Глава 35. «…про не-сон — сон, или сон — про не сон».
27 октября 2023 г., 20:00
Примечания:
Название главы — цитата из фильма «Волшебная лампа Аладдина» аж 1967 года.
«— А что скажет Наимудрейший?
— Поистине, сон не есть не-сон, а не-сон не есть сон. Итак, не про сон сказать, что это сон, — всё равно что про сон сказать, что это не сон. Говоря коротко, про не-сон — сон, или сон — про не сон. Хи!
— Поистине, пути всезнания неисповедимы…»
Бечено 😊
***
Острая боль в шее заставила меня лишь рефлекторно распахнуть прикрытые от удовольствия, невидящие глаза, но не выпасть из страстного марева. Я уже понял, что Северус любит оставлять отметины, а потому не испугался. Хотя на мой вкус — это было… Как-то… Слишком. Но моё сердце колотилось не в груди, а словно во всём теле сразу. Дыхание замерло, затаилось на вдохе в ожидании разрядки. Потому я не стал зацикливаться на боли, а тоже предвкушающе замер. Но почему-то ощущение чужой умелой руки на моём уже пульсировавшем в преддверии оргазма члене куда-то делось. — Нет-нет-нет, нет! Горячечно забормотал я и решительно двинул бёдрами. Раз, другой… Удовольствие как-то нерешительно вернулось, веки снова потяжелели, но чего-то явно не хватало. Я потянулся рукой к паху, наткнулся на тканевую преграду, но не обратил на эту нелогичность ни капли внимания. Обхватил себя и сжал неловко, двинул на пробу. Пальцы на ногах неуправляемо поджались, пульс остался только внизу живота, и меня наконец-то накрыло удовольствием. А в плечо сжавшей член руки снова болезненно вонзились чьи-то вроде бы даже слишком острые для человека зубы. Я застонал, желая дать понять, что такие ласки мне неприятны, и открыл глаза.***
И тут же уткнулся взглядом в нависшую над лицом морду Сэра Севера на фоне жёлтого полога, освещённую скупым светом ночника. Помимо успокаивавшегося сердцебиения и приятной расслабленности от испытанного на грани сна и яви оргазма, теперь я прекрасно ощущал болезненную пульсацию в шее и плече. А шею ещё и щекотало что-то — Правда, что ли? «Что-то»? — тёплое. Я поморщился и дотронулся до ранок: естественно, подушечки были в крови. — Север? Ты чего это? Прошептал я. Он отскочил, напружинился, выгнул спину и зашипел. А я, честно говоря, испугался. Укусы, особенно первый, как-то не способствовали душевному равновесию. Но нападать на меня он не стал, наоборот, развернулся и рванул прочь, поднырнув под полог. Это что? Повторение той осенней ситуации, когда он превратился в ревнивого агрессора? И вот откуда бы ему знать, что я видел во сне? Хотя… Наверное, это очевидно. Он же не Джастин, понимает, что мне не Волдеморт снился. Некоторое время пролежав в некой прострации, я сел, постанывая и шипя от разнообразных ощущений, не все из которых были приятными, к сожалению. И это после такого-то сновидения! — Эх, Север. Ты хуже Джастина оказался. Тихо попенял я своему сбежавшему питомцу. Очевидно было, что сегодняшний день мой низл проведёт простым питомцем, а никаким не компаньоном. Я расстроенно вздохнул, попытался покрутить неприятно пульсировавшей шеей и получил очередной весьма ощутимый укол острой боли. Тёплая струйка активнее потекла за ворот футболки. Бля, вот Отелло мохножопый. Он вообще головой думал? Тут ведь сонная артерия где-то рядом. Вроде. Или это поступок из разряда: «Так не доставайся же ты никому!», что ли? Раздражённо думал я, накладывая исцеляющие и обезболивающие чары. Затем — чистящие на кожу и на футболку. Затем кастуя «Темпус»: Какая рань! Потом мысли переключились на увиденный мной сегодня чудесный сон. Я посокрушался, что инцидент с Сэром Севером перебил такие яркие ощущения, и постарался припомнить один особенно понравившийся момент. Моменты. Процесс. Весь. От и до. Этот сон явно такой же, как прошлый, когда мы с Северусом были в лаборатории. Действительно, я идеально помнил всё. Губы неудержимо расползались в торжествующей ухмылке; по щекам и груди растекался жар; а я всё яснее понимал, что мне необходимо срочно ещё разок… Стоит посетить душевые, пока туда не набежали сонные пуффендуйцы. Да и штаны с одеялом явно тоже не помешает почистить. И я, засветив поярче ночник, откинул одеяло, приготовившись накладывать очищающие чары. В нос мне буквально шибануло смесью запахов. И если собственный аромат, сдобренный густым духом спермы, был вполне ожидаем, то вот лёгкий запах ментола… Я сидел, так и зажав в кулаке отведённой в сторону руки уголок одеяла, и пялился на свои тонкие трикотажные штаны для сна. Те были пропитанный влагой чуть не от колен до пояса. Не доверяя глазам, я потыкал пальцем в сырое пятно. Пятно было действительно сырым, а запах ментола лишь усилился. Это же, мать его, заживляющее зелье! Но как?!. Я рухнул обратно на подушку и уставился в полог. Стоило поразмыслить над этой крайне странной ситуацией. Но сначала всё-таки чары. Почистив себя и вещи, я крепко задумался: В прошлый раз меня разбудил Джас. Сегодня — Сэр Север. Я ощущал тряску, слышал голос Джаса, ощутил боль от укуса. Значит, тело никуда не переносится. Значит, то, что я видел, всё-таки сон. Но тогда почему зелье, которое было использовано как смазка во сне, оказалось на мне в действительности? Ничего не понимаю! Так и не придумав дельного объяснения, потому что мысли то и дело соскальзывали на кружившиеся в памяти фрагменты сна, я пометил в воображаемом планировщике: «Завтрашней ночью поискать книги по сновидениям в Запретной секции». Потому что у меня подобной литературы точно не водилось. Отдёрнув полог — естественно, с тщательно наложенными заглушающими чарами, — я выглянул наружу. В дортуаре царили предутренняя темнота, тишина и спокойствие, не нарушаемые ни единым шорохом. Наслышанные об участии сердобольного Джастина в пробуждении меня от «кошмара», парни сделали верные выводы и теперь ежевечерне старательно изолировали пространства за пологами своих кроватей. Понятное дело, что заботил их при этом не покой товарищей по дортуару, а тайна собственной интимной жизни. Я выпутался из одеяла, почистил подушку от незамеченных капелек крови и побрёл в душевую, исполнять ранее принятое решение по регулярному усмирению либидо. Благо «наглядного» материала за сегодняшнюю ночь знатно прибавилось. Ну и помыться заодно.***
В процессе утренней рутины в моей озабоченной головушке мысли о странной материальности последствий сна достаточно быстро уступили место смущающим воспоминаниям. Впечатления устаканивались, и на первый план выбирались заставлявшие меня прикрывать глаза и прикусывать губу подробности. Мне было немного… — Стыдно? — неудобно за свою развязность во сне: Или это так и должно быть? Между партнёрами же доверие должно быть. Нууу… Может, у давних партнёров — да, но мы-то первый… Второй раз только… Ааа, бля! О чём я?! Какой «первый»? Какой «второй»? Это сон, Гарольд! Странный, охуенно порнографичный и эротичный, супер дрочибельный, но… Увы. Но подобные одёргивания помогали лишь не углубляться в рассуждения, а вот не вспоминать в целом не помогали ничуть. Поэтому из зеркала на меня сегодня утром смотрел подросток с настолько масляным взглядом с поволокой, что любой старшекурсник догадался бы, кому тут «перепало». Хотя до «перепало» от моего самого любимого профессора мне ещё о-го-го сколько. Этот год, потом четвёртый курс весь терпеть, потом «Поттер» помрёт… Эх! Поскорее бы. Даже принятое успокоительное не слишком-то помогло, фантазии и флэшбэки меня не покинули, я просто затих и погрузился в пережитое.***
Северус, к моему громадному облегчению, за завтраком не присутствовал. Сам же я, переполненный впечатлениями, был, по всей видимости, непривычно тих и молчалив, чем и удивлял окружающих. Сьюзен попыталась меня расспросить, но — не добившись чёткого ответа, кроме: «Плохо спал», — пересела к девчонкам. Джастин, к счастью не расслышавший эту мою ложь, — Иначе, боюсь, пришлось бы мне спать с ним в одной постели, не меньше! — тоже не дождался от меня активности с свой адрес и надулся. Один только Седрик деликатно не лез с расспросами. Так или иначе, но каждый занялся едой, оставив меня во власти дум. А подумать было над чем даже без учёта настораживающе реальных последствий странного сновидения. Пока тело практически без участия разума поглощало белки, жиры и углеводы — боюсь, не смог бы вспомнить, что ел, даже возьмись меня кто-нибудь пытать, — этот самый разум полнился разнообразным. Начиная с сожалений о явно скором расставании с Сэром Севером и заканчивая мучительными раздумьями на тему: а так ли на самом деле приятно то, что делал со мной Северус. И если о первом я всё знал, но никак не мог повлиять, то о втором не знал ничего, но тут хотя бы половина зависела от меня. Упомянутый Сэр Север, кстати, не пожелал вылезать из-под кровати, как бы я его не выманивал. Так что посещать уроки мне сегодня предстояло без него. Наверное, так и лучше, сегодня же зелья. Ох, Сэр Север, Сэр Север. Вот зачем было отдавать свою душу? Я понимаю, ты хотел как лучше. Спасибо огромное! Но… Зачем? Это так ты понимаешь долг? Или всё-таки это уже личное? Громко и противно шкрябнув вилкой по донышку тарелки, я заморгал, возвращаясь в реальность, и обнаружил, что тарелка уже опустела, а в желудке ощущалась приятная тяжесть. Привычно очистив кубок от тыквенного сока, я наполнил тот водой, выпил и полез из-за стола. Благодаря дурацким лавкам дело это было небыстрым и для соседей вылезающего не ахти удобным.***
В маленькой толпе пуффендуйцев я брёл на первый урок, опять вернувшись мыслями к своему чудесному и странному сну. Теперь меня мучило осознание того, что я так бездарно просрал шанс лишиться девственности хотя бы во сне. Логично до крайности! О чём ещё и думать идя на урок, как не о потере анальной девственности? Самое то! Но в целом… Так бы хоть опыт какой-никакой приобрёл. А я… Неужели я на самом деле так этого боюсь? Ведь говорят, что сны — это погружение в подсознание. И реагируем мы во снах так, как нам ближе всего на самом деле. А я… Ну не то чтобы я прям испугался… Просто… Неожиданно как-то. Всё же столько лет ничего, ничего, а тут вдруг… Только, можно сказать, познакомились, и сразу тебе: «Нагнись…» Я просто не успел собраться с мыслями. Точно. Зачем только Северусу сказал? Язык мой — враг мой. А Северус-то вон чё своим языком вытворял, а не болтал просто так. Ну хотя да, он не просто так болтал. Он… Да он столько всего наговорил! От нахлынувших крайне подробных воспоминаний о разговорчиках, сопутствовавших тому чудесному процессу на столе, — И как это я раньше-то об этом не задумался? — меня охватили противоречивые желания: острая нужда срочно уединиться ещё разок со своей верной подружкой правой рукой и малодушный порыв прикрыть пылающие — ох уж мне эта личина — щёки. А ещё лучше — спрятаться целиком. Всему. Сбежать куда-нибудь. Желательно, не ближе, чем в Сибирь. В бункер. Затаиться там и не покидать убежище до конца дней своих. Ну а чё? Правая-то рука при мне. Как-нибудь перекантуюсь. Понятно, что об услышанном от Северуса в процессе… в процессе… Просто «в процессе». В общем, о фразочках Северуса: о просьбах, похвалах, почти приказах… Ооо! Ну полный!.. Бля, как стыдно! Но так… так горячо. Но как стыдно. Да я даже про себя это повторить не могу! Прикинув, через сколько лет активных занятий сексом я настолько раскрепощусь, чтобы смочь повторить нечто подобное, я загрустил. Стайка пуффендуйцев со мной в середине остановилась. Кто-то задел меня нечаянно, споткнувшись. Извинился. И я пришёл в себя уже у дверей кабинета трансфигурации, понимая, что даже не помню, как здесь очутился. О чём я вообще думаю? Это же просто сон. Да суперский, но нельзя же так погружаться. И вообще! Что тут рассуждать? Испугался, не испугался; девственник, не девственник; сказал, не сказал… Ну и что, что сказал? Во-первых, это сон. А во-вторых, я, между прочим, хоть и девственник, но тоже кой-чё могу. Смог. В прошлый раз. Угу, тоже во сне. Молодец, Гарольд. Да, во сне. Ну и что? Северусу ведь понравилось. А если чутка теорию подучить, да практики немножко поднабраться, то я… Да я!.. Да я любому бывалому фору дам! Даже и не во сне. Да! Бля, не о том думаю. Не о том. Уроки, Гарольд, уроки! Ты в школе. Но задетое мужское эго явно не собиралось утихомириваться так запросто, а стыдный, но донельзя возбуждающий сон оставлять мой разум в покое.***
На зельеварение после пары трансфигурации я тащился со скоростью обожравшейся змеи. Сьюзен, подхватив под локоток Драко, задорно щебетала о чём-то далеко впереди, а я полз замыкающим. Навстречу мне неслась Панси: — Гарри, ты уже видел сегодня нашего декана? Угу. Можно сказать и так. Глаза у нашей заядлой сплетницы, что называется, горели, да и вся она пылала небывалым энтузиазмом. Я напрягся: — Нет ещё. Откуда бы мне. Это же ты на «Слизерине» учишься, не я. А что? Панси — Поганка этакая! — оскалилась в предвкушающей улыбке, а-ля: «Оу, ты ещё не знаешь? Ну не буду портить сюрприз!» Так и оказалось: — Сейчас сам увидишь. Иди быстрее! И она унеслась дальше по коридору, поминай как звали. Послал бы вслед засранке заклинание подножки, так ведь всё-таки жалко. Упадёт, ударится, больно будет… Да и вообще она ещё почти ребёнок. Хотя иногда я этих ребёнков ненавижу. Вот прям сильно! Не то сегодня у меня настроение. Не для шуток. В общем, к кабинету зельеварения я подполз с опаской, и выпив на всякий случай ещё одну порцию успокоительного. Во-первых потому, что совершенно мне не хотелось, чтобы от вида учительского стола меня посетили бы эрекция и жаркий румянец, которым моё лицо старательно окрашивала личина, следуя заложенному алгоритму. Уверен, будь я в собственном теле, столько не краснел бы и не возбуждался так сильно. Но ведь мои очки всё пересчитывают на подростка, вот и алеют щёки регулярно, и ещё кое-что регулярно поднимается. Это «кое-что» отнюдь не настроение. А во-вторых, если уж Панси, одна из главных сплетниц школы, была так воодушевлена встречей со своим деканом, то… Мне даже не измыслить было повод, достойный того, чтобы наследница Рода Паркинсон, получившая классическое аристократическое воспитание, пришла в такое оживление. Будто мало мне впечатлений на сегодня, ещё и Северус что-то учудил.***
Как показала практика, зелье я выпил не зря. Стоило мне только перешагнуть порог кабинета, как взгляд упёрся в массивный стол преподавателя. А у стола… Тут я запнулся об свою же ногу и чуть было не рухнул. У стола, сложив руки на груди, упираясь бедром в край столешницы, за которую я так отчаянно цеплялся в сегодняшних ночных фантазиях, возвышался не профессор Снейп, а Северус из сна. Мой Северус. Из моего сна! А из сна ли?.. А может, я опять сплю? Никогда не был поклонником этого метода, да и не попадал раньше в ситуации, где могло бы пригодиться подобное. Но всё когда-нибудь случается впервые, и сейчас я себя как следует ущипнул. Ущипнул и зашипел от боли, растирая нежную кожу на тыльной стороне ладони. А Северус никуда не делся. Он так и стоял у треклятого стола: с убранными в высокий пучок, явно не смазанными средством волосами, только две более короткие прядки свисали по бокам; с чёртовой, так ему идущей бородкой то ли испанского гранда, то ли и вовсе Мефистофеля. Благо хоть своей привычной чёрной мантии и сюртуку на сотне мелких пуговок он не изменил, а то я точно глупостей наделал бы от неожиданности. Например, развернулся бы и убежал куда глаза глядят. В Сибирь. Ведь бункер ждёт. — Гарри? Окликнул меня Драко, но я продолжил стоять как истукан, переводя взгляд с него на Северуса и обратно. В голове было пусто-пусто, звонко-звонко. Сердце опять бухало в ушах. Колени ослабли, а слюна сделалась тягучей и солёной. Однозначно — Сибирь! Хотя, честности ради, стоило бы упомянуть, что вариант: снять очки, подойти и поцеловать — даже в мою дурную голову не прокрался. Значит, всё-таки не совсем я ещё с ума сошёл. — Мистер Поттер, неужели Вы задумали нас покинуть? Не стоит. Проходите. В этих словах мне ясно послышалась насмешка. — Дха, сэр. Прохрипел я, потому что не только силы и смелость, но даже голос меня покинул. — Что-то случилось, Гарри? Шёпотом спросила Сьюзен, таща меня на буксире к нашей с ней парте. А что «случилось»? Да ничего, в общем-то. Так, мелочь: преподаватель причёску сменил. Ведь мелочь же? И бородку… Да даже не бородку, а так — полоску щетины, отрастил. А то, что я его сегодня во сне таким видел… Пожалуй, лучше я промолчу. И я промолчал, но Сьюзен не отставала: — С тобой всё в порядке? Во мне вдруг прорезалась небывалая язвительность: Нет, Сью, со мной нихуя не в порядке! Этой ночью мне приснился сон, что мы с профессором Снейпом тра… Нет, всё же до этого не дошло. Мы… Он меня… мне… Да я, блядь, даже не уверен, что знаю, как правильно называется то, что он со мной вытворял! А что он при этом говорил! Ооо! Тебе, Сью, такое ещё лет десять лучше не слышать. Я и сам не знаю, как мне перестать стесняться, вспоминая. В общем, наш профессор… Скажем так: вёл себя абсолютно раскованно. Да! Абсолютно! А вот сейчас, похоже, выясняется, что это и не сон был вовсе. И что теперь? А теперь я не понимаю, как смотреть ему в глаза, если я прекрасно помню ощущения от его языка в моей заднице! А так-то всё в порядке, Сью, не переживай за меня. — Да. Всё в порядке, Сью. Не переживай за меня. Смог ответить я рублеными фразами и, отмахнувшись от насторожившейся подруги, плюхнулся на стул. На знаю, поверила ли она, но тоже уселась рядом и принялась готовиться к уроку. А мой взгляд словно примагнитило к Северусу: и хотел бы я не смотреть, но просто физически не мог, хоть и понимал, что заливаюсь краской аки спелый помидорчик. Или клубничина. Ага. Клубничка. Со сливками. Бляаа, ну я дурак! Только стояка-то мне и не хватало! Я уже даже напряг ноги и оторвал задницу от стула, чтобы точно покинуть на скорости и без объяснений это распроклятое место, но тут раздался удар колокола, и дверь кабинета с громким стуком захлопнулась. Почему-то мне показалось, что захлопнулась та уж больно многозначительно. С таким звуком, наверное, крышки гробов опускаются. Или я преувеличиваю? Я шлёпнулся обратно на стул и осторожно огляделся. На меня никто не смотрел, только Драко оглянулся разок с первого — условно слизеринского — ряда парт. Все остальные третьекурсники ошалело пялились на непривычно выглядевшего преподавателя. Сьюзен и та разглядывала нашего — Моего! — профессора. И скепсис на её лице всё больше сменялся одобрением. — Сегодня вы пишете тест на знание пройденного материала. На столе остаются только перья и чернильницы. Огласил Северус и пошёл по рядам, раздавая листы с заданиями. Сам. Руками. А не привычно посылая стопки самостоятельно разлетаться к каждому на парту. Все завозились, убирая в сумки тетради и учебники, а я, так ещё ничего и не доставший из своей, снова завис: А мне что делать? Тоже, что ли, тест писать? А как? Я не смогу! А придётся писать. Не к столу же идти и… Ааа! — Мистер Поттер? Вы ждёте отдельного приглашения? От меня. Неожиданно раздался у меня над самым ухом бархатный баритон, а чужое дыхание пошевелило волосы на затылке. Я дёрнулся, подскочил испуганно, ударился животом об парту, задел локтем Сьюзен, свалил её чернильницу… — Гарри! Взвизгнула она, но так тихо подкравшийся Северус среагировал мгновенно, подхватывая чарами чернильницу и возвращая внутрь пачкучую жидкость. — Мииистер Поооттер, как Вы напряжены, словно первый раз. Тест писать собираетесь. Что с Вами? Не выспались? Почти промурлыкал — Довольно? — он мне в макушку, руками на моих плечах удерживая меня от дальнейших попыток рваться неизвестно куда. — Спасибо, профессор. Поблагодарила Сьюзен, а он ответил вместо вежливого «не за что» непонятное: — Пожалуйста. И как мне показалось — Это же мне просто показалось, ведь да? — так это слово протянул, что мне захотелось сквозь все подземные этажи и Тайную комнату сразу к центру Земли провалиться. И сгореть. Значит, всё на самом деле было? И он всё-всё помнит? И он всё-всё обо мне понял? Да точно понял! А иначе зачем всё эти: «пожалуйста», «в первый раз»… Ооо! Как же стыдно, ооо!.. Мамочки, стыдно-стыдно-стыдно-стыднооо! Сьюзен глянула на нас удивлённо. Потом, видимо, заметила чужие руки на моих плечах, оценила мои малиновые щёки… Не знаю, какие выводы сделала из увиденного моя подруга, она перевела задумчивый взгляд с меня на профессора и обратно и уткнулась в лист с заданием. Северус же, оставив меня в смятении, пошёл дальше. Я тоже попытался заняться делом, но даже простые действия — достать чёртово перо, дурацкую чернильницу, взять долбаный пергамент — потребовали от меня заметных усилий. Наконец я уткнулся в лист с заданиями. Стоит ли упомянуть, что там я увидел ровно одно большое ничего? Думаю, и так понятно. Нет, на листе конечно было многабукафф, но… Пока третий курс всех четырёх факультетов старательно выводил перьями на пергаментах ответы на вопросы, я просто пялился то в свой лист с заданиями, то на второй, девственно чистый… — Ооо, вот не надо!.. — на пустой лист, где — Чудом, не иначе! — должны были появиться ответы на тест. Однако не только. Ещё я нет-нет да и поднимал взгляд. И каждый раз натыкался на насмешливый прищур бездонных всепонимающих глаз. Это ничуть не способствовало концентрации. Сьюзен, к счастью, больше не отвлекалась на меня, погрузившись в работу, а я сидел сгорбившись, механически черкал что-то на пустом листе и размышлял: И он, значит, знает обо мне всё? Вот вообще, получается, всё? И что делать? Точнее, что он сделает? Это он сейчас надо мной просто издевается, дразнит, а что сделает потом? Когда до него дойдёт, что я признался ему в своей нечеловеческой природе? Вот поймёт он, что в школе два оборотня, и один из них Антиликантропное не принимает, и что тогда? А мы ведь даже об этом не поговорили. Я, дурак, раскокетничался: «не скажу», «секрет», «мой профессор»… Озабоченный! Лишь бы хером потереться, а как о серьёзных вещах поговорить — так нет же! Но вот когда он об меня там… Ну совсем ТАМ тёрся, так было… Да что ж это такое! Мне очень захотелось побиться лбом об парту: Бля-бля-бля! У меня щас голова лопнет! Ну почему человек не может думать о чём-то одном? О важном! А ведь вопрос моей ликантропии был очень важным. Именно это стоило бы обдумать в первую очередь. Я ведь действительно не знал реакции Северуса на такое сногсшибательное известие. И я действительно ничего ему толком не объяснил. То, что во сне он не побоялся со мной целоваться, совсем не означало, что в реальности он не сдаст меня властям. Вместе с очками. И тогда надежда только на то, что меня в ведомство Гиппократа сдадут, а не сразу на опыты. А во вторую очередь стоило обдумать вопрос с моим превращением. Ведь ничто не мешало Северусу самому начать выдумывать ответы на вопрос: как же так получилось, что Гарольд Тодд учится в Хогвартсе под личиной Гарри Поттера? И ничто не мешало ему задуматься: а не прибил ли рекомый несчастного сироту, ради каких-то своих мутных целей? Ведь очень странно выглядит нахождение взрослого мужика среди школоты. И было бы очень здорово, если бы Северус решил, что под видом Поттера я нахожусь совсем недавно и исключительно ради него, а не что-нибудь иное из обширного списка извращений закралось бы в его сейчас наверняка полный подозрений разум. И вот тут мне уже на самом деле стало страшно. Это были вопросы уже посерьёзнее признаний в девственности на пятом десятке и прочей смущающей ерунды на столе. В моём мозгу медленно, но верно обосновывался факт, что Северус знал обо мне всё, но истолковать это «всё» мог совершенно неверно. Потому что знал-то он не всё, а только некую мизерную часть. Вот раньше я думал, что будет легче, если он узнает, что я и есть Гарольд Тодд, а на деле… Ну вот он узнал, а проблем только прибавилось. Я тяжко вздохнул и наконец посмотрел в лист, где, как предполагалось, должен был писать ответы на вопросы теста. Глазам моим предстал вполне неплохо выполненный чернилами и пером рисунок в смешанной технике штриховки: голые по пояс я и Северус увлечённо целовались у стола. Н-дааа… Чем не тест по пройденному материалу? Вот и сдам такой ответ. Надеюсь, мой самый любимый профессор, Вы оцените. В смысле — не на тролль. Раздался удар колокола, и лист с «ответом на тест» выскользнул из-под кончика моего пера. Я спохватился было — О бля! Я ведь шутил!.. — но Северус уже разворачивал как-то излишне быстро долетевшую до него пергаментную трубочку, в которую свернулся лист по пути. Слава богу! Ну что лист свернулся «слава богу» — не хватало ещё светить этой порнографией перед остальными, — а вот что он сейчас всё это увидит… Ой-ёй! Северус, ни на миллиграмм не изменившись в лице, чуть наклонил голову в бок и приподнял бровь. Повертев так и этак лист, оценив со всех ракурсов моё творчество, чем снова вогнал меня в краску, он громко сказал: — Мистер Поттер, в целом я доволен Вашими знаниями, но кое-что явно не дотягивает до Вашего привычного уровня. Вам стоило бы лучше высыпаться по ночам. Жду Вас сегодня вечером, в обычное время, на отработку. Заодно обсудим результаты теста. Не приду. Бля буду, не приду! Сбегу. В Сибирь! Но я прекрасно понимал, что никуда я не денусь, приду как миленький. Потому что обсудить нам реально было что. Очень много «чего». Я покивал с серьёзным видом, стараясь не смотреть на него, дабы не покраснеть опять. Быстренько запихнул в сумку перо и чернильницу и покинул кабинет в смешанных, что называется, чувствах. Было и облегчение, и страх перед неведомым, и азарт.***
Сьюзен и Драко шли со мной рядом. И если Драко молчал, то Сьюзен всю дорогу до кабинета рун не замолкала ни на секунду: — Гарри, ты сегодня очень рассеян. Что с тобой? Нам с Драко стоит начинать волноваться? — Нет, Сью, не стоит. А что рассеян… Проект один продумываю. По зельеварению как раз. Вот и… Да и вообще… Пробурчал я нечто малосвязное, занятый собственными куда более важными проблемами. В данный момент я обдумывал, как буду признаваться Северусу, что Сэр Север — это, собственно, он и есть. Северус. Просто другой. Угу. Один точка ноль. Она укоризненно покачала головой и продолжила болтать: — Всё-таки ты чересчур рассеян, Гарри. А профессор Снейп? Ты заметил? Ну конечно заметил, такое невозможно не заметить. Хотя… Так ты обратил внимание? Я закатил глаза: — На что, Сью? На причёску и бороду? Я понадеялся, что новая внешность Северуса отвлекла мою подругу от иных странностей. Например, от моего необъяснимого румянца и его такой же необъяснимой весёлости. — Да это мелочи. Хотя ему несомненно идёт. Но профессор тоже сегодня вёл себя как-то странно. Он будто… Не будь это профессор Снейп, я бы сказала, что он дразнил. Драко задумчиво хмыкнул, но всё равно ничего не сказал, а я, стараясь потянуть время и придумывая, как бы увести в сторону так не вовремя проснувшуюся девичью проницательность, уточнил: — Меня? Драко опять хмыкнул, а Сьюзен ответила вдумчиво: — Не только. Меня тоже. Это его «пожалуйста»… Словно он кого-то передразнивал. Н-дааа. Ну и что тут сказать? Вот ведь… Давно ли такая понятливая стала? Лучше бы над уроками так думала много. Я пожал плечами и постарался скроить беззаботно-дурашливую рожу: — Не знаю, Сью. Может и «передразнивал». А может, просто настроение хорошее, вот и пошутил. — Мооожет быть. Протянула она, явно не согласная, а Драко снова хмыкнул. Может, у него просто в горле першит? — Но всё равно странно. Надо понаблюдать будет. Постановила Сьюзен. Ох, Сью. Вот был бы я злодеянцем каким, точно пришлось бы тебя ликвидировать. — Что же всё это значит? Наполненным любопытством голосом риторически спросила Сьюзен. — Не знаю, Сью. Я в этом ничего не понимаю. Искренне признался я, врезавшись на повороте в шедшего навстречу старшекурсника и немного придя в себя от спонтанной встряски. — И я не поняла. Но это только пока. Я буду следить. Пригрозила мне и мирозданию упёртая девочка Сьюзен. — Зачем? Устало поинтересовался я. Давно за мной однокурсники не следили. Опять? Блэка же уже нет. — Ну интересно же! Тебе разве не интересно? Это же… Азартно зачастила она, а я оборвал резко: — Нет! Ничуть. — Пф! Ну и… А я у Драко спрошу. Он профессора лучше знает. Правда, Дракончик? «Дракончик» тут же засопел и сделал вид, что не расслышал. Ох, бля. Нашлась, понимаешь ли, следовательша на мою голову.***
Всё время до ужина и последующей «отработки» я посвятил размышлениям. Точнее, метаниям. В «Клуб» я не пошёл — всё равно не смог бы ни на чём сосредоточиться, — а уединился с Сэром Севером в Выручай-комнате, где и***
Во время «отработки», куда я приволокся на полусогнутых и в гордом одиночестве — Сэр Север не пожелал присутствовать при столь важном разговоре, — мы смогли обсудить совсем не многое. Но мне и то стало заметно легче. Северус, оставивший свои шуточки — за что «спасибо» ему огромное, — встретив меня на пороге лаборатории, просто указал на моё обычное рабочее место и выложенные в ряд безопасные ингредиенты. Очевидно, он не хуже меня понимал, что сегодня мне не стоило бы работать с ядовитыми растениями. Как в первом сне… Не думать о снах, Гарольд! Он дал мне время собраться с мыслями и первым начал разговор, предварительно наложив на нас знакомое мне с прошлой жизни заклинание помех «Муффлиато»: — И кто сейчас передо мной? Взрослый или ребёнок? Я вздохнул, откладывая в сторону нож, и потянулся к очкам. Снял, отложил. Превратился в Гарольда Тодда. Превращаться в замке я уже не боялся. Как показала практика, Дамблдор не имел понятия о том, что творилось под его собственным носом. Ситуация с помещением «Клуба отработок» наглядно подтвердила выводы Основателей. Северус смерил меня внимательным взглядом: — Хм. Ну что ж, уже проще. Залив воды в котёл и установив тот на треногу над горелкой, он продолжил опрос: — Первое, что я хотел бы узнать, — зачем ты это делал? Неужто таким странным способом решил набраться опыта? И кстати, сколько тебе всё-таки лет? Я поднял на него непонимающий взгляд: — Мне сорок четыре. А что «это»? Я ничего не делал. Я вообще был уверен, что это такой странный сон. Я, даже проснувшись измазанным заживляющим зельем, был уверен, что это… Не знаю… Материализация чувственных идей какая-нибудь. Вовремя всплыла в голове ничего не объясняющая, зато очень подходящая по смыслу цитата из старого фильма моей первой жизни. И в знак искренности я приложил ладонь к сердцу: — Клянусь, Северус, это не я! И я не знаю, кто и как это с нами сделал. Огонь под котлом полыхнул ярко-ярко и рассыпался искорками, которы поскакали весёлыми мячиками по металлической поверхности лабораторного стола в мою сторону, постепенно угасая. Он долго смотрел на меня испытующе, потом проговорил, приступая к нарезке стеблей аконита: — Что ж, оставим на потом выяснения, кто же втянул нас в эту странную эротическую игру. У меня есть вопросы не менее важные. Морально приготовившись краснеть, я только вздохнул. Но Северус спросил совсем не то, что лично меня занимало сильнее всего: — Я хотел бы узнать, ты с самого первого года учёбы Поттера притворяешься им? Надеюсь, с мальчишкой всё в порядке? Ну что ж, вполне ожидаемо. И да, очень важно. Кто бы сомневался — это же Северус. Это ведь только такой болван, как я, на полном серьёзе ждал от взрослого мудрого человека вопроса: «А ты правда, что ли, в сорок четыре девственник?» Я выдохнул с облегчением, вдохнул поглубже и приступил к объяснениям: — Да, Северус… Я же могу называть тебя по имени? Я поднял на него взгляд, понял, что щёки начинают подозрительно теплеть, — Чёртова подростковая личина! — и тут же снова уткнулся в стебли магической осоки, что лежали передо мной на разделочной доске. Он хмыкнул еле слышно — но я же оборотень, я же слышу, — и ответил, явно сдерживая веселье: — Принимая во внимание, насколько тесно мы уже знакомы… Думаю, это вполне уместно. Я пару раз прикрыл-открыл веки, смаргивая слёзы стыда — бля, я не выдержу, — и попросил: — Пожалуйста… И сам замер, поняв, насколько похоже на мою отчаянную просьбу из сна это прозвучало. Но Северус, мой мудрый профессор, всё понял: — Прошу прощения. Я не буду больше упоминать произошедшее. Прошу, рассказывай. Нам многое стоило бы прояснить. Я закивал торопливо: — Да. Да, совершенно верно. И отвечая на твой вопрос — я никого не подменял. Я и есть Гарри Поттер. Это именно я родился в семье Лили и Джеймса Поттеров; это мои крёстные Сириус Блэк и Алиса Лонгботтом. А вот как я стал Гарольдом Тоддом; как так быстро повзрослел; почему мне столько лет — вот это уже достаточно долгая история. И я хотел бы предложить тебе воспользоваться легилименцией. Так получится быстрее, и ты будешь уверен, что я говорю… Ну что показываю тебе правду. Северус заметно удивился: — Но… Это ведь может быть неприятно, а в зависимости от продолжительности — даже болезненно. — Я понимаю. Зато так будет куда быстрее. Да и как будто в первый раз. Ох… Зря это сказал. Ох зря! Он поразмышлял, но уточнять ничего не стал, просто ответил: — Давай запланируем просмотр твоих воспоминаний на завтра. Завтра последний раз в этом месяце, когда Люпину нужно будет принять Антиликантропное. Я сам сварю зелье днём, а вечер останется полностью свободным для погружения в твоё сознание. Согласен? — Да. Да, конечно. Более чем. Я опять покладисто закивал — как бы последние мозги об череп не отбить, — а потом несколько нерешительно заговорил, подвинув к котлу поближе уже нарезанную осоку: — А про оборотня ты ничего не хочешь у меня уточнить? Северус загрузил осоку в котёл, тщательно перемешал и остро глянул на меня: — То есть всё, что ты говорил в этом сне не-сне, — правда? — Да. Ответил скромный я и принялся нарезать стебли зверобоя, а мой собеседник помолчал немного и, больше не отвлекаясь от работы, спросил: — И почему же твоё поведение столь разительно отличается от поведения Люпина? Кстати, сразу ещё один вопрос: почему ты не превращаешься в полнолуние? Или Помона просто скрывала тебя ото всех? Я закусил всё ещё болезненно-чувствительную нижнюю губу и попытался прикинуть, откуда было бы лучше начать. Понял, что начинать придётся ооочень издалека, мысленно закатил глаза и решил перенести это назавтра. А пока выдал краткую справку: — Декан Стебль ни от кого меня не скрывала. Она не в курсе. Вообще никто не знает, что я оборотень. Ну кроме одного человека. Мы с ним исследовали мою кровь, кстати говоря. Так вот, я, получается, — истинный оборотень. Рождённый, а не обращённый. Моя кровь не заразна, во мне не вирус ликантропии, а участок генома… — Не отвлекайся, я знаю, что такое «ген» и прочую терминологию. Совершенно правильно трактовал Северус мою заминку, и я продолжил: — Хорошо. Хотя обратил меня обычный оборотень. Заразный. Как так получилось, ты сам посмотришь завтра. Так тебе будет проще принять всё на веру. Боюсь, если я просто озвучу сейчас обстоятельства своего становления именно истинным оборотнем, ты мне в лучшем случае не поверишь, а в худшем — усомнишься в здравости моего рассудка. Он покосился на меня, но возражать и докапываться не стал, чем сподвиг меня на легкомысленное замечание: — Но ты прав, мои превращения не зависят от лунного цикла. И я не только поведением не похож на Люпина. В волчьей ипостаси я тоже совсем не такой урод, как он. Я просто волк. Обыкновенный волк, шерстяной и на четырёх лапах, а не лысое не пойми что на двух ногах. Но уже большой. А раньше был очень милым волчонком. Упс… А хотя… Пуркуа бы и не па? Как говорят французы. И я решительно продолжил: — Тебе нравилось, помнишь? Северус недоумевающе поднял бровь, глянул на меня, а потом замер на вдохе, с приоткрытым ртом. Это был максимум удивления и эмоций вообще, что я имел честь наблюдать за все жизни у всех Северусов Снейпов, включая киношного Рикмана. — Моим Волчонком был ты?! С изумлением в голосе спросил он, а я — Сентиментальный болван! — промямлил: — Ну я как бы и сейчас… Ну то есть я уже вырос конечно, но вчера ты сказал… Назвал… Я как бы не против. Скомканно закончил я и принялся яростно тереть на крупной тёрке свежее корневище женьшеня, чуть ли не носом в миску уткнувшись, только бы не встретиться взглядом с собеседником. Когда Северус сопоставил мой лепет и свои вчерашние эпитеты в мой адрес, наградой мне послужил тот самый бархатистый, словно мехом проводящий по телу смех. А отсмеявшись, он спросил: — Поправь меня, если я ошибаюсь. То есть вот сейчас ты мне официально дал разрешение называть тебя «Волчонок», «малыш», прочими эротическими прозвищами… Да? Я понял, что какой-то подвох в этом вопросе кроется, но… Не с моим опытом отношений было доискиваться подоплёки. Потому я лишь уточнил осторожно: — Ты же помнишь, что я старше тебя, да? Северус только покачал головой и ответил спокойно: — Я сейчас мог бы долго шутить на тему твоей неопытности. Мог бы даже оскорбиться… Я нервно глянул на него, не понимая, что из озвученного напугало меня сильнее. — …но, принимая во внимание первое, я не совершу второго. И скажу только один раз: мне плевать на твой возраст. Если у нас сложатся отношения, то в такие моменты, как вчера, да и в любой иной, я буду называть тебя так, как мне захочется. Если уж ты сказал, что не против. Если заслужишь — обзову пиздюком или кретином. Но в моменты нежности… Ты понял. Понял ведь? — Угу. Буркнул я, довольный как бегемот в грязевой ванне. — Так и что там касательно моего Волчонка? — Я тогда обернулся впервые. И я рассказал ему о поведении и особенностях меня в качестве оборотня, о приключениях и взрослении в моей звериной ипостаси, начиная с момента бегства из его дома. Только про Сэра Севера рассказывать не стал — пока, — честно говоря, не знал как.***
Времени ещё оставалось прилично, и я решил подготовиться заранее к завтрашним откровениям. Меня очень интересовал один момент, в книжную трактовку которого я абсолютно не верил. Не после того, как имел возможность лично узнать Северуса Снейпа. Имелось в виду его отношение к подруге детства. А потому я спросил: — Северус, я тоже хотел бы у тебя уточнить кое-что. — Конечно. Уж коль ты собираешься раскрыть мне всю свою жизнь — Больше, Северус, гораздо больше! — то, я считаю, будет только справедливо ответить откровенностью на откровенность. Что тебя интересует? Он помешал содержимое котла и посмотрел на меня выжидательно. — Я хотел бы уточнить: как ты относишься к Лили Эванс? — Мнэээ… А с чего ты вообще спрашиваешь о своей… О ней? Северус, как мне показалось, растерялся. Видимо, такого вопроса он не ожидал. Я отряхнул руки от крошек толчёного безоара и пояснил: — Дело в том… У меня есть сведения — завтра ты поймёшь, откуда, — что ты любил Лили. И чтобы хоть как-то исправить ту ситуацию, о которой упомянул тогда в коридоре Люпин, с рассказанным Волдеморту пророчеством, ты чуть ли не в рабство Дамблдору себя отдал. Вдобавок поклялся защищать меня, её ребёнка от мужчины, с которым отношения у вас… Сложные. — Взаимная ненависть, ты, наверное, хотел сказать. Поправил он меня, ухмыляясь уголком рта. — Ну да. Согласился я и надавил: — Так как ты к ней относился… относишься? Это лю… Это чувства? Или у тебя были какие-то иные причины совершить всё это? — Х-ммм… Северус помешал зелье, забросив в котёл последний ингредиент, погасил горелку и глянул на меня исподлобья. Прикрыв котёл крышкой, он отошёл сложить в мойку использованные инструменты. Вернулся, задумчиво на меня посмотрел и заговорил: — Были причины. И это не «чувства» и уж тем более не любовь, как ты хотел сказать. У меня отлегло от сердца. Да! Он её не любил! Он только мой! Всё же не верить на основании собственных выводов — это одно, а получить подтверждение из первых уст — совсем другое. Для меня это много значило. Стараясь не задумываться, сколько нам ещё предстоит всякого до фазы в отношениях «он только мой», я сдерживал довольную улыбку, так и норовившую выбраться на лицо. Уймись, придурок. Может, он завтра посмотрит всё то, что я хочу ему показать, и сбежит. В Сибирь. Один. Захочет ли он с таким связываться? Да и хочет ли он вообще связываться хоть с кем-нибудь? Это ведь я за ним сюда припёрся, а он здесь вполне себе жил без меня. Не стоит переносить воспоминания о Снейпе один точка ноль на местного Северуса. Они разные. И этот меня почти не знает. И уж тем более ничего ко мне пока не испытывает. Ну может быть, кроме похоти. Северус же, даже не подозревая, какие сражения между эйфорией и здравым смыслом шли внутри меня, тем временем набирал воду в мойку. Он громко спросил, перекрывая шум струи: — Не знаю, наслышан ли ты о ситуации в моей семье? Я имею в виду брак моей матери. Я собрал использованные кюветы, доски, тёрку и ножи и понёс к нему: — Да, я в курсе, что счастлива Эйлин Принц в браке не была. Он кивнул, принимая к сведению, сгрузил принесённое мной в набравшуюся воду и пристроил к мойке зачарованную щётку. Та закружилась, вспенивая мыло, а Северус жестом указал мне на пару стульев, стоявших поодаль от лабораторного стола. Когда мы сели, он принялся за рассказ: — Лили была очень красивой и милой девочкой. Возможно, будь мы постарше, какие-нибудь чувства с моей стороны и вспыхнули бы, но в восемь лет… Нет. Суть заключалась не только в нашем малом возрасте. Тогда мой отец старательно пропивал остатки своего здоровья и нашего семейного благосостояния, почти ежедневно отыгрываясь на жене и нежеланном ребёнке за свою неудавшуюся жизнь. Я на собственной шкуре снова и снова убеждался, что чувства не к тому человеку — а тем более брак с таким — это… Ничего хорошего в этом нет и быть не может. И на волне детского максимализма я захотел обезопасить себя от возможных в будущем «проблем» в отношениях с Лили. Я предложил ей провести один ритуал, описание которого давно ещё встретил в одной из книг матери, что та прихватила, сбегая из отчего дома. Ритуал назывался — «Хранитель жизни». Ничего сложного или пугающего там не было, зато имелась одна особенность: если и назревали ранее некие романтические привязанности между участниками ритуала, то после проведения того исчезли бы напрочь. Навсегда. Участники ритуала стали бы друг для друга защитниками и опорой, но и только. Северус поёрзал, устраиваясь поудобнее на жёстком стуле, закинул ногу на ногу и сплёл пользы а «замок» уложив на колено. И продолжил откровенничать, пока я старался не слишком пялиться на обтянутое тонкой шерстью бедро и изящные пальцы: — Лили моя идея очень приглянулась. Она сочла, что получает два блага по цене одного: проводника и защитника в магическом мире и полную свободу действий. Как Лили сама призналась после ритуала, она планировала прикидываться заинтересованной лично во мне ради того, чтобы иметь меня в своём распоряжении. Теперь же подобного не требовалось, что развязывало ей руки. Тогда-то я и осознал, насколько верным было моё решение. Попасть в эмоциональную зависимость от настолько прагматичной личности — такого я не пожелал бы никому. Нас связал ритуал, и теперь мы обязаны были помогать друг другу и поддерживать. Наверное, на моём лице отразилось сочувствие, потому что он сказал: — Не стоит меня жалеть, Гарольд. Благодаря этому условию ритуала я получил массу выгод. В рамках этой поддержки Лили дополнительно снабжала меня едой и более-менее опрятной одеждой, предоставляла место для ночёвок у них на чердаке. За помощь с домашними заданиями и за репетиторство по зельям она платила мне из своих карманных денег. Мне же всего лишь требовалось обеспечивать ей в Хогвартсе прикрытие. «Отношениями» со мной она пользовалась, чтобы избегать внимания неприятных ей кавалеров и заставлять ревновать Поттера. Мне это никак не мешало, наоборот. Не подпуская к себе никого другого, я прослыл не угрюмым социопатом, а верным влюблённым. Верным влюблённым идиотом, если точнее, но это такая мелочь, право слово. Вот такая у нас с твоей матерью была «любовь». Заключил он. — И это даже не дружба. Это простое взаимовыгодное сотрудничество. Озвучил я собственный вывод, а Северус подтвердил: — Так оно и было. Ты меня конечно извини, Гарольд, если я разрушил какие-то твои иллюзии, но… Я выставил вперёд руку в останавливающем жесте, он послушно умолк, и теперь уже объяснялся я: — Северус, я лучше чем кто-либо знаю, какими на самом деле были мои родители. Ты вовсе не шокировал меня новостью, что моя мать — расчётливая стерва. Просто… Я просто думал, что тебе будет неприятно видеть её такой в моих воспоминаниях завтра. Он покачал головой, кривя губы: — Отнюдь. Поменяв ноги местами, он помолчал, очевидно собираясь с мыслями, и перешёл на более недавние события: — Так вот, когда я передал содержание услышанного куска пророчества Тёмному Лорду, я ощутил узы ритуала. Тут-то я и понял, к кому дурацкое пророчество относилось. И так же понял, что сам поставил себя на порог смерти. Теперь единственным способом спастись был бы предпринять всё возможное ради спасения Лили. Даже в ущерб себе. — Угу. И ты обратился к Дамблдору. И в ущерб себе согласился подчиняться ему. Продолжил я за него. — Ну да, сглупил. Признал он, снова кривя губы в неприятной ухмылке. — Молодой был, наивный. Понадеялся, что потом разберусь с условиями службы. Да и не было клятвой моё согласие. Но вот как-то так получилось, что после смерти Лили оказался я в кабале. Не знаю, возможно это была вторая часть ритуального наказания за мой проступок. А может, Дамблдор что-то накрутил. И Северус чуть приподнял брови. — «Вторая часть»? А какая первая? Заинтересовался я, а он раздражённо повёл плечом и шумно выдохнул: — И «первая», и третья. Весь в обязательствах. Как я понял, платой за нарушение условий ритуала стала половина моего магического резерва. Но зато хоть жив остался. А ритуальная связь в ослабленном варианте легла на ребёнка Лили. Я чувствовал, что обязан тебя защищать. Я закусил губу и задумался: «Чувствовал, что обязан защищать»… А что насчёт других чувств ко мне?.. Как с Лили? Ни малейших? И что тогда? А как тогда?.. Да нееет, Снейп один точка ноль пошёл же за мной сюда, добровольно пошёл. Значит?.. Значит что-то чувствовал. Ведь да? А зачем бы иначе? Ох, как же всё сложно. А спросить… Мы посидели в тишине, прерываемой только звоном струйки воды и шуршанием щётки об днища намываемых котлов. Я пришёл к выводу, что пока про чувства спрашивать рано: За два эротических… Пусть даже не совсем сна чувства не заводятся, это не вошки. Секс не повод для знакомства, как говорится. Вот пообщаемся, тогда уже… Тем более надежда есть. Ведь не стал бы он со мной так нежничать, если бы совсем ничего не испытывал, ведь так? Трахнул бы, да и до свидания. Ну ведь так? Так что есть надежда. Точно есть. Мы ещё помолчали. Теперь я анализировал только что услышанное. И про чувства спросить хотелось всё сильнее. Ну я и спросил: — Ты поэтому меня так не любил? Ну… В самом начале наших отношений. И раньше тоже. Я даже передёрнулся, припоминая все те разы, когда чувствовал на себе злобные взгляды профессора зельеварения из прошлой жизни. Северус, очевидно заметив мою реакцию, сказал — Да я не то чтобы тебя не любил… Просто перенёс на тебя отношение к Джеймсу. Незлопамятный, а просто немного злой и с хорошей памятью я усмехнулся: — А как же твой спор с Люциусом, перед моим первым курсом. Я ведь там тоже присутствовал, ты забыл? Северус нахмурился, помолчал и признался: — Знаешь, а ведь и правда забыл. Не о твоём присутствии на той встрече, а своё изначальное отношение к Поттеру-младшему. Но да, по первости пытался винить мальчишку — тебя — в собственной дурости. Мне так было легче, пойми, Гарольд. Иначе аж в мозгах от злобы на самого себя мутилось. Ведь, получалось, что сам себя лишил половины магической мощи да ещё и сдал в услужение старому интригану. Я кивнул, принимая эту откровенность за извинения. Да и стоит ли требовать большего находясь в самом начале отношений? Пора было расходиться.***
Северус перелил остывшее Антиликантропное в кубок, чтобы отнести Люпину, и пробурчал: — Надеюсь, он уже вернулся со своих поисков дружка. Меня очень развеселило это словечко, напомнив, как я сам изгалялся в обзываниях в адрес Блэка. Не сдержавшись, я рассмеялся и конечно же не мог не поведать моему самому любимому профессору историю с Блэком. Для этого нам пришлось ещё немного задержаться. Зато когда после отбоя Северус пошёл проводить меня, напялившего обратно на нос очки, до пуффендуйского общежития, настроение у него было не в пример лучше, чем если бы мы расстались на моменте его воспоминаний об утраченных силах. Ничего, силы мы тебе вернём. Как-нибудь вернём. Сью и Дракон тренируются и растут магически, вот и ты сможешь. — Я всё-таки не совсем понял, где сейчас Блэк? Вырвал меня из построения наполеоновских планов голос собеседника. — В ЧПОКе. Гордо провозгласил я, а Северус с сомнением признался: — Странное название. Какое-то даже… ммм… не совсем прилич… Не медицинское, короче. Я весело оскалился: — ЧПОК — это дурдом на Чукотке. И оттуда не выходят. Он покосился на меня, скептически приподняв бровь, и я не поленился объяснить всю глубину и коварство собственного замысла: — Блэк мной определён в настолько дальнее специализированное заведение, что никто из нас никогда с ним уже не встретится. Ну если, конечно, не понадобится какое-нибудь новое зелье на анимагах тестировать. Шучу. Наверное. В общем, можешь больше о нём не вспоминать. И я злорадно оскалил клычки, чуть больше сморщивая в улыбке верхнюю губу, чем если бы это улыбался человек. Надеюсь, получилось хоть немного похоже на то, как мог бы оскалиться оборотень в звериной ипостаси. И надеюсь, подобная демонстрация моей нечеловеческой природы не вызовет в нём опасение или страх. Очевидно, лицезрения оскала оборотня не было достаточно, чтобы лишить присутствия духа такого человека, как Северус Снейп. Ну или оборотень такой попался. Невпечатляющий. И уже около самых бочек я позволил себе ещё одно злорадное высказывание: — Теперь бы ещё Люпина сбагрить в какой-нибудь заповедник и вообще замечательно было бы. Да, таким образом Дамблдоровский Орден лишился бы не только тайной хорошо укреплённой базы, которую мог предоставить Блэк, а и второго подряд боевика. — Мииистер Поооттер. Протянул мой провожатый укоризненно, блестя лукавым взглядом: — Профессора Люпина. Минус одни балл с «Пуффендуя». За… И он демонстративно задумался. — За неуважение к преподавателю? Уныло подсказал я, про себя обозвав его занудой. А он еле заметно, но явно язвительно, усмехнулся: — За забывчивость. Я уже не первый раз Вас поправляю. Вот ведь… Ну да, чего я ожидал? Это же Северус Снейп, не менее одного литра сарказма в день. Зато не зануда точно. — Слушаюсь, сэр! Спокойной ночи, сэр! Звонко отрапортовал я, скрываясь за дерью-бочкой, пытаясь в процессе хоть немного пригасить сияющую довольную улыбку, чтобы никто не захотел сопоставить утренний томный вид и вечернюю радость. Пожалуй, даже известие, что о Блэке мне придётся вспомнить менее чем через год, не смогло бы снизить градус моего счастья.***
На следующий день с утра я пребывал в отличном настроении. Всю ночь я сортировал свои воспоминания, делал пометки, строил воздушные замки, прерываясь на визиты в душевую. Проспав не более полутора часов под утро, я тем не менее прекрасно себя чувствовал, был бодр и весел и совершенно не боялся сегодняшнего вечера. И даже нечаянно подслушанный разговор моих друзей лишь повеселил меня. Когда я не спеша шёл на обед, мой волчий слух уловил за поворотом эхо знакомых голосов. Разговор явно вёлся в нашем с Драко любимом тупичке с окном. Секретики? Естественно, я накинул дезиллюминационные чары и чары неслышного шага и подобрался поближе. И да, мама мне не говорила, что подслушивать нехорошо. Не успела. Да, умею маленько в чорный-пречорный йумор. Первым я чётко различил голос Сьюзен. Она спросила растерянно: — Но как такое возможно? Ума не приложу. — В жизни вообще всё возможно. Философски безразлично протянул Драко и добавил дразняще: — Или тебя волнует техническая сторона всего этого? — Драко! Прекрати! Взвизгнула Сьюзен, и до меня донёсся звук шлепка и какая-то возня. Чуть позже она спросила: — А если это правда, то как ты на такое отреагируешь? Ну и о чём это они? Что-то я совсем не пойму. — Мне будет немного обидно. Как, думаю, и тебе. Потому что он не сказал нам сразу. Но признай честно, он имеет право скрывать такое. И разве твоё отношение к нему как-то изменится? — Нет конечно! Это же наш Гарри! Возмущённо огрызнулась Сьюзен. Так-так-так… — Вот именно! Я тоже так думаю. Да и вдруг ты… — К-хм! Хмыканье Сьюзен прозвучало весьма угрожающе. — Хорошо! Хорошо. Тут же пошёл на попятный Драко. — Не злись. Вдруг МЫ ошиблись? Если мы попробуем припереть Гарри к стенке и окажется, что мы ошиблись в своих выводах, то мы его разочаруем и расстроим необоснованностью подозрений. Мне кажется, или этого «мы» несколько больше нужного? Интересно, все Малфои подкаблучники? А Драко наконец закруглил свою речь: — Сначала стоит понаблюдать. И даже если окажется, что так оно и есть, я всё равно считаю, что нам ни к чему лезть в чужие секреты. Когда придёт время, Гарри сам с нами поговорит. Одним ухом отслеживая загадочный разговор, я пытался понять, о чём же это говорят мои друзья в тайне от меня: Что «как возможно»? Какая такая «техническая сторона»? Неужели они догадались, что меня два? Ну в смысле, что я един в двух… Что я и кукла один и тот же человек… Бля, да как это сказать-то? Да неважно! Важно, что Сью, эта зараза глазастая… Но когда? Неужели ещё на дне рождения? Сьюзен вздохнула, а я ещё сильнее насторожился, продолжая невидимкой торчать за углом. — Я, конечно, знала, что Гарри привязан к профессору Снейпу. Всё эти их якобы отработки каждый вечер. Но я и подумать не могла, что… что профессор… Ну… В его вкусе. Чё? Чё-чё-чё? Это как это?.. Драко, судя по голосу, скривился: — Вот-вот. А я округлил глаза, не понимая, как так быстро можно было перескочить с темы на тему. — А ты? Уточнила Сьюзен, вызвав бурю возмущения у нашего общего друга: — Я??? Нет! Нет-нет-нет!!! Как тебе в голову только могло такое прийти?! Послышался заливистый хохот Сьюзен, да и мне тоже стало смешно, так искренне перепугался и всполошился Драко. — Драаако! Буквально простонала она: — Что? Буркнул он обиженно под хихиканье Сьюзен. — Я… я не имела в виду… Ой, не могу. Я не имела в виду, что хотела узнать, не влюблён ли ты в профессора Снейпа! Выговорила она, прерываясь на смешки. «Влюблён»? Драко? В Северуса? А! Обо мне же разговор. Значит, я «влюблён». Заметила-таки! Вот же ж!.. — Вот и хорошо. И кстати, я в него не влюблён! Чисто для ясности. Обиженно проворчал Драко, по всей видимости понимая, что попал впросак. — Это хорошо. Не то, что ты не влюблён в профессора, а… а в кого-нибудь вообще ты влюблён? — Сью! — А что? Чисто для ясности. Вот же хитрюга! Разводит Дракончика на признание, как маленького. Сначала запутала, потом смутила, а теперь пытается вытянуть тайные сведения. Точно с тёткой своей пообщалась, тактике допросов подучилась. — Так о чём ты хотела со мной поговорить? С нарочитой прохладцей в голосе спросил явно нервничающий Драко. Да, «о чём»? Я так и не понял: о нас Северусом или… или… Так это всё и было про нас с Северусом?! И «техническая сторона» тоже? Ну… Вот же… Ну акселераты! Техническую сторону им подавай! Ишь! Вот дети пошли, а? Но с другой стороны мне стало гораздо спокойнее. Влюблённость Поттера в преподавателя зельеварения — это конечно трэш, угар и содомия. Причём последняя — в буквальном смысле. Но это куда проще объяснимо, чем марионетки, замещающие национальных героев. Сьюзен же озвучила свои требования: — Я хотела сказать, что отношение Гарри к профессору Снейпу очень заметно. А вдруг… Ну… Заметят? Ещё кто-нибудь, кроме нас, я имею в виду. Я ничего не имею против его влюблённости, но если Гарри не возьмёт себя в руки ДО того, как особо внимательные заметят его заинтересованность профессором, то… Поговори с ним. Ага. «Особо внимательные». А ты тогда кто? Супер-пупер внимательная? Драко не пришлось ничего объяснять дополнительно. Он всегда был умным мальчиком и тут не подвёл: — Я тебя понял. Если заметят, то у моего крёстного возникнут проблемы. Я с ним поговорю. С Гарри, в смысле. Хотя я с обоими поговорю. По-мужски. О как! Меня ждёт пацанский разговор. И Северуса. Хотя в одном они правы — мне стоит быть сдержаннее. Не хватало ещё создать проблем моему любимому зельевару. Самому любимому. Но вчера это целиком и полностью он был виноват. Нельзя же так! Я же думал — это сон, а это не-сон! Мои размышления прервали звуки поцелуев, и я понял, что вот такое подслушивать точно не стоит. И покинул место засады.***
Пока шёл к Большому залу, мысли с отношения моих друзей к Гарри Поттеру гею переключились на мысли об их отношении ко мне/Гарольду. Я понимал, что в любом случае всё будет иначе. Ведь другом им, подросткам, я, дядя, который по возрасту старше их родителей, оставаться не смогу. Впрочем, поступлю так, как поступаю очень часто, и как любила поступать Скарлетт О’Хара, — подумаю об этом завтра. Послезавтра… Короче, потом. Да, когда-нибудь потом. А сейчас — обед.***
После ужина, на котором Северус по какой-то причине отсутствовал, ближе к восьми вечера, когда я спустился в подземелья и постучал в дверь лаборатории, мне никто не открыл. Эээ… Нипонил. Это как это? Он передумал? Постояв в полной прострации, обиде и непонимании, я наконец сообразил, что ситуация может объясняться куда как просто. Вполне возможно, вручить Люпину зелье раньше просто не получилось, потому что тот в очередной раз после уроков ушёл болтаться по лесу в поисках тела Блэка, и теперь Северус занят именно этим. А поскольку Люпина тоже на ужине не наблюдалось, то вполне вероятно было, что оба они сейчас находятся в одном и том же месте. Например, в кабинете ЗоТИ. Теперь передо мной стояла дилемма: ждать здесь или подняться к кабинету ЗоТИ. Поскольку я всё же нервничал перед сеансом легилименции, топтаться на месте мне было тяжко. И я решил пройтись.***
Поднявшись на третий этаж и дойдя до нужных дверей, я постучал… постучал-постучал. И ещё постучал… И нихера. Здесь тоже никого не было. Искать Северуса по запаху имело смысл до начала этого учебного года, сейчас же это было бесполезно. И у меня, и у него ещё с сентября вошло в привычку накладывать на себя скрывающие запах чары. Наконец я догадался, что стоило бы посмотреть на Карту. Но поскольку в последнее время я непозволительно расслабился, почивая на лаврах своей победы единым махом сразу над Петтигрю, Блэком и дементорами, Карты сейчас при мне не имелось. Та лежала в моей прикроватной тумбочке в спальне третьекурсников «Пуффендуя».***
Всё ещё не волнуясь ни о чём, кроме реакции Северуса на планируемые мной откровения, я спустился на первый этаж, добрался до общежития, вошёл в пустую в такое время спальню и залез с Картой на кровать, к дремавшему Сэру Северу. — Ну-с, что тут у нас… Отметка «Северус Снейп» нашлась у главного выхода. Примерно понимая, кого мой самый любимый профессор может страстно — шучу — желать встретить у самого порога, я перевёл взгляд на опушку Запретного леса, которая попадала в зону охвата Карты: Я прав? Или я прав? И конечно же я оказался прав. Отметки: «Римус Люпин», «Гермиона Грейнджер» и «Рональд Уизли» дружной компанией неспешно двигались от леса к замку. Точнее, неспешно двигалась отметка с именем Люпина, а остальные две крутились вокруг того, словно игривые щенки. Лично для меня явилось новостью, что Грейнджер и Уизли шестой помогают Люпину в поисках. А может, они случайно встретились? Может быть, может быть. Да даже если и неслучайно, даже если они и помогают Люпину — мне-то какое дело? Надо же им чем-то заниматься. В «Клуб» им нельзя, вот и придумывают себе досуг. Тем более у Ронни новая палочка благодаря нам с Коростой, так что может себе позволить прогуляться вечерком. Лениво размышлял я, поглаживая Сэра Севера. Подожду маленько и снова к Северусу пойду. Недостаток сна ночью, мягкость и уют кровати и мурчавшего рядышком низла постепенно погрузили меня в дремотное состояние, из которого меня вырвали шипение Сэра Севера и его активная возня у меня под боком. Прекрасно помня ощущение от его зубок в моей шее, я проснулся рывком и в испуге соскочил с кровати. Но никто на меня не нападал, а Сэр Север нависал, вздыбив шерсть, над расстеленной поверх покрывала Картой. — Что опять? Ничего не понимая, спросил я. Он глянул на меня, снова опустил морду к Карте и зашипел. Тут уж и до сонного меня дошло, что там показывают что-то не то. Я сунулся в Карту и увидел, что все четыре ранее интересовавшие меня отметки в данный момент хаотично перемещались неподалёку от главного входа, в непосредственной близости от Дракучей ивы. Сегодня же полнолуние! Дошло до меня, и я рванул на выход. — Спасибо! Ещё успел крикнуть я Сэру Северу, покидая спальню.***
Пока нёсся по коридору, радовался, что бежать, к счастью недалеко. Потом мысли скатились на действующих лиц и сценарий непонятной пока что пьесы: Неужели будет повтор канона хоть и без Гарри Поттера, Сириуса Блэка и Питера Петтигрю и на четыре месяца раньше? С чего бы? Эх, зачем только палочку шестому рыжему обновил! Так бы тот точно в школе сидел, и его подружка-лохматушка вместе с ним. А ты, Северус, зачем на улицу пошёл? Хотя ты не мог не пойти. Но если тебя Грейнджер опять прибьёт, то я тебя сам загрызу. Ладно, не загрызу, но как минимум покусаю! А Грейнджер, если нападёт, на моего самого самоотверженного профессора, я точно загрызу! И прибью! С этими мыслями я и вылетел на улицу.***
