Honeycombs

      По комнате раздается монотонный стук карандаша об деревянную столешницу. Тэхен недовольно хмурится, снова и снова пробегаясь глазами по отчету с последних сделок. Ви удалось наладить за эти годы неплохую связь с дюжиной других городов в нижних сотах. Он лично объезжает их раз или два в месяц, проверяя товар и документы, которые явно нельзя передавать с простым посыльным. Последние полгода и вовсе выдались злачными, ведь юноше удалось не только зарегистрировать собственную торговую компанию, но и продвинуться со своими и легальными, и не особо легальными товарами аж до пятого уровня. Хотя лично поднимался Тэхен лишь до третьего. Дальше его пропуск еще не одобрили. Зато одобрили ввоз и вывоз товара через посредников, чем и пользуется сейчас сопротивление, передавая наркотики и оружие выше, маскируя это все под официальные поставки.       Стражи не так непоколебимы, как многим кажется. Они зачастую чуть ли не ночуют на своих постах, видя только кислые лица друг друга. Так что молодому симпатичному омеге никогда не составляет труда отвлечь их внимание, чтобы стащить какие-то документы или подменить одобренные бланки товаров на собственные. Тэхен уже почти каждого по имени знает на тех постах, где чаще всего бывал. И каждый из них, без исключения, пытался затащить игривого омежку в постель. От этого было достаточно мерзко, но приходилось терпеть, ради возможности заработать или передать нужную информацию. Все равно дальше обжиманий по уголкам Ким не позволял заходить. Но даже после такого он буквально мчался либо домой, либо к Лепусу, лишь бы ощутить себя в безопасности.       От мыслей о молодом страже в груди что-то приятно теплеет. Лепус ощущается как дом, как теплый плед в холодную зиму, как живительная свежая вода в летний зной. Он необходимость и маленькая зависимость Тэхена, в которой он даже себе еще не готов признаться.       Позади слышится хлопок двери, но омега даже не обращает на это внимание. Он знает кто за спиной. Комната заполняется приятным запахом травяного шампуня и едва ощутимым феромоном альфы.       — Опять несостыковка? — интересуется Минсу, вытирая полотенцем мокрые после душа волосы.       — Да, опять что-то не сходится, но у меня уже цифры перед глазами пляшут. И вроде понимаю, что каждый может просто ошибку допустить, никто от этого не застрахован, но постоянно паранойя, что это какой-то умник пытается меня наебать, — устало вздыхает юноша и откладывает многострадальный карандаш, у которого от постоянных постукиваний уже надкололась верхушка. — И еще эти чертовы проценты сбора? Ты видел? Это так наш любимый глава реагирует на мятежи? Либо он чокнулся, либо я.       — Тэ, тебе надо отдохнуть, — широкие ладони ложатся на обтянутые широкой футболкой плечи.       — Как мне отдохнуть, если постоянно надо все контролировать? — чуть ли не хнычет Ви, откидывая голову назад и тут же противненько ухмыляясь. — Опачки, решил соблазнить обнаженкой? Джебом тебя за такое по головке не погладит.       — Идиот мелкий, — недовольно закатывает глаза Минсу и несильно трепет мальчишку за мягкую щечку. — Напомни мне, кто мою футболку из ванной спер? А теперь еще и возмущается, почему я из душа без верха вышел. И вообще, я в своей квартире, тебя это не смущает, вторженец-рецидивист?       — Неа, — с абсолютным довольством улыбается омега. — Я ж просто докапываюсь до тебя, это весело. А ты так серьезно на все реагируешь, тьфу. Сразу видно, что взрослый дядька.       — Ты уже тоже взрослый. Очень по-взрослому нажрался в хлам на свое восемнадцатилетие пару недель назад, — усмехается Пак, отходя от стола и усаживаясь на свою кровать.       — Не напоминай мне этот позор, — морщится Тэхен и встает из-за стола. Юноша сладко потягивается, похрустывая суставами, и тяжело вздыхает. Он устал.       Минсу единственный, кому Ким может доверять все свои проблемы и тревоги. После смерти родителей этот альфа заменил Тэхену отца. В любой момент омега может прийти к другу и получить дозу поддержки, не боясь открываться. В детстве он мог вот так приходить к дедушке, но тот закрылся в себе после смерти сына, даже не выходил из дома ни разу с того дня. Старший омега все еще считает, что его внук работает в ратуше, а в Китрасе совершенно нет никаких изменений. И Тэхен не хочет переубеждать дедушку, поэтому и поддержки ждать от него не может. Юноше даже кажется, что дедушка не замечает частых отсутствий внука по ночам. Обычно Ким приходит к Минсу, чтобы поболтать о чем-нибудь и уснуть в обнимку. Но последние несколько месяцев Тэхен почти не появлялся, не желая мешать Минсу и его жениху Джебому. Не то чтобы пара была против, но юноша ведь понимает, что им нужно личное пространство и время вместе. Джебом лишь на шесть лет старше Тэхена, но почти с самого первого знакомства ведет себя с Ви как… папа. Еще одна причина, почему омега редко приходит в дом Минсу. Уходить всегда чертовски больно.       Радует, что при желании, у молодого лидера сопротивления есть много вариантов, с кем можно с пользой провести ночь. Только вот до рассвета Тэхен все равно никогда не остается, сбегая как можно дальше. Он оправдывает это соображениями безопасности, но сам понимает, что просто боится. Зато с Минсу всегда ощущается некая защищенность. Альфа никогда не обидит и не воспользуется. Тэхен это знает еще с малых лет.       Хозяин квартиры с недовольным ворчанием вытаскивает из-под подушки кофту и натягивает на себя, прикрывая обнаженный торс. Ви внимательно следит за каждым движением друга, а затем делает пару медленных шагов к постели. Мягкая ткань футболки завораживающе красиво обволакивает нежные бедра, едва прикрывая простое темное белье. Тэхен ни капли не стесняется Минсу, позволяя себе не заморачиваться по поводу своего внешнего вида. Грубые половицы неприятно холодят босые ступни. Подойдя вплотную к альфе, Ким медленно опускается к нему на колени, обвивая руками шею и утыкаясь носом в крупное плечо. С губ срывается тяжелый вздох.       — Я устал…       — Знаю, солнышко, — широкие горячие ладони ложатся на тонкую талию и скользят по спине, успокаивающе поглаживая. — Мы уже говорили с тобой на эту тему. Ты не можешь тащить все один. Тебе надо делегировать часть своих полномочий. Того, что ты позволил Джебому следить за отрядами для вылазки, а Хану — за работой лаборатории, недостаточно. Присмотрись к своим приближенным. Они тебе доверяют, так и ты доверяй им хоть немного в ответ.       — Я слишком сильно боюсь предательства. Боюсь, что все, что я так упорно выстраивал, рухнет в один миг, — едва слышно всхлипывает Тэхен. С Паком нестрашно быть слабым. — Я так хочу, чтобы всего происходящего не было. Хочу нормальное детство и юношество, когда мне не нужно каждую секунду думать о благополучии тысяч людей.       — Ты невероятный, Тэхен-и, правда, — шепчет альфа, прижимая мальчишку к себе ближе и зарываясь грубоватыми пальцами в его обычно завязанные в хвост густые волосы. — Несмотря на возраст, ты столького добился за четыре года, сколько не мог никто из нижних сот до тебя. Ты сделал то, что большинству взрослых не под силу. Я чертовски горжусь тобой, маленький. Ты не отчаялся, начал своими руками прокладывать себе и другим будущее, — горячие губы успокаивающе касаются виска. — Но ты слишком много на себя берешь. Никто в здравом уме не станет тебя предавать. Все ведь знают, ради чего ты борешься. А если и найдутся предатели, то мы все вместе с этим справимся. Ты не один, Тэхен-и.       Омега тихо шмыгает носом и жмурит глаза в надежде, что от этого слезы не потекут по щекам. Почему-то адски тяжело осознавать, что ты не один. Будто… будто это лишь иллюзия. Но это не так. Вот он Минсу, сидит и успокаивает. А Джебом сейчас в Голдейне по особому поручению. И даже Хан занят важным делом, на которое вызвался сам, чуть ли не умоляя Ви организовать себе хотя бы один выходной.       — Ты прав, спасибо… — хрипло шепчет Ким, вжимаясь сильнее в мощное тело Минсу. Кажется, если юноша хоть на тон повысит голос, то тут же разревется как в последний раз.       Они сидят так еще какое-то время, тихо и вяло переговариваясь о мелочах, не связанных с работой. Альфа всеми силами пытается отвлечь мальчишку, переключив его внимание на планы по поводу будущей свадьбы и полноценного переезда Джебома в квартиру Минсу. Тэхен искренне рад за своих друзей и активно предлагает любую посильную помощь в организации, но его то и дело осаждают, аргументируя тем, что гость не должен подобным заниматься.       — Если хочешь, я могу послать официальный запрос твоему стражу на пост, чтобы ты мог взять его с собой, — с мягкой улыбкой произносит Пак, медленно покачивая на своих руках засыпающего юношу.       — С чего это он мой, — тут же возмущенно бурчит Тэхен, но почти сразу сдувается: — Если вы будете не против видеть его. Было бы… хорошо.       — Не против, — не сдерживается от смешка мужчина. — Кстати, давно ты к нему в гости не ходил.       — У меня пока нет нужды в сведениях от него, — уклончиво отвечает омега.       — А просто так? Тебе же хорошо с ним, и это, вроде как, взаимно. Так почему не прийти ради банального совместного времяпровождения? — выгибает бровь Минсу.       — И как я ему это объясню? Привет, Лепус, мне тут грустненько стало, так что давай потусим вместе, — язвительно отвечает Тэхен и тяжело вздыхает. — Он же просто меня засмеет.       — Я, конечно, его не видел воочию, но исходя из твоих рассказов мальчишка явно будет лишь «за», если ты предложишь вместе время провести. Хвостиком довольно вилять будет, — хохочет Пак, за что тут же получает ладошкой в плечо. — Ну или можешь сказать, что это для поддержания вашей легенды пары.       — Пусть нахрен идет с этой легендой, — как можно тише бурчит Ким, но его все равно удается услышать.       — И что же ты мне забыл рассказать?       — Ну… — юноша заметно смущается и мнется. Даже с Минсу неловко обсуждать этого тупого стража. — Когда я в прошлый раз приходил, то почувствовал от него довольно сильный чужой запах. Яблок или типа того. Это был именно запах феромонов, — дуется Тэхен.       — Так, поясни-ка. То есть, тебе с разными альфами спать можно, а ему один разок с каким-то омегой, да и то не факт, нельзя? — едва сдерживает смех мужчина.       — Да! — абсолютно серьезно и с искренним негодованием восклицает Ким. — Он должен тихонько сидеть на своей работенке, не рыпаться и ждать меня!       — И достался же твоему Лепусу такой маленький тиран, — беззлобно произносит Минсу и щелкает юношу по носу. — Не ревнуй. Если тебя так это все волнует, то просто поговори с ним, обсуди границы дозволенного в вашем сотрудничестве.       — Не ревную, — цокает языком Тэхен. — Просто… мне будто обидно? Я не знаю, как это объяснить. Сам себя не особо понимаю. Возможно, дело в том, что я-то с альфами сплю чисто чтобы расслабиться. Кроме Хана, остальных я даже имен не всех знал. А Лепус… Я уже привык к тому, что все его внимание уделено мне. Я жадный. А тут вдруг какой-то другой омега… Вдруг этот дурак влюбится и променяет меня? Я… я не хочу, чтобы что-то менялось.       — Эх, глупенький ты. Сразу видно, что ребенок еще, — тяжело вздыхает альфа. — Поговори с ним по поводу всего этого, сам увидишь как груз с плеч свалится. И не думай о том, как это будет выглядеть. Жизнь слишком коротка, чтобы на подобную ерунду внимание обращать.       — Ладно-ладно, нотации начинаешь читать тут, — ворчит Ким и резко валит Минсу на постель, укладывая на него сверху, будто на матрас. — Схожу к Лепусу на днях. Тем более, что я одну вещичку хотел ему отдать, — омега сладко зевает и прикрывает глаза, удобнее устраиваясь на чужой груди. — Все, я спать хочу.       — Хэй! Мне так неудобно!       — Зато мне удобно.       Из спальни доносится довольное хихиканье, а затем много нецензурной брани. И лишь спустя двадцать минут борьбы шум утихает. Оба друга наконец лежат под теплым пледом, прижимаясь в объятиях друг к другу, и мирно сопят, будто до этого не пытались устроить на постели поле битвы. Зима в нижних сотах довольно суровая, поэтому до утра эти двое точно не отлепятся друг от друга, пытаясь сохранить крохи тепла.

***

      Шаркая по полу ногами, обутыми в облезшие тапочки с кроликами, Лепус недовольно идет ко входной двери, в которую кто-то настойчиво стучится. Благо звонок альфа себе давненько отрубил, задолбавшись слушать невыносимо мерзкую трель. Стоит юноше открыть дверь, как его глаза мгновенно округляются. Это какой-то странный сон или явь? В шесть гребаных утра у Лепуса на пороге стоит самый настоящий снеговик. Иначе назвать Тэхена язык просто не поворачивается. От этого белого пятна аж в глазах рябит. Белоснежные широкие брюки, молочный вязаный свитер, такого же оттенка дутая куртка, почему-то расстегнутая в такой холод, а в дополнение ко всему светло-бежевые рукавички и теплая панамка. И как вишенка на торте, все присыпано начавшим таять снегом. Не лидер сопротивления, а модель с показа, ей-богу.       — Я рад, что ты обо мне такого мнения, но может быть ради приличия впустишь внутрь? — с наигранным возмущением ворчит Тэхен.       — Я вслух сказал? — сонно бормочет Лепус.       — Да, а еще сказал, что я самый лучший, самый милый и самый прекрасный, — широко улыбается омега и заходит наконец в квартиру, когда ее хозяин соизволяет отойти назад. Ким уже бывал здесь пару раз, так что добраться до альфы с сюрпризом не составило труда.       — Не мог я столько напиздеть спросонья, — трет кулаком глаза страж и даже не реагирует на легкий толчок в плечо. — Тебя не учили, что хорошие гости приходят после полудня, приносят подарки и уходят через двадцать минут?       — Неа, впервые слышу такие глупости, — смеется Тэхен, стягивая с себя ботиночки и вешая на старый крючок курточку. — Поставишь чай?       — Зашибись, теперь я еще и обслуживать тебя должен ни свет ни заря, я тебе не…       Договорить у альфы не выходит, он лишь что-то невнятно булькает в поцелуй. Губы Кима холодные, но все также чертовски мягкие и сладкие. Лепус соврет, если скажет, что не скучал по этим прикосновениям. На контрасте с губами, кончики пальцев, оглаживающие покрытую небрежной щетиной щеку, обжигающе теплые. Альфа блаженно прикрывает глаза и крепкой хваткой притягивает Тэхена к себе за талию ближе, забирая инициативу в этом ленивом утреннем поцелуе. Омега едва слышно урчит в чужие губы, податливо прогибаясь под желанными прикосновениями. Они скучали. Оба. Чертовски сильно. И как жаль, что им обоим надо дышать, иначе этот поцелуй точно длился бы вечно.       — Ладно, сделаю я тебе… какао, — тяжело дыша, ворчит хозяин квартиры. — Специально для твоей наглой задницы купил.       — Ну, смотри, каким ты можешь быть милашкой, — довольно урчит омега и притирается кончиком своего носика о нос парня. — Я в ванную руки мыть пока что.       Страж на это лишь тяжело вздыхает и плетется на кухню. С Ви всегда так. Делает все, что только в голову взбредет. Хотя, Лепус и не сказал бы, что особо против. Иногда даже всеми конечностями «за», но чисто из вредности признаваться не станет. Даже сейчас, вроде ведь и рад чертовски, что Тэхен заглянул в гости и даже не начал с порога о делах говорить, но все равно альфа продолжает корчить из себя недовольного, хотя мог бы просто сгрести в охапку и зацеловать так соблазнительно поалевшие на морозе щечки.       — А у меня для тебя кое-что есть, — неожиданно раздается мягкий шепот прямо над ухом, заставляя заваривающего какао Лепуса чуть ли не подпрыгнуть, а кожа мгновенно покрывается мурашками.       — Блять, пиявочка, больше так не делай, — рычит альфа, бросая суровый взгляд на гостя.       — Кто ж виноват, что ты стоя уснул, — разводит руками Тэхен. — Так мне отдавать тебе подарок или себе забрать? Я много кому нервы потрепал, чтобы его достать.       — Что за подарок? — страж честно старается казаться как можно менее заинтересованным, но блестящие глаза-бусинки выдают его с головой. Омега не может сдержать ласковой улыбки, видя все это. Ему не раз говорили, что он странный, раз воротит нос от холодных и грубоватых альф, считающихся у многих почему-то эталоном идеального объекта симпатии. А Тэхену по душе больше вот такие вот блестящие глазки, кроличья улыбка и розовеющие после каждого поцелуя щечки, прекрасно сочетающиеся со стальным характером и надежностью.       — Акварельные карандаши. Их можно водой разводить и как красками рисовать, — самодовольно сообщает Ким и задирает свой свитер почти до подбородка, обнажая преступно много нежной бронзовой кожи, так невероятно контрастирующей с белым нарядом. За пояс высоко посаженных штанов была запрятана небольшая коробочка с карандашами, которую омега тут же вытаскивает и протягивает Лепусу, растягивая губы в квадратной улыбке.       — Ты никогда не перестанешь протаскивать вещи у себя под одеждой, да? — посмеивается альфа. Он знает, что подобный способ проноса вещей нужен лишь на самом посту. В городе Тэхен прекрасно мог бы оставить у кого-то из своих подельников нужную вещь и забрать ее перед приходом в гости. Но, кажется, именно такой способ контрабанды для омеги самый привычный. И не то чтобы Лепус против. Лишний раз полюбоваться омегой, от которого голова каждый раз кругом, он никогда не откажется.       — А может я тебя так соблазнить пытаюсь? — смеется Тэхен, передавая коробочку из рук в руки.       — Поверь, — парень делает небольшой шаг вперед, вставая непозволительно близко к омеге и шепча слова ему прямо в губы, — у тебя и в куче мешковатой одежды это великолепно выходит.       У Кима так забавно начинают пылать щечки, что Лепус не сдерживается от самодовольной улыбки. Ви только на первый взгляд такой наглый и раскованный, но его легко смутить чем-то простым и лишенным пошлости. Каким-то невообразимым образом его смущают чувства и искренность, и альфа иногда этим пользуется, желая полюбоваться как на смуглых щечках расцветает румянец.       — Спасибо тебе за такой подарок, — с неподдельным восхищением произносит страж, рассматривая карандаши. — Хочешь опробуем их вместе? Будешь моей моделью?       Тэхен в смущении толкается ладонями в чужую обтянутую домашней футболкой грудь, отталкивая от себя, и грациозно скользит к небольшому обеденному столику.       — Сначала довари мне какао, а потом я подумаю над твоей просьбой, — закидывает ногу на ногу омега, внимательно следя за каждым движением Лепуса. — Но голым позировать точно не стану. Знаю я эти ваши уловочки, господин художник.       — Я и не собирался о таком просить, — ласково отвечает альфа, теплым взглядом скользя по своему гостю. Чайник позади стража начинает неприятно свистеть, и юноша снимает его с огня, заливая кипятком чашки с какао-порошком. — Твоя красота не в обнаженных изгибах, а во всем твоем образе, заметном в любой одежде. Ну, или даже при ее отсутствии.       — Фу, звучишь сопливо, — недовольно бурчит Ви, отводя взгляд в сторону и надеясь, что его щеки не стали еще более пунцовыми. Ведь на самом деле чужие слова пришлись по душе. Услышать подобное в разы приятнее обычного «ты очень красивый». Кажется, будто Лепус умеет складно пудрить мозги красивыми речами, но ведь по нему невооруженным глазом видно, насколько искренними были эти слова.       Страж лишь с улыбкой качает головой и ничего на это не отвечает, подхватывая две дымящиеся чашки и ставя их на столик. Запах исходящий от какао просто невероятный. Тэхен не знает, что альфа туда добавляет, но настолько вкусного какао он не пробовал нигде больше.       Пока Ким угощается бессовестно забранными с одной из полок печеньками и попивает свой напиток, пробегаясь глазами по сворованной где-то на улице газетенке, Лепус садится чуть поодаль, беря в руки свой альбом для набросков и один из новеньких карандашей.       — Как и ожидалось, в СМИ о нас ни слова, — забавно фырчит Ви. — Будто в Округе все прекрасно. Зато аж три статьи про Ким Намджуна, — омега по-детски коверкает чужое имя, показывая свое недовольство и вызывая улыбку у хозяина квартиры.       — Ну, а что ты хотел? Третий год, — не отрываясь от рисунка, произносит Лепус, но в голосе все же проскальзывают взволнованные нотки. — Глава начал действовать.       Третий год правления — особый период в Округе Со. За первые два года глава должен показать себя как политика и укрепиться на злачном месте. В прошлом нередко бывало такое, что главы сменяли друг друга каждые два года, потому что не могли полноценно встать на ноги. Из-за этой неопределенности почти вся правовая система первые два года правления подчиняется по большей части генералам стражей, а не главе, хотя он все также может отдавать приказы. Но их легко оспорить. Третий год — год абсолютной власти. Стражи переходят в полное подчинение главе, принятые законы набирают силу, налоговая система становится более стабильной.       Для разных слоев населения отличия до Третьего года и после него видны по-разному. На нижних сотах почти неощутима как смена главы, так и детали его правления. Нижние соты — с первого по пятый уровень, самая большая по площади и количеству населения территория. И на них всегда все плохо. Территория средних сот зачастую период «до Третьего года» выживает, ведь именно в это время происходят самые масштабные стычки группировок и преступления. Средние соты — с шестого уровня до шестнадцатого, самая протяженная вверх территория и самая разномастная. Жители верхних сот процветают в период «до Третьего года», а после начинают полноценно подстраиваться под нового главу, всячески ему угождая. Верхние соты — с семнадцатого уровня до девятнадцатого.       — Да, я заметил, — откидывается на спинку стула Тэхен. — Между нижними и средними сотами стало в разы больше стражей. Я даже на пятый уровень с трудом пробираюсь. Работать все сложнее и сложнее. Но это не помешает моим планам. Глава не слышит голос народа на мирных митингах, так значит пойдем другим путем.       — Ты еще не отказался от того плана? — поджимает губы Лепус, проводя очередной штрих карандашом по бумаге. — Будут жертвы.       — Если мы не будем действовать, жертв будет в десятки и сотни раз больше, — твердым голосом произносит омега. В такие моменты страж все яснее понимает, почему Ви беспрекословно слушаются. Помимо великолепных аналитических способностей и огромной эмпатии, у него настолько несгибаемый стержень внутри, что аж пугает.       — Просто будь аккуратнее, пиявочка, — вздыхает альфа. — Я слышал, что к нам хотят направить капитана, который будет полностью сосредоточен на твоей поимке. Поговаривают, что у него с башкой не все в порядке.       — Я осторожен, да и у меня есть ты, мой личный двойной агент, — хохочет Ким, допивая какао и вставая из-за стола. — Покажи что выходит.       Омега плавно подходит ближе и заглядывает в альбом. Глаза юноши распахиваются от удивления. На листе изображен парень с утонченными чертами лица, темными волосами, красиво обрамляющими точеное личико, и тонкими длинными пальцами, обхватывающими кружку. Сама фигура нарисована максимально плавными и аккуратными линиями, а вот задний план полностью испещрен грубой штриховкой, оттеняющей изящество Тэхена.       — Если бы кто-то не ерзал своей неугомонной задницей из стороны в сторону, то получилось бы лучше, — Лепус буквально ощущает, как щеки заливает краской смущения.       — Вау, это так… — дрожащие пальцы невесомо касаются рисунка. — Так красиво… Я и раньше знал, что ты великолепно рисуешь, но это…       — Когда рисуешь то, что любишь, помещаешь туда частичку души, — едва слышно шепчет альфа.       — А что это за буквы внизу? — то ли Тэхен и правда не услышал, то ли очень хорошо играет дурачка.       — Джей-Кей. Сокращение от моего имени.       — Твоего имени? — непонимающе хлопает глазами Ким.       — Ну, всем стражам дают новые имена, клеймом выбитые у нас на шеях или запястьях, — Лепус указывает на свое тату. — Вроде как это делается, чтобы полностью отрезать нас от семьи. Страж знает только закон и защиту государства, больше ничего его волновать не должно. И в академии, и на службе разрешено пользоваться только данными именами. Многие становятся стражами в очень юном возрасте и правда забывают свое имя. А мне мое дорого, поэтому помню и храню в воспоминаниях.       — Так значит, тебя Джей-Кей зовут? — неуверенно произносит омега.       — Нет, я же сказал, что это лишь сокращение, — посмеивается парень и откладывает альбом в сторону, вставая со стула. Хоть и на пару сантиметров, но все же он выше Тэхена. И альфе чертовски нравится намеренно смотреть на лидера сопротивления сверху вниз, осознавая то, что на самом деле он готов преданным песиком в ногах у этого невыносимого омеги валяться.       — Так… — у Тэхена от чего-то дыхание сбивается. — Скажешь как тебя зовут?       — Тебе что угодно скажу, — шепчет Лепус и накрывает чужие губы своими, приподнимая голову Кима за подбородок. Страж ощущает как скользят изящные ладошки по его крепкой груди, медленно доходя до плеч и хватаясь за них. Тэхен тонет в этом парне и делать с этим точно ничего не собирается. — Чонгук, — произносит прямо в губы альфа. — Меня зовут Чон Чонгук. Ты единственный, кроме моих родителей, кто знает мое имя. Хотя я думаю, что они уже давно забыли его.       — Я не забуду, — прикрывает глаза Тэхен и тянется за очередным поцелуем. — Чонгук… Чон… гук… — едва ли не выстанывает чужое имя омега, а у Лепуса крышу от такого сносит. — Гук-и. Мой Гук-и.       Альфа тут же замирает. Ему же не послышалось? Он опускает взгляд на Тэхена, а тот смотрит прямо в душу, едва заметно улыбаясь. Так трепетно и искренне, что в груди все сжимается от чувств.       — Твой, — растягивает губы в кроличьей ухмылочке Чонгук.       Чужой голос звучит с бесконечной нежностью. А омега все не прекращает шептать заветное имя, будто пытаясь позвать того, кто и так невозможно близко. В Чонгуке хочется раствориться без остатка. Лишь с ним подобные мысли пробегают в голове у Тэхена. Лепус скользит губами по линии челюсти и спускается поцелуями по нежной шейке, где запах полюбившихся цветов особенно яркий.       — От тебя пахнет другим альфой, — произносит Чон раньше, чем даже успевает подумать.       Тэхен на это лишь усмехается и склоняет голову на бок, сильнее открывая беззащитную шею и позволяя помечать себя запахом.       — Я у Минсу ночевал и как проснулся почти сразу к тебе пошел, — омега вздрагивает, когда ощущает влажный язык на своей пахучей железе, вылизывающий и заставляющий два феромона сплетаться воедино. Ким едва удерживается на подрагивающих от удовольствия ногах, лишь бы не растечься сейчас позорно лужицей. — Между нами лишь дружба, ты знаешь.       — Знаю, — рокочет альфа, вызывая своим голосом табун мурашек. — И знаю, что ты всегда тщательно смываешь с себя запахи после секса. У меня непроизвольная реакция, прости.       Омега не сдерживается от легкой улыбки и зарывается пальцами в чужие волосы, поглаживая и прижимая ближе к шее. Лепус единственный, чей запах Тэхен желал бы носить на себе вечно. Чужая реакция смущает, ведь обычно так резко альфы реагируют… лишь на своих омег. Ви отбрасывает все лишние мысли в сторону и наслаждается чужими прикосновениями. К сожалению, ему очень скоро придется вернуться на первый уровень.

***

      Информация Чонгука, увы, оказалась достоверной. Через две недели в громкоговорителях, установленных по городу, прозвучало объявление: «Всем совершеннолетним жителям явиться с документами на срочную перепись и проверку личности». Подобное было объявлено лишь в Китрасе, Тэхен это сразу проверил, а значит цель переписи — найти подозрительных личностей в надежде отыскать среди них Ви. Омеге от этого лишь смешно. Все его документы кристально чисты, никто не прикопается. А связь с одним из стражей делает Кима еще более неуязвимым, ведь на посту его постоянно проверяют, внося в базу. Ви всегда перед глазами, но его никто не замечает. Идеально.       В назначенный день Тэхен закрывает библиотеку раньше положенного и неспешно идет к полицейскому участку, куда и сказано было прибыть. Из-за того, что библиотека находится слишком далеко, омега решает проехаться на автобусе, вставая для ожидания на остановке. Взгляд невольно падает на свое отражение в грязной стеклянной панели у отсыревшей лавочки. Черные длинные волосы собраны в небольшой хвостик. В ушах блестят разного размера и вида серьги, Тэхен на пару секунд останавливается на мысли, что хочет очередной прокол, несмотря на то, что в многострадальных ушках скоро места для новых отверстий не будет. Омега подходит чуть ближе к стеклу и поправляет чуть смазавшуюся едва заметную помаду, еще давно подаренную Лепусом. Юркий язычок скользит от одного уголка губ к другому. Ким выглядит просто великолепно и прекрасно это осознает. И так длинные ноги идеально подчеркивают массивные сапоги с высоким каблуком. Раньше он мог о такой вещи лишь мечтать, но собственная торговая компания позволяет получать в руки непривычные для жителя первого уровня вещи. Таковыми, к примеру, являются переливающиеся на солнце кожаные штаны, обтягивающие соблазнительные бедра юноши. Это любимые штаны Тэхена и он искренне боится их заносить, но отказаться от надевания почти каждый день не может. А вот рубашка у омеги еще со времен первых вылазок на стену. Цветастая, сочетающая в себе разнообразные принты, на самом деле просто сшитая из других рубашек. Бедняжка уже давно выцвела и в некоторых местах даже протерлась, но заботливо заштопана дедушкой Кима.       Автобус подъезжает с привычным неприятным скрипом. Тэхен редко когда ездит на нем с работы, предпочитая ходить пешком, но каждый раз слышит этот скрип по дороге домой. Омега подбегает к никогда не закрывающейся двери и заскакивает на ступеньки. Пожилой водитель мягко улыбается юноше и отодвигает его ладонь с протянутой купюрой.       — С тебя я уж точно брать деньги не могу, сынок, — шепотом произносит мужчина и улыбается шире, углубляя морщинки у глаз.       Тэхен смущенно кланяется и пробегает в салон, по дороге все же незаметно всунув купюру в висящую на сидении рабочую курточку водителя. Даже если омега неожиданно останется совсем без денег, он сможет обратиться за помощью к Чону, который пусть и получает довольно много как для нижних сот, но все равно живет более чем скромно и экономно, откладывая деньги на непредвиденные обстоятельства. А вот многим китрасцам обращаться за помощью не к кому. Некоторые выживают в месяц на такую же сумму, какую тратят жители второго уровня за день. Даже здесь огромная разница в уровне жизни, что уж говорить о средних и верхних сотах.       На обшарпанных и повидавших жизнь сиденьях расположились другие горожане, прижимающие к себе то сумки, то пакеты, то просто стопки бумаг. Все они, как и Тэхен, едут в участок для переписи. Какой-то особо смелый молодой альфочка призывно похлопывает по месту рядом с собой, в это же время двусмысленно толкаясь языком за щеку. Ким невольно морщится. Омега остается стоять, хотя вокруг есть еще пять-семь свободных сидений. Все равно ехать не так уж и далеко. Китрас городок не особо большой. Основную часть его занимают заброшенные земли, где и базируется сопротивление, а также посевные поля, огромные по размерам заводы на окраине и общая с соседним городом шахта, где раньше работал отец Тэхена. Основная часть жилых домов и инфраструктуры базируется кучкой в центре территории соты.       В окне неспешно мелькают покосившиеся двух- и трехэтажные домики, заброшенные дворики, полуразваленные здания. Между серыми облупившимися крышами мелькают красивые свежевыкрашенные здания. Больница, школа, первая в Китрасе пятиэтажка. Тэхен ни одной копейки с продажи наркотиков и контрабанды составляющих оружия не ложит себе в карман. Все идет на оплату труда членов сопротивления и улучшение города. Сам мальчишка живет на скудную зарплату библиотекаря и часть от доходов с законных сделок продажи. Ему более чем хватает, чтобы обеспечивать себя и дедушку, а излишки кидать на общак, чтобы закупить новые материалы и отстроить еще один дом.       Автобус останавливается совсем недалеко от полицейского участка и почти все пассажиры тут же вываливаются на улицу. Среди укутанных в теплые куртки китрасцев Тэхен выглядит белой (или скорее разноцветной) вороной, одетый в максимально легкие вещи. Это перед Чонгуком можно в самой нелепой дутой курточке ходить, радуясь согретой заднице, а по городу приходится передвигаться в максимально соблазнительном виде, забирая на себя все взгляды. Тэхен без зазрения совести признает, что не будь он омегой, так еще и таким симпатичным, многие бы союзники не были бы на его стороне, а контракты доставать стало бы в разы сложнее. Он осознает свои сильные и слабые стороны, а затем превращает то, что считается уязвимостью в силу. Многие не воспринимают омег за равных, считая их лишь красивыми аксессуарами к альфам. Пусть. Тэхену достаточно мило улыбнуться, вильнуть где надо бедрами или прошептать что-то заманчивое на ушко, и у альф мозг тут же отключается, они мгновенно готовы сделать ради него все на свете.       Между потоками входящих и выходящих из полицейского участка Ви скользит с особой грацией и осторожностью, лишний раз никого не задевая. Омега резво усаживается на освободившееся место рядом со столиком полицейского, умело вклинившись без очереди. Тонкие пальцы достают из перекинутой через плечо сумки небольшую папку с документами.       — Есть личный доступ к другим уровням? Родственники там? Рабочая сфера? — сухо спрашивает полицейский, даже не взглянув на документы.       — Есть, — тут же кивает Тэхен.       — Вам в допросную, — мужчина указывает на коридор рукой. — Последняя дверь. Капитан лично проверит документы и внесет в списки.       Омега удивленно приподнимает брови и молча встает, забирая со стола свою папку. Он неспешно идет в сторону узкого коридорчика, в конце которого и правда виднеется дверь с табличной «Допросная». Здесь людей совсем нет, ведь связанных чем-либо с другими уровнями можно по пальцам одной руки пересчитать. Это настораживает, но ослушаться юноша не может. Он тянет на себя ручку и заходит в комнату с приглушенным светом. За массивным прикрученным к полу столом сидит крупный широкоплечий мужчина, заметно старше самого Тэхена. Альфа поднимает бездонные черные глаза-бусины, его тонкие губы растягиваются в кажущуюся почему-то чертовски знакомой улыбку. На шее у проверяющего простым широким шрифтом написано «Deimos». Оба, страж и вошедший, молча рассматривают друг друга, будто сканируя на предмет какой-то угрозы. Мужчина одет в недоступную для обычных стражей форму. Темно-зеленый китель увешан какими-то медалями и нашивками, но больше всего выделяются блестящие даже в тусклом свете значок стражей границ на груди и погоны. Омега еще не видел подобной одежды ни на ком из встреченных им раньше правоохранителей. У кителя почему-то обрезанные до трех четвертей рукава, но предплечья все равно скрыты массивными высокими кожаными перчатками.       — Здравствуйте, — наконец подает голос Ви. — Мне сказали к вам зайти.       — Здравствуй, — тихо и едва рокочуще произносит альфа. — Присаживайся и давай свои документы.       Юноша послушно кивает и садится на деревянный металлический стул с оббивкой, также как и стол, прикрученный к полу. Омега укладывает свою папочку на стол, позвякивая в воздухе множеством тонких браслетов на запястьях. Деймос не сводит с гостя взгляда, жадно впитывая каждое движение. Он уже успел насмотреться на фото этого мальчишки в досье, но видеть вживую… Главный подозреваемый на роль «Ви» слишком прекрасен. Этот хрупкий и нежный образ, кажется, никогда больше не исчезнет из подсознания мужчины.       — Меня зовут Деймос, я капитан стражей и уполномочен проводить проверки любого рода в Китрасе и ближайших городах, — представляется альфа согласно регламенту и берет в руки уже изрядно потрепанное удостоверение личности. — Ким Тэхен?       — Да, капитан, — парень обворожительно улыбается. — Это я.       — Восемнадцать лет. Уроженец Китраса. Заочно окончил школу. Работал в ратуше, но сейчас управляющий библиотекой. Потерял родителей в возрасте четырнадцати лет. Владелец торговой компании, — перечисляет Деймос, даже не глядя на документы.       — Ого, — совершенно наигранно удивляется Тэхен. — Вы обо мне много знаете. Понравился так сильно? — кокетливо интересуется юноша, ставя локти на стол и опираясь подбородком о сцепленные в замок ладони.       — О, не могу отрицать своего влечения к тому, кто выглядит как само воплощение изящества, — криво усмехается мужчина, тоже подаваясь вперед. — Но вот знаю о тебе достаточно много из-за одного маленького фактика. Ты и есть Ви, верно?       Ким не сдерживает заливистый смех, ощущая в уголках глаз скопившиеся слезинки. Ему все это напоминает тот момент, когда Лепус резко выдал, что знает настоящую личность омеги. Тогда Тэхен был еще мелким несмышленышем, опустим тот факт, что прошло едва больше года, но сейчас его не застать врасплох подобным заявлением.       — Смешная шутка, капитан, — омега ведет своим греховным язычком по алым губам, а у Деймоса внутри от одного этого действия зверь с цепей сорваться пытается. Альфа даже отрицать не станет, что немного помешался на этом мальчишке, зная о нем лишь информацию из досье. А уж сейчас… когда этот чертенок сидит прямо перед ним… И так слабая выдержка трещит по швам.       — Ох, правда? Какая жалость, — протяжно тянет мужчина и откидывается назад на спинку стула. — Объяснишь тогда почему люди в городе шепчутся о том, что Ви — это ты?       — Ой, все очень просто, капитан, — отмахивается Ким и зеркалит чужую позу. — Я волонтер. Помогаю городу столько, сколько это вообще возможно. Люблю свой дом, знаете ли. А после основания и утверждения моей торговой компании, стараюсь финансово как можно больше поддерживать Китрас. Выходит не особо результатно, думаю вы видели мои финансовые отчеты уже, раз столько обо мне знаете. А народ считает, что любой, кто активно помогает городу — автоматом Ви, который тоже делает для нас многое, чего лукавить.       — А еще является государственным преступником, — уточняет страж.       — Именно. Это главное наше отличие, — воодушевленно и ни капли не испуганно произносит Тэхен. — Я не то что пистолет, я нож толком держать не умею. Даже кухонным вечно режусь. А куда там убивать кого-то или угрожать. Я почти все время на работе провожу и меня из окошка библиотеки видно любому прохожему, разбойствовать точно при таком раскладе никуда не уйдешь.       Ви не уточняет, что во время своей работы он постоянно общается со своими людьми, разработав особый шифр, основанный на передаче посланий при помощи номеров книг и поиска определенных слов в определенных строках на определенных страницах. Даже сидя целыми днями на работе, юноша умудряется курировать свою деятельность.       — Да и посмотрите на меня, — Ким скользит тонкими пальчиками по своей шее и ниже, слегка оттягивая и так прилично расстегнутую рубашку. — Я нежный и хрупкий омега. Куда мне быть каким-то лидером?       У Деймоса заметно начинает дергаться глаз, и Тэхен едва сдерживает смешок. Мужчина медленно встает из-за стола и начинает ходить из стороны в сторону, не сводя взгляда с чужой мордашки.       — Что-то ты забыл упомянуть свои регулярные походы на стену и более высокие уровни.       — Ой, это вообще такая забавная история, — вновь озаряет собеседника своей улыбкой юноша. — Я был мелким и любопытным. Залез на стену, пока никто не видел. А потом познакомился там с одним стражем. Он не особо жаловал меня с самого начала, но со временем мы притерлись и полюбили друг друга. Теперь он мой альфа. Думаю, он через годик-другой сделает мне предложение.       К удивлению Ви, Деймос резко подходит прямо вплотную и наклоняется к тонкой бронзовой шейке, проводя по ней носом. Испуганный подобным неожиданным поведением, Тэхен пытается оттолкнуть от себя альфу, но не может действовать в полную силу, поддерживая легенду про «хрупкого омегу». Все же в комнате стоят камеры и микрофоны. А мужчина лишь перехватывает чужие запястья там, где их обнажают скользнувшие вниз браслеты, и сжимает чуть ли не до хруста. Он чует. Знакомый запах, который давно въелся в память, поверх нежного аромата жасмина и ириса. Внутренний волк хочет разорвать этого омегу на кусочки, лишь бы лишиться будоражащего воспоминания феромона.       — Пустите! — возмущенно пищит Ким. — Что вы себе позволяете?       — Что пожелаю, то и позволяю, олененок, — страж ведет языком по пульсирующей венке, прямо к пахучей железе, перекрывая запах другого альфы своим. — Малолетняя шлюха, подставившая зад моему брату. У Ви ужасный вкус.       — Я не Ви, — мгновенно голос приобретает стальные нотки. Тэхен все еще пытается вырываться, но бесполезно. Деймос в любом случае сильнее и значительно крупнее. И даже если Ким позовет на помощь, никто не придет. В нижних сотах никому нет дела до чужого омеги. — И не ваше дело, кому я подставляю за… Брату? — удивление и неверие рассеивают все возмущение мгновенно.       — О, да, — с ухмылкой, альфа отстраняется от мальчишки, довольно наблюдая небольшой засос, оставленный в основании шеи и на поразительно нетронутой коже. — Чон Чонгук, он же Лепус, мой ненавистный младший братишка. Не удивлен, что ты не знал, ведь родители вряд ли рассказывали ему обо мне, а он был слишком мал, чтобы меня запомнить самостоятельно.       В этот момент до Тэхена наконец доходит, на кого же казался так сильно похожим капитан стражей. У них с Чонгуком и действительно много общих черт, правда мужчина значительно старше и его внешность более грубая. Деймос видит в чужих глазах ужас осознания и довольно усмехается, наконец отстраняясь от омежки.       — Тебе не стоит быть таким беспечным и самоуверенным, олененок, — альфа толкается языком в щеку. — Я могу здесь сделать с тобой все что угодно, даже убить. И никто мне за это ничего не скажет. И глава был бы только благодарен мне.       — Так чего не убьешь, если так уверен в своей правоте? — вскидывает голову Тэхен, не желая показывать своего страха и доставлять тем самым мужчине удовольствие.       — Ну, во-первых, доказать твою причастность — это уже дело принципа. Я видел каждый твой отчет, каждую накладную. Ты просто филигранно подчищаешь за собой следы. Но Ви — все еще простой человек. Где-нибудь будет ошибка. Ты — добыча. Я — охотник. Я хочу своими руками поймать тебя, олененок, — Деймос опирается бедрами о стол и проводит языком по губам. — А во-вторых, ты пока что довольно неплохо сдерживаешь многих мешающих личностей на территории нижних сот. Ты — авторитет, даже для тех, кто тебя в глаза не видел. Убью тебя — спровоцирую беспорядки в городах. Но как только будут доказательства твоим преступлениям, поверь, я сделаю все, чтобы твой собственный народ преподнес тебя мне на блюдечке.       Тэхен нервно сглатывает, но все равно упрямо смотрит прямо в чужие глаза. Умирать не хочется, не от рук этого мудака. Омега замечает огонек безумия на дне зрачков и понимает, что вторая причина — лишь для отвода глаз. Охота. Вот главная причина. Этот альфа сумасшедший и его мысли не поддаются никакой логике. Его надо бояться как никого другого.       — В который раз говорю и вам, и любому стражу, что я не Ви, — мальчишка подскакивает на ноги и хватает со стола свои документы. — Если я вам здесь больше не нужен, то лучше пойду. Всего плохого.       Ким уже оборачивается, чтобы пойти к двери, как его дергают за локоть и прижимают к крепкой, обтянутой капитанской униформой груди. В горле застряет ком. Омега не в силах сдержать дрожь от чужого сгустившегося феромона. Собственный волк скулит и поджимает хвост, желая спрятаться от чужого зверя как можно дальше. Горячие сухие губы скользят по кромке ушка, увешанного дешевыми сережками.       — Иди, олененок, я буду с радостью следить за тобой, помни это, — рокочет Деймос, понижая голос до шепота. — И лучше не рассказывай моему братику о нашем с ним родстве, если не хочешь, чтобы его сослали как можно дальше отсюда. Знаешь, у границы с одним из Округов, какой ужас, часто пропадают наши стражи. Поговаривают, что их убивают и забирают тела для продажи органов. Всего лишь слухи, но малышу Чонгук-и будет в разы безопаснее близь Китраса, не находишь?       Хватка на руке ослабевает и Тэхен тут же пулей вылетает из допросной. Он несется мимо людей, не обращая внимания на столкновения и чужое возмущение. По резко побледневшим щекам текут обжигающие слезы. Почему-то Ким не особо задумывался о реальных угрозах для Лепуса от их сотрудничества… а сейчас опасность подкралась так близко, что ощущается мерзкое дыхание на затылке. Омега несется по заснеженным дорогам, не чувствуя кусачего холода. Он сжимает рубашку там, где находится сердце, и впервые со смерти родителей чувствует настолько явный страх.       Тэхен не может позволить себе потерять Чонгука.