Honeycombs

      Сокджин просыпается от кошмара. У него стойкое ощущение чужих рук на собственной шее, сжимающих до боли. Только вот в комнате никого. Омега во сне был скован по рукам и ногам, не мог даже двинуться, пока удавка затягивалась все туже и туже, лишая возможности дышать. В последнее время ему часто снится нечто подобное. Ким бросает взгляд на минималистичный будильник. Четыре утра. Он опять смог поспать всегда пару часов. Джин не понимает причину своих кошмаров. Или не хочет понимать.       Юноша спускает босые ноги с кровати и касается ими прохладного пола. Тонкое покрывало соскальзывает с обнаженного тела, покрытого уже побледневшими метками. За окном бушует неожиданная вьюга, но в доме тепло и зима совершенно не ощущается. Омега неспешно подходит ко входу в гардеробную и отодвигает шторку. Руки сами тянутся к отдельно расположенной стойке для вешалок. Здесь аромат грейпфрута сильнее всего. Сокджин медленно натягивает чужую рубашку на себя и делает глубокий вдох, наполняя легкие едва ощутимым феромоном.       Намджун опять уехал на несколько дней по государственным делам, и Джин чертовски скучает. Уже прошло около года с момента свадьбы Намджуна и Уджина. Не принимая никаких возражений, альфа забрал с собой в дом обоих омег сразу. Сокджин не знает, что глава сказал их родителям, но те не задавали вопросы, почему зять забирает с собой не только новоявленного мужа, но и младшего омегу. Не привыкший жить в четырех стенах, Уджин довольно быстро выпросил себе домик на восемнадцатом уровне. Намджун же только этого и ждал, поэтому никаких возражений не было. Альфа не питал ровным счетом никаких чувств к старшему сыну Кимов. Тот его даже не возбуждал, хотя пытался «исполнить супружеский долг» не один раз. Намджун всегда находил причины отказаться. И дело даже не в «верности» своему любовнику, а скорее в том, что альфа одержим Сокджином и на своем узле видеть желает лишь его. Уджин немного пообижался на такое отношение к себе, но вскоре ускакал искать интрижек на стороне. Намджун знал о каждой, но ничего не говорил. Ему не нужна верность от мужа, пусть лучше вот так занимает себя другими альфами и не мешает главе жить в свое удовольствие.       Нервно задернув шторку, омега отправляется в свою ванную комнату. Зеркало завешено плотной тканью. Раньше Сокджин любил на себя смотреть, а сейчас… почему-то дискомфортно. Ощущение, будто там кто-то другой, кто-то незнакомый. Не то чтобы парень избегает любых отражающих поверхностей, просто старается не смотреть на себя сразу после пробуждения. Тонкие пальцы касаются сенсорной панели и из крана начинает вытекать прохладная вода, именно такая, какая нужна ранним утром, чтобы окончательно прийти в себя. Омега неспешно умывается и достает из шкафчика над ванной всю нужную уходовую косметику. Процесс нанесения различных кремов и сывороток успокаивает. Выходит из ванной Джин уже более свежим и бодрым. Он подхватывает свой телефон с тумбы и выходит из комнаты.       Негромкое шлепанье босых ног по полу разлетается эхом по огромному дому. Омега совершенно не стесняется своего внешнего вида, ведь знает, что лишних людей вокруг точно нет. Прислуга всегда приходит в определенные часы, когда никого нет, чтобы не мешать своим присутствием. Поэтому Сокджин давно привык ходить едва прикрытым одеждой, наслаждаясь полной свободой, которой никогда не было в родительском доме. Никто не станет кричать за слишком раннее или позднее пробуждение, никто не будет бить за неправильный взгляд, никто не лишит еды за мельчайший проступок. Намджун дал омеге возможность дышать, разжег в нем огонек до размеров пугающего и завораживающего пламени.       Телефон слабо вибрирует в руках, оповещая о пришедшем уведомлении. Медленно спускаясь по лестнице, Сокджин открывает смартфон, уже даже не обращая внимание на мигающую в углу экрана блеклую красную точку. Как-то раз омега потерялся в чужом районе и даже не мог глянуть свое местоположение, ведь телефон разрядился. До дома он все же добрался, но Намджуна волноваться заставил. После этого момента альфа настоял на том, чтобы парень дал ему полный дистанционный доступ к своему смартфону. Теперь глава в любой момент может просмотреть все действия омеги в собственном гаджете за последние трое суток, проверить все чаты или историю, чтобы если что через подобный способ узнать местоположение. Сокджина подобное не напрягает, ему скрывать от возлюбленного нечего, да и такое не ощущается контролем как-то. Тем более Намджун все прекрасно аргументировал, а Джин и не думал возражать.       Уведомление оказывается из приложения почты. Скинули график заключительной сессии и защиты дипломов. Сокджин копирует файл, и открывает чат со своими друзьями. Последнее сообщение четыре месяца назад. Омега замирает на секунду, а затем сворачивает диалог, так ничего и не написав. Им, наверное, тоже придут письма с расписанием. По настоянию Намджуна, Сокджин перевелся на заочное обучение сразу после свадьбы. В отличие от Уджина, младший омега не против сидеть дома, поэтому согласился на такое предложение. Альфа аргументировал это тем, что так они смогут чаще видеться и не придется выкраивать отдельно время, когда у Сокджина нет учебы, а у Намджуна — работы. Да и вдруг какие-то криминальные элементы прознают о появившейся родственной связи между Джином и главой, а затем захотят омегу похитить, затребовав выкуп. Находиться как можно больше дома нужно в первую очередь для безопасности самого Сокджина, постоянно повторял Намджун. И Джин опять же не против, ведь его не держат насильно. Он может ходить куда пожелает, но что-то настроения на это почти нет. За стенами дома с каждым месяцем ощущается все менее безопасно и комфортно, хотя причин для такого изменения вроде как нет.       Из-за заочного обучения Сокджин стал в разы меньше видеться со своими старыми друзьями, а когда приходил пожаловаться на это Намджуну, то сразу получал слова о том, что те придурки альфе не нравятся, они плохие друзья. Намджун был только рад, что его любовник перестал общаться со своими университетскими знакомыми, ведь «они не ценят омегу как следует». Сокджин соглашается, со стороны виднее, наверное. Ему и так нормально. У него есть Намджун, а когда того нет дома, то компанию составляет Рейнарт, которому глава всецело доверяет своего любовника.       Омега заходит на кухню и тут же набирает на приборной панели нужную комбинацию кнопок. Кофемашина с едва слышным жужжанием начинает свою работу, механическими руками сгребая к себе чашку и специальную упаковку с кофейными зернами. Плита загорается блеклым алым цветом, начиная нагреваться. Сокджин достает с полки свою любимую розовую сковороду и ставит на плиту. Особым жестом Ким заставляет холодильник открыться, а негромкий динамик тихонько пищит предупреждение:       — Срок годности молока и рыбной нарезки с нижней полки скоро закончится, рекомендуется употребить их в пищу в ближайшие дни или же выкинуть.       Сокджин понятливо хмыкает и достает несколько яиц вместе с упаковкой молока, а затем голосовой командой приказывает холодильнику закрыть дверцу. Тонкие пальцы разбивают яйца в специальную мисочку и добавляет к ним молока и специй. Прозрачная крышечка накрывает посуду, и легким нажатием кнопки яйца начинают быстро взбиваться. Индикатор на сковороде начинает призывно мигать, сигнализируя о том, что та уже разогрета до нужной температуры. Подождав еще пару секунд, пока миска прекратит взбивание, Сокджин открывает крышку и выливает содержимое на горячую поверхность. Раздается приятное слуху шипение, а кухню вскоре заполняет аппетитный запах омлета. Омега добавляет к нему еще нарезанных овощей и прикрывает крышкой, выставляя таймер на плите и направляясь к аппарату с готовым рисом. Нажатие всего пары кнопок запускает машину и уже через десять минут горячий идеально приготовленный рис лежит в тарелке Джина. Омега поливает его разными соусами и оставляет остывать, пока готовится омлет.       — Доброе утро, Джин-и, — слышится позади хриплый голос.       Ким оборачивается и улыбкой приветствует Рейнарта, вошедшего на кухню и сонно потирающего глаза. Альфа подставляет вторую кружку под кофемашину и нажимает «пуск».       — Доброе. Ты рано, — щебечет омега и берет свой кофе, тут же втягивая приятный аромат.       — Господин Ким звонил, надо было передать забытые документы курьеру, — отмахивается мужчина и подходит непозволительно близко. Бледная рука тянется вперед и Сокджин невольно задерживает дыхание, боясь двинуться. Слышится щелчок плиты. — У тебя чуть завтрак не подгорел.       Омега краснеет до самых ушей и тут же оборачивается лицом к сковороде, принимаясь перекладывать омлет из нее в тарелку с рисом. Альфа на это лишь усмехается и мимолетно треплет нежные темные волосы ладонью. Он подходит к холодильнику и постукивает по дверце, делая ее прозрачной, чтобы увидеть содержимое.       — Я заберу кимпаб? — буднично интересуется Рейнарт.       — Да, конечно.       Сокджин так и остается стоять у столешницы, облокотившись об нее мягкими бедрами. Чашка с кофе приятно греет ладони. Последнее время омега ощущает холод, будто исходящий изнутри. Дом прекрасно отапливается и почти в каждой комнате есть подогрев пола, но неприятный холодок, заставляющий все тело покрываться мурашками, все же проходится по коже.       Альфа оборачивается с упаковкой магазинного кимпаба и невольно скользит взглядом по стройным обнаженным ногам. Сокджин издевается, иначе не скажешь. Мужчина раскрывает упаковку и садится за небольшой стол, тут же откусывая довольно большой кусок еды. Свободной рукой Рейнарт достает из кармана пижамных штанов телефон и включает экран. Ничего особо интересного. Альфа работает почти без выходных, а значит нет времени ни на знакомства, ни на левые переписки. Из интересующего в смартфоне лишь рабочая почта и расписание главы, синхронизированное с данными его секретаря.       — Кофе скоро остынет, — раздается мягкий голос над головой.       Рейнарт поворачивается и цепляется взглядом за обнажившиеся из-за ракурса ключицы. Кожа усыпана чужими метками. Альфа не помнит, что кого-то еще Намджун так яростно усыпал укусами и засосами. Не то чтобы это удивительно. У главы вообще к этому омеге отношение уникальное. Намджун всегда старался раньше своих пассий как можно сильнее от себя отгородить, даже общение о месте встрече и прочем оставлял на Рейнарта. Сокджин другой. Альфе кажется, что этот омега будто диковинный зверек, запертый в клетке на потеху хозяину.       — Спасибо, Джин-и, — ласково отвечает мужчина. — Опять весь день будешь сидеть дома?       Юноша сначала какое-то время молчит, а затем глухо произносит:       — Да.       — Ты разве не хотел съездить в средние соты и посмотреть больницы для работы? — напоминает Рейнарт.       — Я… я передумал. Пока не хочу, — Сокджин отводит взгляд. — Думаю, я буду работать в экспериментальной лаборатории Со. Все же я там проходил практику и знаю как все устроено…       — В лаборатории? Джин-и, ты чокнулся? Ты мне все уши прожужжал о том, как столько лет мечтал работать с детьми в педиатрической клинике, а теперь в лабораторию, из которой ты чуть ли не сбежать хотел последние дни практики? — альфа едва сдерживает рвущийся изнутри рык. Волк внутри мечется и скребется, не приемлющий лжи. — Господин Ким тебе просто запретил, верно?       — Никто мне ничего не запрещал! — вдруг вспыхивает в ответ омега. — Я сам так решил. Сам хочу быть здесь. Это мой выбор, Намджун просто предложил… Это и правда хороший вариант.       — Черт возьми, ты разве не видишь, что тебя с каждым днем на все большее количество цепей сажают, приковывая к этому дому?! — повышает голос Рейнарт и тут же осекается, видя слезы в чужих глазах. — Блять… Джин-и, прости, я не хотел кричать.       — Мне правда здесь хорошо, — старается не всхлипывать Ким. — Я люблю Намджуна и хочу быть как можно чаще рядом с ним. Он не принуждает меня ни к чему, у меня полная свобода. Он бы не стал… не после моей семьи. Ты видишь ситуацию лишь с одной стороны. Я правда сам так решил, поверь мне.       Рейнарт не верит, но медленно встает из-за стола и подходит к омеге. Большие руки прижимают вздрагивающее тельце к себе, оглаживая широкую спину. Альфа утыкается носом в пахнущие карамелью волосы и невесомо целует в макушку. Он ни на гран не верит Сокджину, но поднимать эту тему опять не станет. Не сегодня так точно. Рейнарт совершенно не способен выдержать слезы дорогого ему омеги. Поэтому мужчина лишь прижимает парня к себе крепче и шепчет извинения. Лишь спустя минут двадцать омега наконец успокаивается, обнимая друга в ответ. Кофе и завтрак уже полностью остыли, но этот факт никого особо не волнует.

***

      Сон Сокджина прерывается шумом с первого этажа. Омега медленно приподнимается с постели, привычно теряясь во времени и пространстве после пробуждения. У него обычно дни в последнее время так и проходят: поел, поспал, поел, поспал, иногда может повторить и так выученный идеально материал к экзаменам. Спать хочется постоянно, будто на жизнь резко не остается сил.       Движимый любопытством, Ким встает с кровати, поправляя на себе чужую рубашку, и идет к лестнице, сладко зевая. Омега подходит к перилам и видит внизу Намджуна и еще одного альфу. Гость одет в военную форму и странные высокие перчатки. Стоит Сокджину появиться в поле зрения, как оба сразу оборачиваются. Незнакомый альфа неприкрытым голодным взглядом скользит по каждому обнаженному кусочку чужой кожи. В черных глазах читается похоть, от которой омега ощущает себя грязным. Он привык к тому, что Рейнарт иногда задерживает взгляд на нем чуть дольше положенного, но никогда не ощущал себя от этого так дискомфортно, даже не замечал толком. А сейчас хочется сбежать в ванную и содрать с себя кожу мочалкой, лишь бы очиститься. Дрожащие пальчики натягивают рубашку чуть пониже.       — Вернись к себе и оденься, — зло рычит на парня Намджун, смотря исподлобья своими пугающими драконьими глазами. У Сокджина тут же комок в горле появляется. Почему-то становится слегка обидно. Ему не запрещалось так ходить по дому, в котором он живет, а о госте омега и не знал. Но накричали все равно на него, а не на похотливого альфу, который норм приличия не знает.       Джин поджимает пухленькие губки и резко оборачивается, возвращаясь к себе. Деймос с ухмылкой смотрит ему вслед, подмечая как соблазнительно оголилась плюшевая попка от энергичного оборота. Кончик языка, с мелькнувшим шариком пирсинга на нем, проходится по губам. После встречи с Ви голод кажется бесконечным.       — Будешь так смотреть на то, что принадлежит мне, и останешься без глаз, — спокойно произносит Намджун, даже не поворачивая голову.       — Прошу прощения, глава, — с оскалом отвечает Деймос.       Альфы идут в сторону домашнего кабинета Кима, сохраняя напряженное безмолвие. Рабочее место главы ничем особым не выделяется. Минималистичная, но качественная мебель. Темные тона. Довольно большой книжный шкаф с разной документацией. Деймос лишь хмыкает на это. Человек, имеющий неограниченный доступ к самым продвинутым технологиям, все еще хранит у себя бумажные копии. Занятно.       — Так о чем ты хотел поговорить, что не мог сказать в офисе? — устало произносит Намджун, падая в свое мягкое рабочее кресло. — Неужели вышел на след этого чертового Ви?       — У меня пока что нет доказательств, но есть подозреваемый, — скалится Деймос и нажимает на небольшую панель у себя на запястье, вмонтированную в перчатку. Перед альфами тут же возникает голограмма личного дела. — Ким Тэхен. Он настолько чист, что не прикопаться.       — Омега? — выгибает бровь Намджун и заходится нервным хохотом. — Восемнадцатилетний пиздюк? Ты сейчас серьезно? Хочешь сказать, что это он организовал все эти митинги, забастовки, бесконтрольный сбыт товара, увеличение оборота наркотиков и незарегистрированного оружия? Мне кажется, тебя контузило, капитан.       — Никак нет, уважаемый глава, — щурится мужчина. — Я бы мог его прихлопнуть сразу же, но вы запретили брать Ви мертвым. Убей я его или кинь к вашим ногам, увидели бы сами, как все сопротивление рассыпалось бы, словно карточный домик.       Деймос лжет. Плевать он хотел на приказ. Убил бы этого Ви при первой же встрече. Только вот Ким Тэхен внутри такую бурю эмоций вызывает, какую ни одна таблетка и ни один омега не могли. Тэхен как дорогое вино, его хочется смаковать безумно медленно, пока не дойдешь до дна. Альфа желает этого омегу, как никогда никого другого. Хочет видеть, как тот рассыпается в сильных руках и молит о пощаде перед страхом смерти. Деймос желает стереть репутацию Ви, втоптать лидера сопротивления в грязь, вытащить наружу все его скелеты. Народ сам возжелает покончить с Ви, а тому ничего не останется, как приползти на коленях за помощью. От этих мыслей у стража внутренности все огнем обжигает.       — Сразу видно, что ты военный, а не политик, — фырчит Намджун, не замечая чужих вздрогнувших в улыбке уголков губ. — Ви убивать нельзя. Народ на нижних сотах и так недоволен всем подряд. Смерть их «героя» и «лидера» только даст толчок к более активным действиям. Мне нужен Ви живым, стоящим передо мной также, как ты сейчас. Я все ясно выразил?       — Яснее некуда, глава, — чеканит альфа, а в глазах чертята пляшут. — Вы знаете мой послужной список, иначе бы не доверили это задание. Я исполню все в точности, как приказано.       — Более чем знаю, — хмурится Ким. Капитан не просто страж, он многие годы выискивал предателей в своих же рядах, расправляясь с ними особо жестоко. Ни один человек, на чей хвост сел Деймос, не дышит сейчас свежим воздухом. Все гниют на три метра под землей. Ходят слухи, что имя каждого убитого стража выбито на предплечьях капитана, несмотря на то, что носить на теле можно лишь свое имя.       — Тогда доверьтесь моему чутью и опыту. Я уверен, что Ким Тэхен и есть Ви, но чтобы представить доказательства всех его прегрешений перед страной народу, мне нужны некие полномочия, — альфа бесцеремонно опирается ладонями о массивный стол, смотря на главу сверху вниз.       — Какие же?       — Выписывать разрешение гражданскому лицу посещать более высокие уровни вплоть до десятого этажа, а также разрешение на долгосрочное посещение более высоких уровней, — чеканит капитан.       — С чего бы мне позволять тебе подобное проворачивать? — щурится Намджун.       — Считайте, что это часть плана. Ви привык действовать из своей норы, руководить оркестром со своего насиженного места, а перебрасывание его в новые места позволит слегка сбить с толку. Мне и этого достаточно будет. Просто доверьтесь, — Деймос расплывается в пугающей улыбке.       — Ты не тот, кому бы я стал доверять, но полномочия тебе выдам. Вместе со всеми вытекающими отчетами. За каждое лишнее движение будет отвечать головой, понял?       Страж с горящими глазами наблюдает за тем, как Намджун набирает на ноутбуке нужный формат разрешения. Довольно быстро чип на перчатке начинает мигать, оповещая об изменении статуса владельца. Деймос голодно облизывается, представляя все возможные развития событий с новыми возможностями.       — Благодарю, глава, — капитан даже кланяется, слишком уж довольный тем, что его просьбу одобрили. Вседозволенность, пусть и в определенных рамках, опьяняет. — Можно один вопрос, прежде чем я покину ваш дом?       — Ну, попробуй.       — Что вы будете делать, если действия Ви перейдут черту? Что вы будете делать, если эта зараза расползется и по другим уровням? Казнить лишь источник чумы будет слишком мало к тому моменту, — впервые за разговор Деймос ощущается и правда серьезным. Его волнует подобный вопрос. Все же, как бы сильно он не хотел поиграться с Тэхеном, Округ стоит на первом месте. Капитан — верный пес своего государства и его правителя.       — Если сопротивление — это зараза, то надо будет лишь посадить заболевших на карантин, — пожимает плечами Намджун. — Я думал об этом всем и раньше. Уже больше полугода готовится масштабный план для крайних мер. Я надеюсь, что использовать этот план не придется, но если я буду вынужден… жертв будет огромное количество.       — Если глава считает, что это правильно, то так тому и быть. Во имя Округа и главы Со. Мы станем лучшим обществом, исцеленным от чумы.       — Во имя Округа и главы Со, — эхом повторяет Ким, бросая свой взгляд в окно. Не хотел бы он родиться в нижних сотах. Это место — ад. Но именно благодаря тому, насколько плохо людям внизу, настолько же прекрасна жизнь тех, кто родился наверху.       Все желают счастья лишь самим себе. Люди эгоистичны. Никого не заботит жизнь утопающих в бедности, пока они сами не оказываются в такой же канаве. Это закон жизни, не Намджун его написал. Ви — ошибка системы. Чертово исключение, лишь подтверждающее правило. Он должен был вместе со всеми смириться со своей жизнью и плевать на других людей, но этот идиот возомнил себя невесть кем и начал пытаться менять систему. Систему, которой просто сам не подходил. Такие как он должны быть уничтожены. Ви — смертельный вирус, который надо как можно скорее уничтожить, пока он не начал рушить фундамент.

***

      Намджун уже третий час сидит в своем кабинете с того момента, как ушел капитан стражей. Мужчина многое обдумывает и пытается разобраться. Логическая цепочка каждый раз обрывается, сколько не рассматривай ее с разных сторон. Глава не готов убить одного чертового мятежника, боясь глобальных последствий этого, но готов поднять купол, если Ви зайдет слишком далеко. Если говорить честно, то Ким просто искренне надеется, что дело не дойдет до подобного исхода. Ви надо просто обличить как можно скорее. Намджуну мало верится, что лидером правда может быть тот миловидный маленький омежка, мужчина уверен, что капитан просчитался. Но глава все равно надеется на то, что поимка настоящего Ви не заставит себя долго ждать.       В дверь робко стучатся.       — Войди.       Альфа еще по запаху, просочившемуся сквозь щель под дверью, понял кто там. Сокджин несмело заходит внутрь и прикрывает дверь. Омега так и не переоделся, но сейчас, когда никого постороннего нет рядом, Намджуну этот наряд даже нравится. Джин неуверенно подходит ближе и негромко ойкает, когда его тянут за запястье, усаживая на колени.       — Все нормально? — обеспокоенно интересуется омега. — Я еще ни разу не видел, чтобы ты приводил в дом кого-то, а уж тем более из военных…       — Не забивай свою хорошенькую головушку лишними мыслями, карамелька, — альфа тянется к чужим пухлым губам, оставляя на них поцелуй. — Все хорошо, просто работа. Я все-таки глава Округа, приходится разбираться с разными аспектами управления. Стражи тоже часть моей работы. Тебя напугал капитан?       — Нет, все нормально, — тут же принимается мотать головой Сокджин. — Я волновался за тебя просто.       — Мило, — с усмешкой отвечает Намджун и притягивает парня за бедра к себе ближе.       Омега забавно охает и цепляется пальчиками за широкие плечи. Горячие ладони скользят по обнаженным ягодицам, приподнимая рубашку все выше. Глава с нескрываемым удовольствием наблюдает за тем, как мягкие щечки заливает румянец.       — Погоди, я поговорить хотел, — едва ощутимо пытается оттолкнуть мужчину от себя Джин.       — Подождет, — бросает альфа, припадая губами к тонкой шейке, где тут же расцветает алый бутон-метка.       — Н-нет, — из горла омеги вырывается постыдное хныканье. — Мне правда надо поговорить, пока ты не на работе.       Только вот Намджун не слушает. Он притягивает любовника ближе и скользит пальцами меж пухлых ягодиц, невесомо и дразняще касаясь уже слегка влажного входа. У Сокджина сбивается дыхание. Разум затягивает дымкой возбуждения, но юноша все равно пытается сопротивляться. Ладошки упираются в мощную грудь.       — Погоди, — в уголках глаз Джина скапливаются слезки. Альфа поднимает на него недовольный взгляд.       — Ну что тебе еще там надо? — недовольно бурчит мужчина, борясь с желанием скинуть омегу на ковер и взять желаемое.       — У нас будет вечеринка в честь выпускного, я бы хотел…       — Возьми с собой Рейнарта и иди, — отмахивается Намджун, вновь припадая губами к манящей шейке, а затем и к выпирающим ключицам.       — Но я хочу один, без него, — скулит Сокджин, прикрывая глаза. Пухлые губки вытягиваются в кружочек, когда омега ощущает медленно проникающие в него пальцы.       — Либо сидишь дома, либо идешь с Рейнартом, — чеканит глава, толкаясь грубее, чем обычно. Его раздражает этот разговор. — Я уже говорил тебе о безопасности.       — Но никто ведь не знает даже о том, что я сын своего отца, а о какой-либо связи с тобой — и подавно, — слезы тонкими дорожками стекают по щекам. По комнате разносится пошлое хлюпанье. Сокджин сам над собой не властен. Чужой феромон действует слишком сильно, заставляя буквально растекаться лужицей.       Намджун не отвечает, он лишь тянется к собственной пряжке и расстегивает штаны, приспуская их. Крупная головка шлепается о поджавшийся из-за возбуждения животик омеги. Альфа приподнимает любовника за бедра и резко входит, заставляя громко закричать. Джину больно. Крик — музыка для ушей. Зарвавшийся омежка должен знать свое место.       — Карамелька, не зли меня, — не замедляя резких движений бедрами, мужчина тянется рукой к шее и перекрывает Сокджину дыхание. В черных глазах мелькает страх. — Я и так, видимо, даю тебе слишком много вольности. Не забывай, что я не просто какой-то альфа с улицы, а глава всего Округа. Это накладывает и на меня, и на тебя определенные ограничения. Смирись с этим, — Намджуну кажется, что он слышит полный ужаса скулеж чужого волка. — Иначе я могу показать тебе, что такое реальное заточение и лишение свободы. Либо ты действуешь по моим правилам, либо… я заставлю тебя действовать по ним. Иного не дано.       Рука отпускает шейку, на которой теперь красуется след от пальцев, и Сокджин тут же начинает хватать судорожно ртом воздух. В голове лишь одна мысль — сбежать. Но чужая хватка на бедрах и покрытые корочкой льда драконьи глаза говорят о том, что Джин уже давно сам за собой клетку закрыл и ключ выбросил.       Намджун жадно целует желанные губы, слизывая с них соленые слезы, а затем и сладковатую кровь, когда очередной укус разрывает тонкую кожу. Альфа совершенно не думает о чужом удовольствии, используя податливое тело как флешлайт. Ладони скользят по бедрам, ягодицам, сжимаются на талии, везде оставляют свои обжигающие следы. Собственные бедра двигаются все резче и резче, вбиваясь как можно глубже. Омежья смазка громко хлюпает и даже пенится от силы толчков.       То, что для одного боль, для другого счастье. Глава утыкается носом в изгиб шейки любовника и глубокими вдохами заполняет легкие сладковатым ароматом с приятной легкой горчинкой обиды. Все проблемы отходят на второй план. Здесь сейчас есть только они вдвоем и никого другого. Усталость, накопившаяся за неделю, отходит на второй план, а ей на смену приходит нечто теплое и успокаивающее. Сокджин пахнет как дом, как что-то родное и чертовски необходимое. Намджун его от себя никогда и никуда не отпустит.       Омега зажмуривается, от слишком сильной стимуляции, и вскрикивает, ощущая как горячая сперма разливается внутри, а узел набухает, распирая сильнее и сильнее. Длинные пальцы альфы проходятся по небольшому покрасневшему членику Сокджина и давят на головку, давая столь нужную стимуляцию. Рабочая рубашка Намджуна заливается белесыми каплями. Мужчина довольно урчит, прижимая омегу к себе ближе. Следующие минут двадцать, или даже больше, они точно не отлипнут друг от друга, даже если захотят.       Пухлые губы главы нежно касаются покрасневших щечек, собирая капельки слез с кожи. Альфа контрастно ласковый и Сокджин медленно расслабляется в его руках. Это впервые, когда они занялись сексом без защиты. Впервые, когда Намджун повязал его. Вдруг осознание ударяет в голову.       — Мы… ты… — испуганно блеет омега, подняв взгляд на возлюбленного. — Внутрь…       — Все хорошо, — мужчина нежно целует, оглаживая подушечками пальцев мягкую щечку, и медленно выпускает собственный феромон, чтобы успокоить Сокджина. — Я схожу тебе за экстренной контрацепцией позже или отправлю Рейнарта. Ребенок точно не входит в наши планы пока что.       Сокджин сонно кивает, укладывая голову на сильное плечо. Из-за сцепки и успокаивающего феромона силы начинают покидать его. Кажется, стоит только прикрывать глаза, как мир провалится во тьму.

***

      Странный шум за дверью заставляет омегу приоткрыть тяжелые веки. Он уже не в кабинете Намджуна, а в его спальне, лежит на чистых простынях в мягком белом халатике и тонких домашних штанах. Сокджин сонно бурчит и утыкается носом в приятно пахнущую грейпфрутом подушку. Голоса за пределами спальни становятся громче. С губ Кима срывается раздраженный вздох и он нехотя встает с постели. Под такой шум обратно уснуть невозможно. Да и интерес, что же такое происходит, начинает побеждать.       Омега сонно зевает, почесывая обнаженную из-за распахнутого халатика грудь, и открывает дверь. Он делает несколько шагов к лестнице и замирает. Посреди холла стоит Уджин, зло размахивающий руками на Намджуна. Сокджину тут же хочется сбежать или хотя бы провалиться под землю.       — Какого черта мой пропуск был временным и пришлось полчаса стоять, чтобы добраться сюда? — выкрикивает Уджин. — Почему у моего блядского брата нормальный, а у меня, твоего мужа…       Омега осекается и переводит убийственный взгляд на лестницу, где в страхе застыл Сокджин. Уджин даже не сразу учуял мерзкую вонь карамели. Братец так сильно пропах альфой, что его собственный запах был почти неощутим с такого расстояния, хотя Уджин где угодно мог бы учуять этого засранца. А это все значило лишь одно. Младший Ким даже не успевает среагировать, когда к нему подлетает старший брат. Омега разъяренно хватается за чужие волосы и со всей силы ударяет Сокджина головой о резные перила. Перед глазами все плывет.       — Ах ты маленькая шлюха, — шипит Уджин, рывком заставляя парня поднять голову. Взгляд цепляется за свежайшие отметины на коже. — Я так и знал, что ты только и можешь, что по хуям скакать. Но додуматься прыгнуть в койку моего мужа… ебанная дрянь.       Сокджин вскрикивает от боли, когда острые ногти со свежим маникюром проходятся по лицу, оставляя рваные царапины. Вдруг мир резко заваливается на бок. Лишь когда по всему телу распространяется боль от ударов, омега понимает, что его сбросили с лестницы. Единственная мысль Джина, крутящаяся в голове: «Лишь бы не сломал шею». Но ему везет, если можно так сказать. Каждая частичка тела болит, но, кажется, не настолько сильно, как если бы парень что-то себе сломал. И тут тяжелый ботинок проезжается по ребрам.       — Сделай всем одолжение, сдохни уже, — зло бросает Уджин и разворачивается на каблуках.       Цоканье по паркету отдаляется и становится все тише. Джин приоткрывает глаза и приподнимается на локтях, переводя размыленный взгляд на альфу. Намджун все также спокойно подворачивает рукава рубашки и закалывает их запонками. В покрасневших из-за лопнувших сосудов глазах начинают собираться слезы. Мужчина переводит взгляд на своего любовника и делает пару шагов навстречу. Перед окровавленным из-за разбитого лба лицом раскрывается широкая ладонь.       Сокджину больно. Внутри больнее, чем снаружи, но он все равно хватается за чужую руку, с трудом поднимаясь с пола. В ушах эхом отражается неприятный звон вместе с таким красноречивым «шлюха», произнесенным братом. Омега поджимает губы и смотрит прямо в глаза Намджуну.       — Почему ты… — в горле ком из боли и разочарования. — Почему ты его не остановил? Тебе… тебе настолько плевать на меня? Намджун, скажи. Зачем я тебе вообще нужен, если…       — Хватит, — голос альфы рокотом проходится по холлу. Мужчина усаживает Сокджина на диванчик и недовольно хмурится. — Уджин мой законный муж, это его право так реагировать. Поверь, если бы я увидел любовника своего омеги, то этого альфы не было бы уже в живых, — Намджун не говорит о том, что омегу бы постигла та же участь. И речь сейчас не о фиктивном супруге. Если бы Сокджин ему изменил… Пришлось бы заказывать сразу два гроба. Намджун не трепет рядом с собой грязи. — И если бы мне было плевать на тебя, то я бы просто ушел. Но я остался и помог тебе встать.       Омега едва слышно всхлипывает и болезненно ойкает, когда его подхватывают за подбородок, с силой сжимая и заставляя смотреть прямо в глаза. Глава зол.       — Или ты хочешь сказать, что ты неблагодарное создание и тебе мало того, что я для тебя делаю? Забыл все то, что я сделал? Для тебя. Хочешь вернуться к отчиму и отцу, которым ты не нужен был? — едва ли не рычит Намджун, не обращая внимание на то, как пальцы соскальзывают с подбородка на шею, медленно сжимая все сильнее. — Чтобы я, блять, больше не слышал от тебя подобного. Понял? Или чтобы ты дорожил тем, что имеешь, мне надо показать тебе, каково все потерять?       Мужчина отталкивает от себя Сокджина с такой силой, что тот болезненно вскрикивает, ударяясь о спинку ребрами. Намджун презрительным взглядом обводит омегу и кривится.       — Рейнарт отвезет тебя в больницу, останешься на неделю там. Не желаю видеть в своем доме того, кто настолько не ценит мою доброту.       Вдалеке захлопывается входная дверь, а у Сокджина будто внутри что-то лопается вместе с этим хлопком. Из горла вырывается истошный вой и по щекам начинают бежать слезы, смешиваясь с редкими тонкими струйками крови.

***

      Палата довольно просторная и светлая. К больному приходят время от времени медсестры, напоминая про лекарства и справляясь о его самочувствии. У Сокджина трещины на ребрах, легкое сотрясение и вывих плеча. Не критично, но врачи все равно и правда оставляют его на неделю в стационаре. Вокруг много возможностей себя занять. От интерактивной системы медиа до вызова робота-собеседника с аналитической базой на основе искусственного интеллекта. Но омега все равно задыхается здесь, а секунды идут будто часы.       Он не перестает прокручивать в голове сказанные ему слова Уджина и Намджуна. Это ведь… правда. Как глупо и эгоистично было думать, что Намджун будет препятствовать собственному законному мужу. Джин совершенно неблагодарный и заслужил все это. Спать с чужим мужем — его выбор, а значит ему и нести за это справедливое наказание. Намджун делает все для Сокджина, даже больше. Омега ему по гроб жизни обязан, за каждый теплый взгляд должен благодарить, а с губ сорвались такие мерзкие слова.       Сокджин очень ждет выписки, чтобы извиниться перед возлюбленным. Он изменится. Станет лучше. И все будет точно также, как раньше. Все будет хорошо. Даже если Уджин снова придет, даже если будет избивать и унижать. Будто Джину привыкать к такому. Зато рядом есть тот, кто любит, рядом есть Намджун. Этого уже достаточно, чтобы ни на что не жаловаться.       Захаживающий время от времени в больницу Рейнарт смотрит сквозь прозрачную часть двери и будто читает чужие мысли. Альфа покачивает головой и тяжело вздыхает. Клетка открыта, но Сокджин из нее добровольно уже не выпорхнет. Нордианцу очень жаль мальчишку, но сделать он ничего не в силах. Единственное, что он может — быть рядом. Поэтому мужчина открывает дверь ключ-картой и с улыбкой здоровается с омегой.