Двое в лодке, не считая Дьявола

Учитель (⁠ ⁠◜⁠‿⁠◝⁠ ⁠)⁠♡: Пожалуйста, скажи, что ты не забыла, что сегодня первый день официальных съёмок.

Вы: ладыы не буду!!!       Да о таком, блин, забудешь!       Нет, саму возможность забыть что-то столь важное Николь отрицать не смела. Она бы и забыла. Не будь это, разумеется, началом съёмок столь судьбоносной для неё «Битвы Сильнейших».

Учитель (⁠ ⁠◜⁠‿⁠◝⁠ ⁠)⁠♡: Николь.

Вы: фу пиздец не пиши так у меня сразу ощущение что ты злой: ( я шучу! я уже здесь встретишь меня?       Последнюю неделю перед официальным началом шоу Николь для себя объявила отпускной. Временно отложила прочь заказы, консультации и приёмы, купила путёвку в Тбилиси, где просто чудесно отдохнула.       О, чего только стоило грузинское вино…       В общем, возвращалась она в менее солнечную Москву очень ленно. Но, зато, с новыми силами и полной готовностью к ожидающим её впереди испытаниям.       Ну или не совсем полной готовностью…       Оставался последний рывок — нужно было только потянуть на себя железную дверь заднего входа. И вот, она вновь окажется окружена стенами, хранящими в себе столько воспоминаний о её жизни.       Воспоминаний, впрочем, не особо приятных.       Подсознательная ассоциация отбивала всякое желание двигаться дальше. Поэтому она и колебалась уже минуты две, переминаясь с одной ноги на другую.

Учитель (⁠ ⁠◜⁠‿⁠◝⁠ ⁠)⁠♡: Встречу.

      Выдохнув, Николь всё же дёрнула на себя массивную дверь. Сделала шаг внутрь.       Миг — и озадаченное, несколько взволнованное выражение лица пропало, сменившись хорошо известным тысячам хищным оскалом.       А ещё через минуту, едва она минула длинный, хорошо освещённый коридор, как на неё стремительно кто-то налетел.       — С-сука, — зашипела она, болезненно ударившись головой о чью-то грудь.       — Ой… Извините, пожалуйста. Девушка, вы случайно не из звуковой группы? У нас там у Вики микрофон почему-то не работает…       Подозрительно знакомый голос.       Стоило Николь приподнять голову, попутно поправляя съехавшую от удара заколку, как она мгновенно узнала говорящего.       — Шепс, ты охуел?       Лицо Олега, изначально доброжелательное и мягкое, чуть исказилось. Теперь он оглядывал девушку перед собой с прищуром. А когда понял, кто перед ним, от вежливого медиума не осталось и следа:       — Твою мать, Воронцова, — присвистнул. — Ты цвет волос меняешь каждый год, что ли? Я тебя не узнал.       Почти каждый год, и что такого?       — А на тебе, я смотрю, тот же костюм, что и на награждении двадцать первого сезона? — ехидно улыбнувшись, парировала она.       С Олегом Шепсом у неё всё было крайне взаимно.       Взаимно плохо.       Они были далеки от личного контакта, и большинство их встреч попадало на чужие финалы, где они являлись приглашёнными гостями. И даже этого им было достаточно, чтобы в процессе выплюнуть друг на друга порцию накопленного с последней встречи яда.       Хотя, конечно, однажды пожелать победу Олегу приходила именно Николь. Но это было буквально единственное их позитивное взаимодействие, которое они никогда не вспоминали.       — Ты, получается, девятый участник, — протянул он, складывая руки на груди. — Жаль. Я думал Лину пригласят.       Воронцова тактично проигнорировала его замечание и протиснулась мимо.       Ишь чего, ссориться прям с порога, ещё и с узкомыслящим Олегом. Ну его!       — Олеж, ты где там потерялся…       В дверях последнего помещения коридора материализовалась фигура не менее хорошо знакомого, но уже старшего, Шепса.       С ним у Николь отношения складывались менее враждебные.       — Бо-ог ты мой, кого я вижу! — широко разведя руки, Александр ей ярко улыбнулся. — Николь Воронцова собственной персоной!       — Привет, родной.       — Проходи, проходи, — пригласил он её, потянув за ладонь внутрь. — Мы тут уже потихоньку устроились, как раз тебя не хватало.       Помещение, куда Саша её нагло затащил, оказалось всего лишь общей кухней. Видимо, здесь они будут проводить большинство времени.       Стоило Воронцовой оторваться от поглядывания на старшего медиума, как она начала замечать другие известные лица. Тёмная шаманка, многоликая ведьма… Их она знала поверхностно, если вообще была знакома лично. Жрица культа предков нашлась говорящей по телефону у окна; тоже старая знакомая.       В компании женщин чётко выделялся один-единственный мужчина, Влад Череватый.       Отношения у них с Николь были непонятными, поэтому она даже не знала, как его охарактеризовать.       — Крутая тусовка, — вынесла вердикт она, хотя компания ей показалась крайне неудачной.       Её голос прервал тихую идиллию, и на очередную претендентку на звание лучшей теперь косились всем стадом. При том не особо дружелюбно.       — У-у, бля, — первым обмолвился Влад, то ли улыбнувшись, то ли нервно дёрнув уголком губ. — Пиздец.       — И вам всем привет, — без особого энтузиазма махнула рукой она.       Остальные молчаливо кивнули.       В общем, примерно такой реакции Воронцова на свою персону и ожидала. Неутешительно.       Старший Шепс сочувствующе похлопал её по плечу. Вы: ты куда делся: (

Учитель (⁠ ⁠◜⁠‿⁠◝⁠ ⁠)⁠♡: Ты что, пришла с заднего входа?

Вы: конечно?

Учитель (⁠ ⁠◜⁠‿⁠◝⁠ ⁠)⁠♡: … Жди.

      Николь плюхнулась на свободный стул рядом с уместившимся за столом Сашей и мысленно взмолилась, чтобы Константин пришёл как можно быстрее.       — Ну что, как настрой? — поинтересовался Саша, отпивая чай из кружки. — Уже есть какие-то ожидания насчёт Битвы?       Как мило с его стороны было с ней контактировать, однако.       Нет, правда! Она не ожидала, что он внезапно окажется таким дружелюбным.       — Я сюда только по одной причине пришла, так что, ожидания соответствующие, — хмыкнула она, подпирая щеку ладонью. — А у тебя?       Александр ей запомнился одним из множества людей, которые за неё в двадцатом сезоне голосовали. Тогда к ней, чуть ли не единственной, выстроилась целая толпа прошлых финалистов. И каждый был уверен в её победе.       Но вышло как вышло.       И после собственного сезона изменившаяся Николь, некогда любимица публики, сделалась внезапно белой вороной во всех возможных кругах.       Фанбаза раскололась на два лагеря, отношения с коллегами по работе испортились, и та же Виктория Райдос, когда-то зашедшая сказать, как ожидает её победы, теперь относилась к ней с неприкрытым подозрением.       Из всех знакомых людей мнение о ней не изменил, пожалуй, только Гецати. И, видимо, Александр.       Но Николь это не расстраивало.       Она не людям нравиться хотела — точнее, перестала уже этого так отчаянно желать — а жить так, как умеет, и по собственной совести.       Совесть, правда, у неё была странной и извращённой, но это мелочи.       — Боевое такое настроение, — потряс кулаком Саша. Взгляд его метнулся куда-то за спину чернокнижницы, и он внезапно замахал рукой: — О, Дим, иди сюда.       Услышав знакомое имя, Николь мгновенно выпрямилась. Вслушалась в приближающиеся шаги, и резко дёрнула головой, бросая застекленевший взгляд на подошедшего парня.       На неё, с совершенно удивлённым выражением лица, смотрел Дмитрий Матвеев.       Вот кто изменился не меньше неё самой.       Некогда короткие и ярко-русые волосы теперь оказались полноценно перекрашены в чёрный, а образ «хорошего парня», завоевавшего некогда сердца большинства зрителей, сменился более мрачным.       Но взгляд Димы оставался таким же.       И его Николь знала хорошо. Даже слишком.       — Ника? — окликнул он её осторожно.       Предатель. Противный, гадкий, лицемерный предатель!       Воронцова на такое старое прозвище мгновенно ощетинилась. Улыбка, и без того постоянно наигранная, сделалась излишне ледяной, а взгляд, направленный на старого друга, засквозил отвращением.       — Кто это здесь Ника? Имя у меня есть, называй полным.       Кажется, Матвеев вдруг вспомнил, что разошлись они не на хороших нотах, а некогда крепкая дружба давно осталась в их общих воспоминаниях.       — …Николь.       Теперь на них уставились заинтересованные взгляды почти всех, кто находился в помещении. Разве что Александр с озадаченным братом, вернувшимся явно не вовремя, выглядели несколько обеспокоенными такой словесной перепалкой.       — Ни хао, Матвеев, — издеваясь, махнула рукой она.       — Ого, — как-то заторможенно выдала Райдос. — Неужели между вами двумя пробежала чёрная кошка?       Мягко сказано.       В отличие от самой Воронцовой, привыкшим к чрезмерному вниманию Дима не был. Поэтому, ощутив взгляды и выйдя из странного оцепенения, поспешил ретироваться в противоположный конец комнаты, не желая становиться объектом обсуждения.       Забавно. А ведь, когда-то, всё было наоборот.       Раньше это Николь терялась под вниманием камер, а Дима раскованно контактировал с ведущими, не боясь даже пускать сомнительные шутки.       — Не знал, что вы поссорились, — выдал Саша, то ли так пытаясь извиниться, что позвал Диму к столу, то ли просто желая услышать детали их истории.       Нишкни, любопытный пёс.       Николь потёрла виски, раздражённая незапланированным пробуждением старого спутника. Этот процесс неизменно отзывался головной болью и преждевременным раздражением. Однако, она всё же нацепила на лицо более привычную, беззаботную ухмылку.       — Да не ссорились мы! — ярко воскликнула она, сверкнув отточенным клыком.       И ведь по факту не ссорились, так-то.       — Ты поняла, что я имею ввиду… Просто я помню, что вы…       Убирайся в Эстонию к своей ведьме, собака.       — Отыскалась, — послышался тихий вздох за спиной.       Чужая рука на плече не только вынудила чертыхнуться Воронцову, но и смолкнуть ядовитый голос, сидящий глубоко в черепной коробке.       — Учитель!       Впервые за весь день она испытала неописуемый и искренний восторг. Радостно подскочила со стула, и без колебаний повисла на слегка запыхающемся Гецати с крепкими объятиями.       Тот, уже давно привыкнув к таким жестам любви чернокнижницы, только приобнял её в ответ, погладив по макушке.       — Заставила же ты меня побегать по коридорам, золото, — вздохнул он.       Несмотря на жалобу, его голос был лишён раздражения или злости. Впрочем, как и всегда. Николь даже не чувствовала стыда за принесённые неудобства, если честно.       — Сам говорил, что ежедневный спорт — это полезно, — напомнила она, когда тот всё же опустил её обратно на пол.       — Да. Говорил. Чтобы ты им занималась, и бросала свои вредные привычки, — с привычно хмурым выражением лица отчитал Гецати.       Скажи кто Николь пару лет назад, что мужчина, которого она выберет в учителя, участвуя в «Школе Экстрасенсов», сделается её самым близким человеком в жизни — не поверила бы.       Она вообще Гецати первую пару недель боялась до чёртиков! О чём могла идти речь?       Но вот она здесь — исполняет роль крайне надоедливой, но зато любящей ученицы.       — Вот, я с курением завязала, кстати, — похвасталась она. — Теперь только парю.       Костя отчаянно вздохнул.       — К слову, эти твои… То, чем ты паришь… Оно вреднее сигарет.       Николь хитро прищурилась.       — Блин, это мне что, к сигаретам возвращаться?       Позади послышались хихиканья двух братьев, о присутствии которых она успела забыть.       А Гецати сделался ещё мрачнее.       — Шучу, учитель, шучу, — приободрила его она, похлопывая по предплечью.       — Никак не нашутишься…       Что-что, а отвратительное чувство юмора — этого у Николь, конечно, не отнять.       Сложив руки за спиной, и чуть потянувшись, Воронцова, решив нагнать двухнедельную разлуку с учителем, вспомнила:       — Мне тебе столько всего надо рассказать… Я таких тиктоков насохраняла. Учитель, ты упадёшь со смеху.       Вообще, общение с Костей больше напоминало общение с дедушкой, которого пытаешься пристрастить к современности. Устанавливаешь ему Телеграмм, качаешь ТикТок… Учишь использовать кружочки — и он, не понимая, как их прекратить по завершению, просто ещё несколько десятков секунд смотрит в объектив — и рассказываешь истории тех или иных приколов…       — А нам покажешь? — вмешался подозрительно довольный Саша.       Николь чуть повернула голову назад, к Шепсам, и окинув Олега недовольным взглядом, сладко улыбнулась:       — Тебе, родной, покажу.       Олег закатил глаза.       — Ну и пошла нахуй.       — Олег, что за слова такие?! — мгновенно посерьёзнел его брат, зарядив тому подзатыльник.       Младший зашипел.       Ха!       — Покажешь, — кивнул ей Костя. — Только после съёмок. У нас сегодня много дел. Сначала фотосессия, потом съёмки.       Ах да, работа…       Николь вновь обвела скептичным взором весь свой новый коллектив, и громко вздохнула.       И вот с этими людьми ей ещё выживать пару ближайших месяцев…       Отвратительно.       Твари. Прокляни их.       Ну…       Николь непременно справится.       Наверное.