Лисья больничка

Кевин проснулся по привычке за 5 минут до будильника. Повернув голову влево в сторону прикроватной тумбы, шатен сфокусировал взгляд. Белсветодиодные цифры показывали 6:25. Дотянувшись рукой до крохотного рубильника в корпусе часов, Дэй вырубил уже никому не нужный сигнал. Губы тронула едва заметная улыбка, когда рука опустилась вниз, и парень нащупал очертания теплого тела под тонкой тканью одеяла. Каким бы ершистым и колючим не был Миньярд с вечера, ночью бессознательное полностью берет его тело под свой контроль, и блондин подкатывается под согревающий бок Кевина. Вот и сейчас, лицо Аарона уткнулось куда-то ему под мышку, щекоча ровным дыханием нежную кожу, а конечности обвились вокруг живота и ног последнего, как бы сгребая партнера в кучу. Кевин не удержался и насколько мог трепетно пропустил светлые локоны сквозь свои пальцы. Иногда, ему казалось, что Миньярд – это одна большая дикая кошка, какая-нибудь капризная шотландская вислоухая, которая сначала вцепиться тебе в пальцы, разрывая до крови, а потом сама же залижет кровоточащую рану. Дэй сам не понял, как отрубился. То, что он заснул, подсказало только ощущение резкого порыва ветра от откинутого одеяла и хриплый растерянный голос Аарона, показавшийся неожиданно громким в тишине квартиры: – Кев, вставай. Будильник не прозвонил. Уже 7 часов. Шатен резко сел на кровати и также резко побежал вслед за Аароном в ванную. Бешеный темп начавшегося нового дня не дал объяснить блондину, что вообще-то это его вина в том, что они сейчас жертвуют утренним кофе ради того, чтобы успеть хотя бы умыться и привести себя в менее расхристанный вид. Аарон бесился больше от того, что ему ещё необходимо было укладывать волосы в отличие от Кевина, который специально стригся так, чтобы одной расчески хватало для прически. Зайдя в небольшую гардеробную, Аарон подошел к плечикам с повседневной одеждой. У него было негласное правило, которое соблюдалось уже много лет: в пятницу позволять себе немного расслабиться и вместо привычных рубашек и джемперов надевать что-то более спортивное. Думать было некогда и в потемках кареглазый схватил тонкий серый лонгслив и синие брюки, поспешно надев их. Пока Кевин в своем извечном стиле маялся с завязыванием галстука, Миньярд вызывал такси. В здание больницы врачи зашли, когда часы показывали 8:01. – Нет, ну, они там у себя совсем охуели. Старшая сестра педиатрии, миловидная латиноамериканка, тактично опустила глаза в пол в ответ на вышеприведенную реплику Миньярда. Время близилось к обеду, а Аарон так и не получил результаты анализов того мальчика с сомнительным анамнезом. Больше всего их заведующий не любил, когда пациент пребывает в больнице, но не получает должного лечения, кроме каких-то поддерживающих препаратов общего спектра действия, которые точно так же можно было бы принимать и на дому. Решение спуститься и разъебать сотрудников лаборатории за нерасторопность было принято незамедлительно, и вот уже Аарон едет на лифте на первый этаж больницы – логово лаборатории общеклинических, биохимических и иммунохимических исследований. Зайдя в помещение и, оказавшись среди самого высокотехнологичного оборудования и среди самых недалеких в мире людей, Аарон взглядом принялся жадно цепляться за сотрудников, пытаясь выхватить того, на кого выплеснуть всё свое негодование и раздражение, накопленные еще с незадавшегося утра и усиленные бездействием этого офисного планктона. Жертва нашлась сама. Увидев перекошенное лицо Миньярда, навстречу ему вышла сама заведующая лабораторией. Рене Уокер оторвалась от своего микроскопа и тряхнув крашеными разноцветными кончиками пепельно-белых волос возникла прямо перед лицом Аарона и заискивающе спросила: – Доктор Миньярд. Чем могу быть полезна? Аарон вдохнул и на выдохе рокочущим голосом произнес: – Скажите мне, мисс, на каком основании анализ с надписью cito ваша лаборатория делает уже больше 12 часов? Вы понимаете, что у ребенка в перспективе может быть медуллобластома, которая каждый день прорастает в ближайшие ткани и становится всё более труднодоступной хирургическому удалению. Поэтому я требую, чтобы мне немедленно выдали результаты общего анализа, биохимии и ликворограммы, иначе я буду целый день ебать вам мозг, даже если для этого мне придется доверить отделение той шайке дибилов, что называют себя врачами-педиатрами. Рене с неменяющимся выражением лица смотрела на Аарона. Казалось, его риторика нисколько не впечатлила её. Возможно, приходи педиатр пореже, удалось бы пошатнуть душевное равновесие заведующей, но этот скандалист был известен на всю больницу, поэтому Уокер, не отворачиваясь от Миньярда, громко и четко произнесла: – Жан! От одного из роботов-сортировщиков поднялась чернявая макушка, и их недавно принятый стажер-лаборант бодро ответил: – Да, мисс. – Передайте доктору Миньярду анализы пациента из 309. – Да, мэм. И юный специалист шустро скрылся за одним из рабочих столов и, покопавшись буквально полминуты, уже нес результаты в протянутой руке. Аарон тут же вперился в них взглядом под внимательным наблюдением Жана и Рене. Глаза пробежались по строчкам: лейкоцитоз, ускоренное СОЭ, гликемия, ликворограмма в норме. Всё могло бы быть не так страшно, если бы Аарон не видел результаты МРТ. В обед Эндрю обещал подослать нейрохирурга из отделения на консультацию. Но Аарон и так уже знал, что объемное образование задней черепной ямки не может быть просто дефектом при рождении. Не обращая внимание на лаборантов, педиатр резко развернулся к выходу из лаборатории, не успев обдумать выкрик «Осторожно! прилетевший от Жана… и напоролся всей грудью на хрупкую лаборантку, которая несла в руках непомерно большой слот с анализами мочи. От контакта с крепким Миньярдом одна рука девушки поползла вниз, и под звонкий взвизг все банки покатились на пол. Причём одна из них оказалась неплотно закрученой, и ее содержимое осело на подоле халата педиатра. Когда грохот пластиковых емкостей затих, и под гневным взглядом врача лаборантка начала извиняться и судорожно составлять обратно чьи-то отходы, голос подала Рене: – Вот видишь, Миньярд. Приходишь тут, наводишь суету, а потом жалуешься, что мы анализы задерживаем. Радуйся, если пациент, чьей мочой ты только что разукрасил халат будет из твоего отделения, и ты быстро соберешь новые анализы. А если нет, даже не знаю, как ты будешь объясняться перед другими врачами. Ему показалось или эта сука хихикнула? Аарон трясущимися от злости руками расстегнул халат и набросил его на руку, намереваясь добраться до поста старшей медсестры и поменять его на чистый. Заливистый свист Рене при взгляде на его спину никак не вязался со сложившейся ситуацией, а следующая фраза еще больше выбивала из колеи: – Эй, Жанни. Мне кажется, что сегодня ты должен перечислить мне 200$, но можешь и налом, если хочешь. Решив не заострять внимание на странном поведении лаборантов, которых Миньярд и так считал больничными фриками, Аарон покинул лабораторную, но абсолютно шокированное лицо Жана, отразившееся в зеркальной двери, всё-таки вызвало у него неприятное чувство. В лифте Аарону казалось, что на него пялятся медсестры, ехавшие с ним до 4 этажа в хирургическое отделение. «Мда, должно быть утром я всё-таки не смог привести своё осунувшееся лицо в порядок и сейчас выгляжу как обрыган», подумалось Аарону. Но, с другой стороны. Это больница, и здесь все не самой первой свежести. Особенно, в конце недели. Так что нечего тут пялиться. На сестринском посте старшая сестра без вопросов принесла чистый глаженый халат, но подойдя к врачу сзади, чтобы помочь одеться, как-то нерешительно замерла, но быстро взяв себя в руки, накинула халат и, уж как-то совсем сладко улыбаясь, вернулась на своё рабочее место. Пообедать в столовой сегодня не получилось. Спасение пришло откуда не ждали. Уже после обеда в дверях ординаторской появился Нил и заманчиво помахал рукой с бумажным пакетом, в котором оказались сэндвичи с беконом, овощной салат и сырный чизкейк. Аарон был искренне благодарен, но он не был бы собой, если бы даже тут не съязвил: – Что, Нил, одного Миньярда тебе уже мало? Решил и второго прикормить? Учти, я на тройничок с Эндрю никогда не соглашусь. Я брезгую. Нил закатил глаза и присел на один из стульев за длинным обеденным столом. Аарон подошел к кухонной стойке за кофе и потряс вторым стаканом, как бы спрашивая у Нила «Будешь?», но тот отрицательно помотал головой и молчал до тех пор, пока Аарон не уселся к нему за стол: – Я тут это, чего забежал-то. Поздравить ведь хотел. Честно говоря, я думал, что вы с Кевином год еще не раздуплитесь, а вы, ребят, удивили. Ладно меня, но даже Эндрю, мне кажется, немного прихуел. Хотя по нему не очень заметно, но всё-таки. Оторвавшись от пережевывания сэндвича, Аарон непонимающе спросил: – Нил, я, если честно, ни слова не понял. Скажи нормально, почему Эндрю прихуел. – Ну, хорош уже, Ар! – Начал возмущаться рыжий, – Нельзя уже назад пятиться. Сначала даешь всей больнице понять, что вы с Кевином пара, а потом и обсуждать это не хочешь. Точно, как Эндрю. Не зря вы близнецами родились. Аарон перестал жевать. – Прости, кто сказал, что мы с Кевином встречаемся? Нил выразительно повел бровями и выдал: – Ты! – Блять, я не говорил. – Ну, тогда Кевин сказал. Слушай, не знаю, что происходит, но лично у нас в отделении медсестры весь день не затыкаются про то, что, оказывается, главный холостяк больницы уже совсем и не холостяк, а счастливчик, который заграбастал себе главврача. Я не знаю, откуда они это взяли, но за обедом это была самая обсуждаемая тема. А ты, оказывается…. Остаток фразы повис в воздухе, потому что Миньярд пулей вылетел из ординаторской и буквально упорхнул вверх по лестнице на 5-ый этаж. Ему нужно было во что бы то ни стало поговорить с Кевином раньше, чем больничные слухи успеют обрушить хрупкое равновесие его души.