Двое в лодке, не считая Дьявола

«Мне жалко Диму... Воронцова ебанутая - и это факт)» «пик ми гёрл 🥰» «Бляя, Олег, беги от неё... И тебя потом выставит антагонистом, как Диму» «поставила николь единицу чтобы ее ебанутые фанаты не завысили ей балл за красивые глазки как обычно»       — Золото, может не стоит это читать?       Усталый вздох над ухом выдернул Николь от бездумного чтения комментариев. Поставив завершающий лайк на призыв Олега бежать куда подальше, она чуть повернулась к учителю.       — А?       — Ты это ещё и лайкаешь?       — А-а, — наконец уловив суть разговора, улыбнулась чернокнижница. Гордо потрясла телефоном в руке. — С фейкового аккаунта. Это так смешно!       Очевидно, Константин-душнила-Гецати шутки не понял, и глубинного смысла не оценил. Прищурившись, он лишь осуждающе покачал головой.       — Ненависть посторонних негативно сказывается на ментальном состоянии, золото.       Ненавидят и ненавидят — что с того?       Прошлая она непременно бы разрыдалась от таких комментариев. Но нынешняя? Нет, сейчас ни один из вышеперечисленных комментариев не играл для неё никакой роли.       Как слова диванных критиков, не знающих её лично, можно было воспринимать как-то, кроме как в шутку? Это было просто смешно! С таким же успехом она могла затравить совершенно любого человека, зная его минуты три.       — Это я прикидываю свою оценку от зрителей заранее, — пошутила она, в ожидании уставившись на закрытые двери готического зала, куда они с минуты на минуту должны были прошествовать. — Подготовлен - значит вооружён.       — Кто вооружён? — послышался откуда-то с конца ряда голос младшего Шепса.       — Гецати, — отозвался его брат, стоящий прямиком перед Николь.       Воронцова захихикала. О, на учителя с оружием она бы посмотрела.       — И долго нам ещё ждать? — вздохнула Надежда Эдуардовна       Если честно, Николь её нетерпеливость понимала. Ей тоже не терпелось поскорее отснять сегодняшний кусок, и распрощаться, закрывшись в своей квартире.       Во-первых, потому что Николь действительно уже примерно предвидела свои низкие оценки, а во-вторых, потому что Башаров наверняка припомнит обещание, данное на позапрошлой съёмке.       В общем, со всеми неприятными моментами хотелось бы разобраться максимально быстро.       А ещё она пока не понимала, как ей смириться с фактом, объявленным на прошлых съёмках жеребьёвки, что следующее своё испытание она делит с тёмной шаманкой и жрицей культа предков. Хуже комбо ведь просто не придумаешь — две токсичные женщины, которые не воспринимают её всерьёз!       Аж пожалела, что жаловалась на свою предыдущую компанию — там, хотя бы, не было этого жгучего ощущения презрения от посторонних.       Ну, может, чуть-чуть от Надежды Эдуардовны... Но она так на всех смотрела.       — Так. Свет, камера... Пошли!       В этот раз обошлось без нескольких дублей. Сразу же прошли, встав по местам, и выжидательно уставились на ведущего.       — Приветствую, дорогие экстрасенсы! Так-так... Александр, Надежда Эдуардовна, Николь... Готовы узнать, как вашу работу оценили зрители? Кто-нибудь хочет начать?       Скучающе уставившись на турнирную таблицу, Николь потянула вверх руку.       — Я волонтёр.       Китнисс, блять, Эвердин.       — Какую оценку ожидаете от зрителей, Николь?       Ноль.       Большой и жирный.       — Будет круто, если наберу пять, — подмигнула Воронцова Марату, расплывшись в привычной улыбке.       — Воронцова попутала школьные стены походу с готическим залом, — пошутил Череватый, обнажив зубы в широкой улыбке.       Николь фыркнула.       — Ух, пять это очень сомнительная оценка... Какие-то у вас заниженные представления, — покачал головой мужчина, пропустив шутку чернокнижника мимо ушей. — Давайте посмотрим, оправдались ли ваши ожидания.       Да, давайте посмотрим, как меня загасили за мой прекрасный характер.       — Итак... Николь, зрители оценили вашу работу на... Шесть и шесть!       О, ну это даже приличнее, чем она ожидала.       Мерзкие, лицемерные тва—       Не скрывая лёгкого удивления, она, широко разведя руки, театрально поклонилась, едва не подметя подстриженными волосами и без того блестящий пол.       — Превзошло все мои ожидания, — честно призналась она. — Спасибо. Ценю.       — Воронцовой там шестёрку третью забыли дорисовать, — не упустил возможность нелепо пошутить Олег.       ...       — На следующее задание для тебя оставили, любимый, — парировала она, даже не глядя в его сторону.       — Тогда уж перевернутую.       Остальные экстрасенсы устало вздохнули, уже привыкнув, что они между делом периодически устраивают словесные перепалки — не слишком серьёзные, но если не остановить вовремя, то крайне долгие. И нудные.       Вот и в этот раз, Надежда Эдуардовна поспешила вставить свои пять копеек, лишь бы они смолкли как можно раньше:       — Давайте меня следующую.       К тому, что многоликую ведьму оценят ниже, чем нелюбимую всеми чернокнижницу, Николь, если честно, была не готова. Даже как-то сочувственно оглядела коллегу — всё же, она неплохо справилась со своим заданием. И что, что вышел инцидент с осиновым колом? Всё равно можно было оценить её на повыше! На семь или восемь, например.       Но выделился, конечно, Саша. Ожидаемо набрал оценку чуть выше девятки. Любимец от народа.       — Я своей оценке о-очень рад, — довольно протянул старший Шепс, потерев ладони. — Жаль, вот, только, что Николь так низко оценили - с удовольствием поделился бы с ней своими баллами.       Она многозначительно хмыкнула, не принимая его слова всерьёз, но вот Башаров, почему-то, вцепился в эти слова из всех сил:       — Александр, правда готовы поделиться баллами с Николь?       — Да, — энергично кивнул он. — Она отлично справилась с заданием, и занизили ей оценки очень несправедливо.       — А давайте!       Улыбка сползла с лица Николь, когда половина баллов старшего Шепса стремительно перекочевала к ней, неожиданно возвышая её в рейтинге.       — Николь, вас устраивает такое? Принимаете баллы Саши?       — Нет, — отрезала она без колебаний, чуть нахмурившись. — Мне не нужны ничьи баллы. Мои - оно на то и мои, заработанные мною. Заниженные или нет, это не важно.       Больше всего Воронцова, конечно, страшилась мысли, что где-нибудь и когда-нибудь несправедливо выиграет. Не потому, что замечательно справляется, демонстрируя способности, а потому, что достаточно смазливая или харизматичная.       Боялась, что когда-нибудь незаслуженно у кого-то отнимет победу, как у неё когда-то.       Её открытое поведение в какой-то степени служило неплохой защитной подушкой — никто не станет терпеть наглое поведение девушки, вопреки её красоте, верно?       — Ух, Николь, а вы дама чести, — рассмеялся Башаров, возвращая турнирную таблицу в исходное положение.       — Дама определённо, но чести ли... — пробормотал Олег.       — Какой валет, такая и дама, — язвительно улыбнулась чернокнижница, обнажая передние клыки.       Младший Шепс, прекрасно поняв, что именно она имела ввиду, демонстративно от неё отмахнулся, встав полубоком. Воронцова гордо вскинула голову.       Увы, злорадство длилось не долго.       — Николь, теперь, когда оценки расставлены, вы раскроете нам секрет прошлого задания?       Всё хорошо.       Она знала, что этот момент наступит — она примерно репетировала его у зеркала.       Это совсем не страшно.       Она уже говорила о нём вслух, и даже не раз. Учителю, Диме, Михаилу Валерьевичу... Не перед многотысячной аудиторией, конечно, но!       — Ой, ну раз вопрос чести, — шутливо зарделась она, заламливая руки за спиной, и крепко их сжимая. — Боюсь, ничего интересного не расскажу - вся моя семья погибла в аварии, вот и всё.       Почти все повернули к ней голову, в лёгком замешательстве.       Возможно, причина тому была интонация, с которой она это сказала — почти безразличная и прохладная — а может, никто просто не ожидал, что она сирота.       Впервые придя на проект, Николь о себе практически ничего не рассказала.       Даже её имя, Николь Воронцова, было фальшивым. Оно не хранило информации о ней, не считая той, что она публиковала в социальные сети, и по ней не удавалось отыскать возможных родственников.       Николь Воронцова начала существовать тогда, когда Алтын оказалась давно позабытой, практически зарытой под землю со всеми остальными своими членами семьи.       

«Расскажите что-нибудь о себе, Николь».

«Я чернокнижница. Подрабатываю парикхмахершей, умею играть на гитаре, и планирую развиваться в художественной сфере в будущем».

«Что насчёт вашей семьи, близких? Родной город?»

      

«Поставьте прочерк, пожалуйста».

      Люди за эти годы представляли её жизнь до проекта по-разному. В их глазах она была и избалованной дочерью каких-то именитых родителей, и залюбленной папиной дочкой, и даже наоборот, недолюбленной мамой отличницей, решившей устроить бунт после проигрыша.       И ничего из этого не было правдой.       Но ей нравилось слушать эти истории. Иногда она даже раздумывала, как бы сложилась её жизнь, будь эти предположения реальными.       — Ох, Николь, — кажется, даже Башаров внезапно проявил искреннее сочувствие. — Мне очень жаль. Как давно это произошло?       — Всё в порядке, — она слегка накренила голову влево, — мне было тогда шесть. Повезло выжить. Бога нет, но кто-то снизу или сверху меня определённо любит!       Ей повезло, а остальным нет.       Ни маме, ни папе, ни Абрару, ни Расиму, ни Ибрагиму.       Чудо, не так ли?       Или проклятие. Тут уж с какой стороны смотреть.       — Бог ты мой, — пробормотал ведущий, растерявшись в конец. — Извините, я даже думать не думал, что вы...       — Сирота, — ухмыльнувшись, закончила она за него, видя, как тот не совсем уверен, стоит ли произносит это вслух. — Совсем не страшное слово, Марат! Всё в порядке, правда. Не стоит акцентировать на этом излишнее внимание. Не я первая, не я последняя.       Хотя, конечно, кому действительно не стоило акцентировать на этом внимание, так это Диме.       Да, когда они ещё общались, она до паники боялась машин. Любая поездка на них заканчивалась для неё неироничной трясучкой, и едва ли не истерикой. Битва Экстрасенсов с её постоянными передвижениями стали для неё настоящим испытанием тогда, а на успокоительных она сидела чаще, чем ощущала себя искренне спокойной.       Но это было давно.       Сейчас же, она вполне спокойно плюхалась на переднее сидение машины Гецати, закидывая ноги на бардачок, и не дёргалась от каждого громкого звука в ближайшем диаметре.       Остался лишь панический страх воспоминаний аварий — и всё. Уже даже не её собственных — с её аварии минуло так много времени, что она уже не помнила, как выглядела её семья — а тех, что появлялись на испытании.       — Мне не нужна жалость, — начиная раздражаться из-за повисшей тишины, заговорила Николь. — И я не желала, как говорится, нанытых оценок. Сирота - и сирота, что бубнить? Я проходила задания на тех же условиях, что и остальные. Конец темы.       Никто не нашёлся, что добавить, поэтому, закашлявшись, Марат поспешил подвести итоги, и отправить на задание последнюю тройку первого этапа — Дмитрия, Марьяну и Константина.       Камеры потухли, и Воронцова выдохнула.       Справилась.       — Знаешь, Воронцова, я вот всё думал, чего это у тебя глаза такие грустные...       Николь непонимающе дёрнулась, поднимая голову на появившегося у неё за спиной, словно из ниоткуда, Олега.       — Чё?       — Говорю, глаза у тебя такие грустные всегда, детдомовские, — в глазах Шепса заиграла хитринка. — А ты реально детдомовская.       Уголки губ Николь непроизвольно поползли вверх, и она, не удержавшись, расхохоталась.       Вот!       Это была реакция, которая не заставляла её чувствовать себя жалкой и неправильной.       Впервые в жизни она была рада невыносимому характеру Олега.       — Нахуй пошёл, — приличия ради всё же добавила она, нацепив более серьёзное выражение лица.       — Сама пошла.       — Олег, ну что за слова постоянно пацанские твои...       — Лох.       — Золото, мы договаривались...