Honeycombs

      Джин впервые за долгое время старается прихорошиться не для себя, а для кого-то. Сончоль и Уджин вчера уехали на две недели отдыхать перед свадьбой и выбирать наряды. А у Сокджина сегодня первое свидание с Намджуном. Ну, у них уже были и прогулки по паркам, и походы в рестораны, и в кино, и просто в какие-то интересные места захаживали. Но сегодня у них впервые будет официальное свидание, а не просто дружеская встреча. Намджун омеге нравится. Очень. Не только внешностью, хотя и она просто великолепна, идеальное попадание во все вкусы парня, но и характером. У них нашлось много общих тем для разговоров, на многие вещи они смотрят одинаково. А еще альфа всегда ведет себя довольно учтиво и бережно, не пытаясь свести все к физическому контакту. Именно поэтому Джину с каждым разом все комфортнее самому брать Намджуна за руку или обнимать.       Узкие черные джинсы, заправленная в них светло-голубая шелковая рубашка с золотистой половиной, изящная серебристая брошь в виде солнца, закрепленная на груди. На шее блестит широкое колье-чокер, отделанное маленькими переливающимися камнями аквамарина, а в ушах мелькают бриллиантовые гвоздики. У омеги не так уж и много украшений, почти все они были когда-то выброшены Уджином, и Сокджину разрешили забрать их себе.       Парень еще раз тщательно проверяет свою укладку и макияж на глазах. Не то чтобы он желает соблазнить Намджуна, просто хочется выглядеть привлекательно. Альфа постоянно подмечает любые изменения в его образе, отвешивая искренние комплименты. Когда Сокджин уже собирается выходить за дверь, в проходе показывается отец.       — И куда это ты собрался? — сурово интересуется мужчина.       — С друзьями гулять, — отмахивается омега, надевая лакированные закрытые туфли.       — В таком виде?       — А чем тебе мой вид не угодил? — вдруг взрывается Джин. — Сончоль уехал и тебе сразу стало интересно как я, куда я, в чем я? Здорово звучит. И вообще, что-то я не помню, чтобы ты отчитывал Уджина за наряды, когда он почти полуголым уходил в клубы тусоваться, только желал ему хорошо время провести.       — Не разговаривай так с отцом, — почти рычит альфа.       — Отец — это тот, кто заботится о своем ребенке. Тот, кто не позволяет остальным членам семьи издеваться над своим ребенком. Ты ни разу не вмешался, когда меня избивали, когда об меня тушили сигареты или унижали. Так что отец ты мне только по документам, — омега с силой хлопает дверью, буквально выбегая на улицу. Глаза щиплет от слез. Раньше он мечтал о том, чтобы отец заговорил с ним, но сейчас это является худшим сценарием.       Парень сбегает вниз по улице, заворачивая к их тайному месту встречи с Намджуном, как вдруг широкие ладони обхватывают талию и прижимают к горячему телу. Сокджин поднимает голову и видит улыбающегося главу Округа, с лица которого медленно уходит радость, заменяющаяся обеспокоенностью. Альфа вглядывается в чужие блестящие глаза и не может поверить, что кто-то мог довести его мальчика до слез.       — Карамелька, что случилось? — ласково шепчет мужчина, проводя большим пальцем по влажной из-за скатившейся соленой капельки щеке. — Тебя кто-то обидел?       — Нет, я просто… — Джин вновь всхлипывает, обвивая руками чужую мощную шею.       Омега ощущает, как медленно сгущается уже ставший родным аромат терпкого грейпфрута. Чужой феромон, будто кокон, окутывает все тело, заставляя расслабиться и успокоиться. Только рядом с Намджуном парень ощущает такое. Безопасность. Защищенность. То, чего ему не хватало всю жизнь.       — Ты можешь мне не рассказывать, но не пытайся скрывать свои эмоции от меня, — альфа приподнимает чужую голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Блестящими от слез эти горящие глаза смотрятся еще более притягательными. Намджун тонет и даже не пытается выбраться. Ему нравится его новая одержимость. Мысли о Сокджине отвлекают от разного рода проблем и помогают структурировать собственные размышления. Этот сладкий омега — и яд, и панацея. Глава никогда его от себя не отпустит, даже если одержимость пройдет. Джин принадлежит ему и никому больше.       — Со мной заговорил отец, пытался отчитать за одежду, — поджав пухлые губы, отводит взгляд в сторону парень. — Мне просто стало грустно и обидно от того, что он и у папы меня забрал, и сам мне отцом не стал. Я словно сам по себе…       — Но теперь ты мой, — без тени сомнения произносит Намджун.       — Что?       Омега непонимающе хлопает ресницами и мгновенно начинает задыхаться, когда чужие губы касаются его собственных. Поцелуй едва ощутимый. Трепетный. Неожиданный. Заставляющий все внутри наконец расцветать. Джин хватается за чужие плечи и отвечает, прижимаясь губами плотнее. Они оба будто жаждущие, наконец добравшиеся до источника воды. Никак не насытятся друг другом, даже если выпьют до дна.       В груди у Сокджина приятно теплеет, а собственный волк с ума сходит от приятных ощущений. Подавляющий феромон так правильно ощущается, будто омега всегда желал лишь одного — подчиниться и быть наконец-то «чьим-то». Широкие ладони Намджуна находят свое место на тонкой талии. Пальцы болезненно стискивают мягкие бока. Наконец мужчина напрямую ощущает плоды их частых прогулок по закусочным.       Поцелуй обрывается лишь тогда, когда у омеги начинает темнеть перед глазами от нехватки кислорода. Он отстраняется и жадно хватает припухшими губами воздух. Голова идет кругом и все тело ватное. Джин явно решил бы, что смертельно болен, испытай он такие ощущения в другой ситуации. Хотя… Намджун и правда похож на неизлечимую болезнь, от которой почему-то и не хочется искать спасения.       Несмотря на прохладу на улице, обоим молодым людям было жарко, будто в самом аду. Омега все сильнее жмется к крепкому телу, доверчиво смотря прямо в драконьи глаза. А Намджун не может отвести взгляда от чужих кукольных губ. Такие мягкие, сладкие на вкус, лучший деликатес, который мужчина когда-либо пробовал. Под кожей зудит желание взять этого невозможного парня прямо здесь, даже не доходя до автомобиля, но Ким с огромным трудом сдерживается. Сокджина легко спугнуть, а это точно не то, что хочется альфе. Да, он может заставить омегу быть рядом с ним силой, но это уж совсем крайний случай. Намджуну нравится добиваться и смотреть, как добыча сама идет к нему в руки. Он несдержанно толкается языком в щеку.       — На вкус ты еще прекраснее, чем я мог представить, карамелька, — урчит глава, притираясь носом к чужой щеке и скользя губами по острой линии челюсти.       — Смущаешь же… — едва ли не скулит омега, прикрывая от удовольствия глаза. В руках Намджуна безопасно и чертовски тепло.       Альфа лишь хмыкает на это заявление и все же провожает юношу к машине, услужливо помогая сесть на пассажирское сидение. Венистые руки с длинными пальцами ложатся на руль автомобиля, тут же сжимая до скрипа кожи под подушечками. У Сокджина каждый раз дыхание перехватывает, когда он видит Намджуна за рулем. Кто бы знал, что у омеги окажется такой сильный фетиш на подобное. Хотя, Ким Намджун в целом весь как ходячий фетиш. Студент смущенно отводит взгляд, рассматривая темные улочки восемнадцатого уровня. Автомобиль вздрагивает и мысли перекрывает рев мотора.       Машина неспешно выруливает на пустующую дорогу, ярко освещенную фарами. Джин как завороженный смотрит на мелькающие мимо дома и неосознанно делает глубокие вдохи, заполняя легкие чужим феромоном. Он никогда не замечал за собой особой любви к фруктовым ароматам, но сейчас… хочется окружить себя горьковатым грейпфрутом, едва заметно отдающим нотами сладости, оседающими на языке.       — Куда мы едем? — подает голос омега, все еще не решаясь вернуть взгляд к своему спутнику. Слишком уж горячее зрелище.       — Туда, куда мало кто может попасть, — с улыбкой в голосе уклончиво отвечает Намджун. — Хочу, чтобы наше первое свидание стало для тебя запоминающимся.       Сокджин не может сдержать смущенной улыбки, слыша из чужих уст слова о свидании. Почему-то ощущается какой-то официоз. И даже забывается тот факт, что Ким сейчас сидит в одной машине с женихом своего брата. Об этом думать хочется в последнюю очередь.       Сбавляя скорость, автомобиль выруливает на дорогу к границе. Омега удивленно и довольно забавно вытягивает свои пухлые губки буквой «о», удивляясь происходящему. Глава подъезжает к проверочному посту и опускает окошко со своей стороны. Стражи границ лишь учтиво склоняют голову и поднимают заслон пропускного лифта. Машина медленно въезжает внутрь и останавливается. Пол слегка вздрагивает и лифт неспешно начинает свой подъем.       У Джина даже слов нет для описания своих чувств. Он впервые поднимается на девятнадцатый уровень. Доступ туда есть лишь у главы, некоторых министров и сотрудников, работающих в этом месте. Если на двадцатом уровне располагается лишь один город, по размерам скорее напоминающий квартал, то на девятнадцатом их уже шесть, по одному на каждый Округ. Из-за политики железного занавеса, из Округа Со можно попасть лишь в один городок девятнадцатого уровня. Он больше по размерам, чем двадцатый уровень, но меньше чем любой другой город в Округе.       Слышится звон лифта и двери перед машиной открываются, позволяя выехать на дорогу. Яркие фонари освещают зеленые улочки, наполненные огромным количеством невероятных растений. Джин будто попал в какой-то диковинный сад.       — Здесь так красиво, — шепчет омега.       — Привыкай, — не сдерживает усмешки Намджун, одной рукой поворачивая руль. — После свадьбы я заберу в свой дом и тебя тоже, так что будешь проводить на этом уровне много времени.       — В свой дом? — ошарашено переспрашивает Сокджин. Его разум будто игнорирует ту часть предложения, где упоминается свадьба. Парня совершенно не заботит тот факт, что альфа рядом с ним скоро станет мужем Уджина.       — Конечно, карамелька. Ты принадлежишь мне и я не оставлю тебя в доме твоего отца, — автомобиль сбавляет скорость и останавливается у большого здания. — Или ты думал, что я постоянно буду прятаться с тобой по углам и тратить драгоценное время, которое мог провести с тобой, на пересечение границ?       — Нет, я…       Дело как раз в том, что Сокджин и не думал. Он утопает в своих чувствах к главе и не замечает ничего вокруг. Для самого омеги это необычно. Он ведь зачастую весь такой из себя рассудительный и рациональный, но рядом с Намджуном разум будто отключается. Джин не вспоминает о том, что может быть лишь забавной игрушкой в чужих руках, не вспоминает об их статусах, не вспоминает о том, что изначально хотел держаться от этого мужчины подальше.       Альфа выходит из машины и обходит ее, открывая дверцу и протягивая студенту руку. Щеки омеги мгновенно загораются персиковым цветом. В свете фонарей колье и шелковая ткань рубашки переливаются, создавая ощущение, будто Сокджин сияет ярче любого драгоценного камня. Намджун не сдерживается от скользкого взгляда. Омегу хочется сожрать. Во всех смыслах.       — Раз это наше первое официальное свидание, то я решил пойти сразу с козырей, — рокочет глава и захлопывает за слегка вздрогнувшим от неожиданности Джином дверцу авто.       Широкая ладонь отпускает изящную руку и тут же перемещается на тонкую и приятно мягкую талию. Омеге хочется пищать. Чужое прикосновение ощущается властно, но без лишней пошлости. Сокджина не редко, особенно на первых курсах, зажимали альфы в университете, стараясь урвать хоть немного внимания красивого омеги, но от каждого прикосновения хотелось лишь содрать кожу с себя. С Намджуном все иначе. С Намджуном правда все иначе. Сокджин ощущает себя впервые за долгое время счастливым.       Пара медленно поднимается по мраморным ступеням и входит в светлый холл здания. Наконец омега понимает, куда они попали. Ресторан. Огромный богато украшенный ресторан, в котором все так и кричит о своей заоблачной дороговизне и роскоши. Не та «роскошь», которую вечно пытаются подчеркнуть Сончоль и Уджин, выставляя напоказ все самые дорогие вещи. Чарующая и отнимающая дар речи роскошь, которой не надо «кричать», чтобы показать себя.       Взгляд падает на единственный накрытый столик в центре зала, к которому тут же и начинает вести их Намджун, все еще придерживая своего спутника за талию.       — Я и не думал, что на этом уровне есть ресторан, — с придыханием произносит Сокджин, вызывая своими словами снисходительную улыбку.       — Конечно есть. Здесь много чего есть. И магазины, и оранжереи, и библиотеки, и медицинская лаборатория, все что угодно для комфортной жизни. Я почти никогда не покидаю свой уровень, — Намджун медленно склоняется к ушку омеги и едва ощутимо касается кожи губами, шепча: — Правда из-за одного милого карамельного мальчика стал планомерно нарушать собственное правило.       Джин краснеет до самой шеи и невольно жмурится от переполняющего его смущения и… воодушевления. Ради него. Ради него самый могущественный человек в Округе меняет свой распорядок дня, выкраивает время и даже спускается ниже, лишь бы встретиться. И ведь даже не ради постели. Намджун мог изредка шутить пошлые шутки, но никогда не переходил грань и уж тем более никогда не пытался ни к чему принудить. Сегодняшний поцелуй их первый, хотя Сокджину хотелось поцеловать эти пухлые губы чуть ли не с первой встречи возле университета, но он не позволял себе. Сегодня позволил. И кто знает, что еще он вскоре сможет позволить еще.       Альфа провожает студента к столику и помогает удобно сесть на мягком резном стуле, лишь после этого позволяя себе разместиться напротив. Омега смущенно оглядывает стол в поисках меню, но на белоснежной скатерти есть лишь небольшая ваза со свежими цветами и ведерко со льдом и вином.       — Я взял заказ на себя, — поясняет мужчина, вальяжно откидываясь на спинку стула. Он подает знак рукой и в помещении начинает играть тихая ненавязчивая музыка. — Мне ведь известны твои пожелания, карамелька.       Сокджин не спорит, лишь стыдливо потупляет взгляд. Он ощущает себя так странно. Обычно омегу злят чужие попытки им управлять, но с Намджуном все иначе. Этот альфа настолько отличается от всех, ранее встречавшихся Киму, что даже не верится. Ему Джин может позволить все и даже больше.       За спиной слышится странный негромкий звук. Омега не удерживается от взгляда через плечо и с удивлением замечает выехавшего со стороны кухни робота с милым экраном-лицом. Робот услужливо несет в своих механических руках поднос с едой и столовые приборы. Аккуратно, даже можно сказать филигранно, робот сервирует стол и на экране появляется милая улыбка.       — Приятного аппетита, дорогие гости, — раздается неожиданно приятный механический голос из небольших динамиков под экраном-лицом.       Робот склоняет голову, насколько это возможно, и уезжает обратно. А Сокджин будто завороженный смотрит ему вслед. Он даже не слышал, чтобы подобные технологии использовали в… обслуживающей сфере. Обычно роботы были задействованы в научных лабораториях или на каких-то особых заводах. Эта технология еще не настолько проста в производстве, чтобы растрачивать возможный потенциал зря.       — Удивлен, — даже не спрашивает Намджун, уверенно утверждает, будто и правда заранее знает все, о чем думает омега. — Доступ к этому уровню должен быть у как можно меньшего количества людей. В моем доме тоже есть подобные игрушки, как и в домах министров. Да и в целом по уровню исполнителей довольно много. Привыкай.       — Впервые вижу такого, — с придыханием сообщает парень, и переводит взгляд на блюдо перед ним. Любимые ребрышки и салат из довольно противных овощей, но Намджун утверждает, что Сокджину они нужны. Омега и не перечит. Это же забота.       — На самом деле в частном пользовании такие есть и на вашем уровне, просто мало где, — пожимает плечами альфа, подхватывая металлическими палочками тонкие кусочки маринованной говядины со своего блюда. — Похожие прототипы очень скоро появятся на границах.       — За последние годы технологии очень быстро продвинулись вверх, — мягко улыбается Джин и отрезает кусочек от своего блюда, аккуратно укладывая мясо в рот. Он помнит, что Намджун ценит манеры. — Думаю, все благодаря твоему руководству.       Глава едва сдерживает саркастичный смешок. Технологии продвигаются вверх только в верхних сотах. Средние и нижние соты даже мечтать о подобном не могут. Первые уровни и вовсе не представляют толком что такое телефоны, компьютеры и уж тем более интернет и искусственный интеллект. Неосведомленность Сокджина прекрасный показатель того, что информация о нижних уровнях не утекает сильно далеко. Все хорошо, пока люди не знают о реальной разнице между сословиями. Все хорошо, пока все живут в своих информационных пузырях. Благодаря всему этому зараза с дурацким именем Ви не просачивается дальше первого уровня.       Намджун неосознанно сжимает под столом кулак. Он сделает все, чтобы уничтожить эти зачатки сопротивления. Никакого восстания во время своего правления альфа не потерпит. Если надо, хоть половину округа сотрет с лица земли, но не допустит угрозы своему насиженному месту.       — Я рад, что ты так считаешь, — улыбается глава, смотря исподлобья своими драконьими пугающими глазами. — Давай лучше поговорим о тебе, карамелька. Как там твоя учеба?       — О, я сдал уже почти все экзамены. Остался лишь один и я наконец свободен до начала практики, — тут же начинает щебетать омега.       — Да? Какой ты у меня умничка. Знаешь уже куда пойдешь на практику?       — Хочу попробовать получить разрешение на работу в нижних сотах. Слышал про Китрас? В медицинской базе от них очень много запросов на врачебную помощь, — студент увлеченно говорит, даже не замечая чужой мрачнеющий взгляд.       Китрас. Намджуна аж передергивает от одного этого названия. Город, с которого начались все действия Ви. Рассадник проблем, который глава очень скоро прикроет навсегда. Это явно не то место, куда стоит позволять отправляться Сокджину.       — Не думаю, что это хорошая идея, — качает головой альфа. — У нас уже есть собранные отряды, направленные на регулирование медицинской помощи в нижних сотах. Просто оттуда в вашу базу не сразу доходит информация об исключении запроса. У меня для тебя есть лучше предложение.       — Какое? — без задней мысли выпаливает омега.       — На этом уровне есть Экспериментальная лаборатория Со. Обычно они не берут студентов на практику, но я могу хорошенько попросить. Больше такого шанса может и не быть.       Намджун еще какое-то время расписывает то, насколько уникальна такая возможность, заговаривая своему спутнику зубы. Он не позволит этой зверушке сорваться с поводка. У альфы прекрасно выходит убеждать собеседника в своей правоте, делая вид, что это на самом деле все желания самого Сокджина. Все же, в политике без этого навыка никуда. У омеги нет никаких шансов отказаться. Он почему-то подсознательно боится разочаровать Намджуна, кивая и соглашаясь со всеми его предложениями. Мужчина не сдерживает довольной ухмылки. Он всегда получает то, что хочет. И сейчас он хочет послушного Сокджина у своих ног. Навсегда. Даже если надоест. Этот омега не отойдет от своего альфы ни на шаг. Уж Намджун это может гарантировать.

***

      Бёнхи с удивлением обнаруживает в своем компьютере письмо от своего секретаря, в котором говорится о том, что Сокджин не просто получил место в Экспериментальной лаборатории Со для учебной практики, но и уже несколько дней как имеет персональный пропуск на девятнадцатый уровень. Подобного нет даже у самого Бёнхи, которому для посещения более высоко этажа требуется сначала подать заявку. Это все настораживает, но объяснение подобному альфа не может найти. Разве что младший сын как-либо умудрился попасть в милость к главе, но мальчишка, вроде как, нигде не пересекался со столь высокопоставленным человеком.       Лично спросить у омеги никак не выходит. Джин уходит на практику раньше, чем отец собирается на работу, а приходит глубокой ночью, если и вовсе приходит. Такого раньше не было. Бёнхи понимает, что все происходящее — следствие отсутствия мужа и старшего сына. Неприятно осознавать отсутствие власти над Сокджином.       Мужчина спускается со второго этажа на кухню и застает своего сына у входной двери, накидывающего на плечи легкое пальтишко. Омега выглядит как-то непривычно, но Бёнхи никак не может понять что не так. Возможно, дело в том, что раньше он едва ли сталкивался с парнем хотя бы раз в неделю, и то по случайности.       — Два часа до полуночи. Куда это ты собрался? — рокочет альфа, заставляя Сокджина испуганно вздрогнуть. Занятый собственными мыслями, он даже не заметил постороннего рядом с собой.       — На девятнадцатый уровень, — сухо отвечает Ким, воинственно поднимая взгляд.       — Не хочешь мне случаем рассказать, как это ты умудрился выцепить практику в месте, недоступном даже мне, так еще и шастаешь непонятно куда ночами? — хмурится мужчина.       — Если бы ты хоть немного интересовался мной, то знал бы о том, что моя успеваемость в университете доходит до ста процентов, и знал бы, что я уже два года как участвую в медицинской исследовательской и гуманитарной деятельности на различных уровнях. Знай бы ты это, то не удивлялся, почему меня взяли на практику Экспериментальную лабораторию, — едва ли не шипит разозленный омега. Все, что он говорит, правда. Ложь заключается лишь в том, что какими бы ни были заслуги студента, его не возьмут в подобное место. Только вот главе Округа никто отказать не смеет. — А ночами я, как ты выразился, шатаюсь, потому что в лаборатории есть и ночные смены, на которые меня тоже иногда ставят. Я уже не в первый раз иду на них. Но тебе подобное никогда не интересно.       Сокджин зло ухмыляется и делает несколько шагов в сторону отца, подходя практически вплотную. Омега поднимает на мужчину взгляд, смотря исподлобья, и даже не скрывает своего полного горечи обиды феромона.       — Ты ведь прекрасно понимаешь, что не из желания заботы все это говоришь, — голос студента заметно дрожит, тонкий палец с укором тычется в обтянутую тканью пижамы грудь. — Тебе надо самоутвердиться. Тебе хочется поставить кого-то на место. Сончоль тебя под каблуком держит, Уджин ни во что не ставит, а твои подчиненные перешли в руки твоего зятя. И наконец ты решил вспомнить про меня, папочка? Забавно, что за время отсутствия Сончоля и Уджина, ты уделил мне времени больше, чем за последние десять лет. Когда я с концами уйду из этого чертового дома, ты даже не заметишь, правда? Так зачем тратишь время на меня сейчас? Я тебя не понимаю. И знаешь что? — Сокджин набирает в легкие больше воздуха, стараясь вернуть себе самообладание. — Иди к черту, отец. Я смогу построить свою лучшую жизнь. Смогу создать семью, где не будет места ни насилию, ни игнорированию. Я буду жить в счастье и любви, пока ты рядом с Сончолем будешь прогибаться все ниже и ниже, дожидаясь момента когда сломаешься. И мне ни капли тебя не будет жаль.       Омега разворачивается на каблуках и буквально вылетает из дома, хлопнув дверью с такой силой, что даже окна и вазы у входа зазвенели. Бёнхи стоит посреди холла и не может вымолвить ни слова. Даже мысли его, кажется, пусты в этот момент.       Сокджин пробегает весь двор, буквально вылетая за ворота к подъехавшему такси, которое парень заказал минут десять назад. Омега садится на заднее сиденье и шумно выдыхает, опуская взгляд на дрожащие ладони. Больно. Обидно. Страшно. Ким прикрывает глаза и пытается выровнять дыхание. Надо отбросить все лишние и плохие мысли. Он не соврал, когда говорил о том, что бывал на ночных сменах, но сегодня не тот случай. Сегодня у студента свободный день от практики, а у одного главы Округа свободный вечер. Поэтому все печали довольно быстро улетучиваются от мыслей о возлюбленном. Джин переводит взгляд на изящный браслет с чипом-пропуском на нем и невольно улыбается.       Таксист, к счастью, ничего не говорит, когда видит пункт назначения. До лифта к девятнадцатому уровню пришлось бы слишком долго идти пешком, поэтому Ким предпочитает такси, а уже на месте можно везде без проблем дойти пешком. Территория не такая уж и большая. Прошлые водители не раз пытались завести разговор о таком необычном месте назначения. Все понимали, что такой молодой парень не мог работать в подобном месте, а значит причины были иными. Кто-то предполагал, что у Сокджина альфа из стражей. Кто-то считал его секретарем кого-то из более низших министров, обитающих на восемнадцатом уровне. А один даже предположил, что омегу вызвали ублажать кого-то из наивысшего сословия. Догадки были разными. Джина чужое мнение по этому поводу никак не трогало. Людям свойственно додумывать грязь про других, так пусть.       Когда машина останавливается у огромного лифта, омега замечает знакомый Кадиллак с характерными фиолетово-черными разводами от неудачной попытки собственноручной кастомизации. Сокджин буквально вылетает из такси, кликая на кнопку в приложении и оставляя водителю более чем щедрые чаевые, и практически мчится к небольшой группке альф.       Четверо из компании одеты в военную форму, как и все стражи, с огромным количеством различных ремешков и оружия на них. А вот один, облокачивающийся спиной о машину, внешне довольно заметно отличается. Альфа одет в классический костюм-тройку, от которого, видимо, где-то потерял пиджак. Мятая рубашка уже привычно расстегнута как только позволяет жилет. Практически белые волосы и непривычно светлая кожа даже в полумраке вечера бросаются в глаза. Рейнарт один из редких представителей переселенцев из Округа Норд. А еще он самый приближенный к Намджуну человек, служащий ему и домашним секретарем, и дворецким, и просто личным помощником по разным делам. С этим альфой Сокджин познакомился еще полторы недели назад и неожиданно быстро нашел близкий контакт.       — Рей! — радостно пищит омега и чуть ли не прыгает на шею к мужчине, утыкаясь носиком в чужую пахучую железу. Феромон нордианца уж очень похож на намджунов, но с заметной ноткой помело, отличающей альф друг от друга. Глава специально искал себе в особняк именно такого работника, не желая ощущать лишние ароматы в своем доме, особенно учитывая то, что дворецкий буквально живет с ним на одной территории.       — Джин-и, рад видеть тебя, — с едва слышимым акцентом произносит мужчина.       — Хэй, какого милашку ты себе отхватил, — комментирует тут же один из стражей, с явным пренебрежением в голосе. — Омеги так и тянутся к тем, кто повыше.       — Чхоль, умей держать язык за зубами, — мгновенно скалится Рейнарт, прижимая омегу к себе за талию, будто желая защитить. — Все же человека из нижних сот вытащить можно, но нижние соты из человека — нет.       Молодой альфа угрожающе рычит, но сослуживцы тут же оттаскивают его, ненавязчиво напоминая нордианцу о том, что ему бы пора вернуться к работе, как и им всем. Рейнарт лишь закатывает на это глаза и опускает взгляд на притихшего Кима. Омега стоит, опустив глаза в пол, и взволнованно кусает пухлые губы.       — Хватит накручивать себя, Джин-и, — вздыхает альфа и проводит ладонью по чужим шелковистым волосам. — У тебя лицо с субтитрами.       — Мне не стоило прерывать твою беседу с друзьями, — виновато шепчет Сокджин, сжимая кривоватыми пальцами чужой жилет.       — Они мне не друзья, просто разболтались о всяком. В любом случае, я в разы больше рад твоей компании, чем их бессвязным бредням, — Рейнарт улыбается, растягивая свои тонкие губы, и прикасается ладонью к панели на дверце автомобиля, открывая ее. — Прошу, молодой господин. Довезу с комфортом. Ты же к нам?       Омега наконец решается поднять взгляд и не сдерживает ответной улыбки, утвердительно кивая. Все же хорошее настроение этого нордианца довольно заразительно. Да и в целом рядом с ним комфортно и спокойно. Он ощущается некоторой потерянной родственной душой. У Сокджина есть близкие друзья, но с Рейнартом ощущения даже более… непонятно приятные, чем с ними. Этот альфа за считанные дни стал для Кима старшим братом, которого омеге, возможно, слишком уж не хватало все эти двадцать семь лет.       Слышится звон подъезжающего лифта, возвращающий омегу из своих мыслей. Парень юрко прошмыгивает в машину и слышит легкий хлопок закрывшейся дверцы. Рейнарт почти сразу тоже садится в автомобиль на водительское сидение и прикасается ладонью к рулю, активируя приборную панель, которая тут же откликается и начинает забавно переливаться разными цветами. Сокджина каждый раз завораживает это зрелище, когда он ездит в такси или с кем-то из знакомых, хотя должно бы быть довольно привычным. Ким мечтает водить машину и надеется, что после выхода на полноценную работу сможет довольно быстро на нее накопить.       — Ну что, поехали, — усмехается альфа и заводит мотор.       Кадиллак плавно въезжает в лифт и браслет на запястье студента едва заметно загорается, сигнализируя о том, что пропуск был считан. Платформа медленно поднимает машину вверх, преодолевая заветные сто метров, и наконец останавливается. Вновь звенят двери, на этот раз выпускающие наружу. Девятнадцатый уровень встречает привычной тишиной и мягким светом фонарей. Здесь жизнь будто замирает, хотя Сокджин теперь знает, что тут живет около полусотни людей или даже больше. Просто большинство из них либо все время сидят по своим домам, выходя лишь на работу, либо предпочитают основную часть времени проводить на более оживленных и людных уровнях.       — Ты голоден? — нарушает тишину альфа. — Господин Ким не говорил, что ты сегодня придешь, и не давал указаний что-то приготовить.       — Все в порядке, я кушал дома, — отмахивается Джин, делая соответствующий жест рукой. — Я и сам не думал, что приду, но неожиданно оказалось, что у нас с Намджуном одновременно освободился вечер, и он пригласил зайти.       Омега заметно краснеет от этих слов, вновь и вновь вспоминая тот факт, что он первый и единственный омега, которого глава Округа приводил в свой особняк, если не считать приходящей раз в неделю или даже реже прислуги. Как пару дней назад обмолвился Рейнарт, Намджун раньше если и заводил интрижки, то проводил ночи исключительно лишь в отелях или чужих домах, не позволяя никому лишнему ступить в свою обитель.       Плавно поворачивая руль, альфа мягко усмехается на чужие слова, замечая в отражении мило порозовевшие щечки. Рейнарт искренне рад за счастье этого омеги, но все же в отличие от него не позволяет себе обманываться. Это не более чем интрижка, просто вышедшая немного за рамки привычного формата. Весь Округ трубит о том, как глава вскоре вступит в брак с сыном Ким Бёнхи. И это ведь не Сокджин. Нордианец знает своего господина уже более шести лет и видит то, как именно тот относится к омеге, без фильтра от розовых очков. Пусть Джин пока что порадуется всему происходящему. Возможно, если повезет, впоследствии ему будет не так уж и больно. Но все равно будет, это факт. Намджун не из тех, кто несется за чистой и искренней любовью. Рейнарт вообще не уверен, может ли его господин испытывать хоть к кому-то что-то большее, чем просто интерес.       Свет в автомобиле начинает плавно затухать, когда альфа глушит мотор, въехав через ворота во двор особняка. Дворецкий выходит наружу и обходит машину, чтобы открыть дверцу для своего пассажира. Сокджин обворожительно улыбается, вкладывая изящную ладошку в чужую руку. Обычно считающийся довольно светлокожим, омега выглядит даже слегка смуглым на контрасте с нордианцем.       Пара неспешно проходит в дом, где в гостиной застают сидящего на диване Намджуна. Глава смотрит какой-то репортаж на огромном экране телевизора, но сразу замечает вошедших гостей. Драконьи глаза тут же скользят взглядом по омеге. Совсем немного макияжа, легкая укладка, переливающаяся розовая рубашка, изящно спадающая с широких плеч, и чертовски узкие кожаные штаны. Мужчина толкается языком в щеку, усмехаясь каким-то своим мыслям. Сокджин, как и всегда, выглядит великолепно.       — Рад тебя видеть, карамелька, — урчит Намджун, отставляя на журнальный столик стакан с недопитым виски.       Мужчина встает с дивана, позволяя полам домашнего шелкового халата слегка обнажить бронзовый торс, не скрытый ничем аж до самой кромки темных свободных штанов. Джин от смущения не смеет опустить взгляда и делает несколько шагов навстречу, тут же попадая в объятия возлюбленного.       — Я соскучился, — урчит омега, несмело прикасаясь к чужим губам в поцелуе.       — Я тоже, — горячо шепчет мужчина, а затем обращает свое внимание на молчаливо стоящего альфу. — Рейнарт, до утра ты мне не будешь нужен.       — Как прикажете, господин Ким, — нордианец покорно кланяется и быстрым шагом покидает гостиную, уходя в дальнюю часть особняка, к своей личной комнате.       Намджун тут же забывает о ком-то постороннем, жадно впиваясь в пухлые губы и напористо раздвигая их языком. Сокджин слегка морщится от привкуса недавно выпитого виски, но податливо отвечает на поцелуй, позволяя вторгаться в собственный рот и тихо поскуливая от удовольствия. Он не просто соскучился за те полтора дня, что они не виделись, омега оголодал. Студент и сам не замечает, как оказывается оторванным от пола. Тонкие щиколотки скрещиваются на чужой пояснице, а массивные руки сминают мягкую плюшевую попку в этих блядских штанах.       Между горячими телами нет и миллиметра свободного пространства. Воздух вокруг так и искрит от напряжения. Сокджин буквально ощущает, как разряды тока касаются кончиков его пальцев, вплетающихся в густые волосы альфы. Чужой язык скользит меж припухлых мягких губ, с которых срывается постыдный скулеж. Омега способен быть тихим, но сейчас не может. Не хочет. И он не один такой. Намджун утробно рычит в поцелуй, вновь и вновь вгрызаясь в горячую плоть.       Губы кровоточат. Джину больно, но эта боль неожиданно приятная. В ответ он скребется короткими ногтями по широкой спине, ощущая как под ладонями перекатываются литые мышцы. Намджун спускается поцелуями по подбородку и к шее, тут же обхватывая тонкую кожу зубами. По холлу разносится сдавленный вскрик. Мужчина сильнее вжимает в собственную грудь податливое тело, будто желая растворить омегу в себе, и широким мазком ведет языком по чувствительной железе, оставляя на карамельной коже собственный запах и влажный след. Сокджин как самая желанная конфета, которую хочется медленно и со вкусом избавлять от обертки, чтобы потом насладиться вкусом.       Воздух будто вместе с феромонами становится более густым. У омеги все плывет перед глазами и разум совершенно отказывается функционировать в нормальном режиме. Парень ощущает то, как постыдно влажно у него между бедер, и чувствует себя так, как будто он на самом пике течки. Только вот это точно не так. Сокджин забавно взвизгивает, когда его слегка подбрасывают на руках для удобства, и прижимается ближе, в страхе упасть. Над ухом слышится добродушный смешок и окружающий интерьер начинает плыть перед глазами. Не выпив ни глотка, Джин чертовски опьянен Намджуном, неспешно уносящим его на второй этаж в собственную спальню. Туда, куда даже прислуге вход воспрещен.       А Сокджин там сегодня побывает.       Мягкие и приятные ткани постельного белья окутывают разгоряченное тело, давая наконец желанную прохладу. Сокджин с замиранием сердца смотрит на то, как альфа стаскивает со своих огромных накачанных плеч халат, абсолютно обнажаясь до самого пояса. Похотливый омежка скользит взглядом ниже, натыкаясь на характерную выпуклость, совершенно не скрытую тонкими штанами. Сокджин тут же отводит взгляд. Честно. Но не сдерживается от того, чтобы неосознанно и в то же время мечтательно провести розовым язычком по своим греховным губам. У обоих сейчас в голове лишь одна картина, как эти чертовы губы могут хорошо растягиваться вокруг налитого кровью члена.       По спальне проносится рык.       — Такой сладкий омега и весь для меня, — наконец произносит хоть что-то членораздельное альфа. Меж губ виднеются слегка удлинившиеся клыки, и внутренний волк омеги тут же довольно скулит. Они нравятся альфе. Они возбуждают. Их хотят. Еще немного и Сокджин поддастся этому глупому и наивному зверю внутри, так отчаянно желающему встать попкой кверху и как можно лучше показать себя.       — Только для тебя, — срывается с губ прерывистый вздох, а щечки тут же начинают алеть от смущения. Намджун приподнимает в удивлении бровь и нависает над любовником, опираясь на руки.       — Хочешь сказать… — нарочно недоговаривает. Хочется услышать эти слова чужим дрожащим высоким голосочком.       — Да, — Сокджин не может смотреть в эти искрящиеся глаза, поэтому стыдливо отводит взгляд. — Я ни с кем не спал до тебя.       — Черт возьми, — альфа не сдерживает довольного урчания и прижимается носом к основанию длинной шеи, вдыхая чужой сладкий аромат, оседающий карамелью на губах. — Вокруг тебя одни слепцы были что ли?       — Нет, просто строгий режим в доме не особо вязался с возможностью переспать с понравившимся альфой, — парень судорожно вздыхает, сильнее подставляя свою шею. — А перепихон в туалете не моя тема, уж извольте.       — Будет звучать ужасно, но я даже благодарен твоему отчиму за тиранию над тобой, — хрипло посмеивается Намджун и тут же впивается поцелуем в приоткрытые губы, широкой ладонью скользя от талии и до груди, медленно расстегивая одной рукой пуговку за пуговкой.       Омега так податливо и чувственно выгибается навстречу. Отвечает искренне на каждую ласку. У Намджуна крышу сносит от всего этого. Он не ошибся, когда заприметил еще в их первую встречу Сокджина. Этот омега таит в себе огромное количество неизрасходованного огонька. И мужчина чертовски хочет видеть как этот малыш запылает под его руками.       Рубашка отлетает куда-то в сторону и Сокджин тут же рефлекторно пытается прикрыться, но его руки за запястья перехватывает альфа. Пухлые губы скользят вдоль проглядывающихся под тонкой кожей венок, пока не доходят до подрагивающих длинных пальчиков, на каждом из которых мужчина оставляет по поцелую. Намджун готов урчать от воздушного и совершенно не приторного аромата карамели, витающего в воздухе. Обычно глава ненавидит лишние запахи в своем доме, но чертовой карамелью хочется пометить все поверхности. О да, именно этим альфа и займется, когда перетащит омегу жить с ним на постоянной основе. Эта хорошенькая мягкая попка побывает на каждой горизонтальной поверхности в доме, а может и на паре вертикальных. От мыслей о том, как сладко было бы трахать Сокджина у стены на весу, у Намджуна болезненно отзывается пульсацией в паху.       Мужчина склоняется над уже слегка пострадавшей от зубов шейкой и принимается выцеловывать вдоль артерии, ощущая дрожь тела под собой. Сокджин сдавленно мычит, явно сжимая губы и стыдясь своей столь яркой реакции. Он и правда настолько нетронут и неискушен, насколько в его случае возможно, и это заводит альфу все сильнее с каждой минутой. Губы скользят по острым ключицам прямо к едва ощутимо мягкой груди. Тело у Сокджина подтянутое, но, как и любого омеги, у него есть и нежный животик, который хочется искусать, и едва заметная припухлость на груди, и довольно объемные бедра. Парень весь из себя зефирный и мягкий, несмотря на все попытки Сончоля заморить пасынка голодом.       Горячий язык скользит по уже затвердевшему соску, и комнату тут же заполняет сладкий протяжный стон. А Намджун не отказывает себе в самодовольной ухмылочке.       — Моя карамелька оказывается довольно чувствительная, — едва ли не урчит альфа, в данный момент полностью разделяющий со своим волком желание сожрать этого омегу без остатка.       Сокджин что-то невнятно булькает, но вновь сбивается на стон, когда острые клыки скребутся по нежной коже. Это не больно, как должно быть, а чертовски приятно. Густой и подавляющий феромон окутывает омегу, будто мягкое одеяло, давая ощутить себя в полной безопасности. Джин полностью вверяет себя в руки возлюбленного.       По коже бегут мурашки, когда альфьи клыки лишь на мгновение скребутся о пахучую железу у основания шеи. Омега довольно жмурится, в мечтах представляя, как будет когда-нибудь носить на себе метку Намджуна.       Мужчина проходится поцелуями по мягкому животику все ниже и ниже, оставляя за собой дорожку из алых следов и местами кровоточащих укусов. С любым другим Намджун бы не церемонился, кусал всласть, не беспокоясь о боли, но с Сокджином… можно немного умерить свой пыл. Этот омега не на одну и даже не на дюжину ночей. Он уже под кожей вместе с кровью по венам бурлит, на задней стороне век образом выбит, с ритмом сердца слился. Даже если омега захочет, ему уже никуда из лап альфы не деться.       В несколько рывков Намджун стаскивает со стройных ног чертовы узкие штаны разом с бельем и с хищным оскалом наблюдает за тем, как Сокджин стыдливо прикрывает свой пах. Только вот мужчина успел рассмотреть мельком и небольшой покрасневший от возбуждения член, и блестящие от естественной смазки ягодицы. Парень так умопомрачительно пахнет сладостью и возбуждением, что хочется встать на колени и вылизывать его до самого утра, но этот план альфа оставляет на следующий раз. Сегодня он уже не сможет сдерживаться. Альфе слишком уж нужно повязать сучку, за которой он бегал чересчур долго.       Слезящимися от возбуждения и переполняющих эмоций глазами Сокджин следит за действиями возлюбленного и не может отвести взгляда от того, как медленно спадают с накачанных бедер домашние штаны, обнажая массивные бедра и шлепающийся влажной головкой о живот немалых размеров член. Омега даже о стеснении забывает. Ему на какое-то мгновение становится страшно, но это ощущение тут же отпускает. Он доверяет Намджуну. Альфа никогда не позволит себе причинить ему боль.       Намджун тянется ладонью к тумбе и подхватывает блестящий квадратик презерватива, который тут же начинает распаковывать в заметной спешке. В голове у Джина мелькает мысль, что вне зависимости от его желаний, Намджун знал, к чему придет сегодняшняя ночь. Но утопать в своих мыслях не дают возобновившиеся поцелуи, обжигающие многострадальную шею, которая уже выглядит как после нападения изголодавшегося зверя, а уж что будет наутро — страшно представить.       В какой-то момент, Сокджин даже не сразу это осознает, длинные ноги омеги оказываются широко разведенными, пока альфа жадно рассматривает каждый миллиметр обнаженного тела. Джин идеален. Намджун едва сдерживает себя, чтобы голодным зверем на него не накинуться. Все-таки не хочется пока что малыша спугнуть, стоит быть чуть осмотрительнее, пока карамельный мальчик не окажется полностью в чужой власти.       Широкая ладонь обхватывает небольшой омежий членик, лишь головка выглядывает наружу, но ее тут же накрывает большой палец, надавливая на уретру и размазывая предэякулят. Сокджин чувственно выгибается всем телом, громко и сладко стеная. Тонкий голосок отражается от стен, освещенных лишь тусклым ночником и светом луны, заполняя всю комнату. У Намджуна каждый вдох дается все сложнее и сложнее, потому что желание застилает разум с каждой секундой все сильнее. Хочется забить на растяжку, на чужое удовольствие, лишь выпустить зверя на волю и брать в желанном темпе.       Влажный язык блестит от слюны, когда альфа касается им своих пальцев. У Сокджина вкус в разы невероятнее, чем запах. Мужчина приставляет сразу две подушечки к постыдно влажному входу любовника и тут же толкается, упиваясь болезненным криком. У Сокджина на глазах сверкают слезки, но он поджимает губы и старается как можно меньше показывать свой дискомфорт. Так и должно быть. Это же… Намджун знает как нужно делать. И если есть легкая боль, то значит иначе никак. Пальцы с пошлым хлюпаньем вбиваются все глубже и глубже, то и дело касаясь чего-то внутри, вызывающего во всем теле неконтролируемую волну невообразимого удовольствия. Сокджин как-то не питал раньше особого желания пихать в себя собственные пальцы, даже во время течки, так что все ощущения сейчас для него настолько новы, что аж голова кружится.       — Какой же ты… аппетитный, — рычит альфа, с голодом наблюдая за тем, как уже три пальца растягивают влажную дырочку, а смазка от скорости толчков сбивается в пену, стекая по карамельным бедрам.       Второй рукой Намджун все это время оглаживает собственный требующий внимания член. Терпеть уже нет никаких сил. Перехватив стройные ножки руками, мужчина позволяет омеге удобно уместить их на своих широких плечах. Крупная головка прикасается к пульсирующему входу. Сокджин не успевает даже ничего сказать, как резко давится воздухом и застрявшим где-то в горле криком.       Больно.       Толчок.       Слезы застилают взор, скатываясь крупными каплями по щекам.       Альфа что-то говорит, но Сокджин не может разобрать ничего. Внизу все горит. Вспышки боли сплетаются воедино с тянущим возбуждением. Омега чувствует чужие губы на своих щеках, собирающие слезинки. Намджун улыбается. Ему по душе эта картина.       Еще толчок.       Ощущение, что на этот раз член проникает даже глубже. Это не настолько приятно и феерично, как описывают в книгах. Сокджин ощущает себя обманутым, но горячие поцелуи разбавляют его разочарование, отвлекая от мыслей.       Крепкая хватка на бедрах тоже приносит боль, но теперь это незаметно, в сравнении с той иной. Намджун видит, как прозрачная смазка едва заметно приобретает розоватый оттенок, но чужая кровь его не волнует. Сокджин такой узкий и горячий, в нем настолько приятно, что альфа забывает обо всем. Этот омега — чистое удовольствие. И теперь Намджун уверился на все сто процентов.       Сокджина он уже никогда и никуда не отпустит.

***

      Просыпается омега от звонка на телефон. Он приподнимает голову и видит недовольно морщащегося Намджуна, который тянется к тумбе за смартфоном. Альфа отвечает сонным голосом и несколько минут слушает, что ему говорит звонивший.       — У меня сегодня чертов выходной, — закатывает глаза мужчина. — Я приеду через четыре часа, жди.       Глава откладывает телефон обратно и обращает внимание на проснувшегося омегу. Сокджин полностью обнажен и даже одеяло не скрывает особо того, насколько зверски истерзано тело парня, покрытое метками и укусами. Внутри альфы что-то довольно теплеет от этой картины.       — Прости, разбудил тебя, — Намджун тянется к любовнику и сладко целует в губы. — Поспишь еще или пойдешь со мной завтракать?       — С тобой, но может еще немного полежим? — несмело предлагает Сокджин и укладывает голову на чужую широкую грудь. Внизу все чертовски тянет и ноет, будто ночью омегу переехал каток, поэтому Джин заметно морщится.       — Хорошо, карамелька. Немного можно, — мужчина приподнимает чужую голову за подбородок и вновь утягивает в поцелуй. — Я скажу Рейнарту, чтобы он дал тебе заживляющую мазь. В следующий раз пробуждение будет более приятным, обещаю.       И Сокджин верит. Не может иначе.