Двое в лодке, не считая Дьявола

      Две минуты.       Ровно две минуты подряд парень, стоящий рядом, беспрерывно позвякивал собственным браслетом, дёргая многочисленные маленькие железные подвески вправо и влево, словно счёты.       Николь начинала ни на шутку раздражаться.       Справа от неё громко спорила Вилма, вновь вступившая в бой с их общей соперницей, Ириной — и то, что они стояли на противоположных концах зала их явно не волновало — а слева парень.       Просто прелесть.       — Кхм, — демонстративно закашлялась она, слегка поворачивая к нему голову, — всё в порядке?       Звон прекратился, и незнакомец обратил на неё своё внимание:       — Чё?       Хуй через плечо, блин.       — Я спросила… Ты в порядке? — тихо повторила Воронцова, надеясь, что её в этом хаосе хоть немного слышно. — Эм… Прости, я не запомнила твоё имя.       Самая первая встреча в готическом зале, ещё после отборочных испытаний, запомнилась туманно. Ей всегда было тяжело заводить знакомства, а шум её неустанно доводил до белого каления, и в этот и без того нервный день, Воронцова радовалась лишь тому, что рядом была Вилма.       Их сложно было назвать подругами, но на протяжении Школы Экстрасенсов они хорошо поладили.       — А… Я Дима. Матвеев Дима, — он протянул руку ей навстречу.       — О, приятно познакомиться, — она поспешила пожать его руку. — Я Николь.       — Знаю, — кивнул он с лёгкой улыбкой. — Ты же со Школы Экстрасенсов. Я смотрел.       Язык так и чесался поинтересоваться о том, что тот думал о её работе, но Воронцова себя вовремя остановила.       Нет, Михаил Валерьевич говорил, что ей пора перестать слишком много размышлять о мнении посторонних на её счёт. Слишком губительно.       Она так часто повторяла это его наставление себе под нос, но перед выходом из квартиры всё равно тратила долгие часы на оглядывание себя в зеркальной поверхности, пытаясь понять, что не так. И если внешность для неё была не самым ценным фактором, то её тревога, когда дело касалось оценки её интересов и умений, начинала просто зашкаливать.       — Так ты… В норме? — ещё раз спросила она.       Дима вздохнул.       Вновь дёрнул браслетом.       Николь почувствовала, как у неё, в синхрон с браслетом, дёрнулся глаз.       — Волнуюсь. Очень. А ты нет?       Их первое испытание завершилось относительно недавно, и пока лишь удивлялась тому, насколько серьёзным оно оказалось.       Её учитель упоминал, что самое первое испытание сезона обычно завязано на поиске. Людей в заброшенных местах, выходов из лабиринтов. Поэтому ординарное расследование убийства чернокнижницу даже на секунду выбило из колеи.       Задание выдалось тяжёлым, но своей работой она была более чем горда.       К тому же, уж лучше заниматься разбором убийств, чем искать что-то. С последним она справлялась всегда слишком волнительно.       — Ну… Мы сегодня без конвертов, — напомнила она Матвееву, чуть непонимающе приподнимая брови.       — Без конвертов, это да, зато не без испытания от Марата — это же хуже.       И опять звон браслета.       Не выдержав, Николь тихо попросила:       — Ты не мог бы не делать так?       Вот только как назло, неподалёку что-то обронили операторы.       Дима, не услышав её реплики из-за грохота, подался чуть вперёд:       — А?       Блять.       — Д-да ничего, — нервно рассмеялась Николь, мысленно сгорая от стыда. — Говорю, не волнуйся. Справишься!       Тот ей улыбнулся.       И — поразительно! — перестал издавать этот бесящий звук.       Что ж, в теории, план сработал… Не по борьбе с социофобией, конечно, но хоть в избавлении от лишнего стресса.       Победа, однако, длилась недолго.       Когда Башаров объявил об эксклюзивном испытании, с выбором шарика, который не помечен крестом, Дима, видимо, заволновался снова.       И опять понеслось неустанное дёргание браслета.       Да чтоб у него уже нитка разорвалась, чёрт возьми.       Воронцова начала мириться, что к концу съёмок она будет ныть от головной боли.       — Так, кто хочет испытать удачу первым?       Повисла недолгая тишина, и Николь, столкнувшись с общим замешательством, неуверенно потянула руку вверх.       И снова школьная рутина, да?       — А можно?       — Конечно, Николь! — Марат развёл руками, и рассмеялся. — Кто же вам запрещает. Давайте.       Сделав несколько шагов вперёд, она остановилась у небольшого стенда. Само собой, ведущий не отказался от возможности встать над её головой, и пристально, словно коршун, понаблюдать за её действиями.       Сосредоточившись, Николь задумчиво прищурилась.       По ощущению, совершенно все шары здесь были одинаковыми, лишёнными креста. Но… Наверное, она просто что-то не доглядела?       Решив не забивать голову лишним, она спешно взяла первый попавшийся шар, и отступила.       — Так быстро, Николь, — удивлённо выгнул бровь Башаров. — Не хотите подумать?       — Нет, спасибо, — она мягко улыбнулась, и зашагала обратно к своему месту.       Один за одним, каждый брал свой шар. Тот самый парень, Дима, продолжал как-то взволнованно метаться, откладывая свой выход с каждым последующим участником, и Николь мысленно взбесилась дважды. Ну что за неуверенность в себе?       — Не волнуйся ты, — дёрнув его за пиджак, попыталась поддержать его Воронцова. — Пойди и возьми шар. Ничего страшного не случится, я тебе гарантирую.       Дима прикусил нижнюю губу.       — Как ты можешь мне это гарантировать? — шепнул ей в ответ чернокнижник.       Уже догадавшаяся о подводном камне Николь — всё же, Гецати был прав, ей стоило больше доверять своему чутью — убедительно ему кивнула:       — В конце увидишь.       Если Матвеев и подозревал её в каком-нибудь обмане или намеренном подставлении, то предположение не озвучил.       И всё же, решил действительно рискнуть.       Когда каждый участник оказался с шаром в руках, Марат дал всем команду поочередно открывать шары. Начинали с правого конца, ряд которого, как раз, замыкал Дима.       Не увидев у себя креста, он едва не взвизгнул вслух, и вскинув руки в воздух, неожиданно повернулся, чтобы обнять Николь.       — Блять, боже, спасибо!       Не понимая, благодарит он бога, или всё же её, Воронцова максимально неловко похлопала его по спине.       — Говорила же, нормально всё будет.       И отстранилась.       Прикосновения всё ещё были новы для неё, в той или иной степени — по крайней мере, не болезненные — и она только перестала дёргаться, когда к ней руку на плечо клал Гецати. А тут на тебе… Такое. Незнакомец!       Но это было почти мило, поэтому Николь прикрыла глаза на такую оплошность нового знакомого.       — Николь, а теперь ваша очередь!       Она без колебаний раскрутила чёрный шар, демонстрируя всем содержимое.       Никакого креста.       Потихоньку, каждый по очереди выполнял свою часть, радуясь несказанной удаче.       Николь же не могла никак отмахнуться от понимания, что им немного приврали.       — Вы меня поразили, — с присущей долей театральности качнул головой Башаров, когда все закончили. — Я совсем не ожидал, что каждый из вас справится с этим испытанием.       — Да ты что, — пробормотала Воронцова себе под нос.       — Николь, вам есть что сказать?       Поразительно, блять, но Матвеев её нормальным голосом сказанную просьбу не услышал в шумной обстановке, а слабый шёпот Марат в гудеже техники взял и заметил!       Просто, сука, везение!       Она могла притвориться, что не имела ввиду ровным счётом ничего, но так бы она явно выставила себя дурой.       Поэтому, сдавшись, она приподняла взгляд на мужчину.       — Там не было шара с крестом.       Лицо Башарова посерьёзнело.       — А я с ней согласна, — вдруг высказалась девушка из ряда.       Знать бы, кто она.       — Вы считаете, — без намёка на смех спросил Марат, — что я — лжец, и обманул вас?       Ну какой же ты мерзкий.       Воронцова многозначительно пожала плечами, не совсем понимая, как реагировать на такой вопрос.       — Если вы действительно так считаете, дамы, то пускай одна из вас подойдёт и возьмёт шар. Открывайте его. Только учтите — назад пути нет. Если там найдётся крест, то вы покидаете это шоу.       Поддержавшая Николь ведьма тут же отрицательно качнула головой:       — Обойдусь.       — Николь?       Блядская хуйня.       Вот бы научиться контролировать свой язык!       — Ну… — она вздохнула. — Давайте.       Вилма, не ожидавшая такое от своей вечно тихой коллеги, возмущённо к ней обернулась, едва заметно двинув головой, мол, отказывайся.       — Николь, а я напоминаю, что если ваше видение ошиблось — вы вылетаете. Подумайте, у вас ещё…       Не желая больше слушать своеобразные запугивания, Воронцова стремительно пересекла зал, и подхватив последний элемент испытания, раскрутила.       Пусто.       Мысленно, она поблагодарила всех мёртвых и живых.       — Я же сказала, — пробормотала она, демонстрируя содержимое остальным.       Серьёзность, граничащая с гневом на лице ведущего, мигом спала, сменившись уже более привычной, хитрой улыбкой.       — Николь… Забираю свои слова назад, сегодня меня восхитили именно вы! — он захлопал. — Не испугались?       Честно? Да просто обосралась.       Битва Экстрасенсов для неё сейчас была первым приоритетом. Выигрыш — главным заданием. Вылети она здесь и сейчас… Это был бы сплошной и незабываемый кошмар.       — Не особо, — солгала она, вновь вставая в ряд. И беззаботно улыбнувшись, добавила: — Учитель мне говорил, что если я в чём-то уверена, то надо идти до конца.       Учителю, конечно, необязательно знать, что сейчас в ней говорила не столько уверенность в себе, сколько неконтролируемая навязчивая мысль.       — Хорошие слова! Что ж, дорогие экстрасенсы, а я рад объявить — Битва началась. Впереди…       Дальше она не слушала.       Осознание, что её битва началась здесь и сейчас, наконец, дошло до её вечно витающего в облаках мозга. Крайне запоздало.       Она так растерялась, что не сразу заметила, что за ней увязался Дима Матвеев.       — Вот это ты зажгла, — выдал он, заскакивая вместе с ней в гримёрку. — Будь я на твоём месте, я бы уже трижды сдох от страха.       Поверь мне, я заметила.       В реальности же она только максимально рассеянно дёрнула плечом.       — Я же тебе тогда сказала… Гарантирую.       — Крутая ты, Ник. Думаю, мы подружимся.       Очень сильно в этом сомневаюсь.       — Ох, я не против!       Дружить Николь умела так же, как и контролировать поток своих мыслей.       Никак.       Вероятно, их общение завершится, едва начавшись. Воронцова была слишком скучной, и слишком замкнутой, чтобы кто-то терпел её компанию.       — Раз не против, то давай ВК свой, — улыбнулся Матвеев, протягивая ей свой телефон. — В сохранёнки только мои не лезь, там много хуйни, я их с шестнадцатого года не чистил…       Воронцова с ужасом припомнила свою непрочищенную страницу ВК. Где-то в сохранённой музыке наверняка мелькал кальянный рэп.       Нервно рассмеялась, и проделав все необходимые манипуляции, кивнула:       — Надеюсь, правило работает в обе стороны.       — Конечно, — Дима демонстративно кинул заявку в друзья. — Всё тогда, давай. Покеда.       — Пока!       Он скрылся в дверях так же резко и спонтанно, как и в принципе за ней пошёл.       Чернокнижница искренне попыталась понять, что произошло, но к полноценному решению не пришла.       Но зато поняла, как можно использовать эту ситуацию себе во благо. Вы: Учитель, у меня для вас хорошая новость. Я, кажется, завела друга, и вы теперь можете не навязывать мне в компанию каждого мимо проходящего ровесника.

Учитель: И тебе привет, Николь. Серьёзно? Поздравляю. Расскажешь потом, если хочешь. И если комфортно. Горжусь тобой. P.S: Я же говорил, можешь не обращаться ко мне на «Вы».

Вы: А я говорила вам, что P.S никто не дописывает в электронных сообщениях… Кажется, никто из нас не справляется 😩

Учитель: :)

      Может, теперь Гецати перестанет воспринимать её как интровертного подростка, нуждающегося в друзьях…