У края бесконечных вод

Холодные воды окружают меня, Всё быстрее плыву я ко дну. Но что же слышу, судьбу я браня? «Тебя я сегодня спасу».

      С того самого злополучного дня прошло уже немало лет, а он всё никак не может забыть очаровательные волосы цвета раннего заката, вздымающиеся и плавно танцующие под водой; нежно-зелёную сверкающую чешую, что, подобно весенним нежным цветкам, распускалась на русалочьем теле невероятными узорами; пухлые губы, самозабвенно «целующие» в попытках вдохнуть хоть немного кислорода и продлить жизнь почти утонувшего человека; длинный хвост, тянущийся далеко вниз за сказочным созданием; светлые руки с тонкими запястьями, нежно обхватившие его лицо и пытающиеся удержать на месте; пухлые пальцы, аккуратно сжимающие щёки; наконец, глаза. Глаза, которые он так и не смог разглядеть за длинной чёлкой, но был уверен, что они не менее очаровательные, чем их обладатель: глубокие, бездонные.       Разве можно влюбиться в кого-то вот так просто, быстро и неожиданно? Разве можно так легко утонуть в человеке, как в тот день в море? Человек... Боже, он даже не человек!

* * *

      Печи пышут жаром, заставляя мастера истекать потом и то и дело смахивать его со лба. В кузнице стоит полумрак, а тишина прерывается звуками удара по стали. Мастер кует очередной роскошный меч, который сможет себе позволить лишь представитель знати.       На этой неделе заказов много, мастер вот уже третий день не покидает своей обители, чудом не забывая про недолгий сон и двухразовую еду, на большее нет времени. Но он не жалуется: чем больше заказов выполнит, тем больше денег получит и сможет, наконец, взяв заслуженный и столь долгожданный отпуск, отправиться путешествовать по миру.       Мастер делает ещё пару ударов по заготовке и достигает нужного результата. Он вновь надевает откинутые ранее черные перчатки, защищающие от ожогов, подхватывает успевшее остыть изделие и снова отправляет в печь на закалку. Наконец, кузнец выпрямляется и выдыхает, на секунду прикрывая глаза. Меч почти готов и самое сложное позади, можно передохнуть. Он подходит к окну, открывает ставни, впуская в кузницу солнечный свет, слабый, потому что всё небо застлано чёрными грузными дождевыми тучами.       — Опять дождь… — уныло тянет мастер и вздыхает. Похоже, прогуляться сегодня не получится, хотя ему бы не помешало это сделать. — Ну и ладно.       С этими словами кузнец присаживается на небольшой деревянный стульчик у стены и вытягивает ноги, закидывая руки за голову и прикрывая глаза. Он слышит, как потрескивают догорающие в печи дрова, а дождь барабанит по крышам домов, и от этих приятных звуков неумолимо клонит в сон. Мастер зевает. От трехдневного недосыпа и усталости он медленно, но верно начинает тонуть в баюкающих звуках, пропитываться уютным теплом родной печи и засыпать.

* * *

      Откуда-то слышатся громкие удары, кажется, по дереву, потом они прекращаются, но вскоре повторяются вновь, только уже громче и резче. Спросонья мастер не сразу понимает, что эти звуки — часть не сна, а реальности, причем доносятся они не откуда-то издалека, а прямиком от входной двери.       — Боже, ну и кого там принесло в такой ливень?! — кузнец нехотя разлепляет веки и, тяжело поднявшись со стула, направляется к двери, гневно шаркая по каменному полу: кто посмел прервать его драгоценный заслуженный сон?!       Мастер открывает дверь и одаривает незваного гостя уставшим и недовольным взглядом, но удивлённо хмыкает, когда удаётся разглядеть пришедшего получше.       Перед ним стоит молодой парнишка, взлохмаченный, словно подравшийся воробей, но совершенно сухой благодаря накинутому плащу. Его светлые волосы торчат из-под капюшона небрежными прядями разной длины, взгляд вороватый, такой как обычно бывает у нашкодивших детишек, а пухлые щёки лишь прибавляют детскости. Взгляд карих миндалевидных глаз мечется по мастерской, парнишка изучает, оценивает. Одет он в чистые, но недорогие и совершенно не новые вещички: белая маленькая и застиранная рубашка с оторванными пуговицами на манжетах, чёрные узкие и явно не по размеру штанишки, наверняка неприятно сжимающие бедра, высокие, но изношенные и грязные сапоги, а растянутые подтяжки лишь добавляют комичности.       — Ну и? По какому вопросу? — бесцеремонно задает вопрос мастер, хмуря брови.       Парень делает глубокий вдох, поднимает глаза, встречаясь взглядом с кузнецом, и на выдохе решительно и быстро произносит:       — Вам подмастерье не нужен случайно?       Мастер снова хмыкает, молодёжь нынче способна пойти на всё ради заработка. Однако это не его проблема, поэтому он отвечает тоном, не терпящим возражений:       — Нет, я всегда работаю один, — и закрывает дверь. Точнее пытается, но ему мешает нога парнишки, так некстати возникшая на пороге.       — Но я очень способный, быстро учусь и… — не унимается незваный подмастерье.       — Мне плевать, кто ты и на что способен, ясно?! — мастер начинает злиться, он не любит, когда с ним спорят. — Я же сказал, что работаю один! Если нужны деньги, иди к пекарю, он всегда работникам рад. А за умениями тебе к другому кузнецу, благо, у нас их немало, — отмахивается он, пытаясь вытолкать парнишку с порога, но тот упрямо стоит на своём.       — Но вы лучший во всей Сапфирии и, кажется, на всём континенте! Только вы сможете меня научить всему, что мне нужно! И я не уйду отсюда без знаний! — восклицает парень, что есть мочи цепляясь за дверной косяк.       Мастер тяжело вздыхает, понимая безнадежность ситуации, в которой оказался. Конечно, он знает, что всегда может вызвать патруль, и мальца за попытку проникновения на чужую территорию заберут констебли, но для этого нужно выйти на улицу и найти их в городе, чего мастеру крайне не хочется делать. Ливень стеной идёт, да и парнишку выставлять под дождь жалко, поэтому, «повоевав» с ним ещё немного, кузнец, все же, сдаётся, резко открывая дверь шире — незнакомый парень едва не падает на пол, но в последний момент умудряется остаться на ногах. Мастера это забавляет.       — Ладно, заходи, — наконец говорит он. — Выпьем чаю и обсудим дальнейшие действия. Не обещаю, что возьмусь тебя учить, но так я хотя бы пойму, зачем тебе все это и чему ты хочешь научиться именно у меня.       Парнишка тут же расцветает счастливой улыбкой и влетает в кузницу, на что тот в очередной раз вздыхает и начинает жалеть о своем решении.

* * *

      Тёмный ароматный напиток наполняет две глиняные кружечки, на столе появляется чёрствое печенье, кажется, пролежавшее в буфете у хозяина не меньше месяца.       Небольшое помещение освещается светом от толстеньких, но почти полностью прогоревших свечей: одной — на столе, второй — на кухонной тумбе чуть поодаль. Из-за дождя, стучащего в закрытое окно, внутри еще уютнее.       Парнишка, успевший замёрзнуть на улице, плотно обхватывает кружку руками, тогда как мастер, сидящий напротив, молча наблюдает за ним с любопытством, изучая необычного гостя: не каждый день к нему в мастерскую врываются подмастерья, отчаянные и жаждущие знаний. Кузнец первым нарушает тишину.       — Представься хоть, странник, — говорит кузнец с доброй усмешкой.       — А, да, — парень будто только сейчас вспоминает, где он находится и зачем пожаловал. — Чимин. Пак Чимин. Я прибыл издалека, хочу выковать меч своими руками! — с этими словами он выпрямляется, гордо расправив плечи, на что получает очередной смешок от кузнеца.       — Ишь какой наглый малец! Меня зовут Мин Юнги и я совершенно не понимаю, при чём тут я, — как всегда сдержанно отвечает мастер. Однако не может не признать молчаливо, что парнишка его заинтриговал.       — Как при чём, Вы же кузнец! — недоуменно восклицает подмастерье, но потом понимает, что имел в виду Юнги, поэтому уже спокойно продолжает: — Понимаете, мне нужен меч непревзойдённого качества. Лучший меч, который я смогу сделать только с Вашей помощью, помощью лучшего кузнеца из всех, что знаю я и все королевство! Но это не обычный меч, а, как бы получше объяснить, волшебный, — говоря это, Чимин сам начинает светиться, как лесной светлячок.       — Во чудак! — уже откровенно смеётся над ним Юнги, — Сказок перечитал, что ли?       — Я серьёзно! — Чимин смешно дуется, после чего отодвигается от стола и начинает расстегивать рубашку.       — Эй-эй-эй, ты чего делаешь? Соблазнить меня ре… — начинает было мастер, маша руками, чтобы остановить чересчур решительного гостя, но замирает на полуслове, когда видит на шее паренька сверкающий кулон в виде зелено-голубой морской ракушки, которую тот приоткрыл показывая. В маленькой раковинке видно небольшую перламутровую жемчужину, она светится и переливается разноцветными красками. И все бы ничего, да только переливается жемчужина в лучах света, который сама же источает, да такой яркий, что может с лёгкостью осветить всю кухоньку.       — Видите, как светится? Это волшебная жемчужина трёх морей. Именно её мне и надо вставить в рукоять волшебного меча, но по магическому условию выковать его для жемчужины я должен сам, тогда всё сработает правильно, — под удивлённым взглядом Юнги Чимин закрывает ракушку и снова прячет её у себя на шее, застёгивая рубашку. — Знаю, у Вас много вопросов, но, увы, я не смогу ответить на большую их часть, поскольку должен хранить это в секрете. Однако я понимаю, что моё обучение стоит усилий, и мне нечем вам заплатить, правда. Мой кулон — это единственная драгоценность, которая у меня есть, но я ни в коем случае не могу ее отдать. Зато я могу пообещать, что буду помогать Вам с Вашей работой и делать всё, что Вы скажете, чтобы хоть как-то облегчить Ваш труд и отплатить за обучение, — закончив пламенную речь, он легонько улыбается одними уголками губ. — Пожалуйста, помогите мне, — добавляет он жалобным тоном.       — Ну и ну… — тянет Юнги, зарываясь пятерней в длинные чёрные волосы, собранные в хвост. — Мне нужно это как-то переварить. Предупредил бы хоть, прежде чем выливать на меня такой поток информации.       Чимин виновато поджимает губы и слегка склоняет голову над столом.       — То есть, — спустя пару минут молчаливых раздумий подытоживает кузнец, — я должен научить тебя ковать мечи, чтобы ты сделал своими руками волшебный меч и вставил туда жемчужину для…чего? Спасения мира? Или как там обычно в сказочках бывает, — мастер кривится, сам не веря в произносимый им же вздор. Но парня напротив это ничуть не смущает.       — Можно и так сказать, да, — тут же веселеет Чимин и кивает, радуясь, что его, вроде как, поняли и не вышвырнули за дверь со словами «Остерегайтесь этого сумасшедшего, он несёт всякую чушь».       — Ага.. славно… — тянет Юнги, не понимая, когда в этой жизни свернул не туда.       — Значит, я могу у Вас обучаться? Я буду хорошим учеником, правда-правда! — светится от счастья Чимин, хлопая глазами.       — Допустим… — не успевает договорить кузнец, как Чимин вскакивает со стула, хватает Юнги за руку и начинает активно ее трясти.       — Я знал, что Вы мне не откажите, учитель! — все сильнее сияет подмастерье, теперь уж точно ярче обеих свечей. — А ещё, мне негде жить, приютите?       «Наглость второе счастье» — так говорят в народе. И это высказывание тут как нельзя к месту.       А Юнги тем временем сидит на своей кухоньке на маленьком стульчике и думает, чем он Господу не угодил, какие грехи совершил, раз ему на голову свалилось это взъерошенное и несущее околесицу с невероятно счастливым видом «чудо».