Двое в лодке, не считая Дьявола

Вы: ТАКОЙ ТИКТОК НАШЛА СМОТРИ *Вы отправили одно вложение*

Учитель (⁠ ⁠◜⁠‿⁠◝⁠ ⁠)⁠♡: Николь, мы на съёмках. Прояви уважение, пожалуйста. *Пользователь Учитель (⁠ ⁠◜⁠‿⁠◝⁠ ⁠)⁠♡ поставил 👍🏻 на ваше видео*

Вы: твои реакции меня убивают… 💔

Учитель (⁠ ⁠◜⁠‿⁠◝⁠ ⁠)⁠♡: *Пользователь Учитель (⁠ ⁠◜⁠‿⁠◝⁠ ⁠)⁠♡ поставил 🤨 на ваше сообщение*

      — А теперь попрошу экстрасенсов достать из конверта фотографию Олега Шепса…       Николь нервно дёрнулась, едва не выронив телефон из рук. Благо, успела методично его запрятать в задний карман шорт, и наспех вытянуть из приоткрытого конверта фотографию нужного экстрасенса.       — Готовы узнать, какие оценки вам поставили ваши коллеги, Олег?       Нет, ну честно, эти общие собрания для постановки оценок пока были какими-то скучными… Не вините её за желание отвлечься.       — Всегда.       И вообще, пусть скажут спасибо, что замотавшаяся в накопленной работе Воронцова вообще пришла на съёмки. Она о них чуть не забыла, да и серию смотрела прямиком по дороге сюда, вспомнившая об этом в последний момент, когда увидела на экране телефона костино: «Как тебе первое испытание сезона?»       В общем, повышенное чувство ответственности, преследовавшее её в самый первый день съёмок, сдохло быстрее, чем она ожидала.       — Николь, — поражённо спросил Башаров, — вы… Поставили Олегу крест?       Да почему все всегда обращали на неё внимание в первую очередь?       Ну скандалистка и скандалистка, зачем привлекать лишнее внимание к человеку, который им и так питается?       Пускай. Нам же лучше.       — Какой крест? — непонимающе переспросила чернокнижница, разглядывая свою оценку. — Это римская десять, Марат.       — Пиздец, — вдруг вслух воскликнул Олег.       Однако, заполучив насмешливые взгляды коллег, кажется, осознал, что он в общем зале, перед камерами, а мысль он озвучил вслух. Закашлявшись, попытался исправить положение:       — Я кресту бы меньше удивился от Воронцовой, чем десятке.       Николь закатила глаза.       — Олеж, вот честно, отрываю от сердца, — хлопнув себя по груди, театрально объявила она. И уже обращаясь к Марату, заговорила: — Я вот так надеялась, что он проебётся, так ждала! Так ждала! А он взял, и нормально задание прошёл. Это вопиющее безобразие, согласны?       Рядом стоящий Александр максимально мерзопакостно захохотал, так, как могут смеяться только старшие братья, довольные издёвками над младшими.       — Всё, — младший Шепс низко поклонился, едва не обметая пол отросшими волосами. — Воронцова снизошла до того, чтобы поставить мне десять… Дальше можем не продолжать. Я уже даже карьеру могу больше не продолжать, чтобы не портить себе репутацию после такого события.       Да боже, будто из них двоих это она доканывала его касательно методов работ…       — Николь, как думаете, Олегу стоит так поступить? — сдерживая подступающий смех, поинтересовался Башаров.       — Я думаю, что если Олежа продолжит клоуничать, то я ему в следующий раз из принципа влеплю единичку, — с натянутой ухмылкой на лице проинформировала она.       Атмосфера, что минутами ранее была крайне напряжённой в связи с разговором главной тройки, сделалась чуть легче. Оставалось понять, как долго это будет продолжаться.       — Извини, Воронцова, я признанию в твоих глазах так обрадовался, что, вот, потерялся, — не менее ядовито хмыкнул Шепс.       — А-а, — протянула чернокнижница наигранно мягко. — Теперь понятно, почему ты постоянно за мной гонишься пояснить, какой хуйнёй я занимаюсь. Блин, а Олежа-то фанат…       Настала очередь Олега закатывать глаза.       На самом деле, вопреки всем их разногласиям, именно ненависти Николь по отношению к младшему медиуму, всё же, не испытывала.       В чём он, конечно же, засомневался, скажи она это ему в лицо — и был бы, наверное, прав.       Однако, заглядывая в прошлое, конфликт между ними был начат никем иным, как самим Олегом.       С чернокнижниками он ладил статично плохо, а принимать чужую точку зрения как-то не хотел. Всё, что не входило в рамки понимания Олега, для него мгновенно становилось неправильным.       И ладно бы так, но он считал правильным высказывать такую свою точку зрения в её присутствии, не без открытого осуждения. Неуважение к ней и к её методам работы уже не лезло ни в какие ворота.       Какой бы практик спокойно отреагировал на такое, а?       И даже несмотря на всё это, до искренней ненависти Шепс ещё не дослужился. Иначе бы торчал давно проклятым, и внезапно поверившим в порчи.       Досадно. Нет доказательства достойнее, нежели испытанное лично.       За хорошими оценками Олегу последовали менее мягкие Виктории Райдос. Восьмёрку от Николь она встретила с особым недовольством.       Но никакое её недовольство не могло сравниться с тем, что произошло, когда принялись обсуждать работу Влада Череватого.       Пусть сама Николь к нему и была сегодня милосердна — натянутая девятка; он правда сработал сегодня слабее, чем в прошлом — остальные её коллеги согласиться с ней не смогли.       Плохие оценки посыпались на него градом, и Влад явно этим был недоволен.       Настроение у него, в принципе, было далеко от удовлетворительного. И когда своё мнение начал высказывать Саша, тот окончательно взорвался, демонстрируя весь накопившийся гнев.       — …Сороколетнее нечто…       Воронцова аж случайно присвистнула вслух от такой неожиданности.       — Слышь, я тебе сейчас ебало разобью!       Николь заинтересованно подалась вперёд, наблюдая за перепалкой двух соперников.       Кровь радостно забурлила, предчувствуя грядущую ссору, а голос в голове громко-громко заверещал:       Хаос, хаос, хаос, хаос!       Она, конечно, подозревала, что здесь будет рассадник ссор и драк — с чего она и планировала черпать энергию на протяжении всего сезона — но чтобы прямиком с первой же серии?       А Битва Сильнейших явно не разочаровывала!       Предвкушение, однако, длилось недолго. Закончилось моментально, когда Череватый рявкнул уже на пытающегося разнять дерущихся Гецати:       — А ты-то шо лезешь, блять? Ещё одно сороколетнее чмо.       Улыбка сползла с лица Воронцовой практически моментально.       Уничтожь, уничтожь, уничтожь–       Она, совершенно не колеблясь, метнулась вперёд.       — Что ты там спизданул?!       — Ник, может не–       Она даже толком не поняла, чья рука к ней потянулась, чтобы остановить, когда с силой оттолкнула её в сторону, вместо этого направляясь к Череватому.       — Олег, Николь, Влад, а ну перестали! — звонко вскрикнул Марат внезапно, не очень радостный такой перепалке на рабочем месте.       В итоге, не знающий, что ещё делать, Гецати попросту обеими руками приподнял и Олега, и Николь за шкирки, вынудив тех неловко застыть.       Не будь она такой злой, то даже бы удивилась, сколько вообще в Константине сил, чтобы поднимать одновременно двоих людей.       — Успокойтесь. Оба, — достаточно тихо, но внушительно объявил он.       — На место поставь, — как-то униженно пробормотал Олег, отворачиваясь.       Николь не менее стыдливо махнула ногами в воздухе.       — Да пошли вы все нахуй, — между тем вынес вердикт Череватый, резко направляясь на выход из готического зала.       Помещение заполнила замогильная тишина. Убедившись, что двое агрессоров продолжать скандал не будут, Костя всё же выпустил медиума и чернокнижницу из хватки.       Вторую, осведомлённый о её характере, тут же подтолкнул обратно к месту, кинув напоследок предупреждающий взгляд.       — Кхм, спасибо, Константин, — откашлялся Башаров, явно не ожидавший такого поворота событий под конец серии. — Что ж, дальнейшее развитие баллов в турнирной таблице зависит исключительно от вас, дорогие…       Николь прищурилась, пытаясь понять, где успела обронить серёжку.       — Николь.       Подошедший к ней Гецати выглядел мрачнее тучи. Она попыталась ему обезоруживающе улыбнуться.       — Не смотри на меня так убийственно, учитель, — аланец даже не дрогнул, и она уже искренне обозлённо пожаловалась: — Ты вообще слышал, как он тебя назвал? Да чтоб ему язык вырв–       — Николь, — зашикал на неё тот. — Я же просил тебя воздерживаться от лишних скандалов на этом шоу. Просил?       Ах, как же она не любила, когда он звал её по имени.       К тому же, ничего хорошего это обычно не сулило.       — …Просил. Извини.       Единственным правильным решением в такие моменты было извиниться — быстро и без колебаний, с максимально мягким взглядом на лице. Костя от такого немного терялся, и его всепрощающий характер начинал давать о себе знать.       И в этот раз, он сумел лишь выдавить усталый вздох.       — Пойди на улицу и подыши свежим воздухом. В себя придёшь.       Это что, метафорическое отправление в угол?..       — Я не шучу, Николь. Ступай.       Ещё и не шуточное?       — Эй, ты чего…       — Иди, иди.       Внезапно, за их спинами раздался оглушающий хохот. Когда Воронцова обернулась, чтобы посмотреть, кого это она так позабавила, то она увидела смеющегося Олега, стоящего рядом со своим братом.       Только вот смеялся он недолго.       Александр выглядел не менее усталым и недовольным, чем Константин.       — А чего мы смеёмся, Олег? — начал он. — Мне кажется, Костя предложил гениальную идею. Пойди вон, тоже подыши.       Улыбка спала с лица Олега.       — Саш, в смысле…       — В карамысле. Составишь компанию Николь.       Николь хотела бы посмеяться над ним тоже, но когда их взгляды пересеклись, то в них читалась взаимная обречённость.       Под хмурые взгляды так называемых «старших», чернокнижница и медиум недовольно поплелись к заднему выходу.       — Пиздец, — отчаянно протянул младший Шепс.       Прикрыв за собой дверь, он, не беспокоясь об одежде, уселся на ступеньки.       — Пиздец, — кивнула Воронцова, усаживаясь рядом. — Сейчас бы ашечки въебать…       — Потерпишь.       В вечерней тьме было практически ничего не видно, и она теперь точно чувствовала себя наказанным ребёнком. Её как-то ровно так же запихивали в качестве воспитательных работ в тёмные чуланы на час-другой.       — Не понимаю, чего они взъелись, — первым прервал тишину Олег. — Ты их, блять, защищай, а ещё и виноват.       Николь прижала колени к груди, и максимально устало вздохнула.       — Ну… Если рассуждать с точки зрения учителя, то для него драки неприемлемы, — объяснилась она. — Сразу видно, что рос он на хороших улицах… Честно скажу, у нас на районе такой пиздец постоянно творился, что, ну, подойти к Череватому с угрозами — это вообще не страшно.       — Да, бля, и я о том же! — воодушевился её словами Олег. И на минуту отвлекаясь от собственного раздражения, поинтересовался: — А ты откуда, кстати?       — Из ада, — ей показалось, Олег закатил глаза. — Ну из Самары, короче.       В её воспоминаниях Самара ничем не отличалась от её примерного представления ада. Она там не то, чтобы росла, а выживала.       Возвращаться она туда страшно не любила, и упоминать о ней тоже.       — Серьёзно? — моргнул Шепс. — Ты наша, что ли?       Он внезапно резко к ней повернулся, словно за долю секунды что-то в ней могло измениться. Будто принадлежность к его любимой Самаре внезапно меняла совершенно всё, и мигом решала их конфликт характеров.       — Ну, получается, что да.       Правда, он тут же отвернулся обратно.       — Вроде самарская, вроде даже периодически смешная, а такую дурь постоянно несёшь, — вздохнул он.       Недолюбленный малец не судья тебе.       А? Почему это недолюбленный?       Но ответа не послышалось.       — О, Олеж, а ты вот такой классный и правильный, — наигранно мечтательно вздохнула Воронцова, и приобняв его локоть обеими руками, сделала голос ещё тоньше. — Такой ты человек морали, у меня аж ноги подкашиваются при виде тебя. Ну кра-аш!       Олег резко отсел на самый край ступеньки, пытаясь отогнать её от себя, и она несдержанно хихикнула.       Смешной такой.       — Между прочим, у меня к тебе было нормальное отношение до финала двадцать второго сезона, — выдал он как-то тихо, будто оправдываясь. — То, что ты там учинила — определило моё дальнейшее отношение к тебе и наши взаимоотношения. Вот и всё.       Николь фыркнула. И кто ещё из них там испортил другому впечатление тогда, а?       — Серьёзно? — она цокнула. — Хочешь вспомнить ту ночь сейчас?       Младший Шепс пожал плечами.       — Может и хочу.       Воронцова развела руками.       Что ж, она надеялась, что они скоротают наказание играя в «города», но у кое-кого, кажется, были иные развлечения.       — Ну хорошо, Олеж, — беспрепятственно согласилась она. — Давай вспомним.