Двое в лодке, не считая Дьявола

      — И всё же, ты была очень даже миленькой в своём сезоне, — подытожил Олег по завершению её рассказа. — Не пойму только, как тебя так осатанило, если честно.       Николь насмешливо дёрнула бровью.       Миленькой?       Она себе тогда напоминала умирающего хорька. И в буквальном, и в переносном смысле.       Крайне худощавая, с костями, чётко проступающими сквозь тонкую кожу, зажатая, и боящаяся всего, начиная от провала в своей сфере, заканчивая собственными мыслями. Может, её и любило больше людей, но сама себя она совсем нет.       И вот это было страшно.       — Ты всем кажешься милой, когда ты тихая и закомплексованная девочка, живущая в ущерб себе, — не удержавшись, высказала Николь, слегка поджимая губы.       Залезь кто в её голову в те годы, то удивился бы количеству мерзких мыслей, которые в ней крутились. Отвратительные и болезненные воспоминания смешивались с искренними пожеланиями смерти как себе, так и остальным. И всё это она талантливо прятала под улыбкой.       Миленькой улыбкой.       — Странно, — задумчиво пробормотал младший Шепс, разглядывая её сверху вниз. — По ощущениям, ты сейчас себе сильнее вредишь.       И да, и нет.       Во многих смыслах она стала лучше, но в некоторых…       А в некоторых, она, возможно, была создана для того, чтобы саму себя тащить на дно.       Но, всё же, ей стало лучше.       Раньше её тревожила собственная голова, а теперь её беспокоил кое-кто другой. По её скромному мнению, это достойное развитие дел!       — Ты ж мой наивный сладкий малыш, — заулыбавшись, Воронцова потянулась, чтобы щипнуть Олега за щёчку.       Тот моментально оскалился, неодобрительно поморщившись.       — Фу, блин. Ты как моя бабушка.       Николь хихикнула.       — Твоя бабка называет тебя сладким малышом?       — Ну да, — протянул Шепс, потирая раскрасневшуюся щёку. — А тебя как твоя называет?       Пусть сам её спросит, он же здесь медиум.       Пф-ф.       — Слушай, — тактично переведя тему, чернокнижница потянулась к телефону, припрятанному в кармане. — А давай, в знак завершения срача, сделаем селфи? Закину в Телеграмм — и по красоте.       Свой канал в Телеграмме Воронцова любила нежно.       В отличие от большинства коллег, которые пользовались помощью менеджеров в этом гиблом деле, она эту площадку, скорее, использовала как личный дневник.       Нередко заливала туда кружочки, рассказывая о том и сём, делилась советами для начинающих эзотериков, выкладывая полезные видео из тиктока и туда, а иногда просто баловалась.       Аудитория у неё была явно меньше, чем у того же Олега или Череватого, но от этого делалась не менее хорошенькой.       — Бля, как же ты любишь спамить в Телеграмм, пиздец просто, — пожаловался Олег, усаживаясь поудобнее. — Проверяешь посты, выходишь на час, возвращаешься — а там уже двадцать кружочков Воронцовой.       Тем не менее, от предложения пофотографироваться он не отказался. Вполне наоборот, чуть приосанился, доставая и свой телефон, оценил свой внешний вид, и поправил волосы.       — Ой, я тебя умоляю, — закатила глаза она. — Ты ещё мой тикток не видел… Там вообще пиздец.       И вдруг, запоздало смекнув, перевела взгляд на медиума, прищурившись с неприкрытым подозрением.       — …Ты подписан на мой канал?       За своими подписчиками она почти не следила. Знала, что там, конечно, среди них числился Гецати. И единожды заставала в комментариях Ангелину Изосимову. Как-то, даже, не думала, что кто-то из нынешнего проекта следит за её каналом.       — Ну да, — он пожал плечами. — А ты на мой нет, что ли?       Николь тактично промолчала.       Она не была подписана на канал Олега.       — Воронцова, бля, — возмущённо закряхтел тот. — Дай-ка сюда свой телефон.       Ну вот что можно на его канале делать… Читать посты, которые его администраторы копируют из гугла? Его кружочки и фотографии того не стоили, они ей всё равно попадались в Тиктоке!       — Потом, потом, — пропела она, похлопывая его по плечу. — Сначала фоточку.       Младший Шепс максимально страдальчески вздохнул — опять — и сдавшись, заглянул в камеру.       Правда, тут выяснилось, что короткие руки Николь несколько мешают ей отснять нормальную фотографию, и сидящий за её спиной Олег взял всё в свои руки.       Буквально, ха-ха!       Твоё понятие шуток отвратительно.       Сделав несколько кадров, он вернул ей телефон.       Воронцова, пролистывая их при рассматривании, не сумела не задать давно беспокоящий её вопрос:       — Олеж.       — М?       — Почему ты на всех своих фотках выглядишь так, будто твоё лицо прогнали через Фэйс Апп?       Её раньше всегда почему-то смешили фотографии Шепса, но она никак не могла взять в толк, что именно было причиной. Пока не наткнулась на забавный фильтр в ленте тиктока, выдающий каждому примеряющему преувеличенно чёткие брови, пухлые губы и гладкую кожу.       И поняла.       Олег на каждой фотографии выглядел так, будто делал снимок с этой маской.       И ведь причём в жизни он смотрелся совершенно иначе…       — Чё, бля?       — То, бля, — не отвлекаясь от подписывания фотографии, Воронцова объяснилась, — делаешь какую-то определённую… Моську. Как Флинн Райдер, знаешь.       — Кто?       Николь простонала.       Он ещё и Рапунцель не смотрел! Просто замечательно! Неудивительно, что они не сходились никогда характерами. Что она должна обсуждать с человеком, который не знает один из лучших мультфильмов человечества?       — Забей, — утешительно похлопала она его по плечу.       Тут правда только сочувствовать и прикрывать глаза.       — И всё же, — откинувшись на скамейку, Олег чуть серьёзнее вернулся к первоначальной теме их разговора, — ты так и не рассказала, что тебя так осатанило?       — Бес вселился, — фыркнула Николь многозначительно, пряча мобильное устройство.       Не смей принижать меня до уровня бесов, девчонка.       — А если серьёзно?       Не душни. Это же просто шутка.       Скорее всего, Олег не воспримет решающую часть истории всерьёз, вечно скептично настроенный, когда дело касалось работы с потусторонними силами.       А может, и нет.       Кто знает этого Олега…       — Дойдём ещё до момента моей трансформации, если потерпишь, — расплывчато пообещала чернокнижница, прикрывая глаза. — Так-так, когда ты там свободен? Теперь мой черёд тебя пытать.       Хм, во что же можно было утянуть Олега?       Планов у Воронцовой всегда было много, даже слишком, но делить их с кем-то ещё она не привыкла.       С учителем их времяпровождения были крайне мирными и спокойными, так как ему не прельщал быстрый темп жизни и непонятное тому чувство забавы. А больше она особо ни с кем не общалась.       Нет, знакомые, у неё, конечно, были, но…       Некоторые из них больше были связаны с неприятными воспоминаниями, остальные просто максимально посторонними, являющиеся скорее вынужденными знакомыми.       Так что, функцию еженедельного друга нужно было использовать разумно.       Вариант первый: парк аттракционов, куда она всегда отказывалась идти по совершенно разным причинам; то погодные условия, то страх к той или иной горке. Вариант второй: кошачьи кафе, куда она не торопилась идти, потому что всегда было несколько неловко являться туда в одиночестве. Вариант третий: казино, куда Николь заглядывала время от времени, скорее шутки ради, чем действительно поиграть.       Ах, нет, она пообещала быть максимально законопослушной.       Ладно, вариант четвёртый: какой-нибудь концерт! Или просто бар… О, а стриптиз-бар — это законно же?       — Пытать? — как-то глухо повторил Олег, вырывая её из размышлений. — Да ладно. Я бы не сказал, что всё настолько плохо.       Николь хмыкнула.       — Не занимайся самообманом.       Общение с ней чаще всего приравнивали именно к пыткам. Она к этому давно привыкла, и смирилась.       Осознавала, что бывала слишком громкой, излишне язвительной. Затыкаться вовремя не умела, периодически задевая людей, а ещё неустанно над всеми подтрунивала.       Наверное, не будь она чернокнижницей, люди с лёгкостью приняли бы её за какую-нибудь жрицу культа бога Локи, который наслаждался такими хитростями и поощрял любого трикстера.       — А, — почти разочарованно промычал младший Шепс. — Ага. Да. Не буду, пожалуй.       Вот-вот, и я о том же.       — Так что, когда тебе удобно?       Повернувшийся к ней лицом Олег внезапно упёрся в неё максимально пристальным, неморгающим взглядом. Воронцова непонимающе наклонила голову, пытаясь понять, что это с ним.       — В субботу, — наконец, бросил он, вновь отворачиваясь.       И совсем не поняла.       — Хорошо, — медленно кивнула она, хмурясь. — Вроде свободна в субботу.       Наверное.       Увы и ах, эзотерика была не основным заработком Николь, как бы ей не хотелось обратного. Был ещё второй заработок, не менее важный.       Правда, эту часть своей жизни она нигде особо не раскрывала.       Возможно, будь она популярнее среди фанатов, то все бы уже разузнали, или, как минимум, порасспрашивали.       Но популярной она не была.       К счастью или сожалению.       — Тогда я решу, во что я тебя впрягу, и отправлю сообщение, ладно?       — Угу.       Повисло какое-то странное, совершенно неестественное молчание.       Как странно. Казалось, пару минут назад они вполне нормально общались. По крайней мере, Воронцовой так показалось, но теперь она начинала в этом сомневаться.       — Нам, наверное, надо возвращаться к съёмкам, — предложила она, не зная, как ещё завершить разговор. — Жеребьёвку там снять…       — Ага.       Издав протяжный вздох, она поднялась на ноги.       Угу, ага… Не хочет общаться — пусть так и скажет, а не строит из себя какую-то принцессу-несмеяну. Ей ещё что, за ним бегать?       Проблема, подозреваю, не в этом.       О, а ты у нас такая социальная бабочка…       В мою голову начинают закрадываться сомнения, что ты не осознаешь в полной мере, с кем ежедневно разглагольствуешь, как со старым товарищем.       Я помню, спасибо. Не надо мне опять кошмаров насылать, будь зайкой.       Бесполезное занятие.       — Ну, — притормозив у дверей, намеренно не смотря на собеседника, позвала Николь, — ты пиздуешь или как?       Олег очень громко вздохнул, будто неосознанно пытался перевздыхать её, и всё же, соизволил подняться следом.       — Да иду я, иду.       Николь дождалась, когда он подойдёт максимально ближе, и юркнув в помещение, хлопнула дверью у него перед носом.       Ну а что? Не одной же ей себя как ребёнок вести, правда?       В общем, в зал по итогу недовольными вернулись оба — и Николь, которую в ряд как назло поставили между Олегом и Димой, и сам Олег, постоянно кидающий в её сторону осуждающие взгляды, и то и дело пускающий язвительные комментарии.       Правда, когда съёмки закончились, а они все благополучно разошлись, Олег всё же репостнул её пост уже на свой канал, лаконично подписав его как: «Заклятые друзья)))».       Что это, чёрт возьми, значило, Николь так и не поняла. Спрашивать не собиралась тоже.       А ещё назло не подписалась на канал.       Слишком уж много тогда в её жизни будет Олега Шепса — ишь чего не хватало, верно?