Honeycombs

      Чонгук внимательно рассматривает едва освещенные редкими фонарями улочки. Они с Тэхеном решили пройтись пешком до дома Кимов. Омега с заливистым смехом порхает от одного фонарного столба к другому, кружась вокруг них, будто вокруг шеста. Лепусу остается лишь присматривать за этим чудом и вовремя подхватывать теряющее координацию из-за выпитого тело. На самом деле Тэхен уже давно почти протрезвел, но рядом с альфой ему так легко и спокойно, что хочется немного подурачиться.       — О, а вон то здание, — парень указывает на трехэтажное сооружение с обвалившимся крылом, — это моя школа.       — Ого, выглядит… убито, — честно отвечает Чонгук, подходя к остановившемуся Киму ближе и приобнимая того за плечи. Страж жалеет, что не взял с собой какой-нибудь верхней одежды. Самому ему не особо холодно, но вот Тэхен заметно подрагивает.       — Ага, есть такое, — пожимает плечами. — Здесь уже никто не учится. Было проще отстроить новое здание, чем ремонтировать это. Да и мне приходилось бы периодически контролировать стройку, а значит возвращаться в это место…       — Не любил школу?       — Скорее она меня, — омега горько усмехается и прижимается спиной к чужой груди, позволяя обнять себя и согревать. — Когда был маленький, я всем говорил, что построю большие лестницы, позволяющие подниматься наверх, и дойду до самого главного, чтобы попросить сделать жизнь моего города лучше. Надо мной не просто смеялись, мою наивность и веру в лучшее ненавидели. Я почти каждый день приходил побитый. Меня часто избивали те, кто постарше, говоря чтобы я признал свои мечты простой глупостью. А я отказывался, за что получал еще больше. Учителя знали обо всем, но ничего не делали. Их тоже раздражало мое мышление.       — Но теперь ты свободно поднимаешься на стену и даже бывал на третьем уровне, а скоро сможешь пойти и дальше. Твои мечты не были глупостью, — альфа нежно стискивает подрагивающее тельце в ладонях и оставляет легкий поцелуй за ушком. — Сейчас за твоими идеями идут десятки тысяч людей.       — Я знаю, просто мне… обидно, — пожимает плечами Тэхен, но все же расслабляется. С Чонгуком иначе и нельзя. Он — дом, в который хочется возвращаться. — А какой была твоя школа?       — Я не ходил в школу, — усмехается Лепус и ощущает, как юноша выбирается из его объятий, продолжая путь к собственному дому. — Стражи проходят военное обучение и одновременно с этим получают базовые знания по математике, языку, географии и прочему. Было негласное деление на силовых стражей и интеллектуальных. Первых, к которым относился я, отправляли на дополнительные тренировки, а вторым давали больше знаний по разным предметам. В наших рядах нужны не только воины, но и люди с мозгами. Потом, уже став старше, я ходил специально вольным слушателем на лекции или же покупал учебники для самообучения. Сначала просто из интереса, а потом хотелось соответствовать хоть немного такому гениальному тебе.       Тэхен на это лишь фыркает, отворачиваясь от парня, чтобы скрыть собственный румянец. Ему льстит подобное. Факт того, что кто-то желал стать лучше ради него. Ощутимо тешит самолюбие. Омега решает отвлечься от смущающе приятных мыслей и подбегает к мигающему на последнем издыхании фонарю. Ким со всей дури ударяет по нему ногой и лампочка вроде как стабилизируется, но стоит Тэхену самодовольно обернуться к своему спутнику, как фонарь окончательно тухнет под заливистый смех Чонгука.       Пара неспешно идет в сторону крайних домиков, редко переговариваясь друг с другом. Тишину обычно нарушает голос Ви, указывающего на очередное важное для него сооружение. Так Лепус увидел и ратушу, где раньше работал омега, и любимую булочную Тэхена, и киоск с газетами, который когда-то случайно поджег Ким, но его так и не поймали. Чонгук с теплотой наблюдает за чужими яркими эмоциями, проявляющимися и в голосе, и в мимике, и в жестах. Тэхен сейчас выглядит как никогда живым. Несмотря на многие отягощающие факторы, он всем сердцем любит Китрас. Сейчас Чон в полной мере понимает, за что именно сражается Ви. И за что сражается он сам. За эту улыбку, за горящие глаза, за переливистый смех. Альфа всего себя положит на то, чтобы сделать Тэхена счастливым, он в этом ни на мгновение не сомневается.       Свернув на узенькую улочку, омега приводит своего спутника к ничем не примечательному покосившемуся от старости одноэтажному домику. Жилище выглядит плачевно, если не считать переуложенной крыши и замененных лишь в одно месте окон. От Тэхена другого и не ожидалось. Он явно не из тех, кто бежит первым делом обустраивать свой комфорт. Чонгук уверен, что даже эти изменения в доме были сделаны лишь ради дедушки, о котором юноша рассказывал по дороге да и пару раз упоминал во время разговоров на стене.       Ким толкает чуть погнутую дверь плечом пару раз, прежде чем та поддается и пускает гостей внутрь. В домике горит тусклый свет, доносящийся из кухни. Тэхен тут же ловко скидывает с ног свою легкую обувь и со смешком наблюдает за мучающимся с замками и заклепками своих ботинок Чонгуком.       — Дедуля, я дома! — звонко кричит омега и подхватывает гостя под локоть, утаскивая за собой.       Страж оказывается в довольно опрятной и светлой кухоньке, не изобилующей мебелью, но тем не менее довольно уютной. За столом сидит омега лет шестидесяти, читающий какую-то книгу. Мужчина придерживает подрагивающими пальцами очки, не особо доверяя собственной переносице, видимо, и внимательно вглядывается в буквы. Отрывается от чтения старик только, когда парочка вваливается в комнату. Удивительно светлые серые глаза тут же всматриваются в лицо гостя. Чон рассматривает мужчину в ответ. Жители Округа Со все поголовно кареглазые, с почти черными радужками, а также с темным цветом волос. Поэтому встретить такую внешность, как у дедушки Тэхена — редкость.       — Добрый вечер, господин Ким, — тут же вежливо кланяется Лепус, сгибаясь на девяносто градусов и показывая свое крайнее уважение собеседнику.       — Дедуль, познакомься с моим альфой, — счастливо щебечет Тэхен. — Это Ле…       — Чонгук. Меня зовут Чон Чонгук, — мягко перебивает его парень.       Омега удивленно оборачивается на своего гостя. Они обговаривали тот момент, что Ким представит Лепуса как своего альфу, но никто ничего не говорил о том, что Чонгук решит выдать свое настоящее имя. А альфа и сам немного удивлен. Но ему хотелось, чтобы хоть что-то из сказанного ими этому милому старичку было искренней правдой.       — Рад познакомиться, молодой человек, — мужчина ласково улыбается и у его глаз появляются глубокие паутинки морщин. — А я уж думал, что никогда не дождусь, чтобы мой медвежонок привел в дом жениха.       — Дедуль, ну какой жених? — Тэхен закатывает глаза и подталкивает Лепуса пинком к столу, заставляя присесть на один из стульчиков. — Я раньше двадцати пяти точно замуж не выйду.       Старший омега лишь насмешливо фырчит и закатывает глаза, точно также, как это делает и сам Тэхен. Чонгук не сдерживает своей улыбки, от понимания этого сходства. Альфа наблюдает за тем, как Ви самозабвенно достает чашки и ставит на плиту чайник, желая заварить им всем чаю, и едва сдерживает себя от порывов подойти и помочь. Он знает, что Тэхен очень рассеянный в бытовых делах, часто то режется, то обжигается. Его вообще на кухню опасно допускать. Но здесь омега хозяин, а значит шанс получить по башке за непрошенную помощь возрастает до небывалых размеров.       — Что расскажешь о себе, молодой человек? — с интересом спрашивает дедушка, отложив свою книгу и переведя все внимание на альфу. — Сколько тебе лет?       — Мне семнадцать, господин Ким. В сентябре будет восемнадцать, — с неким смущением отвечает Чон. Его часто подкалывают на работе по поводу того, что Тэхен старше, пусть и лишь на год. Чонгук искренне этого не понимает, но в обществе почему-то более нормальна ситуация, когда альфа старше омеги. Почему именно так — для юноши полнейшая загадка.       — Ох, выглядишь старше, — удивленно приподнимает брови мужчина. — Хотя, когда улыбаешься, то прям мальчишка мальчишкой.       — Дедуль, — хихикает в кулачок Тэхен, — не смущай моего малыша. Он и так часто загоняется по этому поводу.       — Не загоняюсь, — бурчит Чонгук, складывая руки на груди.       — Спорить будешь? — омега в шутку подхватывает в руку сковородку и слегка замахивается, но Чон тут же замолкает, зная о том, что у Ви слова с делами обычно не расходятся.       — Ты откуда вообще, милый? Учишься? Или уже работаешь? — посмеивается с этой небольшой перебранки старик. Ему не хватало вот таких теплых семейных вечеров эти годы.       — Я… — Лепус переводит вопросительный взгляд на Тэхена и, лишь получив утвердительный кивок, продолжает говорить. — Я со второго уровня, работаю стражем границ и закончил военную академию.       — Оу, — удивленно вздыхает мужчина и оборачивается в сторону своего внука, положившего ладонь на плечо дедушки.       Тема стражей тяжелая в их семье. События четырехлетней давности все еще свежи в памяти обоих омег. Они потеряли самых дорогих им людей из-за действий власти. Они изменились в тот день. Сегодня оба омеги будто впервые видят друг друга. Тэхен давно не представал перед дедушкой таким светящимся от счастья и искренним в своих эмоциях, а дедушка впервые с того дня выглядит и правда живым.       — Чонгук спас меня, когда я побежал за родителями в тот день, — с благодарностью в голосе произносит Ви, медленно переводя полный боли взгляд на альфу. — Если бы не он, то я бы не стоял здесь. На самом деле, он спасал мою шкурку уже не один раз, ты же знаешь как я люблю вляпываться во всякие передряги. Этот человек моя главная опора. Как отец был опорой для папы. Я не боюсь жить только потому, что за моей спиной всегда стоит Чонгук. Он для меня значит больше, чем можно себе вообразить.       На кухне повисает тишина. Тэхен ласково улыбается, оглядывая свою семью, и возвращается к чаю. Старик по-новому смотрит на их сегодняшнего гостя. А Чонгук… Чонгук переваривает услышанное. Тэхен не лгал, не привирал, не приукрашивал. Альфа знает уже наизусть все уловки этого парня. Ким был искренним. И от этой мысли в груди что-то болезненно сжимается. Ви, который всегда надеется лишь на себя, который не умеет доверять людям, который никого не подпускает к себе ближе дозволенного, сам сейчас признал то, что Чонгук для него кто-то больший, чем просто соратник и единомышленник. Это осознание плотно заседает в голове.       Чай допивается чертовски быстро. Дальше разговор проходит более приятно и затягивающе, но довольно быстро дедушка Тэхена собирается идти спать. Пара остается на кухне одна. Омега что-то тихо насвистывает, намывая чашки, пока у него не забирают посуду мягким движением и не продолжают очистительную деятельность.       — Позволь мне, — Чонгук чуть сонно улыбается и воровато срывает краткий поцелуй с пухлых губ.       — Правильно, место альфочки на кухне, — хихикает Ким и обвивает ладошками чужую узкую талию. — Спасибо, что пришел сегодня. Мне давно так хорошо не было. Иногда я очень жалею, что ты не живешь здесь… со мной.       Альфа тяжело вздыхает и прикусывает язык. Так хочется сказать, что Тэхен может жить на втором уровне, в его небольшой квартирке. Для этого ему достаточно лишь иметь зарегистрированный брак со стражем. Тэхен никогда на такое не пойдет. И дело не только в факте брака. Если омега перейдет на второй уровень, то не сможет больше вернуться на первый, по крайней мере законным путем. Предложить подобное Киму — все равно что обрезать птице крылья. Чонгук никогда не сможет сделать подобного, как бы сильно не желал быть рядом.       Тэхен с довольной улыбкой забирает уже помытые чашки, раскладывая по старым шкафчикам со вздувшимся лаком, пока альфа домывает остальные. Атмосфера такая спокойная, такая комфортная, такая… семейная. Ви оборачивается на своего гостя и немного подвисает. Чонгук так органично смотрится рядом, такой расслабленный и домашний. Тэхен замечал это и раньше, когда гостил в квартирке стража, но сейчас, будучи в своем доме и на своей территории, это ощущается в разы ярче. Будь они другими людьми, в другом времени, в другом мире… Тэхен просто остался бы рядом с Чонгуком навечно, забыв обо всем остальном мире. Чон — дом. Чон — спокойствие. Чон — все то счастье, которое вообще возможно в этом мире.       Вытирая попавшие на покрытую едва-едва ощутимой щетиной щеку капли, омега привстает на носочки, забавно шлепая босыми ногами по полу, и ласково целует Лепуса в губы. Альфа отвечает мгновенно. Для него поцелуи с Тэхеном — кислород. Пара минут без них может убить. В нос ударяет успокаивающий запах жасмина и ириса. В ушах звон многочисленных браслетов, когда тонкие руки обвивают шею. Чонгук едва слышно урчит, понимая то, что омега беззастенчиво окутывает его своим феромоном, позволяет волку внутри вести и следовать своим желаниям. А желание у зверя одно — быть как можно ближе к выбранному уже как несколько лет назад своим альфе.       — Не думаю, что на кухне… хорошая идея, — едва шевелит языком Чонгук, смотря в опьяненные от чувств глаза Тэхена.       — Пошли… пошли тогда покажу, где ночевать сегодня будешь.       Ким не сразу берет себя в руки. Рядом с Лепусом не надо всегда быть собранным, не надо быть начеку. Рядом с ним можно отпустить себя и просто… быть. Таким какой есть, без всех масок и защитных реакций. От Чонгука защищаться не приходится, альфа сам в любой момент готов подставить шею под тэхеновы клыки. И омега это чувствует. Видит. Знает. «Чонгук» то же самое, что и «безопасность». Для Тэхена эти два слова идут нераздельно.       Омега уже привычно трепетно переплетает пальцы с чужими и уводит гостя вглубь дома, не забыв щелкнуть переключателем на кухне. Везде кромешная тьма, но Тэхен прекрасно в ней ориентируется, в отличие от Чонгука, который, кажется, решил собрать плечами все углы. Ким заводит стража в какую-то комнатку и дергает за цепочку ночника, тут же освещающего все тусклым светом. Это простая и обычная спальня. Старая кровать со взбившимися одеялами, раскрытый шкаф и вывалившиеся из него шмотки, полочка с книгами и какими-то фигурками, тумба с одной единственной черно-белой фотографией — счастливая обнимающаяся пара.       — Ого, твоя комната? — удивленно присвистывает Чон, пока омега спешно запихивает лишние вещи в шкаф.       — Да, что-то смущает? — Тэхен не огрызается, как можно подумать, а скорее настораживается.       — Нет, очень милая спальня. Просто… представлял себе немного иначе, — пожимает плечами альфа и аккуратными движениями оглаживает край стены, где в тусклом свете видны отметки роста.       — Это раньше была спальня родителей. А потом… — омега гулко сглатывает и усаживается на край кровати. — Потом она стала моей. Я не решился тут что-то менять.       — Они?       Чонгук берет в руки рамочку со старой фотографией, краем глаза замечая утвердительный кивок Кима. На снимке довольно молодой омега, улыбающийся точно также, как и Тэхен, а еще альфа чуть старше, который выглядит почти идентично с сыном. Ви очень похож на отца, особенно глазами. Пронзительный взгляд, разные веки, родинка прямо почти на слизистой. Они выглядят очень счастливыми. Тэхен выглядит несчастным. Альфа откладывает снимок аккуратно обратно и сгребает удивленно охнувшего юношу в объятия.       — Хэй, ты чего? — неожиданно Тэхен звучит… смущенно.       — Просто… хочу сказать, что они бы точно тобой гордились. А еще… я очень горжусь тобой, — выпаливает Чон и вжимает в себя чуть вздрагивающее от накативших слез тельце.       Омега довольно быстро выпутывается из объятий. Все же проявлять свою слабость долго ему еще тяжело. Командирским тоном Тэхен заставляет стража помочь в перестилании кровати, а затем идет к шкафу с одеждой. Чонгук замечает, что Ким пусть и пытается сместить фокус со своих проблем, но не закрывается полностью как раньше. Это не может не радовать.       — Так, смотри, у меня есть тебе одежда, но в душ сможешь сходить только утром, — бурчит под нос себе Ви, откидывая на постель чистое белье и остальные нужные для сна вещи. — У нас нет горячей воды. А газ последние полгода отключают на ночь. Так что подогреть не выйдет. Можешь конечно и холодной… но я бы не советовал, такое себе удовольствие.       — Я просто ополоснусь, не заболею, — посмеивается Чонгук. Иногда ему кажется, что он выучил Тэхена чуть больше, чем тот подозревает.       — О таком я даже не заикался, — бурчит омега, радый тому, что в комнате полутьма и не видно покрасневших щек. — Ванная комната напротив моей. Выключатель снаружи, около ручки.       Альфа негромко благодарит за одежду и все же не удерживается от того, чтобы не чмокнуть Тэхена в щечку, прежде чем смыться в душ. Вслед ему летит негромкое бурчание, но Ким быстро затихает, не желая будить дедушку, хоть и знает, что тот спит довольно крепко.       Сам Тэхен в холодную воду соваться не особо горит желанием. Он может хоть в самую яростную бурю выйти в одной рубашке и не заболеть, но дома от любой прохлады простужается почти мгновенно. Только вот ложиться в постель грязным тоже не кажется хорошей идеей. Омега сбрасывает с себя всю одежду, кидая ее в корзину с грязным бельем, и берет в руки небольшое полотенечко. Юноша выходит в коридор, совершенно не стесняясь собственной наготы. Дедушка ночью не просыпается никогда, его сон крепче всего в этом мире, а Чонгук все еще в душе. Не включая нигде свет, Тэхен проходит к табуретке у окошка, на которой стоит металлическая большая миска. Дедушка специально оставляет ее, наполненную чистой водой, чтобы мальчишка мог обмыться, если придет слишком поздно. Старший омега помнит, что внук не особо любит холод плитки, поэтому и ставит миску в нише коридора.       Стараясь не особо сильно шуметь стуком металла, юноша снимает крышку и откладывает на пол. Он аккуратно промакивает полотенечко водой, не давая сильно напитаться, а затем медленно проходится по телу, вздрагивая из-за покатившихся вниз капель. Дверь ванной тихо приоткрывается и из нее неспешно выходит Чонгук. Он замечает движение сбоку и замирает. Перед его глазами полностью обнаженный, изласканный лунным светом, омега. Ладони уверенно скользят по телу, обтирая кожу и будто смахивая скопившуюся за день усталость. Альфа гулко сглатывает и делает шаг назад, неслышно прикрывая за собой дверь. Он решает переждать какое-то время и дать Тэхену спокойно обмыться. Перед глазами лишь искрящийся своей утонченностью образ стройного покрытого потеками воды тела.       За дверью довольно скоро слышатся шаги и негромкий хлопок. Тэхен в спальне. Чон прислоняется затылком к стене и прикрывает глаза ладонью. На губах играет улыбка. Какой же Ким Тэхен все же невыносимый. Альфа возвращается в спальню только спустя минут десять.       Омега уже лежит под легким мягким одеялом, подкручивая будильник и убирая сигнал, чтобы с утра можно было обоим выспаться. Когда дверь с тихим скрипом приоткрывается, Тэхен тут же переводит взгляд на вошедшего и нежно улыбается, откидывая край одеяла. Покачав головой, Лепус забирается в постель и прижимается к еще чуть влажному телу юноши. Кровать маловата для двоих, поэтому Ким откладывает часы и обвивает конечностями альфу, закинув на него ногу и руку. Широкая ладонь тут же скользит по обнаженному бедру, чуть проникая под длинную растянутую футболку. Тэхен удобно устраивает голову на мощной груди и по-животному урчит, ощущая себя в полной безопасности.       — Сладких снов, пиявочка, — усмехается Чон и ласково целует парня в растрепанную макушку.       — А ты ни о чем не забыл? — приподнимается на локтях омега и хитро щурит глаза.       — Это о чем же?       — Сейчас покажу, — горячий шепот оседает на коже.       Тэхен жадно впивается в чужие губы, тут же ощущая ответное движение. Языки скользят меж губ друг друга, а Ким не сдерживает удовлетворенного скулежа. Мощные руки сжимают бедра сильнее, заставляя оседлать альфу. И не то чтобы Тэхен против. Он нарочно ерзает задницей, задевая ощутимый бугорок под тканью свободных штанов. Комната наполняется густым смешанным феромоном. Поцелуй больше похож на борьбу, где каждый не желает отдавать пальму первенства, но при этом ставит чужое удовольствие все же на первое место. Когда изящные пальчики скользят по рельефному прессу стража, проскальзывая под кромку спортивных штанов, Чонгук все же перехватывает Тэхена за запястья.       — Погоди, — дыхание у альфы тяжелое, а взгляд полон томного желания. — У меня нет с собой презервативов.       — О чем ты? — отмахивается Ким и освобождает свои руки, тут же скользнув ими под чужую футболку.       — Стой, ты разве никогда не предохранялся? — Чон слегка вскидывает бедра, заставляя юношу на себе дернуться и наконец обратить свое внимание на собеседника.       — Ну, вытащить вовремя или пить чай из черноплодника, если все же лоханулись, — недовольно закатывает глаза Тэхен. — При чем тут это все вообще, Гук? Что еще за презервативы?       Альфа тяжело вздыхает и прикрывает глаза ладонью. Все же разница в доступности многих вещей между первым и вторым уровнем огромна, как ни крути. Об этом забывать нельзя.       — Презервативы — это такие, э-эм, тонкие латексные штуки, которые надеваются на член альфы, — у Чонгука начинают гореть уши. — Они защищают от возможной беременности, а еще от всяких заболеваний, которые половым путем передаются. Типо, без них никуда… Я не думал, что у вас о них даже не слышали… На моем уровне их не везде найти можно, да и качество не всегда хорошее, нередко рваться могут, но это лучше, чем ничего.       — Правда что ли? — омега искренне удивляется, округляя припухшие от поцелуев губки. — И это типо… можно было не обпиваться всякими вонючими настоями, если залетел?!       Чонгук едва сдерживает смешок. Он понимает, что это вообще-то не весело, а довольно серьезная проблема. Но вот искренняя и до ужаса возмущенная реакция парня не может не забавлять.       — Да, можно было не мучить свой организм, — Лепус не сдерживает порыва и нежно прикасается к низу чужого живота, пусть и через ткань одежды. Мысль о том, что Тэхен мог вынашивать чужих щенков… Чонгук искренне благодарит собственную быструю отходчивость. — Я могу привезти тебе в следующий раз несколько упаковок, а вообще ты и сам можешь в аптеках на уровнях повыше потом поискать. Все же, при активной половой жизни, стоит ими пользоваться. Отвары для аборта опасная штука.       Тэхен на несколько мгновений задумывается над чем-то, а затем неожиданно целует удивленного таким порывом альфу. По комнате разносится тихо хихиканье.       — Тогда я просто не буду с альфами сексом заниматься, делов-то, — усмехается омега и будто нарочно проезжается задницей по все еще стоящему члену Чона. — А ты… таскай на всякий случай с собой пару своих этих штук, мало ли что. Вдруг у меня настроение хорошее будет.       — Ебнутый, — с ласковой улыбкой шепчет Чонгук, утягивая юношу в сладкий поцелуй и прижимая к себе ближе.       Ким на это лишь довольно хихикает, целуя вновь и вновь. Чонгуком не насытиться никогда. Парни даже сами не особо понимают, как откидывают футболки друг друга куда-то на пол в сторону, оглаживая тела жадными движениями ладоней. Омега чисто из вредности проходится короткими ноготками по чужой груди, оставляя после себя следы, только вот Лепусу это чертовски нравится и лишь сильнее заводит. Ощущать на себе прикосновения, а затем через время любоваться следами. Знать, что это не очередной сон.       С пухлых губ Тэхена срывается слишком уж жалобный вскрик, когда Чон толкается бедрами и проезжается собственным возбуждением по чужому слишком чувствительному сейчас члену. Пальцы скользят по ягодицам ниже, туда, где ткань белья уже постыдно намокла и даже оставила след на штанах альфы.       — У тебя стоит, — хрипит Тэхен, а Чонгук лишь кивает в ответ. — И у меня стоит, — снова кивок. — И трахаться мы не будем. Ну, без твоих этих презервативов. Раз я решил больше с альфами не связываться, — с губ срывается язвительный смешок.       — У меня есть неплохая идея, — довольно урчит альфа.       В мгновение ока сильные руки переворачивают «наездника» и теперь Чон нависает над омегой, расположившись меж его бесстыдно разведенных ножек. Вид распластанного на подушках Тэхена с растрепанными волосами и зацелованными губами поистине греховный. Если бы у порока было бы лицо, то это было бы лицо Ким Тэхена. Омега с интересом наблюдает за чужими действиями, позволяя альфочке на время стать главным. Все равно настоящие поводья всегда только у Ви.       Страж жадно припадает губами к мягкому животику, целуя и покусывая чуть солоноватую от пота кожу. Несмотря на постоянные тренировки, Тэхен, как и любой омега, довольно мягкий и, как любит выражаться Чонгук, тискательный. Под руками ощущаются крепкие мышцы, но поверх них неизменная приятная мягкость, которая просто сводит с ума. Лепус движется поцелуями выше, ощущая как тонкие пальчики вплетаются в его густые волосы, чуть оттягивая на затылке. Не для того, чтобы остановить, скорее в желании принести немного приятной боли. Когда Чон сжимает ладонями грудь Тэхена, он тут же удивленно останавливается.       — О-ого, — не сдерживает пораженного вдоха альфа. — Твоя грудь… Она такая мягкая… Хотя ведь выглядит совсем не такой…       — Ну да, — отмахивается Ким. — Как и у любого омеги. Пф, говоришь так, будто никогда с омегой не спал.       Чонгук поднимает на юношу многозначительный взгляд. Если бы не заалевшие ушки и кончик носа, то ничто не выдало бы смущения альфы.       — Стой, хочешь сказать… — глаза Тэхена распахиваются от удивления. — Ты ни с кем?!       — Ну да, — пожимает плечами Лепус. — Это проблема?       — Нет-нет, — теперь смущается омега, чувствуя вину за свою реакцию, которая ведь могла обидеть стража. — Я просто… Я думал, ты спал с омегами. Ты же… От тебя пахло однажды омегой сильно, яблоками прям воняло.       — А, — Чон чуть отстраняется, неловко почесывая затылок. — Один из сослуживцев позвал в бар посидеть с его друзьями. Я случайно слишком сильно напился и проснулся в квартире какого-то омеги полуголым. Не помню вообще ничерта. Я как-то не особо запаривался было ли у нас что-то.       У Тэхена на губах мгновенно довольная улыбочка появляется. Он ведь и правда очень переживал, что Чонгук в кого-то втрескается и… да, дело только в сопротивлении и помощи стража, точно больше ни в чем. Омега притягивает к себе юношу за шею ближе и вновь целует, толкаясь горячим гибким языком в рот. Чон тут же скулит от удовольствия, как щеночек. Тэхену адски нравятся эти маленькие реакции, которые себе позволяет его альфа, хотя обычно все «альфачи» стараются ни звука не издать, дабы не испортить какой-то там образ. Но вот такой искренний и берущий от ситуации как можно больше наслаждения… Чонгук прекраснее любого другого любовника в этом мире.       Теперь Киму более понятна некая зажатость и неловкость Лепуса, проклевывающаяся в редкие моменты. Но все же даже неопытность не скрывает обжигающей и довольно доминантной натуры, которую Чонгук пусть и пытается чуть приглушать в обществе Тэхена. Знает насколько омеге важно иметь над всем контроль. Ви ласково поглаживает чужой загривок и отпускает юношу, заводя руки над собой и показывая то, что дает альфе полную свободу действий. Отдает бразды правления. Ему единственному. Из горла Чонгука доносится совсем уж животный рык, а Тэхена накрывает с головой волна давящего и подчиняющего феромона. Впервые не хочется бороться и вырываться. С Чонгуком нестрашно было бы и голову под топор класть, не говоря уже о близости. Зная Чона, он на все сто будет отдаваться, забывая о своем удовольствии, лишь бы сделать приятно партнеру.       С Лепусом хочется привычно сюсюкаться, подкалывать и вообще, он же мелочь, пусть и младше всего-то на год, только вот густой альфий феромон и властные движения ладоней и мощных бедер не дают языку даже повернуться в сторону дружеской насмешки. Сегодня Тэхен способен будет лишь сладко стонать и скулить под чужим горячим телом. И обоих этот расклад более чем устраивает.       Отрываясь от губ, Чонгук скользит языком по шее, ощущая как омега тут же начинает зажиматься. Как бы сильно Ким не доверял, подсознательно страшно подпускать альфу к собственной шее в момент близости. Пару особо гениальных парней уже пытались так поставить метку Ви, за что потом лишились нескольких зубов. Тэхен готов давать Чону себя обнюхивать, вылизывать, помечать запахом, но только вне постели, когда это более безопасно. Сейчас же… Чонгук все понимает и просто продолжает спускаться ниже, прикусывая бронзовую кожу и оставляя на ней влажные следы.       — Можешь… можешь оставлять метки… — сам от себя не ожидая, хрипит надрывно Тэхен. От возбуждения аж темнеет перед глазами, но о своем решении юноша точно не пожалеет.       Из горла альфы доносится совсем уже нечеловеческий рык. Губы припадают к нежной коже и прямо под сердцем неспешно расцветает алый цветок-метка. Чонгук скользит ниже, оставляя еще больше укусов и поцелуев, будто желая пометить каждый миллиметр возлюбленного тела. Пальцы сжимают бедра сильнее, шире разводя в стороны. Отпечатки от хватки точно останутся. У Тэхена все плывет перед глазами от наворачивающихся слез. Почему так приятно? Это же… просто поцелуи. Только вот ощущаются они ярче, чем что угодно до этого.       Тэхен прикусывает уголок подушки и давит в себе стон, когда губы накрывают сочащуюся предэякулятом головку. Когда Чон успел стащить с него белье? Неужели Тэхен настолько голову потерял от ощущений, что просто не заметил? В сознании множество вопросов к самому себе, но горячий рот, насаживающийся на собственное возбуждение, не особо дает возможность хоть о чем-то связано думать. Чонгук проходится языком по всей длине до трогательного небольшого членика. Если альфа обхватит его рукой, то он до самой головки исчезнет в ладони.       Сверху доносится тихое шипение, когда Чон по неопытности касается нежной чувствительной кожи зубами, но парень тут же исправляется, поднимая извиняющийся взгляд на омегу. Горячий язык скользит вдоль всей длины, пока губы смыкаются у самого основания. Лепус с лихвой отрабатывает энтузиазмом. Тэхена выгибает на постели, когда уже хлюпающего от смазки входа касаются крупные пальцы. Ким чертовски чувствительный и Чонгук теперь это знает.       Альфа выпускает член изо рта, похабно облизываясь. Тэхен лишь усмехается, следя за влажным языком, и зарывается пальцами в чужие волосы, надавливая на голову, чтобы Чон склонился ниже.       — Поработай язычком, Гук-и, — хрипло произносит омега, выпуская больше сладкого цветочного феромона.       У Чонгука все от возбуждения плывет перед глазами. Собственный стояк болезненно упирается в ткань штанов. Альфе многого стоит не начать позорно тереться о постель членом, лишь бы получить хоть какую-то стимуляцию. В глаза вдруг бросается одна из татуировок Тэхена. У юноши их много, совершенно разных и размещенных по всему телу, но этой Чон не видел. На бедре, чуть выше колена, разместился небольшой трогательный кролик. В груди рождается довольный рык. Чонгук оставляет засос прямо рядом с тату и медленно подбирается к истекающей смазкой дырочке.       Язык широкими мазками проходится по коже, слизывая сладковатую вязкую жидкость. Тэхен вкусный. Тэхен чертовски вкусный и от осознания этого Чону хочется позорно скулить. Он не раз слышал, как более старшие альфы с презрением отзывались о римминге своим омегам, но черт… Чонгук рад был бы даже умереть меж этих восхитительных бедер. Омега под ним такой чувствительный, такой податливый, такой желанный и до безумия любимый. Слышать хриплые низкие стоны, ощущать кричащий об удовольствии феромон… это будто высшая форма счастья.       У Кима перед глазами звездочки. Впервые он настолько ярко реагирует на каждое прикосновение. Чонгук ощутимо бесцельно тычется языком, но так старательно, что хочется плаксиво разныться от осознания. Все любовники Ви до этого имели неплохой такой опыт, всегда пытались показать все свое мастерство, удивить и заставить желать вернуться к ним. Чонгук и рядом не стоит со всеми ними. Но почему-то самое яркое и приятное удовольствие Тэхен получает именно рядом с этим неожиданно невинным альфочкой. Юноша ощущает себя просто оголенным скоплением нервов, отзывающихся на малейшее прикосновение.       Чонгук старательно толкается языком внутрь, растягивая вход с каждым разом все шире. Мягкие бедра то и дело сжимаются вокруг головы, когда Тэхен на мгновение теряет контроль на собой. Подняв поплывший от возбуждения взгляд на юношу, Чон медленно вводит сразу два пальца в обжигающе жаркую узость чужого тела. У Тэхена слезы по щекам катятся, застилая взор, но это явно не от чего-то неприятного. С Чонгуком даже просто пальцы внутри ощущаются чем-то нереальным. Из них двоих сейчас именно омега ощущает себя девственником, впервые испытывающим удовольствие от чужих ласк. Парадоксально.       Пальцы двигаются все быстрее и быстрее, растягивая вход и вспенивая сочащуюся смазку, смешавшуюся с альфьей слюной. Тэхен дрожит всем телом и выгибается на каждое точечное прикосновение к простате. Киму хочется кричать и срывать голос от наслаждения, но они в доме не одни, поэтому приходится прикусывать чуть ли не до крови ладонь, лишь бы заглушить себя. Перевернуться на живот и уткнуться лицом в подушку ему Чонгук точно не даст, Тэхен подсознательно это ощущает. Да и он сам не сможет отказаться от лицезрения наивно блестящих глазок меж собственных бедер.       Омега даже не сразу понимает, что его накрыло волной оргазма. Просто резко все звуки перестали существовать, а ноги… их просто не чувствовалось. Только спустя какое-то время звуки стали возвращаться, как и чувствительность в нижней части тела. Тэхен опускает голову и видит белесые капли на собственном животе. Чуть подняв голову, он замечает взволнованного Чонгука.       — Все нормально? — голос альфы похож на рокот грома. — Ты вдруг резко затих и будто отключился…       — Д-да, я просто… — языком ворочать непривычно тяжело. — Впервые настолько оглушительный оргазм… Буквально оглушительный, — на губах появляется мягкая улыбка. — Прости, что напугал, Гук-и.       Тэхен тянется рукой к чужой щеке и притягивает парня к себе для поцелуя. На губах остается привкус собственной смазки, но это ничуть не смущает. Чонгук доверчиво ластится к ласковым прикосновениям и чертовски напоминает преданного щеночка.       — А ты… Думаю, было бы нечестно оставить тебя без, кхм, внимания, — чуть устало, но с искренним желанием произносит Ким.       — Мне… уже не надо, — Чон смущенно отводит взгляд в сторону, поджав губы.       Омега опускает неосознанно взгяд ниже и замечает темное пятно на чужих штанах в области паха.       — Оу… — негромко тянет Тэхен. — Извини. В следующий раз я обязательно тебе отплачу.       — Следующий раз? — тут же оживляется альфа.       — Да, но сейчас я неожиданно вымотан и жутко хочу спать, — с сожалением в голосе произносит юноша. Он правда хотел бы отплатить Чону той же монетой, но силы полностью покинули тело. Даже на то, чтобы переодеться их не хватит.       Чонгук не протестует и, судя по его феромону, ни капли не расстроен. Он ласково целует омегу в щеку, а затем выходит из комнаты. Возвращается альфа уже с кружкой воды, влажным полотенцем и полностью обнаженным. Тэхен на это лишь хихикает. Его подкупает чужая забота в виде столь необходимой воды, о которой он ведь даже не заикался, а также в виде полотенечка, которым Чон бережно принялся обтирать разгоряченное и расслабленное тело Ви.       Альфа лишь раз поднимает вопрос одежды, но, получив в ответ сонное бурчание, тут же отметает эту идею и заползает к Киму под одеяло. Омега трепетно жмется к чужому телу, поудобнее укладываясь и зевая каждые три секунды.       — Сладких снов, Гук-и, — заплетающимся языком лепечет Тэхен. Из горла доносится непроизвольное урчание из-за нежно поглаживающей по волосам ладони.       — Сладких снов, пиявочка, — усмехается Чонгук и прижимает уже отрубившегося юношу к себе ближе.

***

      Утреннее пробуждение всегда для Тэхена отдельное испытание, поэтому он так сильно хотел лишить себя надоедливого будильника сегодня. Только вот просыпаться приходится не по собственному желанию и даже не от ласковых поцелуев, которые юноша уверен, что получил бы, проснись Чонгук раньше него. Из дремы Ви вырывают сначала какие-то голоса вдалеке, а до конца будит стук собственной двери о стену.       — Время посещения первого уровня сот окончено, — рокочет стоящий на пороге страж.       Тэхен совершенно потерянно приподнимается на руках и рассматривает поплывшим взглядом вошедшего. Одеяло сползает со стройного тела, обнажая омегу до бедер, но Ким не особо замечает это, будучи слишком сонным, да и в целом собственная нагота его не особо когда-либо стесняла.       — Боже, и не лень же было спускаться сюда, — зевает омега, потирая слипшиеся веки ладошкой. — Можешь хотя бы выйти, пока мы соберемся?       — Мне сказано за…       Позади Тэхена раздается пугающий рык, а затем все вокруг темнеет. До сонного парня не сразу доходит, что на него просто с головой накинули одеяло.       — Вышел нахуй отсюда, — едва не кричит Чонгук, выпуская столько агрессивного феромона, что омега невольно начинает скулить, а в голове остается единственная мысль — подставить шею и показать покорность. — По протоколу вы должны заходить в дом только если оказывается сопротивление, так что вышел, блять, пока я тебя на куски не разорвал.       Тэхен не видит лица стража, но довольно хорошо себе представляет перекошенное лицо и сузившиеся от страха зрачки. При желании Лепус может чертовски пугать. Если даже Ким, на которого не была направлена эта ярость, ощутил себя будто лапой к земле придавленным, то страшно представить, что там с бедным стражем. Когда дверь захлопывается, омега вытаскивает голову из одеяла. У Чонгука губы поджаты и брови вместе сведены, а широкая грудь быстро-быстро вздымается от сдерживаемой ярости. Тэхен лишь тихо хихикает и тянется к чужому лицу, чтобы оставить сладкий поцелуй на губах. Пусть ему и нравится милая сторона Чона, но вот эта яростная и собственническая… не менее притягательная, а еще чертовски горячая, но это уже детали.       — Злой волчонок, — довольно урчит Ким и удивленно охает, когда его резко валят на подушки и начинают вылизывать основание шеи, оставляя как можно больше собственного феромона на бронзовой коже.       — Я ему глаза выжгу, — рычит Лепус, оставляя засос на самом видном месте, которые не скроет ни одна рубашка омеги. — Этот ублюдок пялился на тебя. На твое тело…       — И что? — посмеивается Тэхен, чуть оттягивая от себя альфочку за волосы. — Пусть пооблизывается. Напомнить, в чьих руках сейчас это самое тело?       «И не только тело», — остается не озвученной мыслью в голове омеги. Из постели выбраться удается только через пятнадцать минут. Ким с непривычным для себя довольством осматривает в зеркале собственную измученную шею и грудь. На коже нет почти ни единого целого местечка, везде видны следы зубов или засосы. Тэхен ненавидит метки на себе, но сейчас очерчивает каждую чуть подрагивающими пальцами, запоминает. Со стороны кровати слышен тихий смешок.       — Тебе идет, — скалится Чонгук, вставая на ноги и потягиваясь. Мышцы красиво перекатываются под кожей, заставляя омегу засмотреться. — Меньше всяких ушлепков будут теплить надежду на твое внимание.       — Ты ужасный собственник, — усмехается Ви и распахивает старенький шкаф, доставая оттуда чистую одежду. — Пошли, у нас не так много времени. Примем душ вместе, — юноша бросает взгляд на слишком уж довольного альфу и отрицательно качает головой. — Никаких поползновений, если не хочешь возвращаться на стену со сломанной рукой.       — Ащ, что за человек, — наигранно возмущается Чон и на ходу подхватывает легкое тело на руки.       — Пусти, — спокойным тоном произносит Тэхен, но щечки его мило краснеют.       — Дай мне хоть немного еще насладиться возможностью тебя касаться, — едва слышно шепчет Лепус и сладко целует вишневые губы. — Мы ведь так долго не увидимся…       — Главное не забудь на это время иметь постоянное алиби, — в который раз напоминает омега и позволяет себе с головой окунуться в удовольствие от чужих прикосновений.       Ви заставит Округ Со измениться. Заставит ради нижних сот. Заставит ради счастливого будущего. Заставит ради всех тех, кто вверяет свои жизни в руки Ви. Заставит… ради того, чтобы когда-нибудь просыпаться в одной постели с Чонгуком и не бояться больше никогда его не увидеть.

***

      Монотонный стук колес убаюкивает. Тэхен с радостью бы сейчас прилег вздремнуть. Из-за волнения он не смог нормально поспать, так что теперь вынужден бороться с собственной сонливостью. Пальцы сильнее сжимают автомат в руках. В небольшом окошке грузового вагона виднеются пролетающие мимо высотки. Пятый уровень кардинально отличается от первого. В подобных Китрасу городах здания выше пяти этажей бывают лишь на территории заводов. Здесь же и офисы, и жилые дома могут доходить аж до тридцати этажей. Это поражает. Омега подбирает под себя ноги и медленно выдыхает. Они слишком долго ждали этого дня.       Подготовка к нападению заняла почти полгода. Детали плана постоянно корректировались, пока не пришли к нынешнему виду. Поиск союзников, оружия, нужной техники, безопасных путей передвижения. Сейчас Ви с небольшим отрядом вооруженных повстанцев стремительно несется в сторону Сэбёка, самого большого города нижних сот, расположенного на пятом уровне. Выбор на Сэбёк пал не просто так. Этот город имеет открытый информационный купол — неприкосновенное сообщение между СМИ нижних и средних сот. С одного уровня до другого информация доходит слишком малыми крупицами, разделяя население на обособленные группки, но благодаря Освободительной Революции, произошедшей более шестидесяти лет назад, хотя бы так часть информации может распространяться между сотами. Довольно символично будет начать новую Революцию в городе, ставшим символом прошлой.       А еще Сэбёк находится довольно далеко от Китраса. Появление Дэймоса и его слова лишь в очередной раз доказали, что Тэхен — главный подозреваемый на роль Ви. А это значит, что один неверный шаг и все пойдет ко дну. Минсу и вовсе отговаривал омегу от личного участия в сегодняшней операции, но Ким был непреклонен. Он лидер, а значит должен первым идти в самое пекло и лишь потом уже все остальные за ним.       Чтобы отвести от себя подозрения, Тэхену пришлось найти очень похожего на него внешне омегу. Этим утром поддельный Тэхен придет к посту Стражей у стены и передаст им посылку для Лепуса, засветившись на камерах и оставив запись в почтовом журнале. Чтобы все было еще более гладко, тот омега придет в медицинской маске, позволяющей скрыть внешние различия. У Тэхена даже есть справка из больницы о том, что он приболел. Пост стражей единственное место в нижних сотах, где есть камеры наблюдения, а значит и единственное место, где юноша может заиметь себе стоящее алиби. Все повстанцы, участвующие в операции, тоже позаботились о том, чтобы у них было прикрытие, но вряд ли им оно понадобится. Очень мала вероятность, что хоть к кому-то будет столько же внимания, как к Тэхену.       За шесть часов, ровно через столько поддельный Тэхен прибудет к посту стражей, никак не возможно добраться из Сэбёка в Китрас. Даже путями о которых не знают стражи. Ви и его людям пришлось пробираться больше пяти часов по катакомбам, являющимися довольно коротким, а главное незаметным и безопасным путем на более высокие уровни. Уже будучи на нужном уровне, группка повстанцев пересекла несколько километров руин одного из старых городов, чтобы добраться до железной дороги. Машинист — один из сторонников Ви. Он намеренно притормозил в нужном месте, чтобы группка людей могла незаметно влезть в оставленный открытым товарный вагон. Сейчас же поезд мчит с превышающей установленную скоростью. Придется еще раз затормозить, когда отряду надо будет сойти в Сэбёке. Никто из следящих на станции не должен заподозрить ничего, а значит поезд должен успеть прибыть вовремя.       В окне огни мерцают все ярче. Поезд приближается к самой близкой к центру города точке. В Сэбёке нет остановки, но повстанцы сами себе ее устроят. Тэхен слегка вздрагивает, когда ему на плечо ложится ладонь.       — Скоро уже прибудем, командир, — шутливо произносим Джебом. — Все наши уже сгруппировались для прыжка.       — Отлично. Самое время немного подпортить праздник, — криво усмехается Ви.       Сегодня не простой день. Праздник в честь Освободительной Революции. В городе будет много СМИ и в целом довольно людно. То, что надо. Омега, чуть пошатываясь в такт качающемуся вагону, встает на ноги и перехватывает удобнее оружие. Взгляд окидывает людей у открытых настежь дверей поезда. В страхе, что торговые поезда будут перевозить незаконно людей, прошлый глава Округа ввел закон о том, что при транспортировке двери всегда должны быть открыты. Не сказать, что это особо помогло избавиться от «зайцев», но вот Тэхену сейчас этот закон особо на руку.       Глаза задерживаются на едва проглядывающихся в темноте фигурах. Если не считать самого Ви, Джебома и Хана, здесь еще дюжина вооруженных до зубов повстанцев. Все одеты в безликую форму военных стражей. Она отличается от формы стражей границ. Больше места для оружия, более защищенная, более закрывающая. На первых трех уровнях военных стражей сложно встретить. Там все люди сами себе предоставлены, а полиция чисто для галочки существует. А вот с четвертого уровня и выше все чаще можно увидеть где-то вдалеке шагающую группку из трех-четырех одетых во все черное альф с автоматами наперевес. Они — главная военная сила Округа Со в случае внешнего конфликта. Их подготовка более жесткая, чем у стражей границ, хотя нередко все стражи исполняют одни и те же функции. Главное различие — военным стражам открыты все дороги. Пока стражи границ прикованы к своим постам и уровням, военные стражи постоянно перемещаются с уровня на уровень. Облавы на картели, игорные дома, бордели, незаконных изготовителей и сбывателей оружия — это все их зона действий. Ликвидация угроз национальной безопасности и чистка среди стражей границ — также их работа. Ви даже удивлен, как еще ни один военный страж не спускался вниз по его душу. Хотя этому есть объяснение.       Намджун пытается скрыть существование Ви и сопротивления. Глава контролирует СМИ, не позволяя ни одной новости о бунтах утекать на строки газет. Ни про один протест ни слова. Каждый уровень живет в своем пузыре, потребляя лишь крохи «позволительной» информации с более высоких сот. Сегодня все изменится. Улицы переполнены репортерами с различных уровней. Все желают заснять очередной национальный праздник.       Поезд проезжает по мосту, сбавляя ход. Он едет все медленнее и медленнее, приближаясь к покрытому густой травой холму, но не останавливается. Каждая остановка фиксируется в системе управления. Тэхен подходит к своим людям, переглядываясь с Ханом. Альфа лишь кивает, давая понять, что готов.       — Сейчас все должны спрыгнуть, как и обговаривалось. Помните правила, о которых я говорил. Поезд останавливаться не будет, так что мне не нужно, чтобы кто-то из вас себе что-то сломал, — ни на секунду не дрогнувшим голосом произносит Ви. — Если боитесь приземления, то бросайте сначала оружие, а потом прыгайте сами, чтобы руки были свободны. Здесь нет ничего такого.       Омега бросает взгляд наружу. Огни города слепят глаза. Сопротивление тоже сегодня будет слепить многих. Время пришло.       — У вас есть очень короткий промежуток, чтобы выпрыгнуть, — зычно командует Хан, заметив задумчивость Кима. — Если затормозите, то я лично вышвырну из вагона, но не обещаю, что тогда вы будете целы. Остаться здесь — умереть от рук стражей потом. Всем все ясно?       По вагону рокотом разносятся голоса альф и омег. Тэхен усмехается. Стражи довольно глупы, беря на службу лишь альф. Омеги пусть и тяжелее набирают мышечную массу, и в целом зачастую менее крупные, но зато ловкости и изворотливости им не занимать. Передача небольшого товара, получение информации, умение слиться с толпой, все это омегам удавалось в лучшем виде. А тот факт, что их не воспринимают всерьез только на руку. Сопротивление принимает в свои ряды всех и рационально использует имеющиеся силы. Стражи превосходят количеством, значит их надо превосходить качеством.       — Пора! — громко произносит Ви и первые парни тут же спрыгивают на мягкую траву.       Один за одним повстанцы покидают поезд. Тэхен, Джебом и Хан следят, чтобы все оказались снаружи, без стеснения подталкивая замешкавшихся в спины, а затем и сами выпрыгивают в самый последний момент. Поезд набирает скорость и спешно покидает место высадки. Ви тут же придирчиво осматривает своих людей на предмет травм, насколько это позволяет лунный свет, а затем кивает сам себе. Все целы.       — Итак, следуем намеченному плану, — повторяет в который раз Ким. Позади недовольно цокает Джебом. Он не особо жалует эту педантичную сторону их лидера и вечные переповторения основных частей плана. Но Тэхену легче на душе, когда он уверен, что никто ничего не забудет и не попутает. Людей терять он не хочет, как и проваливать операцию. — По четыре человека пойдут со мной, Ханом и Джебомом к нашим точкам запуска. Наши люди в нужный момент помогут убрать оттуда посторонних и сделать видимость, что там уже есть военные стражи. Ждете сигнала от меня и моей группы, когда мы удостоверимся в исправности взрывчатки, а затем включаете излучатели. Сразу же, Хан, для тебя отдельно повторяю, сразу же покидаете крыши через соседние здания, как только заканчивается трансляция. Не оставляете улик. Переодеваетесь под горожан и идете к месту сбора. Держите друг друга в поле зрения, но не особо палитесь, что вы кучкой. Можете играть парочек или что-то еще, для убедительности. Главное, чтобы вас было не отличить от горожан. На необычные вещи в городе глазами по пять копеек не смотреть!       — Как скажешь, Ви, — хмыкает Хан и ободряюще похлопывает омегу по плечу. — Ты третий раз за сегодня все это повторяешь. Слово в слово. Не волнуйся так сильно. Мы справимся.       — Просто… — Тэхен тяжело вздыхает и потирает переносицу. — Просто не помрите, ладно?       Отовсюду слышны утвердительные негромкие возгласы и тихие смешки. Все знают, что как бы не была важна миссия, наравне с ней Ви волнуется и о жизнях своих подчиненных. Это одна из черт, из-за которых люди все еще идут за ним. Он надежда не только на лучшее будущее в масштабных понятиях, но и на лучшее будущее каждого сражающегося. Их жизни важны как минимум одному человеку. Этого иногда более чем достаточно.       — Уж я-то точно не помру, — хихикает рядом Джебом. — Надо же мне Минсу обрадовать тем, что он папашей станет.       — Ты… Что?! — почти вскрикивает Тэхен, смотря на друга.       — Тихо, надо уже выдвигаться. Расскажу все как закончится, — мужчина игриво подмигивает. — Стимул тебе тоже не помирать, иначе не узнаешь подробности и не станешь лучшим дядей в мире.       Младший омега недовольно дуется, смотря вслед уходящему другу, но довольно быстро переключается на миссию. Нельзя ничего запороть. Ви натягивает на лицо тканевую часть маски, оставляя открытыми лишь глаза, которые при желании можно будет прикрыть визором со шлема униформы. Юноша машет своим людям рукой и спрыгивает с холмика вниз, чуть проезжаясь задницей по земле. Шелест травы позади дает понять, что все четверо из отряда Тэхена тоже спустились. Им надо добраться до жилой части местности и затеряться. Благо мало того, что в Сэбёке в целом военные не особо диковинная картина, так и во время празднований их логично становится больше, чтобы помогать полиции в случае чего, и предотвращать любые митинги, протесты и теракты не особо мирными способами. Тэхен невольно усмехается, сильнее сжимая оружие. Один терракт им точно не удастся предотвратить сегодня.       Город ослепляюще яркий. Везде слышится музыка, мигают неоновые вывески. Многое здесь никогда не видел никто с первого уровня. Технологии. У отбросов на них нет права. Омега невольно стискивает зубы. Он видит ящики у магазинов, на которых стоят печати заводов первого уровня. Даже продукция Китраса здесь. Забавно, что товары спокойно могут пройти выше, а люди или их мольбы — нет. В отбросах общества, видимо, ценности меньше, чем в банках с консервированным кимчи. Когда Ви впервые бывал на пятом уровне, он не сдержался и украл незаметно одну такую баночку. Платить за то, что у них отбирается насильно он не собирался. Ведь нижние соты производят основную часть продовольствия, деталей машин, основ для медикаментов и прочего, но ничего из этого в глаза не видят. С новой политикой все забирается и людям остаются лишь объедки с их урожая. Некоторые города повально вымирают от голода или заболеваний, вызванных плохим питанием, но правительству на это все равно. За припрятанный у себя лишний урожай можно легко схлопотать пулю в лоб. И никто против не скажет. Все соответственно закону.       Глубоко вздохнув, Тэхен уверенно шагает по улице, не оборачиваясь на своих людей. Он им доверяет. Судя по тому, что от горожан на них ноль реакции, то парни никак не выдают свое происхождение удивлением. Вдруг Ким ощущает… страх. Животный страх, для которого у человека нет ни одно причины, но зато внутренний волк скулит, о чем-то предупреждая. Омега спешно опускает визор и начинает оглядываться по сторонам. Недалеко от огромной сцены, где выступает какая-то музыкальная группа из пестро разодетых омег, стоит кучка военных. Альфы поглядывают мерзкими взглядами на сцену и что-то обсуждают, но внимание привлекает один, стоящий чуть в стороне. У Тэхена замирает сердце, и сбивается дыхание. Он узнает этот профиль и улыбочку, так похожую на ту, родную и самую любимую. Деймос. Не особо удивительно, что он здесь, но все же довольно неприятно его встретить.       Ви не изменяет маршрута, чтобы не привлекать к себе внимание, но как только отряд заходит за один из домов, сразу сворачивает в противоположную от Деймоса сторону. Это все равно не повлияет на то, насколько быстро они доберутся до отеля. Один из людей сопротивления, живущий на четвертом уровне, свел омегу с мужчиной, ранее работавшим главным голографом в Университете Технологического Искусства. Альфу из-за несправедливых обвинений в финансовых махинациях спустили аж на четвертый, так что помогать Ви у него была своя причина. Голограф в их плане занимает чуть ли не важнейшую роль.       Чтобы вывести изображения нужного размера на стены самого большого офиса города, горделиво возвышающегося над землей на целых тридцать этажей, надо включить заранее установленные устройства на крышах трех зданий. Тэхен даже и близко не представляет, как работают эти устройства, для него это выглядит как какая-то магия, но инструкции внимательно запомнил.       Будущая трансляция была заранее записана, а значит отряды знают сколько времени должны продержаться на крыше, не пуская туда посторонних. Именно поэтому Тэхен разработал планы по тому, как разогнать людей и сделать вид, что военные в зданиях уже есть. Чтобы если стражи захотят прервать сообщение, в нужные здания они точно не сунулись.       Ви был бы не Ви, если бы и в выборе зданий не руководствовался своими мотивами. Отряд Тэхена направляется к одному из самых популярных отелей города. Сейчас там все огорожено полицией и нет ни единого человека. Видите ли некий аноним позвонил за полчаса до этого и сообщил о заложенной в отеле бомбе. Не редкость во время таких масштабных праздников — ложные сообщения. Но проверять их полиция все равно обязана. А когда придут военные, то и вовсе в серьезности вызова никто не усомнится. После того как начнется шумиха, отель не станут проверять, что даст Тэхену и его людям нужное время. Отряд Хана направляется к зданию главенствующего суда нижних сот. Здание огорожено бетонным забором, поэтому людей там точно не будет. Для Джебома же — крыша больницы. Было еще восемнадцать подходящих мест для установки устройств, но главной причиной выбрать эти три стал один единственный фактор. Сбегая, каждый отряд должен будет устроить пожар.       Отель — место продажи омег с нижних уровней в качестве личной игрушки. Суд за нужную плату сбрасывает любого неугодного как можно ниже. Больница же под видом волонтерской деятельности незаконно извлекает органы и продает их на более высокие уровни. Эти три места должны прекратить свое существование. Тэхен понимает, что пожары никак не решат глобальных проблем, но с чего-то начинать надо. Среди сгоревших этажей и кабинетов найдутся обличающие документы, копии которых по счастливой случайности окажутся у прессы.       Как минимум люди должны знать, что происходит у них под боком.       Омега уверенным шагом протискивается сквозь толпу и идет напрямую к отелю, где скучающе снуют полицейские за оградительной лентой. Сердце неописуемо сильно стучит. Страшно. Тэхен приподнимает визор, открывая вид на собственные глаза, и подходит к одному из полицейских. В голове мелькает мысль, что он так и не спросил у Хана слышен ли феромон сквозь подавители. Уже поздно. Надо играть свою роль до конца.       — Военные псы? — приподнимает бровь альфа-полицейский лет сорока. — А вы чего тут забыли?       — Нам поступило указание прибыть по наводке о заложенной в здании взрывчатке, — твердо чеканит Тэхен.       — Можете расслабиться. Пустышка, я уверен, — отмахивается мужчина. — Это постоянно происходит на больших праздниках. Мелюзга балуется и отвлекает патрульных, чтобы избавиться от надзора и купить алкоголь или сигареты.       — У нас приказ, — чуть громче повторяет Ким, хмуря брови, — сэр.       — Приказ, — передразнивает полицейский. — Еще зеленый совсем, я посмотрю. И посылают же щенков. Кто твой начальник?       — Я из роты капитана Деймоса, — чеканит Тэхен, надеясь на то, что правоохранитель не решит идти узнавать достоверность лично к Деймосу. — Но приказ был из верховного управления нижних сот.       — Деймоса? — мужчина мгновенно кривится так, будто только что съел самый кислый лимон в своей жизни. — Проходите, блять. Не хочу иметь никаких дел с этим чокнутым и его подручными. Маяк с собой?       — Да, сэр, — кивает Ви, едва сдерживающий улыбку.       Он наблюдает за тем, как полицейские спешно покидают отель, оставляя оградительную ленту. Юноша достает из отсека на поясе небольшой приборчик, который тут же крепит к стене у входа. От легкого нажатия на сенсорную кнопку прибор начинает тихонько гудеть, а внутри что-то все быстрее и быстрее крутится. Спустя пару мгновений перед Тэхеном появляется голограмма высотой не больше метра с маркировкой военных стражей. Такие маяки используются всегда, когда какое-либо место переходит под полный контроль военных, чтобы различать, где находятся свои, а где стоит сосредоточить внимание.       Благодаря тому, что Ким довольно общительный и проницательный юноша, он нашел себе нескольких союзников даже среди военных стражей. Именно они помогли достать пятнадцать комплектов списанной стандартной формы и три маячка. Без помощи со стороны план имел бы большие трудности с реализацией. Еще большие, чем уже были.       — За мной, — командует Ви своим людям и заходит в отель.       Как только дверь закрывается, два альфы тут же принимаются перетаскивать ко всем видимым входам и выходам, включая окна, массивную мебель, перекрывая проход, пока двое оставшихся парня устанавливают взрывчатые устройства строго в обговоренных ранее местах. Тэхен и сам был в этом месте, и пара его людей тоже, особо уделяя внимание схемам эвакуации, которые потом перерисовывались по памяти на бумагу. Правда дело упростило то, что Чонгук смог по своим каким-то неожиданным связям достать распечатки планов всех этажей каждого из трех зданий. Так что заранее обговорить и решить что куда устанавливать люди из сопротивления смогли.       Ким заходит в подсобку и находит там несколько ящиков с моющим средством. Как же легко подкупить курьера и всучить ему другие ящики. Тэхен срывает пломбы и открывает деревянные крышки, обнажая множество бутылок с бензином.       — Хэй, сюда, — зычно кричит юноша, подхватывая пару бутылок и принимаясь обливать стены. — Боже, как же эта дрянь воняет.       — Зато прекрасно горит, — усмехается подошедший альфа, который подхватывает один из ящиков. В помещение один за одним заходят и остальные члены отряда. Двое альф берут на себя переноску ящиков, остальные же забирают из них бензин, обливая каждый этаж отеля.       Тэхен вручную блокирует все лифты, как ему и объяснял до этого омега-механик, помогавший в составлении плана. Неосведомленность первого уровня о технологиях и принципах их работы очень мешала сопротивлению. Но, к счастью, всегда удавалось найти нужных специалистов среди опущенных. С какой-то стороны система «можно спуститься, нельзя подняться» даже помогла Ви, ведь внизу оказалось довольно много тех, кто раньше жил в разы выше, а теперь прозябает в этой дыре и хочет мести.       Между парой верхних этажей с элитными номерами и остальным отелем обнаруживается массивная металлическая дверь. Тэхен с освободившим свои руки от ящика альфой запирают ее и подпирают стоящим недалеко шкафом. Среди элитных этажей свой личный лифт, который Ким уже не трогает. На нем стоит дополнительная охранная система, не включенная в общую. Так что сейчас, если как-то помешать работе лифта, можно устроить ненужную шумиху.       Наконец повстанцы добираются до крыши. Сильный ветер тут же ударяет в лицо, а от громкости города внизу аж уши закладывает. Китрас в сравнении с Сэбёком мертвенно тихий. Непривычно. Тэхен находит оставленное заранее устройство. Среди всяких антенн и энергетических блоков лишняя металлическая коробочка не особо заметна, что позволило оставить устройство практически на самом видном месте. Омега присаживается на корточки и, задержав дыхание, снимает защелки с крышки. Внутри находится довольно большой и массивный проектор. Он уже установлен на нужном месте, остается лишь вставить переданную мастером пластиковую карточку с записанным на нее видео и запустить показ.       — Больница готова, — слышится голос Джебома из рации на груди у Тэхена.       Юноша чуть вздрагивает, но тут же берет себя в руки. Не время бояться и отступать. Сегодня должно произойти первое масштабное заявление о сопротивлении, как о масштабной организации. Они больше не горстка митингующих горожан. Сопротивление собрало в себе людей со множества городов первого уровня, союзников с других, более высоких уровней. У них есть сила. Есть решимость доказать свою правоту.       — Отель готов, — нажав кнопку на рации, сообщает Ким.       — Суд готов, — спустя пару минут отзывается чуть запыхавшийся Хан. Его отряду сложнее всего, потому что пришлось взбираться на здание суда снаружи, еще и пытаясь не засветиться на камерах.       — Начинаем проверку, — хрипло диктует Ви.       Он нажимает одну из кнопок на проекторе и тот тут же начинает стучать чем-то внутри и жужжать. Свет лазеров несколько раз мигает, а затем становится стабильным. Все переводят свой взгляд на здание впереди. На огромном офисе появляется едва заметное прямоугольное свечение. Если не знать, куда смотреть, его и не заметить. На пухлых губах омеги появляется ухмылочка. Все работает исправно.       — Готово, — доносится из рации дважды, прежде чем Тэхен отвечает им также.       — Хэй, командир, — слышится веселый голосок, как только Ким сообщает о состоянии своего проектора. — Вы там еще долго? Я заскучать успел.       — Союн, у тебя все готово? — игнорируя чужие возмущения, спрашивает Ви.       — Давно уже, только и жду вашего сигнала.       — Отключай звук и включай наш через три секунды после начала проекции, — четко и резко отрезает омега, возвращая рацию к нагрудному держателю.       В рации снова начинает шуметь надоедливый голосок, но Тэхен просто отключает ее. Союн умный мальчишка, очень способный, не раз помогал при взломе различных систем управления, но болтает слишком уж много и не по делу. С ним Ви свел один старый знакомый. Оказалось, «падших» в разы больше, чем пытается показать правительство.       Тэхен криво усмехается и подходит к краю крыши. Музыка на улице вдруг начинает резко стихать. Люди не сразу понимают, что что-то не так, но как только осознают — начинают перешептываться и возмущаться. Полиция и военные даже не дергаются. Может перебои в сети, а может очередное объявление или «концерт по заявкам».       Шоу начинается.       Ким отсчитывает по часам на руке ровно тридцать секунд с того момента, как окончательно пропала музыка. Он с неприкрытым довольством нажимает на кнопку проектора и наблюдает, как на огромном здании офиса с трех сторон проявляется изображение.       На голограмме виден покачивающийся из стороны в сторону юноша. Его лицо скрыто плотным шарфом, прикрывающим аж до самых глаз. На тело накинуто скрывающее фигуру пальто. А черные волосы сливаются со всей черной одеждой. Четче всего видны лишь глаза, будто смотрящие прямо в душу. Парень не вызывает никакой настороженности или опаски. Пока что.       — Тик-так, тик-так, тик-так, — раздается искаженный голос из динамика. — Уважаемые граждане Сэбёка, рад иметь честь поздравить вас с таким прекрасным праздником.       Толпа наконец обращает внимание на здание, которое прекрасно видно с главной площади. Звук из динамиков разносится по всему городу. Послание услышат все.       — Революция, — юноша на голограмме всплескивает руками. — Какое прекрасное событие, правда? Отмена рабства. Безвольное существование нижних и средних сот прекратилось. Нам дали права. Мы стали свободны.       Тэхен слышит как внизу кто-то возмущается на очередное обращение правительства, мешающее веселью.       — Ох, веселье только начинается, — шепчет себе под нос Ким.       — Свободны… — в голосе из динамиков слышится горечь. — Знаете в чем стал свободен первый уровень? Да и не только он, если быть честными. Они свободны умирать. Свободны жить без надежды на будущее. И это свобода? — по толпе прокатывается ропот. — Система уровней — это то же самое рабство, но в иной обертке. Правительство учло свои ошибки, уж поверьте мне. Раньше между уровнями легко можно было перемещаться, было свободное сообщение меж городами. И именно возможность передачи информации помогла людям сплотиться для революции. Вспомните, сколько раз вы за последние годы слышали о плохих новостях в других городах из СМИ? А когда вы хоть что-то слышали о более низших уровнях? А знали ли вы о том, что за последний год было проведено восемьдесят три митинга против поведения властей и семьдесят восемь из них были остановлены… резней. Каждый митингующий был убит стражами. С каждым годом эти цифры все больше. Люди выходили на мирный протест без единого намека на оружие, а их отстреливали как скот.       Толпа затихает. Никто не говорит ни слова. Наконец. Наконец они слушают. В Тэхене начинает кипеть торжество. Он краем глаза замечает, как СМИ более высоких уровней переводят камеры на здание офиса. Правильно. Это обращение должны увидеть не только в Сэбёке.       — Любой может упасть, но никто не сможет подняться. Не это ли главное правило Округа Со? — юноша на экране разводит руками и недобро щурит глаза. — Сколькие из вас падшие? Я уверен, что многие. Ниже и ниже спускают целыми семьями. У нас нет официальной статистики, ведь продажные суды прикрывают настоящее количество падших. Чем ниже, тем больше их. Никогда не задумывались, что будет, когда и вас скинут? Не если, а когда. Задержаться на своем месте можно лишь благодаря взяткам, а чушь про то, что опускают лишь виноватых в каких-то проступках, оставьте для лживых политиков. Не задумывались, что не так в этой концепции? Если человек оступился, его сбрасывают вниз. Но что сделали те семьи, которые уже поколениями живут на нижних уровнях? Что сделали дети, родившиеся заведомо без будущего.       Внизу становится все более шумно, а еще Тэхен замечает, как военные начинают спешно разбредаться в разные стороны, огибая офис. Стражи начали действовать. Омега берет в руки рацию и передает остальным информацию о том, что совсем скоро прибудут гости.       — Я не просто человек, рассказывающий тут вам о тяготах жизни. И это не просто «праздничное» обращение, — скалится парень на голограмме. — Я лидер сопротивления, мое имя Ви. Наша организация, как и обычные граждане, пыталась донести свои мысли мирным путем. Но нам наступали на горло. Глава Округа не желал ничего слышать. Никто не желал слушать тех, кто внизу. Пока верхние соты шикуют и набивают карманы деньгами, остальные прозябают в нищете. Знаете что вас ждет, когда падете ниже? Отсутствие медицины, образования, технологий и любой надежды на будущее. Дети первого уровня с самого рождения лишены возможности на нормальную жизнь.       Тэхен без капли взволнованности следит за передвижениями военными вблизи отеля. Те обходят здание стороной, замечая мачок. Выбор нужных крыш был не таким очевидным, чтобы без знания подноготной этих мест определить где могут быть повстанцы.       — Когда я сам был маленьким, то желал подняться на самый верх и попросить главу Округа о лучшей жизни. Я верил, что это какая-то ошибка, что наше положение лишь случайность. С того времени прошло много лет. Я, да и не только, потерял достаточное количество дорогих мне людей, чтобы с уверенностью сказать… — изображение говорящего свою речь Ви увеличивается, даже через голограмму видно огонь в его глазах. — Если глава не начнет действовать, то я лично сожму пальцы на его шее. Я перекрою ему кислород всеми возможными способами. Город за городом познают хотя бы часть того, что мы терпели десятилетиями. Уровень за уровнем. Моя рука не дрогнет сравнять этот мир с землей, сжечь все до тла. В бедах низших уровней виноват не только глава. Жадные до денег министры, подкупные стражи, элита общества, и даже обычные люди. Бездействие при совершении преступления карается соответственно самому преступлению. Так ведь звучит наш закон?       Омега отшатывается от бортика крыши. Деймос совсем рядом, он поднял голову, но не успел увидеть наблюдающего за всем Тэхена. Толпа внизу начинает неодобрительно гудеть.       — Я не хочу лишних жертв, правда, — говорящий свою речь юноша прикладывает ладонь к груди в районе сердца. — Но я не позволю, что жертвы были только среди тех, кого вам не жалко. Если вы думали, что проблемы низших вас не касаются, то крупно ошибались. С этого дня каждая проблема нижних уровней, каждая ушедшая из-за классового неравенства жизнь, каждая ошибка политиков отразятся на более высоких уровнях. Никто не сможет жить хорошо и безопасно, пока внизу люди умирают от обычной простуды или голода. Никто не сможет жить как прежде, пока внизу дети с малого возраста впахивают на заводах, получая за работу гроши и травмы несовместимые с жизнью. Мои люди есть на многих уровнях, во многих городах. Поверьте, недовольных нынешним положением дел больше, чем вы можете себе представить. Вы будете дрожать от страха, боясь сопротивления или же обыска стражей, пока сами не встанете против классового неравенства. Выбор за вами. У главы есть три дня на то, чтобы показать мне позитивные изменения. Считайте это затишьем перед бурей. Если я не увижу позитивных изменений, то сопротивление начнет действовать. Жестоко. Революция грядет. Неважно сколько понадобится до достижения цели: год, два, десять. Я подожду.       Снизу слышатся крики, а затем грохот разбитой посуды и досок шкафа. Военные поняли, откуда идет трансляция. Окинув своих людей взглядом, Тэхен подходит к краю крыши, у которого было ближайшее здание. Расстояние не такое уж и большое, но риск все же есть. В тяжелой форме с оружием в руках прыгать будет сложнее. Однако в Китрасе они не раз отрабатывали прыжки и бег с грузами, чтобы точно быть уверенными в том, что сбежать смогут. Надо лишь добраться до любого закоулка и переодеться, а затем смешаться с толпой.       — Тик-так, — по сощурившимся глазам и тону голоса из динамиков понятно, что Ви улыбается. — Тик-так. Тик. Так.       Одновременно происходит сразу слишком многое. Тэхен нажимает на детонатор ровно в тот момент, когда дверь на крышу открывается. Верхний этаж офиса сотрясается от мощного взрыва. Стекла вылетают наружу, осыпаясь вниз будто «праздничное конфетти». Алое пламя поднимается в воздух, пока взрывы звучат все ниже и ниже, доходя до середины массивного здания. Толпа в ужасе разбегается как можно дальше от места взрыва, боясь летящих сверху обломков.       Ким бросает взгляд на вбегающих на крышу военных и со всей силы отталкивается ногами от бетонной плиты, перепрыгивая последним на крышу другого здания. Вслед он слышит крики и свист пуль. Резкая тупая боль пронзает бок. Тэхен болезненно шипит. Ну, хотя бы не зря надевал тяжелый бронежилет. Синяк в разы лучше пулевого ранения. Омега достает из кармана еще один детонатор и нажимает кнопку. Это должно отвлечь военных.       В отеле раздается глухой взрыв. Не особо сильный, но из-за разлитого бензина огонь распространяется быстро, заставляя военных потерять бдительность и отвлечься на резко вспыхнувший пожар. Ви бросает взгляд в сторону суда, а затем и больницы. Там огонь тоже уже во всю пылает, сжигая все до тла. Вдруг звучат еще выстрелы и Тэхен слышит громкий вскрик боли. Он оборачивается на бегу и резко тормозит. Один из альф лежит с окровавленной ногой и даже не может встать. Замечая, как на крыше горящего здания военные вновь целятся в них, Ким как можно скорее оттаскивает довольно тяжелое тело в сторону, прячась за бетонной голубятней.       — Хэй, ты как? — встревоженно спрашивает омега, осматривая чужую ногу. В одной две пули и во второй одна. Может в темноте Тэхен не заметил еще ранений. И повезло же этому бедолаге.       — Я… ног не чувствую… — хрипит сквозь адскую боль мужчина. — Не смогу идти…       — Тогда я тебя на спине потащу, — решительно произносит Ким.       — Не глупи, Ви, — качает головой альфа и ласково оглаживает чужую нежную щеку, скрытую военной маской. — Я не уйду с этой крыши, мы оба это понимаем. Ты последний, кто должен подвергать себя неоправданному риску. Оставь меня, черт побери.       — Но тогда тебя…       — Да, — кивает мужчина. — Меня найдут стражи. Поэтому у меня просьба, — он кивает на пистолет на поясе у мальчишки. — Я наслышан о капитане Деймосе. Не хочу стать его очередной игрушкой в пыточной. Сделай милость.       Тэхен сжимает зубы до скрежета и замирает. Всего на мгновение, но оно кажется вечностью. У него не дрогнула рука подорвать офис и устроить пожар в отеле, хотя жертвы у этого теракта точно будут. Но выстрелить в лоб своему товарищу… Омега встает на ноги и достает пистолет, взводя курок.       — Спасибо тебе за все, обещаю, что мы будем помнить тебя, — шепчет Ким тяжело дышащему от боли альфе. Тот лишь криво улыбается и прикрывает глаза. Смирение.       Звучит выстрел. Тэхен не смог на это смотреть, отвернулся и зажмурился. Трус. Он это признает. Ему страшно видеть, как его же собственными руками отнимается жизнь пусть и не самого близкого человека, но того, кого Ви давно знал и работал бок о бок.       Он не оборачивается, по отсутствию звуков понимает, что мужчина мертв. Довольно близко уже слышен топот военных. Остальная часть отряда успела убежать с крыш. Тэхен внимательно осматривает то место, где находится, и спешно спрыгивает на выступающий открытый балкон верхнего этажа. Неожиданно дверь внутрь оказывается открыта, но света нигде нет. Неужели хозяин квартиры ушел на праздник и оставил балкон открытым? Как опрометчиво. Тэхен едва успевает защелкнуть замок на дверце изнутри и пригнуться, как на балкон спрыгивает один из стражей и светит фонариком внутрь. Самая обычная гостиная с диваном, обеденным столом и разбросанными по полу детскими игрушками. Страж уходит, а омега стаскивает с лица под подбородок тканевую маску, ловя ртом воздух. В голове что-то начинает стучать и тело бросает то в жар, то в холод. Дыхание никак не хочет восстанавливаться. Время вокруг то бежит слишком быстро, то будто останавливается. И не покидает ощущение, что он, Тэхен, сейчас умрет. Форма давит на грудь, будто еще сильнее удушая.       Парень буквально срывает ее с себя дрожащими пальцами, пытаясь хоть как-то избавиться от этого удушающего ощущения. Все тело будто пронзает… страх. Не чего-то конкретного. Бесформенный и бестелесный страх. Вот уже военная форма валяется рядом, Тэхен стоит в обычной большой футболке и спортивных штанах, ведь по плану он должен был вместе со всеми переодеться по дороге и сделать вид обычного гражданина. Вместе с тяжелой формой пропала лишь малая часть тяжести на груди. Дышать все еще адски больно, а каждый вздох короче и быстрее предыдущего. Перед глазами все плывет. Вдруг Ким ощущает, как по щекам текут слезы. Он жмурится и позволяет себе беззвучно разрыдаться. Футболка медленно намокает спереди от пота и слез, но это омегу сейчас совершенно не волнует. Ему хочется кричать. Но даже беззвучный плач уже лучше, чем ничего. Медленно дыхание восстанавливается.       Тэхен даже представить не может сколько прошло времени с того момента, как он зашел в эту квартирку. На улице орет пожарная сирена. Чуть успокоившись, юноша взглядом натыкается на большую спортивную сумку. Мысленно попросив прощения у хозяев квартиры, он хватает эту сумку и укладывает туда свою военную форму и разобранный автомат, сверху прикрывая чужими вещами и даже чуть вытягивает краешек какой-то футболки, чтобы сделать вид небрежности. Омега натягивает на лицо медицинскую маску, вытащенную из кармана собственных штанов, и подхватывает кепку, лежавшую ранее в чужой спортивной сумке. В таком виде смешаться с толпой будет проще.       Он выходит из квартиры, предварительно проверяя коридор дома на наличие людей, а затем быстрым шагом идет к лестнице. Мало кто, при наличии лифта, будет пользоваться лестницей, чтобы дойти до верхнего этажа, поэтому встретить людей по пути меньше шансов. Когда юноша выскакивает на улицу, он тут же оглядывается. Везде толпы людей, несмотря на произошедший теракт и просьбы полиции разойтись по домам. Натянув кепку ниже, Тэхен скользит сквозь толпу, периодически имитируя заинтересованность происходящим. Осталось лишь дойти до места сбора и надеяться, что больше никто не погиб.       Этот день запомнится всем надолго.