Двое в лодке, не считая Дьявола

      — Мы можем уединиться?       Николь заторможено моргнула.       Блять, она же просто открыла дверь гримёрной!       — Ого, Дим, вот так сразу? Как-то твои пикаперские навыки поржавели в Китае.       Любое спонтанное убийство надёжнее в уединённом месте.       Матвеев показательно нахмурился, опираясь об набалдашник своей ныне излюбленной трости.       — Нам нужно поговорить. Не отрицай это, пожалуйста, Ник.       — Николь, — хорошо сдерживая скрип зубов, одарила его улыбкой она. — Меня зовут Николь. И я не вижу смысла с тобой разговаривать.       Тут она приврала.       За годы разлуки Воронцова представляла их разговор сотни, тысячи раз. И каждый раз кардинально отличался от предыдущего.       В первые месяца она думала, что разговор их будет трепетным, сопровождаемым извинениями Димы и прощением Николь. То были хорошие времена.       Однако месяца шли, и чувства чернокнижницы становились холоднее, мнение беспристрастнее, а размышления злее. Навязчивое желание в процессе разговора выплеснуть всю обиду и агрессию на старого друга испарилось, сменившись чётким обещанием самой себе — игнорировать существование Дмитрия.       Но, если честно, где-то в глубине души Николь вообще не ожидала, что он вернётся из Китая.       И теперь приходилось сложнее, чем в выдуманных сценариях годовой давности.       — Николь, — устало вздохнул он. — Давай не будем вести себя как дети.       Инфантильность была присуща тебе, мерзкий ублюдок.       — Ой, а почему нет? — натянуто весело рассмеялась Воронцова. — Детство — это прекрасная пора. Может, я хочу быть ребёнком целую вечность!       И снова ложь.       На этот раз менее убедительная. О том, что детство Николь являлось отвратительной порой, и окажись она вновь ребёнком, она бы прокляла себя сама, Дима знал хорошо. И вряд ли забыл.       — Один разговор. Пять минут. И всё. Это же не сложно, верно?       В чём подвох? Вопрос репутации?       Никакой ненависти к Диме после вышедшей в свет первой серии, где она упомянула их конфликт впервые, она не видела. Крайне наоборот, в основном, возмущались ею.       Ах, эта вечно двуличная Николь! Разве кто-то ждал иного от этой змеи???       — Я занята, — вынесла вердикт она. Показательно потрясла блоком сигарет в руках. — Если с кем мне и нужно сейчас уединиться, так с Олежей нашим.       Подарок, скрипя зубами, она всё же купила. Ей не нравилось оставаться у кого-то в долгу, и вот у него — особенно.       — Он на кухне, — подсказал Дима. — И мы можем поговорить после съёмок.       Да чего ж ты заладил, а?       — Ладно, — сдалась Воронцова. Характер бывшего друга она знала слишком хорошо — уж если он что задумал, то лучше поскорее сдаться. — Пять минут после съёмок — ни больше, ни меньше. Усёк?       Впервые за всё время, что она видела его на съёмках, чернокнижник просиял. Эмоции отныне были чужды его вечно безэмоциональному лицу, и Николь даже растерялась на секунду.       — Усёк, — кивнул он. И хмыкнув, добавил: — Тогда хорошего уединения с Олегом.       Двусмысленный комментарий она любезно пропустила мимо ушей, и развернувшись, стремительно зашагала вниз по коридору.       Кухня, где так часто проводили время экстрасенсы, Николь совсем не нравилась. Она там проводила максимально мало времени, и старалась её избегать всеми возможными способами.       Но, конечно, Олег там сидеть любил. Истинный телец, что сказать…       Нашёлся он там один — слава Хозяину — и сидя у зашторенного окна, клевал какой-то салат.       — Оле-еж!       Даже толком не глядя в её сторону, Шепс прикрыл лицо ладонью, словно от этого мог сделаться невидимым. Проигнорировав такой радужный приём, Николь просто с грохотом уложила блок сигарет на стол перед медиумом.       Тут-то он и попался на крючок.       — Так, — протянул он, поглядывая то на преподношение, то на Воронцову. — Оценки на твоё задание я уже проставил, так что, взятка не сработает.       Ой, последнее, чего она хотела — это хорошей оценки от Олега.       — Ха-ха, — сузив глаза, сухо посмеялась Николь. — Не только самый правильный, самый красивый и самый умный, но ещё и самый смешной.       Притворившись, что не заметил очевидного ехидства, он отмахнулся от неё с лёгкой улыбкой на лице:       — Ой, ну что ты… Не смущай, Воронцова.       И кто-то ещё называл её надоедливой…       Заслуженно, конечно, но, эй. Олег был не лучше.       — Бля, короче, это благодарность за кринж, который между нами случайно случился, — тихо объяснилась она. — Хорошо?       Олег пристально на неё уставился, будто пытался таким образом понять, не могильная ли земля находится в сигаретах вместо табака, но, в конечном итоге, он просто отвёл взгляд.       — Ага. Хорошо.       И смолк.       Боже, какой же он… Припизднутый.       Половицы кухонного пола заскрипели, объявляя о вхождении постороннего, и Воронцова инстинктивно чуть не подпрыгнула на месте от иррационального испуга.       На пороге показалась тёмная шаманка.       Блять.       Николь ненавидела здесь находиться, когда в помещении были остальные участники, вот честно.       — День добрый, Николь, — поздоровалась женщина, проходя мимо. — И Олег.       Не ведал я, что бездарности заслужили почёта приветствия.       — Приветики-минетики! — жизнерадостно замахала рукой она, игнорируя неприятное ощущение в груди.       Благо, за последние годы она хорошо научилась закрывать глаза на эту зияющую дыру в сердце. Иначе бы, у неё снова возникли проблемы с её уникальным сожителем, обитающим в её голове.       Но от дискомфорта это не спасало, поэтому она всё же поспешно слиняла из комнаты, выдвинувшись в зал для съёмок.       Там нашлись все остальные. И через десяток минут, проведённый в относительной тишине, они получили команду к началу съёмок. Всё как всегда: пафосное вхождение в зал — они пересняли его дважды, потому что сначала кто-то поскользнулся, а потом просто затупил — и, наконец, основная часть.       — Как себя чувствует наша тройка? — первым делом поинтересовался Башаров.       Явно получше суженых твоих.       — Нормально, — отозвалась Надежда с такой интонацией, которая могла означать, что всё отнюдь не нормально.       — Просто прекрасно, — приподняв большой палец вверх, улыбнулась передними клыками Воронцова.       — У вас, Николь, сегодня хороший настрой… Не будете против, если начнём с ваших оценок от наблюдателей?       Настрой у неё всегда, видимо, хороший.       — А давайте!       Система голосования в Битве Сильнейших ей совсем не нравилась, если честно. Единственными ценными, как ей казалось, оценками здесь были баллы от клиентов. Что касаемо жюри и наблюдателей… Ну, эти оценки явно были далеки от справедливых. Но приходилось мириться с тем, что имелось.       — Николь, вы смогли меня удивить, — заговорила с небольшого экрана Ольга. — Вы несомненно очень талантлива.       Десятка!       Воронцова довольно вскинула брови.       — Николь, у вас определённо есть талант, — продолжила женщина, которую она совсем не запомнила. — Но вам не хватает опыта, который есть у ваших коллег.       Девятка.       Тоже хорошая оценка, если так подумать.       — Николь, вы определённо видите многое, — заговорила юная вдова, — но про меня вы почти ничего не сказали. Старайтесь лучше.       Восьмёрка.       Глупая, глупая безмозглая дрянь!       — Ух, Николь, — поцокал языком Марат, — расстроены?       Это было… Неожиданно.       — Нет, — поспешила прокачать головой она. — Я считаю, что справилась со своей частью работы — исследовала смерти мальчишек и отыскала проклятие. Если эта милашка хотела узнать что-то про себя, то могла бы спросить.       Но самую малость расстроена она всё же была.       Ей же правда не давали задание рассказывать про каждого… Они расследовали дело о семейном проклятии, разве нет?       — Мне кажется, это очень странная причина для занижения оценки, — вдруг встал на её сторону Саша. — Со своим прямым заданием Николь справилась. Она чернокнижница, а не телепат, чтобы догадаться, что ей нужно с кем-то конкретным переговорить.       Она постаралась скрыть своё удивление такой поддержке, но вышло, кажется, плохо. Саша ей улыбнулся.       — Что ж, клиент всегда прав, — развёл руками ведущий. — Александр, давайте посмотрим и на ваши оценки.       Ожидаемо, последовали золотые десятки.       По суммарным оценкам от зрителей, Николь выползла на второе место — поразительно, но Надежду не взлюбили сильнее, чем её! — и это уже было неплохо.       Она, почему-то, ожидала худшего результата.       Когда Башаров объявил, что теперь черёд экстрасенсов раздавать оценки, Николь аж приосанилась. И напомнила самой себе: она обещала ни с кем не ссориться.       — А теперь, я попрошу вас достать из конверта фотографию Николь Воронцовой…       Первой оценкой выделился Гецати. Вполне ожидаемая Николь — но явно не остальными — девятка. Кто бы сомневался.       — Константин, — удивлённо взмахнул руками Марат, — что, даже любимой ученице не дадите десятку? Николь, вам разве не обидно?       Названная искренне расхохоталась.       — Я вас умоляю, Марат, — она шутливо подтолкнула плечом стоящего рядом учителя. — Мы с ним это заранее обсуждали. Я прекрасно знала, что вот кто-кто, а учитель будет со своими оценками очень строго. Да и… Девятка от него ценнее любой десятки здесь.       — Я очень жду, чтобы именно Николь смогла меня удивить, и получить десятку, — сдержанно, но с короткой улыбкой на лице, кивнул аланец.       Удивит она его, как же! В другой жизни, может быть? В конце концов, это очень сложно — удивить человека, который наставлял тебя в мире магии, видел все твои промахи, и был рядом в лучшие моменты.       — Ух, Константин… Тяжёлый вы оппонент.       Следующей фотографию перевернула Виктория Райдос. Пожав плечами, она демонстративно посветила восьмёркой перед лицом Воронцовой.       — Не понравились запугивания клиентов своей работой, — объяснила она. — И поведение на консилиуме. Ничего смешного в споре Надежды Эдуардовны и Саши я там не увидела.       Запугивание? Она просто делала свою работу так, как умела. Если кто-то испугался — это была совсем не её вина.       — Полностью согласна с Викой, — кивнула следом Романова, демонстрируя странно нарисованную семёрку. — Лучше, конечно, чем я ожидала от Николь, но всё ещё средне. Клиентов банально было жалко.       Да что их жалеть, если главная героиня, мать, вышла после неё довольной?       Николь вдохнула и выдохнула.       Не ссориться, не ссориться…       К тому же, на очереди стоял Олег.       — Ой, смотрите, сейчас получу свою троечку, — пошутила она, в предвкушении потирая руки.       Медиум закатил глаза, и высоко над головой поднял лист с нарисованной десяткой. Довольная улыбка с лица чернокнижницы сползла моментально.       — Так, в смысле! Эй, куда?       — Николь, вы против десятки? — рассмеялся Башаров.       — От Олежи? Всегда!       Нет, честно, высокая оценка работы чернокнижницы от Шепса, который её сферу магии ненавидит, правда значила какой-то сплошной провал…       — Воронцова, ты очень красивая, — вдруг выпалил Олег. И сквозь свисты экстрасенсов, услужливо добавил: — Когда молчишь. Помолчи, пожалуйста, чтобы я смог объяснить свою оценку.       …Гандон.       Она громко фыркнула.       — Маленько не понял нагона на работу Николь, если честно, — начал он, повернувшись уже к ведущему. — На правах человека, который с Воронцовой ссорится каждую встречу, хочу сказать, что её общение с клиентами, и вот на консилиуме было прям максимально вежливым. Да и, не знаю, чем ей ещё удивить их надо было — она буквально сказала, как найти могилу человека, находясь максимально далеко от кладбища, и ни разу там не побывав. Классно, мне кажется. Касательно конфликта старших… Ну, я не думаю, что они от слова Николь перестали бы ссориться.       Кто бы мог подумать, что её работу по достоинству оценит… Олег Шепс. Ну что за безумие!       Если честно, она до последнего боялась, что такая милая оценка проставлена исключительно из-за инцидента, произошедшего между ними. Но, благо, Олег вроде говорил искренне.       — Меня ещё подкупило, что она повторила позу погибшего, — вдруг вклинился Матвеев, показывая ещё более странно нарисованную десятку.       Заткнись.       …Ну только Димы здесь не хватало.       — Николь, кажется, Дима незаметно пытается помириться с вами, — подмигнул ей ведущий. — Принимаете его десятку?       Бесформенное животное в обличье человека, кто давал тебе право лезть в чужие отношения?       — Его право, — максимально сухо высказалась Воронцова, пожав плечами.       Сейчас бы хорошими оценками конфликты решать, конечно.       — Вообще, зная, как для Николь тяжело было проходить это задание… Я восхищён именно её хладнокровием, — добавил зачем-то Дима. — Правда, меня смущает сила, с которой ты начала работать…       Николь побледнела.       Стоило ей услышать первую половину речи, как она даже не дослушала вторую.       Только бы не спросили, только бы не спросили—       — Так, — хлопнул Башаров, заинтересованно поворачиваясь к чернокнижнице.— А почему Николь было тяжело с этим испытанием?       Воронцова ощутила на себе пристальные изучающие взгляды. Один лишь Гецати, хорошо посвящённый в детали, недовольно нахмурился.       — Если Николь захочет, то она расскажет сама, — пожал плечами Матвеев.       — Николь?       Сдохните, любопытные твари.       С силой стиснув кулаки, Воронцова постаралась натянуть максимально доброжелательную улыбку.       — Николь не хочет, — натянуто хихикнула она.       Не хватало ещё, блять, чтобы ей оценки наставили наблюдатели из-за жалости. Предел её мечтаний.       — Это что-то очень личное, Николь? — продолжил давить Марат.       Само собой, на шоу всем нужен контент. Чем скандальнее — тем лучше.       И чем больше внимания к ней приковано — тем популярнее она. А чем популярнее — тем востребованнее.       Закрытая и тихая Николь из прошлого оказалась никому не нужна, но громкая и хаотичная Воронцова? Да, ненавистна. Да, не понята большинством. Но, чёрт возьми, желанна.       Оторви своё прошлое, и укрась ими стены. Выпотроши всю себя, настоящую и мерзкую, чтобы заинтересовать людей. Иначе, ты бесполезна. А бесполезные люди…       …Забыты, я помню.       — Я думаю, что… — начал было Олег, явно желая высказать свою точку зрения.       Но Николь его перебила.       — Ничего серьёзного! Но давайте мы поговорим с вами об этом в следующем выпуске? Не хотелось бы, чтобы какие-то внешние факторы влияли на оценки зрителей. Пускай всё будет честно.       — Ах, как достойно, — зацокал Марат.       Да что ты знаешь о достоинстве?       Воронцовой показалось, что Костя как-то странно, недовольно вздохнул.       — Бля, можно уже я свою оценку покажу, и мы дальше пойдем, — вмешался Череватый.       Воронцова почти благодарно кивнула.       — Меня напрягло немного шо ты на кладбище завалилась как к себе домой, — высказался он, и перевернул фотографию. — И ушла так же. А вообще, хорошо сработано. Девять.       — Ага, — понимающе кивнула она. В прошлом Николь и сама максимально чтила традицию входить на кладбище, попутно отдавая откупы. — Ну у меня сейчас другие практики, я так больше не делаю.       Практики, как же…       Череватый как-то странно моргнул, словно пытаясь считать действительную причину её поведения, но, в конце концов, просто сдался.       Остальная часть съёмок прошла для Николь туманно. Она только обратила внимание, что так и осталась из всей тройки на втором месте, больше ничего не слушала.       Теперь, её интересовало другое.       — Матвеев, — угрожающе сверкнув глазами, перегородила она путь Диме, когда тот двинулся к выходу из зала. — Быстро пошёл за мной. Надо поговорить.       Тот, однако, без лишних возражений и вопросов, последовал за ней.       Что-то подсказывало, что разговор их ждал не самый лёгкий.