Двое в лодке, не считая Дьявола

      — Что ты поставила Гецати?       Николь, упорно клюющая носом в ожидании завершения поправлений грима остальных экстрасенсов, дёрнулась, услышав знакомый голос. Поморгала, тупо уставившись на Олега, притормозившего аккурат напротив её столика.       — А? — не поняла она.       — Бля, ну что ты поставила Гецати за задание?       Воронцова потёрла глаза. Чуть запоздало вспомнила, что они, вообще-то, были в тёмных тенях, и с сожалением посмотрела на запачканную руку.       Эх, по крайней мере, она всегда выглядела как-то странно, и все наверняка решат, что это часть образа.       — Ты у меня что, списать хочешь? — насмешливо дёрнула уголком губ она, склоняя голову набок.       Сегодня была их с Олегом первая встреча, после того, как он любезно провёл с ней весь день в мастерской, пока не получил нагоняев от старшего брата — что было смешно, если честно, и она совсем не знала, что эти двое живут вдвоём — и Воронцова не до конца поняла, как ей вообще стоит вести себя в его компании.       То есть...       Она помнила — очень хорошо помнила, честно — что это было частью общей договорённости. Но она ведь не принуждала его проводить с ней столько времени! Да ещё и в таких сомнительных условиях!       Значило ли это что-то? Или, может, он просто очень чтил своё слово, и всё такое...       Моралист хренов ведь.       — Ещё чего, — закатил глаза медиум. — Мне просто интересно как ты его оценила, учитывая, что он подлажал в испытании.       Подлажала мать твоя, когда пятого ребёнка завела...       — Если ты о том, что учитель работал не в полную силу, — с нажимом поправила его Воронцова, — то тут соглашусь. Я поставила ему девятку.       Она знала, как Гецати работает, видела много раз собственными глазами, и последнее испытание было максимально далеко от его привычного уровня.       На прямой вопрос "Что произошло?" Константин отозвался прямо и лаконично — «не вижу смысла тратить энергию на первое же испытание». Что, конечно, было гордо и даже логично, но Воронцовой, как человеку, которому определённо придется защищать его честь с фейковых аккаунтов, этот подход не особо понравился.       — Красиво перефразировала, — не упустил возможности поязвить Шепс. — Небось будь на его месте я, ты бы забраковала меня, и влепила тройбан.       — Тройбан тебе на литературе прописывали, — высунула язык Николь. — Не ревнуй, Олеж. Я всё равно всегда буду твоим главным хейтером.       — Блин, спасибо. Это как раз то, чего я так давно хотел!       Наконец, он переметнулся в сторону её диванчика, и бесцеремонно плюхнулся рядом, чуть отодвинув её в сторону. Чернокнижница недовольно запыхтела, пиная его каблуком под столом. Мигом раздалось шипение.       — А Марьяне что проставила?       — Кому?       Олег вгляделся в её лицо, словно пытаясь в полной мере понять, шутка это или нет, но так и не заметив в её глазах хитринки или смешка, широко распахнул глаза.       — Ты это не серьёзно, — протянул он.       Николь пожала плечами.       — Я плохо запоминаю имена.       По крайней мере, она тратила свою память на полезное. Например, заговоры.       — Ты помнишь моё.       Всегда можно это исправить.       — К сожалению.       Вообще, она раньше предполагала, что она просто не запоминает людей, с которыми контактирует редко.       Но это тоже не сильно логично звучало; того же Олега, невзирая на не особо частые встречи, она запомнила хорошо. Он её так выбесил, что грех было забыть.       Хм, тогда получается, что она легко запоминала имена тех, кто доводил её до белого каления.       А Марьяна, ну... Конечно, шаманка её несколько оскорбила — аж дважды! — но не настолько сильно или глубоко, чтобы она фокусировала на ней своё внимание.       Поэтому ей хватило минуты три, чтобы забыть её имя.       — Восемь, — перевела тему разговора она, прежде чем Шепс начал своеобразный допрос.       — Восемь это не семь, — заметил он задумчиво. — Я думал ты ей меньше поставишь. Гораздо меньше.       Ну, признаться, ахинею эта женщина несла страшную.       Какие-то червоточины, какие-то аномальные порталы... Вечный спутник Николь так громко и злобно хохотал, слушая это, что она чуть не сошла с ума.       Снова.       Да и странным было, что она совершенно не раскусила корень проблемы. Более того, решила подвыпить водки, что тоже было не особо показательно.       Но, в общем, не смотря на все минусы — и несмотря на то, какая Марьяна сука — Николь всё же выдала ей восьмёрку за увлекательное выступление и интересные ритуалы.       — Вышло как вышло, — пожала плечами она, не сильно придавая этому значение.       Где-то, наверное, утирал слёзы гордости Костя, оценивший её порыв не занижать оценку в связи с отвратительными отношениями в коллективе.       Зазря. Тебе оценки занизили, занижай и ты.       — Ну и, самое главное, что ты поставила Диме?       Ой, ну конечно.       — Эх, Олежа, знаешь... — откашлявшись, она торжественно зачитала по памяти очередной заевший в голосе звук из Тиктока. — Это Дима, получается, мальчик, который тебе нравится? Олеж, да мне же только в радость... Я не стану мешаться! Дерзай! И всё у вас будет, мальчики.       Младший Шепс подавился воздухом, громко закашлялся, и едва не выхаркал собственные лёгкие на её же телефон.       Николь безудержно захохотала.       — Ты что, звук из Тиктока такой не слышал? — и сама давясь воздухом, поинтересовалась чернокнижница. — Ты бы видел своё лицо!       Пришедший в себя Олег устало провёл ладонью по лицу. Качнул головой.       — Ты больная, Воронцова, я клянусь.       — Зато смешная.       Тут он не возразил. Николь решила принять это за своеобразное согласие.       К тому же, не раз она ловила его на смешках, вызванных её шутками, и это тоже служило своеобразным доказательством.       — Десять, — когда между ними повисла тишина, сообщила она. — Десять поставила.       Шепс удивлённо присвистнул.       — Серьёзно?       Однако, прежде, чем она как-то прокомментировала своё решение, сидящая неподалёку от них многоликая ведьма, до этого никак не проявляющая интерес к их разговору, вмешалась.       — Я поражена, — сказала она. — Я-то ждала, что ты занизишь ему оценку.       О, пожалуй, в шоке будут все.       Она уже в деталях представляла ехидное лицо Башарова, и нетерпеливое: «Ах, Николь, может, вы тоже не против наладить отношения с вашим старым другом?», которое совершенно не имело смысла.       Тц, наверное, стоит его проклясть перед завершением шоу.       — Ай, извините, — рассмеялась она, махнув рукой, — мне ещё предстоит взять пару уроков у наших коллег, чтобы научиться так спокойно занижать оценки, отталкиваясь на личные причины       В основном, конечно, намекала она на Викторию с Марьяной.       Она не считала, что справилась идеально на своём задании — как любил говорить учитель, всегда было, куда стремиться — но семёрка и восьмёрка явно были поставлены не за качество её работы.       Клиентов она, блять, распугала.       Ну-ну.       К удивлению, на её комментарий ведьма отреагировала искренним смешком. Кивнув, пробормотала едва слышно:       — Вот уж точно.       Эх, неужто бабушка правда была классной? Николь думала, что она Надежде Эдуардовне не нравится, а тут на — сюрприз.       — Так вот, — вернулась она к первоначальной теме разговора, — несмотря на то, что Дима спутал классификацию, и работал он суккубом, а не инкубом, я считаю, он неплохо справился.       Честно? Наверное, лучше всех на этом испытании.       — Ой, ты как Саша, — хмыкнул Олег. — Инкуб, суккуб - одна же хуйня по сути, просто являются то к мужчине, то к женщине.       ...Медиумы и их тотальное неуважение к низшим тварям!       — Олег, Ольга... Одна же хуйня по сути, просто одно мужское, второе женское, — с мерзкой улыбкой на лице парировала Воронцова.       Что-что, а душнить она умела практически профессионально.       То ли действительно постоянная компания учителя сказывалась, то ли это был её нераскрытый до конца талант.       Так или иначе, за этот промах она пообещала себе ещё предъявить Матвееву. Чтоб жизнь малиной не казалась, а её отметка слишком доброй — ещё надумает чего-нибудь как Башаров, и всё. Пиши-пропало, получается, их трёхлетняя односторонняя ненависть...       — Воронцова, а пошли на скамейку, — предложил младший Шепс. — До съёмок ещё минут тридцать, там у Марьяны какой-то пиздец с макияжем.       Да у неё, видимо, всегда.       Зачем им на скамейку, она сначала сразу и не поняла.       Только вспомнив, что «вечер воспоминаний» они устроили прошлый раз там, завздыхала.       Вечно этим мужчинам от неё что-то нужно.       — Ладно, — согласилась она ленно. — Всё равно делать нехуй.       На их скамейке, правда, оказался Саша, но младший брат быстро его отсюда прогнал.       Не сказать, что чернокнижница оценила странный взгляд старшего Шепса на них перед тем, как тот ушёл, но что уж поделать...       — Я даже не знаю, что рассказывать, если честно, — искренне призналась Воронцова, когда они устроились поудобнее. — Сомневаюсь, что тебе интересно слушать, как мы вместе тусовались тогда. Там не сказать, что что-то интересное было. Пиво, игры, настолки, тату-салон Димы...       Золотые времена. По сути своей, первые столь запоминающиеся и беззаботные для Николь.       Олег задумчиво откинулся на спинку скамьи.       — Общение общением, но был же какой-то момент, когда ты поняла, что Дима, ну, не просто временный знакомый, а прям друг? Да?       Николь отзеркалила его позу, и прикрыла глаза, уложив руки на живот. Искренне задумалась.       Когда они забавы ради сели вместе сочинять песню, залив её в ВК под чужим именем, а та потом разлеталась по пабликам ещё ближайший год, получив звание романтичной и драматичной?       (Они тогда откровенно говоря стебались, парадируя дурацкие мемы про любовь, которые откопали в сохранёнках Димы.)       Нет, не то. Кажется, Николь тогда ещё не воспринимала его как близкого человека — просто дурачилась.       Может, когда Астрид на предпоследних неделях попала в больницу, и Николь помчалась к ним обоим?       А это уже слишком позднее воспоминание.       Когда она впервые поделилась с ним воспоминаниями из детского дома, получив в ответ неимоверную поддержку?       Нет, то было за неделю до госпитализации Астрид.       Нужно что-то раньше. Когда всё было запутанно и непонятно.       Что было между этими воспоминаниями и их первым разговором в готическом зале? В какой момент Николь подумала — этот человек мой друг? Что сыграло решающую роль?       Разговоры во время испытаний, когда они ненавязчиво обсуждали коллег?       (Она ещё тогда выяснила, что Дима тайно болел за Игнатенко раньше.)       Пицца, заказанная на двоих, после отснятого материала в готическом зале?       (Они в итоге проторчали там до полуночи, обсуждая какие-то дурацкие видео в Ютубе, пока их в конце концов не прогнали оттуда куда подальше)       Нет... Было что-то ещё.       Что-то особенное.       Николь напряглась. Пожалуй, у её плохой памяти было больше минусов, чем плюсов — с истечением времени она забывала даже самое хорошее, а некогда тщательно лелеемые воспоминания обращались в бесцветные картинки.       Эй, ты не помнишь, что было?       Мы не сотрудничали в те времена.       Тц-тц, у тебя всё моё тело - разве ты не можешь забраться в глубинные воспоминания каким-нибудь образом, а? Не будь таким бесполезным.       ...Я желаю тебе смерти.       Смерть...       А! Точно!       Блядская машина.       — Поняла, — кивнула она больше даже самой себе, чем Олегу. — Короче, мы как-то вместе возвращались с испытания, и...