоссаными хрущевками, — недовольно скривился Даня. Приехал, блять, только, не успел отдохнуть спокойно, а тут надо было в лифте застрять. — Да не ссы ты, все заебись. Посидим немного и все, — Серёжа с важным видом закурил сигарету. — В лифте нахуй, — поморщился Даня. Ни кондиционера, ни красивых зеркал с подсветкой… Изрисованные стены и прожженые кнопки только. — Да расслабься ты, — отмахнулся Серёжа, — сказали тридцать минут ждать, всего-то. Можно было позабавить себя в телефонах, но связь не ловила, да и зарядку было жалко. А то непонятно сколько тут ещё сидеть они будут. Второй вариант был поругаться, а так как ругаться никто из них не хотел, то получился третий вариант: заняться непристойностями в лифте. Серёжа начал в шутку тыкать Даню, щекотать, Московский возмущаться, что сейчас лифт отвалится, и они улетят в шахту, а потом все перешло в поцелуи. И вот уже Сережина толстовка лежит где-то на полу вместе с рубашкой и пиджаком Дани. Тот даже умудрился повозмущаться, что его одежду испачкает грязный пол. И Татищеву младшему пришлось стелить свою толстовку, и только после этого Даня бросил туда свои вещи. Сережа положил свою руку на Данину, который сжимал их члены, прижимая их к друг другу и быстро двигая рукой. Как бы это не смешно звучало, парни решили просто подрочить, раз нечем было заняться. Татищев прижал Московского к железной, холодной стене лифта. Мокрые прядки волос лезли в глаза, а Данино лицо было все красное. Они двигались в размеренном темпе, в такт. Сережа большим пальцем задел головку Даниного члена, размазывая капельки спермы. Даня прижался лбом к Сережиному лбу. Парни смотрели друг другу в глаза, дыша в унисон. Даня утянул Сережу на себя, целуя в губы. Привкус дешевого табака, который стал уже таким привычным и любимым. — Выставишь для меня попку, Дюймовочка? — прошептал Сережа в Данины губы. — Ага, сейчас, — Московский закатил глаза, — смазку взял? Татищев грустно покачал головой. Не продумал. Ладно, кто бы мог подумать, что они застрянут в лифте в первую очередь? — Ладно, похуй, давай так тогда, — ответил Сережа. Он прошел губами по Даниной скуле, а потом неожиданно дунул в лицо. Московский поморщился, — да, да, ребенок прям, — ничего страшного, в следующий раз он укусит Сережу за нос. Парни старались быстрее довести друг друга до оргазма. Даня одной рукой сжал Сережины яички, сминая их и играясь. Он кокетливо подмигнул своему парню, который ловил воздух ртом. Которого категорически не хватало. Сережа массирующими движениями прошелся по Даниному члену, проводя по венке и немного надавливая. Московский младший всегда был такой мягкий, нежный. У него было миллион эрогенных зон, которые так интересно исследовать… Кончили они почти одновременно, оргазм нахлынул скорее от неожиданности. Ибо лифт дрогнул, свет мигнул, и он поехал внизу. Парни в ужасе начали собирать вещи, вытирая все Даниной рубашкой. Московский поплакал и застегнул пиджак на все пуговицы, странно, но ситуация рискованная. — Ох, Татищев, это ты? — полноватая женщина консьержка смотрела на растрепанных парней. — Здравствуйте, Баба Люба, там это, в лифте жарко было, — ответил Сережа. — Мы даже взмокли, — мило улыбнулся Московский, — нам это, домой надо теперь, — он начал нажимать кнопку лифта, вызывая Сережин этаж. Дверь лифта закрылась под подозрительный взгляд Бабы Любы и невинные взгляды парней.