Двое в лодке, не считая Дьявола

      — ...Я считаю, что всё это задание было совершенно нечестно проведено.       Николь с трудом удержалась от самодовольной улыбки, так и норовящей осветить её лицо.       Самоконтроль, самоконтроль, самоконтроль! Главное - не злорадствовать!       — Виктория, почему вы так считаете?       Наблюдая за разговором с самым что ни на есть непонимающим выражением лица, Николь молча сцепила руки за спиной, безразлично поглядывая на соперников.       — Потому что было понятно и видно, что мы с Викой провалились, потому что нас Воронцова прокляла.       Пф. Видно им всё. Лучше бы они поведение своё со стороны увидели.       — ...Я считаю, что это полная чушь, — внезапно резко высказался Гецати, складывая руки на груди; в голосе заскользила хорошо знакомая ей сталь. — У всех бывают плохие дни, к тому же дело было не завязано ни на чём сверхъестественном. О каком проклятии могла идти речь?       — Кость, вот только не надо защищать свою ученицу сейчас, — вскинула ладонь Райдос, неодобрительно покосившись на старого друга. — Здесь ни для кого не секрет, что Воронцова разбрасывается проклятиями направо и налево!       Направо и налево, жена миллионера...       Хватит напевать эти мерзкие подобия песен.       Мне скучно. Они нудные.       — Я вообще не считаю, что там не было ничего сверхъестественного, — вклинилась в разговор Марьяна, косясь на неё через плечо. — Определённо имелась лярва.       — Да какая лярва, Марьян? — вспыхнула Виктория, словно забыв ненадолго о первоначальной причине спора. — Просто неупокоенная одинокая душа. От неё жителям ни жарко, ни холодно не было. Докопалась до души просто ни за что.       Мда.       Нет, конечно, может в квартире и таскалась где-то заблудшая душа — это было явлением распространённым. Но как оно повлияло на жизнь главных героев, этого Николь не особо поняла.       Она уже сама не понимала, это её проклятие их так сильно спутало, или они что-то не то увидели вне зависимости от него...       — Можно я скажу, да, — вдруг вмешался Череватый, подняв руку вверх. — Эта девушка уже была у меня клиенткой. Ну, Саша эта. Я ей ещё тогда сказал - никакой мистики там нет. Поэтому ваще соглашусь с Николь в этом деле.       Ай, спасибо, ай, услужил.       — Да это вообще дело второе, — опомнившись, дёрнулась Вика. — Я предлагаю аннулировать баллы Николь. Мы здесь все можем разбрасываться проклятиями, чтобы мешать друг другу - это просто нечестно.       Нечестно было себя вести как последние твари, милая.       — Да что за ерунда, — взорвался Олег, резко взмахнув руками. — Я реально не понимаю, почему Николь себя когда сука ведёт - все молчат. А когда раз в год адекватность проявляет, то её факелами гонят. Это что вообще?       Это комплимент или оскорбления, Олежа?       — Пришла, сделала своё дело - ушла. Раз уж на то пошло, это Вика с Марьяной себя вели неподобающим образом во время испытания. Вас человек попросил пойти не первым, когда услышал, что вам место в очереди не принципиально. Зачем было намеренно, после её просьбы именно, пихать её первой в очереди?       — Воронцова у нас вроде не хрустальная. Не рассыпалась, вот, даже десятки принесла от зрителей, — язвительно улыбнулась Марьяна, сложив ладони вместе.       — Дело не в этом, — гораздо спокойнее брата, вступился за неё Саша. — А в банальном уважении к человеку. Одно дело, если бы вам всем не хотелось идти первыми - другое, так вот. Это прям какой-то очень детский поступок.       Николь старательно подавила зевок.       Этот спор становился просто утомительным.       — Николь, — словно почувствовав степень её усталости, позвал Башаров, — мы здесь обсуждаем это всё, а главную виновницу торжества даже не выслушали. Что скажете на обвинения коллег?       Что пошли-ка они нахуй.       — О, я уже думала меня и не спросят, — Воронцова позабавленно хмыкнула.       В голосе её не звучало привычных задорных, издевательских ноток, выводящих всех из себя, и со спокойным выражением лица, полным лёгкого презрения, она, пожалуй, больше выглядела как потенциальная ученица Гецати, чем когда-либо вообще.       Спокойствие, только спокойствие.       — Я отрицаю любое заявление касательно магического вмешательства со своей стороны в работу моих коллег, — сдержанно начала она, игнорируя многозначительное закатывание глаз со стороны Райдос. — Более того, мне одно непонятно - как я, в их понимании, неспособная и неумелая чернокнижница, могла сделать что-то подобное? И даже если взять в учёт, что мои способности, наконец, получили признание в их глазах - как сильнейшие ведьмы России, участники ковена и иных мощных объединений могли допустить, чтобы их защита оказалась проломана каким-то проклятием? Что за проклятие такое, вообще? Расскажите о его природе, раз уверены, что это оно. Мы же здесь все специалисты, нет?       Повисла многозначительная тишина.       Николь заметила, как агрессивно напряглась челюсть Виктории.       Марьяна, однако, в противовес ей, наоборот, как-то забавно смягчилась в выражении лица, словно что-то для себя осознав.       — Это вопрос, на который я хочу услышать ответ, — не изменяя апатичной манере поведения, продолжила Воронцова. — Если кто-то желает дать на него ответ, то я буду премного благодарна.       Молодец. Достойно.       Ав-в, ты мной гордишься?       ...       Ты действительно забываешь с кем разговариваешь, девчонка.       Милашка.       — Ой, ну не знаю, — вдруг рассмеялся Влад, — мне кажется, что если слухи о том, шо Воронцова у нас, это самое, с Сатаной зажигает, правдивы, то так-то всё может быть.       Несмотря на то, что это было откровенной шуткой, над которой тут же рассмеялась Надежда Эдуардовна, Николь не могла не заметить пристальный взгляд Влада на себе.       Выжидающий и внимательный.       — Не неси ерунду, — чуть успокоившись, отразила его шутку Виктория.       И сколько раз меня будут путать с Сатаной?       Я не уверена, что это была не намеренная ошибка с его стороны...       — Хозяин у нас, чернокнижников, у всех один, — как можно расплывчатее отозвалась Николь.       Влад прищурился.       — У тех, кто себя рабами считает, да, — не упустил возможности встрять со своей идеологией Дима. — У меня хозяина нет - я со всеми сотрудничаю.       Забавный мальчишка.       Хуйню какую-то несёт... Он правда в это верит, или пытается страх от себя отогнать на фоне меня с Череватым, чтобы люди голосовали больше?       Вероятно, второе.       — Что ж, ладно, — Марат растерянно пожал плечами. — Начинали за здравие, закончили за упокой. Давайте лучше посмотрим какие оценки расставило наше жюри. Николь, можем начать с вас?       — Да, почему нет?       Первым свою оценку явил компании старший Шепс. Десятка с небольшим плюсиком на конце. Улыбнувшись своей фирменной зубастой ухмылочкой, похвалил:       — Мне понравилась работа Николь. Я вот, когда на её процесс работы смотрю - очень, кстати, жалею, что мы прям плечом к плечу не поработали в прошлый раз - то сразу вспоминается цитата такая... Дьявол глаза не отводит. Люцифер всегда смотрит прямо. И вот когда Николь в трансе этом своём смотрит, не моргая, и беспрерывно на клиентов, вот такие вот ассоциации вызывают.       Николь самодовольно хмыкнула.       Ой-ёй, плохо дело — опять её самооценка поползла ввысь. Не хвалите её, она, небось, правда зазнается!       — Чтобы Николь, да и не увидела никакой магии, никаких проклятий, — следующим высказался Олег, театрально расширяя глаза, — чисто даже за это вот удивительное явление десять поставил.       — Как же ты меня заебал, — пробормотала она едва различимо, но всё равно оказалась услышанной.       Поползли тихие смешки.       — Прекрасная работа, — Гецати перевернул табличку с девяткой.       Ой, ну конечно. Ещё бы.       — Очень хотела поставить десять, — заговорила медленно Надежда Эдуардовна, поджимая губы. — Но я, всё же, согласна с Викой и Марьяной, что было определённо какое-то магическое вмешательство со стороны Николь. Восемь.       Несмотря на поддержку их версии, ведьмы больше этот разговор не продолжили.       Воронцова подозревала, что здесь уже стоял вопрос гордости, который она невольно подняла, поинтересовавшись, как так вышло, что их защита не сработала против неё. Да и вообще, что за ведьмы, если не могут определить, о каком проклятии идёт речь, правда?       Не их вина, само собой. Николь была осторожна в своей работе.       — Десяточка, — весело воскликнул Влад. — Всё по красоте, шо сказать. Толику понравилось.       Кстати, не думал, что Толика как-то заткнуть надо? Мне кажется, или он подаёт слишком хорошие идеи в голову Череватого?       Всему свой час.       Ха, надо было тебе тоже забавное имя дать, чтобы называть так, мимолётно. По типу, не знаю... Федя какой-нибудь.       Окстись.       — Девять, — в этот раз немногословно объявил Матвеев, стоящий последним в ряду. Поймав её взгляд, добавил: — Ты знаешь, за что балл снизил.       Конечно, Дима понимал, что Николь слегка... Поколдовала. Понимал, и, конечно, не одобрял такую тактику. Святой.       Хотя, если так подумать, то, наверное, здесь все согласились бы, что Воронцова вмешалась в процесс работы ведьм, кроме Шепсов.       Кто-то такое одобрял, кто-то нет — это её уже не волновало. Она сделала это для себя, и за себя.       Мысленно чернокнижница уже подготовилась к вероятной реакции фанатов. Та тоже не заставит себя долго ждать, и если в прошлый раз ей удалось дорваться до шестёрки, то в этот раз ей явно светит четвёрка, если не хуже.       Какой же там раз Николь так или иначе задевала любимцев публики?       Для полной коллекции всеобщей ненависти оставалось только рассориться с Сашей — и всё! Чёрный список фанатов — вот её законный трон.       Ну и ладно. Она не за любовью сюда пришла.       — Благодарю всех за оценки.       Дальше принялись объявлять оценки её соперниц, и Николь бы солгала, скажи она, что не испытывала извращённого удовольствия за то что многие — даже Надежда Эдуардовна! — занизили им оценки за отвратительное поведение в процессе работы.       Что ж, ребята, по крайней мере, вас они раздражали через экран, а не напрямую...       — Николь.       Услышав замогильный голос Гецати напротив себя, она, испугавшись, едва не перекрестилась по взявшейся из ниоткуда привычке.       Их окружала пустота.       — Ха-а, — протянула она, неловко улыбнувшись учителю, — я опять отключилась от реальности?       Это уже начинало утомлять.       Не слишком ли часто её спутник отнимал её время, вынуждая подвисать где попало, а?       — Я звал тебя трижды, — вздохнул устало Костя. — Знаешь...       — Да?       Гецати внезапно потянулся к ещё не выключенному микрофону, прикреплённому к её спине, и на ощупь отсоединил его от рубашки, методично отключая. Убедившись, что никто их не слышит, а камер нет, заговорил:       — Я против проклятий и порч, ты же помнишь? — только не отчитывай, только не отчитывай, только не... — Но в этот раз, полагаю, ты поступила по совести. Так что... Прощаю.       Стоп, что?       Гецати тихо рассмеялся, позабавившись её наверняка дурацкому выражению лица.       — Я тебе этого не говорил, ладно? — наигранно посерьёзнел он. — А. Олег тоже до тебя дозваться пытался, но в итоге просто попросил передать, что ждёт тебя в курилке.       Константин Гецати сделал что—       — Надеюсь, однако, что ты не вернулась к курению, — между тем добавил он. — Ты очень хорошо справляешься с зависимостями. Не сдавайся.       Константин Гецати только что одобрил... Что она кого-то прокляла?       Чёрт возьми, да она же определённо попала в рай!       И не мечтай. Нам туда врата уж давно закрыты.       — Нет-нет, я не курю, — спохватилась, часто моргая, словно пытаясь понять, не спит ли она. — Вау. То есть... Вау.       Костя вновь рассмеялся, и медленно побрёл по направлению к выходу, оставляя её одну.       Николь выдохнула.       Ну, теперь-то её всё остальное волновало не так уж и сильно.       Она, кажется, только что разблокировала какую-то странную, скрытую ранее ачивку — получи одобрение на проклятие от самого дотошного мужчины Битвы.       ...Это определённо надо было как-то отпраздновать.