Неправильный Поттер. Пуффендуй

             

***

             Северус тихо произнёс: — Легилеменс интер нос.       И постарался войти в чужое сознание мягко, причиняя наиминимальнейшее неудобство.

***

      Оказался он на незнакомой летней улице.       По городскому тротуару, мимо заведений с вывесками на кириллице шла красивая девушка в бежевом брючном костюме. Высокая, стройная, зеленоглазая, с длинными волнистыми каштановыми волосами, развевавшимися по ветру. И почему-то в голос разговаривала сама с собой: — Подруга, завязывай!       Незнакомка раздраженно убрала за ухо прядь волос, позволяя увидеть торчавшую из аккуратного ушка маленькую белую… — У неё в ухе наушник. А разговаривает она по телефону.       Раздался тихий голос Гарольда, вовремя пояснивший совершенно не понятное Северусу. — По телефону? Но телефон же… это…       Он растерялся. Он имел представление о маггловской технике, но чтоб вот так… Нет, такого он не мог понять. — Это будущее. Не удивляйся. Две тысячи двадцать третий год.       Ошеломлённый Северус моргнул, но сомневаться не имело смысла, поскольку подделка, склейка из кусков реальности и вымысла, никогда не смогла бы сравниться в чёткости с воспоминанием о реально пережитом прошлом. — На каком языке они разговаривают?       Решил он сразу прояснить и этот вопрос. — По-русски. — Ясно.       Северус ничуть не был удивлён, что понимал разговор на незнакомом языке. Он ведь не просто слышал речь, он считывал воспоминания. Если владелец воспоминания сам понимал язык, то и просматривающий тоже. — Володя то, Володя сё… Да срать я хотела на все те якобы «обстоятельства», которые сделали из Риддла Тёмного Лорда. Срать! Понимаешь? Он притащил ебанутых на всю голову людей и нелюдей в школу, полную детей! Это непростительно! Это дно, подруга! Я вообще не понимаю, почему никто из этих магглорождённых не спиздил где-нибудь на военной базе гранатомёт и не въебал по этим пидорам в плащах и масках!       Раздалось смущённое покашливание Гарольда, и тот сдавленно пробормотал: — Ну… Я тогда… Но теперь я гораздо сдержаннее. Гораздо! К-хм.       Северус только угукнул, пока совсем не понимая, что это за девушка. — Ну это же мир магии!       Возмутился второй женский голос ниоткуда, а незнакомка фыркнула: — Хуйня это непродуманная, а не «мир магии»! Начиналось всё просто «огонь», тут я соглашусь. Но история чересчур плохо прописана. Эта ваша «Мама Ро» слишком поторопилась. Ей нужно было не гнаться за деньгами и популярностью, а доработать персонажей. Это, наверно, единственная книжная вселенная, где нет ни единого персонажа, что мне нравился бы. — Ну, не скажи! А как же Дамблдор? Дедушка ведь неплох.       Не унималась загадочная «подруга» не менее загадочной незнакомки.       Та опять раздражённо фыркнула: — Вот уж этого пидора старого могла бы вообще не упоминать. Он меня больше всех бесит! Мало того, что спихнул всю грязную работу на подростка, так ещё и позволил себе «слиться», как последний лох. Короче, маразм — это диагноз! — Ну ладно, а Снейп?       Всё не сдавался девичий голос в наушнике. — Об этом кадре даже говорить не желаю. Не понимаю таких людей, которые винят других в своих бедах. Не понимаю, как взрослый может ненавидеть ребёнка. И вообще! Отстань. Не хочу о нём говорить. — Так мы будем сегодня смотреть «Гарри Поттера»? — Конечно! Зря, что ли, к тебе иду? Я уже и чипсы купила. Только давай с самой первой части начнём, она не такая бесящая. А потом я винишка выпью и подобрею, смогу и дальше смотреть и не материться на каждый кадр.       Незнакомка вышла на пешеходный переход, на горящий для пешеходов зелёный сигнал светофора, как вдруг Северус услышал автомобильный сигнал, визг тормозов… — Бля!..       И темнота.

***

      Он крупно вздрогнул, совершенно не ожидая, что этот непонятный разговор так резко оборвётся, — «Но оно и к лучшему», — и чуть сильнее нужного прижал кончик волшебной палочки ко лбу Гарольда. Тут же извинившись, Северус отложил палочку и принялся массировать виски. — Так. Я убедился, что воспоминание подлинное, но я просто не вижу смысла смотреть что-либо подобное, потому что я не понимаю них…чего. Объясняй словам.       Потребовал он у своего собеседника, смущённо потиравшего лоб. — Да, ты прав. Я тут маленько не продумал. Ну в общем слушай. Это…       И на Северуса обрушилось знание! Оказалось, это был отрывок первой из запомненных Гарольдом жизней, в которой тот был — «Что? Как это?» — девушкой. — Но не моя личность важна, да и помню я только общее: свои жизненные принципы, факты биографии… Об этом мы попозже поговорим, потом, если захочешь.       Пообещал тот, и он не стал возражать — «Ну «потом», так «потом». Пока что и «сейчас» хватает», — подумал Северус, внимательно слушая то, что рассказывал Гарольд. А выходило следующее: он, Северус Снейп, персонаж серии романов и фильмов.       «А такое вообще бывает?»       И это было только начало.

***

      «Сегодня какой-то неправильный вечер. А я ведь просто хотел посидеть у камина в хорошей компании, возможно — выпить, отдохнуть, поболтать о всякой ерунде, пофлиртовать. А тут…»       Думал Северус спустя примерно час, узнав подробности собственных жизни и гибели и иных событий, изложенных в семикнижье некой Роулинг. Написаны книги были по большей части от лица достаточно агрессивного, но при том наивного и ведомого мальчика, а потом и юноши, звали которого — это был второй сюрприз — Гарри Поттер. — А сейчас я проживаю уже вторую подряд жизнь за Гарри Поттера.       Заключил Гарольд, повергая его в ещё больший шок. — И такое, оказывается, бывает.       Пробормотал он, а его смущённый собеседник заговорил торопливо: — Северус, ты всё узнаешь сейчас, потерпи немного. Прости, я, наверное, несколько сумбурно доношу информацию… В общем, да. Живу за Поттера второй раз. В первый раз я из вредн… из принципа ничего не менял. Жил согласно книгам. Я счёл, будто Смерть — «Смерть? Ну вот ещё и Смерть тут…» — почему-то решила, что мне просто интересно будет пожить в сказке, в этих дурацких книжках. Не стал вникать, анализировать. Счёл мудрую вечную сущность наивной глупой девочкой. Поверил тому, что показывали мне глаза. Ничего не добился. Ничего не получил. Никого не спас и никому не помог. Поэтому пришлось повторить.       Заключил Гарольд, невесело улыбаясь. — А чего должен был добиться?       Осторожно уточнил Северус, боясь получить на свою голову ещё ворох трудно поддающихся осознанию фактов. — Должен был кое-что совершить. Выполнить два задания от Смерти. Ну и получить награду, насладиться жизнью… В общем, давай смотреть.       «Опять Смерть. Понятнее не стало. Ну только если чуть. Совсем чуть. Чуть-чуть».       Подумал он и вновь произнёс заклинание.

***

      Следующее воспоминание перенесло их в маленькое уютное и светлое, но почему-то абсолютно пустое кафе.       Незнакомка — «Гарольд», — стояла напротив девочки лет тринадцати-четырнадцати, с неестественно однотонными и какими-то… — «Плоскими, что ли?» — лишёнными глубины живого взгляда, будто бы просто… — «Нарисованными?» — серыми глазами, больше всего похожими на две округлых гальки с речного берега.       Северус передёрнулся от холодка на коже, почему-то он сразу догадался, кто эта девочка:       «А вот и обещанная Смерть. Значит, он… она всё-таки умерла. Такая молодая. Жаль».       Он почувствовал искреннее сожаление от осознания того, что первая жизнь Гарольда так быстро закончилась.       Тем временем Незнакомка заинтересованно оглядывалась. — Я умерла?       Очевидно придя к точно такому же выводу, что и он, совершенно спокойно поинтересовалась… — А как тебя тогда звали?       Спросил Северус, но к его удивлению Гарольд лишь пожал плечами: — А я не помню. Это я забыл сразу же. — Тогда пусть будет «Незнакомка».       Немного неловко заключил он и вернулся к воспоминанию.       «Девочка» кивнула, Незнакомка тоже, принимая к сведению ответ. Задержав взгляд на огромном настенном зеркале напротив и не найдя там их с «девочкой» отражений, та уставилась на собеседницу: — А ты у нас типа Смерть, что ли?       «Девочка» совершенно не по-детски, наоборот со свойственной взрослым покровительственностью ответила: — Да, дитя моё.       В зеленых глазах Незнакомки, смотревшей в жуткой кукольной неживой красоты лицо, отразилось искреннее удивление: — Хммм… Да я вроде как пошутила.       Несколько нервно осмотревшись вокруг, но достаточно быстро взяв себя в руки, та перешла к делу, спросила: — Ты специально выбрала именно это кафе? Мы часто бывали здесь с мамой.       «Девочка»-Смерть с будто бы ненастоящими глазами, не став юлить, признала честно: — Да, ведь это место навевает тебе приятные воспоминания. Я сочла, что, находясь здесь, ты будешь более расслаблена и спокойна. Тебе будет проще меня выслушать. — Спасибо.       Незнакомка грустно улыбнулась и снова огляделась вокруг. Прикрыла глаза, очевидно собираясь с мыслями, и серьёзно посмотрела на терпеливо ожидавшую вопросов страшную «девочку»:       «Смерть… Всё-таки это — с ума сойти!» — А это что, типа собеседование такое? Ну там… Решаешь, куда меня отправить? Ад, Рай, всякое такое, да?       Вела та себя настолько привычно для Северуса, что он даже не удивлялся деловито-нахальным репликам.       «Наверное, не стоило и ожидать чего-то иного. Всё же они одно». — Не в Ад и не в Рай, но решаю, куда отправить, да. Не волнуешься?       Продолжая улыбаться только губами, уточнила Смерть и, указав на маленький двухместный столик, предложила присесть.       Незнакомка строптиво фыркнула: — А должна? Не, ну если тебе прям необходимо — ну… для протокола, типа, — чтобы обязательно была бурная реакция, то я могу поплакать. Хочешь, могу закатить истерику? Ну или не знаю… Могу бухнуться на колени и молить, не?       Но тем не менее послушно уселась на предложенное место за столиком.       Смерть только покачала головой, тоже усаживаясь. По мановению хрупкой полудетской ручки перед ними возникли две чашки: одну, с шапочкой молочной пены, та подвинула своей собеседнице, а вторую — с чаем — притянула поближе: — Нет. Меня устраивает твой стиль общения. Кстати, ты не переживаешь об оставленном там?       Незнакомка не задумалась ни на секунду: — Я сирота, близких нет. У подруг свои жизни, поплачут и успокоятся. Дел незаконченных… Шквал! Целая жизнь, мать ети! Но думаю, по этому поводу сокрушаться бесполезно, так что… Да, я ни о чём не волнуюсь.       Смерть бесстрастно заметила: — Обычно люди хотят жить во что бы то ни стало. Цепляются за существование из последних сил.       Незнакомка снова фыркнула насмешливо и уставилась за окно.       Вид, кстати, открывался весьма странный: на оживлённой городской улице сейчас все и вся застыло: машины, люди, даже птицы и облака просто замерли на месте, зависли, пойманные посреди движения.       Отвернувшись от окна, та ответила: — Ну кому и знать, как не тебе. Но у меня даже домашнего питомца не было. Ни семьи, ни зверюшки, ничего близкого сердцу, так в чём смысл? Возможно, я родила бы гения, который изобрёл бы лекарство от рака, но это явно было бы не в девятнадцать. А теперь и вовсе не случится.       Пригубив напиток, Незнакомка продолжила: — Ну, так что за разговор? Если ты хочешь пройтись по моему прошлому, то не утруждайся, я и сама тебе скажу, что святой не была. А после смерти мамы и вовсе с цепи будто сорвалась. — Ты слишком к себе строга, дитя. Ты сделала достаточно добра. Многих защитила, многим помогла. Некоторых направила по верному пути.       Незнакомка звонко рассмеялась, качая головой в неверии: — Это ты меня с кем-то спутала! Самое лучшее, что я сделала другим, — это не вмешивалась. Максимум! «Защитила», «помогла»… Неее, не про меня это, точно тебе говорю.       Какое-то время обе молча пили, потом Незнакомка решительно отодвинула опустевшую чашку и сказала: — Ладно. Вежливость мы вроде соблюли, поболтали ни о чём, так что давай ближе к делу.       Смерть согласно кивнула: — Хорошо. Слушай. Среди бесчисленного количества душ изредка возникают… ммм… Души, наделённые моим… ну пусть будет «геном». Такие души не растворяются во Вселенной после окончания существования их телесных оболочек, как все прочие, а перерождаются в новых телах. Вновь и вновь.       Смерть умолкла и снова отпила крошечный глоточек чая, а Незнакомка молчала, обдумывая услышанное. — Это, типа, у бессмертной тебя бессмертные «дети»?       Уточнила та у своей безэмоционально улыбающейся собеседницы.       Смерть кивнула: — Да, всё именно так. И по достижении определённого опыта такая душа выходит из круговорота перерождений. Как и зачем — это ты узнаешь позже.       Незнакомка с недоверием посмотрела на «девочку-родительницу». Помолчала, обдумывая, и озвучила выводы: — Было бы странно, если бы ты вдруг принялась всё это рассказывать обычной девушке. Душе то есть. И что-то мне подсказывает, что я тоже такой… ммм… «Ребёнок» Смерти? Да? — Именно так. И ты уже почти готова встать рядом со своими братьями и сёстрами.       Снова странно заулыбалась Смерть.       Незнакомка искренне изумилась, приподнимая брови: — А с чего ты вдруг решила, что я этого хочу?       Северусу подумалось, что на фоне этой якобы девочки прошлая… — «Прошлый Гарольд» — казался особенно эмоциональным. — Может… Не знаю… Может, я хочу и дальше перерождаться и наслаждаться одной простой и понятной жизнью обычного смертного за другой. Или ты считаешь, что нет ничего лучше и интереснее, чем собирать по миру всяких там… Не знаю… Ладно если умерших во сне старичков, а если умирающих от рака детей? Или что там делают твои «дети»? Ты думаешь, на это так просто можно взять и согласиться?       Смерть, выслушав эту тираду, склонила голову к плечу и, прикрыв на миг глаза, ответила: — К несчастью, ничем не могу тебе помочь, потому что выбора нет. Есть только два пути, чтобы сохранить Вселенную в существующем порядке: либо я принудительно стираю тебя, уничтожая полностью, как будто бы тебя и не существовало никогда; либо я изымаю твою душу из круговорота перерождений. Только так Вселенная не нарушит свой хаотичный баланс.       Произнесено всё это было до крайности серьёзным тоном, и Незнакомка вздрогнула и затихла. — И нет, я не позволю тебе решиться на уничтожение, дитя. — Что? Но почему?       Опешила Незнакомка и зачастила: — Если я правильно тебя поняла, то мне до становления этим твоим полноценным «дитём»… Ну или как оно там называется?.. В общем, мне уже ничего и не осталась, так? Значит, цикл перерождений моей души уже подошёл к своему естественному завершению, почему бы просто не раствориться, как простые души?       Смерть покачала головой: — Это не просто «раствориться», это словно заживо гореть целое столетие. Ощущать, как каждая твоя частичка понемногу растворяется во Вселенной, пока и от самой последней не останется ничего. Ты за все свои жизни не натворила столько плохого и злого, чтобы это могло заставить меня пойти на столь суровое наказание.       Незнакомка вздрогнула всем телом: — Жесть какая! — Я рада, что ты это понимаешь.       Широко улыбнулась Смерть, заставив свою собеседницу снова вздрогнуть, потому как выглядела и чувствовалась «девочка», невзирая на демонстрируемую доброжелательность — даже Северусу в чужом воспоминании, — весьма и весьма зловещей. — Но в одном ты почти права: тебе осталось всего одно перерождение, дитя моё, до того, как с полным на то правом ты сможешь присоединиться к своей настоящей семье. Я надеюсь, ты оставила глупую мысль раствориться? — Ой, «матушка», Вы так хорошо умеете убеждать!       Съязвила недовольная, словно ощетинившийся ёж, Незнакомка и спросила: — Ну и зачем тогда этот разговор?       Смерть в ласковом жесте коснулась кончиками пальцев чужой руки и терпеливо ответила своему недружелюбному «ребёнку»: — В последней земной жизни, я даю то, чего больше всего хотелось бы моему дитя. То, в чём нуждается именно эта душа. — Типа — балуешь?       Скептически нахмурилась Незнакомка, рассматривая Смерть в упор.       Та кивнула: — Именно так. И для тебя я тоже приготовила интереснейшее приключение. Да и награда тебя ждёт необычайная.       Скепсиса на лице Незнакомки лишь прибавилось, но собеседница той явно этого не заметила — «Или же не пожелала заметить», — почти воодушевлённо продолжая: — Ты отправишься в мир, о котором имеешь достаточное представление, и все твои воспоминания останутся с тобой. Чтобы тебе было проще обрести желаемое. — В мир, о котором имею представление?       Переспросила Незнакомка и нахмурилась пуще прежнего: — И что мне там делать? — Сыграй свою роль в этой сказке. Обрети доселе не испытанное. Насладись жизнью.       Смерть растянула яркие губы в улыбке, по всей видимости считая, что сидевшая напротив девушка уже готова отправиться в заботливо подготовленное для той прекрасное приключение. — А может, я всё-таки ещё не готова?       Уточнила Незнакомка, очевидно не особо надеясь на положительный ответ. — Нет, ты готова. — Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, магичь.       Вздохнула та, напоследок окидывая кафе тоскливым взглядом. — Я отправлю тебя в мир Гарри Поттера.       Торжественно объявила Смерть.       Далее последовал длинный, по-итальянски экспрессивный и сплошь нецензурный монолог в исполнении Незнакомки, из которого Северус смог даже почерпнуть парочку особенно замысловатых оборотов.       Когда же та успокоилась, в зелёных глазах горела такая дьявольская решимость, что он и без объяснений понял: именно в этот момент созрело решение упираться и вредничать, ничего не предпринимать ради чужого и собственного блага, а тупо плыть по течению.       «Точнее по… Как там Гарольд говорит? По канону? Вот по нему». — Хорошо же, «благодетельница».       Явно передразнивая торжественный тон Смерти, в свою очередь объявила пышущая злобой Незнакомка. — Я отправлюсь в эту идиотскую, полную противоречий историю. Но у меня есть условие! — Слушаю тебя, дитя.       С какой-то даже, как Северусу показалось, обречённостью в голосе произнесла Смерть. — Что бы со мной ни случилось, Северус Снейп выживет. Забрать его сможешь только тогда, когда он обретёт любовь, счастье и семью. Только так, иначе придётся тебе меня растворять. Ну или… В общем, ты поняла.       Огласила своё условие Незнакомка. — Приемлемо.

***

      Северус прервал заклинание. Ему требовалось время на осмысление. Он уставился на Гарольда, но вопросов задавать не стал.       Тот сам, грустно улыбнувшись, пояснил: — Я зацепился за фразу Смерти про «сыграй свою роль» и пропустил мимо ушей всё остальное. Не обратил внимания на слова про награду, обретение того, чего никогда не имел.       Северус скептически приподнял бровь и поджал губы, демонстрируя неодобрение, что его собеседник понял мгновенно: — Ну что ты хочешь от девятнадцатилетней дурочки?       Криво и невесело ухмыльнулся тот и продолжил с шумным выдохом: — Ну и вот. Из врождённого сучиииз… из вредности, подросткового максимализма и склонности к противоречию решил проучить Смерть за её «доброту». Прожил в точности, как и было написано в книгах.       Северус задохнулся от внезапного понимания, что же тот наделал, а Гарольд только фыркнул: — Ну а что ты хотел? Мне было всего девятнадцать. Я и до сих-то пор достаточно порывист, а уж тогда-то… — Ну и… Как?       Осторожно поинтересовался он. — «Как»… Сейчас сам увидишь. А вообще… Ужасно! С моим-то характером? Если бы я только знал, как это будет тяжело — чётко следовать сюжету. Но кое в чём я оказался ничуть не лучше книжного мальчика Гарри: как бы ни было смешно признавать, моё врожденное упрямство и абсолютное незнание законов мира, куда я попал, были ничуть не меньше, чем у него. И именно эти качества — хотя в данном случае следовало бы назвать это недостатками — не давали мне отступиться от своего глупого решения.       Гарольд нервно облизнул губы: — Я собственными, можно сказать, руками семнадцать лет ломал себя.       Тот замолчал, и Северус тоже не спешил нарушать тишину: сидел и пытался осознать. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но, как мне кажется, сделки с высшими сущностями редко приводят к ожидаемому нами результату. Тот Снейп…       Он не стал договаривать, Гарольд и сам всё понял и отрицательно покачал головой.

***

      Они продолжили просмотр. Северус старался ничего не упустить. Он стал свидетелем тому, как рос Гарольд — «Гарри!» — в родительском доме. Видел, его подруга совершенно спокойно отдала собственного сына Дамблдору для проведения какого-то весьма, стоило бы отметить, зловещего ритуала над тушей оленя. Наблюдал за тем, как Блэк нянчился с маленьким Гарри, отчего тот запросто мог бы умереть, не дождавшись визита Тёмного Лорда. Например, Блэк — чтобы, очевидно, развеселить всегда скептически глядевшего на него крестника — оборачивался псом и бегал по дому, таская того в зубах, как щенка за шкирку, совершенно не задумываясь, что может случайно задушить малыша воротником пижамки.       «Идиот! Ну идиот же!»       Северус с трудом подавлял в себе растущее раздражение. Каждый раз, когда он видел, как идиоты, гордо называвшие себя отцами — кровным и крёстным, — едва не губили по нечаянности ребёнка, ему всё сильнее хотелось прибить и последнего из оставшихся.       «Где он там? На Чукотке? В принципе, если постараться…»       Но он смотрел. Видел, как радовались бестолковые родители, когда ради собственного выживания в «играх» малыш Гарри использовал магию, развивая таким печальным способом магический потенциал. Смотрел, как тот — матеря про себя всех и вся и проклиная в спины — учился ходить, пока «отцы года» часами копались в Блэковском мотоцикле, а мать болтала через камин с подружками.       Подруга детства сильно разочаровала Северуса: такого отношения к собственному ребёнку он от Лили не ожидал. Смысла задавать вопросы не было, всё было предельно ясно и понятно. И хотя иногда хотелось кое-что пропустить, но он решил:       «Раз уж Гарольду важно это показать, значит, я посмотрю».       В Хэллоуин пришёл долгожданный гость.       Маленький Гарри никак не отреагировал на гибель матери, а вот Северус всем телом напрягся, ожидая, когда же в лицо лежащего в кроватке малыша полетит зелёный луч. Но ничего подобного не случилось. Просто чёрная мантия визитёра стекла вдруг на пол, а перед взором единственного свидетеля всё потемнело. — Это сейчас в тебе появился крестраж Тёмного Лорда?       Спросил он, осмыслив случившееся. — Именно. Просто чёрное облачко перед глазами и сильная боль. И никаких тебе отразившихся «Авад».       Ухмыльнулся Гарольд, и Северус принялся въедливо выяснять: — Но ты же осознаёшь, что просто так это случиться не могло? Должны были быть проведены какие-то приготовления. Не могло это само-собой получиться. Тут же наверняка нужен ритуал. Как так? — Совершенно с тобой согласен, приготовления были, просто я этого не видел и вспомнить, как ты понимаешь, не могу. Но, определённо, были. Не могло не быть. И я даже знаю, кто всё подготовил. И покажу тебе. Смотри.       Заверил его Гарольд и Северусу ничего не оставалось, кроме как набраться терпения и…       «Ну да, и смотреть».       Факт, что Сириус чёртова псина Блэк проигнорировал кровоточивший шрам на лбу годовалого ребёнка и просто отдал того Хагриду в нагрузку к мотоциклу, его не удивил, но взволновал. При всём уважении к Хагриду, сам он, находясь в здравом уме, годовалое дитя тому не доверил бы:       «Не в обиду Хагриду будет сказано, но он… ммм… Скажем так: несколько тяжёл на подъём. Маленькие дети явно не его уровень ответственности».       Тем сильнее было его удивление, когда Хагрид единственный додумался укутать ребёнка потеплее и обработал ранку на лбу. — А кстати! Откуда рана? Ну и шрам?       Поинтересовался Северус, но ответ его разочаровал: — Понятия не имею.       Хагрид же напомнил двум бездетным сухарям, что было бы нелишним наложить на оставленного осенней ночью на улице ребёнка согревающие чары.       В этот момент он искренне зауважал медлительного увальня и решил, что надо будет потом поощрить того каким-нибудь нужным в полувеликаньем хозяйстве зельем. И как же он негодовал:       «Годовалого ребёнка оставили на улице на всю ночь… Без надзора, без присмотра! Это… Ну это же пиздец!»       Даже он, имевший по этому вопросу достаточно скудный опыт, состоявший из общения со вполне спокойным Драко, понимал, что такого допускать нельзя.       Следующим, что увидел Северус, были фрагменты, как Петуния, с которой сам он в детстве не особенно ладил, заботилась о маленьком Гарри, будто тот был её вторым родным сыном. Пришлось с неловкостью признать, что как раз сестру-то Лили он и недооценил. Краем глаза отметил, как Гарольд тоже смутился, видимо, неудобно было не ему одному.       «Интересно, а ему за что? Ах вот оно как…»       Объяснялось всё просто: малыш Гарри подрос и начал имитировать магические выбросы, чем доводил — «И стоит признать, весьма успешно!» — свою тётку с мужем до ужаса. Мальчику в воспоминании тоже было стыдно, но каждый раз тот как мантру твердил: «Это лишь роль, я просто играю роль Поттера».       Время шло. Малыш Гарри рос и устанавливал свои порядке в семействе Дарсли. По нежно розовевшим из-под бронзовых прядей ушам и сопению Гарольда Северусу было понятно отношение того к творимому.       «Пожалуй, не стоит сыпать соль на явно не зажившую ещё рану на чужой совести, но… Стоило ли принятое сгоряча, просто наперекор кому-то, решение таких жертв? И собственных, и совершенно непричастных к выбору Смерти людей?»       Маленький Гарри любопытен был до крайности и любопытство своё сдерживать не считал нужным. Более-менее взрослый пытливый разум и совсем не детская дотошность заставляли пацанёнка, жившего…       «В чулане под лестницей! Блядь… Вот просто «блядь»! Других слов у меня нет. Совершенно нечеловеческие условия! Да я при отце домашнем тиране и алкоголике свою комнату имел, а тут? Кому вообще такое в голову прийти могло? Гарольд вроде говорил, в детском саду работала писателишка эта… Интересно, долго проработала? С такими-то широкими взглядами на воспитание детей».       Так вот, ум и дотошность заставляли Гарри Поттера допытываться до причин и истоков всего хоть сколько-нибудь магического, стоило только таковому попасть в поле зрения. Тот быстро научился сознательно залечивать свои синяки и царапины. Стал использовать магию в уходе за садовыми растениями Петунии. Чтобы, видимо, хоть как-то загладить свою вину перед родственниками, Гарри частенько нашёптывал благие пожелания, подкреплённые сильными выбросами магии. Так хотя бы у Вернона на работе всё шло размеренно и успешно, в то время как в доме на Прайвет драйв время от времени случались локальные апокалипсисы. — Как видишь, Северус, мне пришлось потратить немало сил, чтобы Дарсли стали относиться ко мне именно так. Они сопротивлялись.       Тихо произнёс Гарольд с теплом в голосе. — А сейчас?       Он всё равно спросил, хотя и слышал неоднократно от Люциуса и Драко, какие прекрасные у Избранного отношения с семьёй тётки по материнской линии. Правда, сейчас он смотрел на то, как тот — «Кстати, не такой маленький, каким в этот раз он поступал на первый курс, но более худой. Странно…» — убегал от своего кузена и явно агрессивно настроенных дружков того.       Его собеседник улыбнулся: — Дарсли будто ждали момента, когда можно будет перестать бояться и ненавидеть меня. Так что общий язык мы нашли на удивление быстро.       Тем временем Гарри Поттеру пришло первое письмо из Хогвартса, и Северус в некотором шоке созерцал библейское нашествие саранчи в исполнении почтовых сов, а потом и Хагрида, которого послали за, предположительно, ничего не знавшим о магии мальчиком.       «Полувеликана лесника с тремя классами образования послали за маггловоспитанным ребёнком одиннадцати лет. Кому-то хотелось избавиться от Хагрида, подставив того под статью о нарушении Статута? А иначе зачем?»       «Зачем» лежало в маленьком свёртке в сейфе семьсот тринадцать.       «Камень! Чёртов Философский Камень! Тот самый булыжник, который пару лет назад повытрахал столько нервов мне и остальным преподавателям!»       На моменте появления одиннадцатилетнего Драко, Северус прошептал: — Давно хотел спросить: может быть ты знаешь, как так получилось, что Люциусу доверили сопровождать национального героя в первом походе в магический мир?       Так же шёпотом Гарольд ответил: — Как я понял, это получилось совершенно случайно. Вряд ли потому, что Дамблдор захотел наглядно продемонстрировать Избранному разницу между собственной сторонницей — распрекрасной Минервой МакГонагалл, лояльной к магглам — и представителем шайки чистокровных расистов лордом Люциусом Малфоем. — «Разницу»?       Переспросил Северус, безуспешно пытаясь сообразить, о чём речь, и признался: — Не совсем тебя понял, Гарольд. Нет, ну то есть разница конечно должна быть, Люци тот ещё заносчивый павлин, но…       Не сдержавшись, тот откровенно заржал и закатил глаза: — Ооо! Ты не представляешь! Разница была огромной! «Заносчивый», как ты его обозвал, «павлин» расхаживал, очаровывая хозяев, по маггловскому коттеджу в домашних тапочках и пил с пацанами какао с зефирками. А суровая дева Минерва, едва появившись на пороге, дала мне на сборы несколько минут и никаких тебе «излишних» объяснений. — Люциус?       Не поверил он. — «Люциус», «Люциус». Сиятельный лорд Малфой.       Радостно подтвердил Гарольд и пообещал обязательно продемонстрировать этот момент позже, когда они перейдут к просмотру фрагментов второй жизни Гарри Поттера.       В воспоминании, в ателье Малкин избалованный наследник Рода Малфой старался произвести впечатление на Героя Магической Британии, а в реальности, в одном из кабинетов Хогвартса Северус Снейп пытался вообразить своего друга в гостях и в тапках. Он сидел не моргая, приподняв бровь:       «Чтобы Люци настолько смог «наступить на горло» своему аристократическому снобизму? Однако. Ну, Люциус! Ну!.. «Скользкий» — это просто не то слово!» — А Драко сильно изменился.       Заметил он нарочито нейтрально, про себя же перейдя в сравнениях с Малфоя-старшего к младшему. — Чтобы под моим-то влиянием и не измениться? Шутишь?       Насмешливо хмыкнул Гарольд, а Северус подумал, что — «Да уж, с твоим-то влиянием…» — он сам теперь тоже не позволял себе многого из того, что запросто мог позволить раньше. — В прошлом у нас с Драко не сложились отношения. Я старательно игнорировал его попытки сблизиться, не укладывавшиеся в рамки сюжета книг. А он — с каждым годом всё больше и больше — становился копией своего отца. Не в обиду Люциусу будет сказано, но тот слегка… Много чего «слегка»: консервативен, инертен, ограничен рамками собственного хрупкого эго.       Высказался Гарольд и добавил осторожно: — Лацерты, как ты понимаешь, тут не будет.       А ведь Северус и правда позабыл, что малышка Лацерта появилась на свет только благодаря помощи и вмешательству Гарольда Тодда. Он вздохнул поглубже, пытаясь справиться с внезапно накатившей грустью, и невесело пошутил: — То есть, как я понимаю, в этот раз ты развлекаешься по максимуму?       Гарольд улыбнулся лукаво и чуть мечтательно и протянул: — Ооо дааа! Как и советовала «матушка». В этот раз я действительно наслаждаюсь. Разницу ты совсем скоро заметишь. Уже на первом курсе. О! И по поводу моего и… и твоего поведения…       Тот запнулся, а он насторожился и опустил палочку, прерывая заклинание:       «Кажется, тут есть что обсудить».       Гарольд замялся: — Северус, прими совет: старайся воспринимать всё как… Ну как фанфик, что ли.       Предложил тот растерянно, а он признался совершенно без стеснения: — Что такое «фанфик»? Я такого слова не знаю.       Тот шлёпнул себя по лбу и попробовал объяснить: — Это… Как бы попонятнее сказать-то?.. Вот есть книга, да? — Какая?       Не мог не уточнить педантичный Северус. — Неважно. Любая! Предположим, что хорошая.       Отмахнулся его собеседник и продолжил объяснять торопливо, но в целом понятно: — Но конец у этой в целом хорошей книги — плохой. Ну или просто дурацкий. И многим читателям такой финал не нравится. Те, кому не нравится, меняют финал. Берут и пишут свою историю с теми же героями, но с другой развязкой. А могут поменять не только финал, а вообще новые приключения всем героям придумать. Как будто бы это продолжение той, первой, книги. Да и вообще всё переделать могут! И разрешают читать своё творчество другим людям. — Зачем?       Недопонял Северус, всегда отличавшийся прагматизмом и приземлённостью. — Затем, что хочется. Затем, что просто могут.       Пожал плечами Гарольд, явно считавший, что всё складно и логично:       «Писать книгу просто так? Ни для чего? Да и с чужими героями…»       Он насторожился: — Это что же значит: в будущем каждый, кто захочет, может изобретённое мной зелье по-своему назвать и продавать как новое?       Гарольд расхохотался так искренне, что он даже не смог на того толком обидеться: — Нет, Северус. Нет же! Продавать это как раз-таки нельзя. Только бесплатно давать почитать таким же, кому или мало, или конец не понравился, или хотелось бы видеть героя с другим… с другой… С кем-нибудь другим, короче. — Ааа.       Он сразу же успокоился и нехотя признал: — Нууу… Возможно, в этом есть смысл. — О! Есть! Ещё какой!       Оживился Гарольд. Правда, тут же запнулся и вроде бы даже застеснялся, покосившись на следы от своих рук на столешнице: — Хотя… Нет, в некоторых смысла нет. Там только ПВП. — «Пэ-вэ-пэ»? А это что?       Подозрительно спросил Северус, опять готовясь узнавать новое, но собеседник его не порадовал информацией: — Да так, ерунда всякая. Ой, давай дальше смотреть, а то время-то идёт, а тебе ещё поспать надо. Да и мне бы не помешало. Давай.       И тот преувеличенно-оживлённо уставился на него, розовея щеками.       Северус тупо моргал, глядя в чужое лицо преисполненное мнимым воодушевлением. — Ну, «давай».       Согласился он, мысленно пометив для себя, обязательно попозже вытрясти из Гарольда подробности и объяснения по вопросам литературы. — Возвращаясь к теме поведения… ммм…       Проговорил его визави, закусывая нижнюю губу и заставляя Северуса слегка пересмотреть очерёдность своих планов на будущее: в начало списка передвинуть поцелуи, а разговоры о таинственном «пэ-вэ-пэ» — на потом. — Просто не принимай близко к сердцу всё то, что увидишь. Этого уже не изменить. Это было не с нами. Вот так ко всему и относись. Как к неудачной попытке описать наши жизни, хорошо? Это не мы. Не ты и не я. Иначе в наших взаимоотношениях станет слишком много неловких моментов.       Гарольд всё же смог обличить в слова то, что явно хотел донести до Северуса, а он снова нихрена не понял, но на всякий случай решил прислушаться к совету. — Легилименс интер нос.       В который уже раз повторил он.

***

      Гарри Поттер внимательно и с явным интересом осматривал семейство Уизли, представшее перед тем двумя своими третями. Не хватало пары старших сыновей и отца шумной оравы.       «Миленько».       Северус пренебрежительно фыркнул. Сам он, не особо разбирающийся в обычаях и тем более моде магглов, предпочитал выбираться в немагический мир исключительно по крайней нужде и старался во время этих коротких и редких визитов не выделяться из толпы, трансфигурируя свою одежду в строгий костюм и плащ или пальто. Тут сложно было промахнуться, максимум можно было выглядеть слегка отставшим от современных веяний.       Очевидно было, что из рыжего семейства никто не потрудился выяснить, что же носят среднестатистические магглы. И если мальчишки выглядели вполне приемлемо, просто одежда их была слегка старомодной и более яркой, чем принято теперь носить мальчикам, то вот женская часть семьи сочетанием несочетаемого в нарядах напоминала цыганок, привлекая внимание своей инаковостью и громкими высокими голосами. В общем, Уизли производили не самое приятное впечатление.       По крайней мере, Северус счёл именно так и ему захотелось выяснить, чем же рыжие так заинтересовали Гарри: — Почему такой к ним интерес?       Гарольд чуть закатил глаза и пояснил, словно жалуясь: — У меня про Уизли было столько информации! И из книжного канона, и из фильмов, а уж сколько теорий из фанфиков!.. Я не понимал, кто эти люди: просто семейка себе на уме; полные психи и маньяки; тайные родственники Дамблдора…       На последнем озвученном предположении он ошарашено моргнул. — Я не знал, кем они будут для меня: друзьями, врагами, соглядатаями. А по сюжету Рон Уизли должен был стать лучшим другом Гарри Поттера. Поэтому только и оставалось, что наблюдать и изучать. Вот так-то.       Северус согласно кивнул, принимая объяснение, и сосредоточил внимание на воспоминании. Шестой рыжий — «Рональд», — вызвал чувство умеренной брезгливости. Драко Малфой был откровенно избалованным глуповатым, заносчивым сосунком, — «Извини, крестник, но против правды не попрёшь», — а этот индивид был наивен до изумления и настолько же упёрт и ограничен в суждениях.       «Хотя сегодняшний вечер… Завершение этого нелепого топтания на крыльце показало, что не он самый упёртый и ограниченный даже на третьем курсе «Гриффиндора». Всё течёт, всё меняется».       Подумал Северус и решительно отогнал предчувствие грядущих неприятностей:       «Завтра. Это будет завтра. А сегодня и сейчас — я здесь».       Гарольд осторожно, чтобы не прервать ненароком контакт, покачал головой и нарочито расстроенно посетовал: — Тц-тц-тц… Не знал, что я был так плох в притворстве.       Сам он тоже отметил, что «счастливая» улыбка «сироты, нашедшего своего первого друга в магическом мире», больше походила на злобно-радостный оскал голодного людоедика. В воспоминании близнецы Уизли помогали Гарри Поттеру положить багаж на верхнюю полку. — К тому же наблюдать за ними было просто забавно, уж больно нелепое впечатление они производили.       Добавил Гарольд с весельем в голосе, и Северус признал: — «Нелепое» — не то слово.       «А ведь многие называют Уизли радикальными магглофилами. Да уж…»       Он отвлёкся от своих размышлений и прислушался к голосу Гарольда. — Вот я и наблюдал. — И до чего донаблюдался?       Рассеянно поинтересовался он.       Гарольд отвёл пальцем от своего лба кончик чужой волшебной палочки, подумал несколько секунд, а потом стал неторопливо рассуждать: — Ну… С Уильямом, Биллом, мы мало общались, только в военное время. С Чарльзом, сквернословом Чарли, и того меньше — один раз. По факту оба старших сына отделились от семьи и старались, и в этой реальности тоже, контактировать с родителями по минимуму. Я не могу слёту выдумать ситуацию, в которой в этой жизни мог бы с этими двумя пересечься. Персиваль всегда был слишком работягой. В прошлом он сделал ставку на министерскую карьеру. Что сейчас — я не в курсе подробно, но вроде тоже что-то около. В прошлом Перси не получил от Артура даже минимальной поддержки, так что в этот раз я решил ему помочь. Парень-то он незлой, просто зануда и педант. Ценный кадр, между прочим, для бюрократической машины. Поэтому я его порекомендовал главе Отдела тайн. Ну а там уж как пойдёт. Посмотрим. Но раз от семейства Уизли Перси отделился с концами и возвращаться не намеревается, то, я считаю, уже не зря помог парню.       Сильно удивлённый новыми сведениями Северус поспешил уточнить самое для себя интересное: — Ты знаком с главой Отдела тайн?       Гарольд тут же предложил: — Хочешь, и тебя познакомлю? Очень неплохой мужик. Очень. А главное — любознательный.       Про себя уже накидывая списочек персон, кто мог бы быть главой «тайнюков», вслух он только хмыкнул: — Я подумаю.       Северус был сильно недоволен столь хвалебной характеристикой, данной Гарольдом — которого он, честно говоря, уже считал своей безраздельной собственностью — какому-то там любознательному мужику.       А тот кивнул, — «Наивный!» — естественно совершенно не догадываясь, какие коварные планы зреют в мозгу собеседника: — Подумай-подумай. Уверен, у вас найдётся много общих тем.       «Посмотрим. Посмотрим на твоего неплохого мужика. И на общие темы посмотрим».       Проворчал он про себя, Гарольд же продолжил разбор персоналий семьи Уизли: — Ну а близнецы… Что ж, пожалуй, тогда их можно было назвать моей семьёй. Они многое для меня сделали. Я их даже любил.       Жадное чудовище, таившееся до поры до времени у Северуса в груди, заворочалось разбуженным драконом и угрожающе заворчало, а сам он нахмурился.       Гарольд, явно заметивший чужую реакцию, ещё и ухмыльнулся как-то пакостливо: — Я мог бы сказать, что любил близнецов как собственных братьев, но…       Тот закатил глаза и рассмеялся: — Ты не представляешь, Северус, насколько извращённа трактовка термина «братские чувства» в этой семье.       Он пожал плечами и предположил: — Каждый сам за себя?       Гарольд ухмыльнулся ещё пакостливее и провёл кончиком языка по губам: — Ну почему же «сам за себя»? Некоторые очень даже друг за друга. Некоторые близнецы, я имею в виду. И не только «друг за друга», но и «друг друга» тоже. И «друг с другом».       Северус завис в непонимании. Потом до него дошло. Он прислушался к себе, ища отклик на такую нетривиальную новость. Чего-то резко отрицательного не нашёл, а вот понять близнецов мог легко.       «Когда из всей огромной семьи действительно рядом всего один… Тем более, если этот «один» разделяет ВСЕ твои интересы… Наверное, это ожидаемо даже. В любом случае — это не моё дело».       Поэтому он только ещё раз безразлично пожал плечами: — Смотрим дальше? — Смотрим. Легилименс интер нос.

***

      Теперь они наблюдали за тем, как Шляпа отправила Гарри на «Гриффиндор».       Северус был уверен, что своим распределением на факультет «львов» мальчишка, что называется — развязал тому Снейпу руки. Он прекрасно помнил, как два с небольшим года назад сам злорадно выискивал в Гарри Поттере хотя бы малую долю похожести на родителей того. Смотреть дальше уже как-то не особо-то и хотелось, он примерно понимал, как именно его прототип будет вести себя с этим несуразным худощавым мальчиком, и хотелось трусливо закрыть глаза и…       «Перескочить сразу в конец. А лучше и вовсе не смотреть ничего больше, а просто поговорить. А совсем было бы хорошо не говорить, а познакомиться поближе. Бля, мы же и знакомимся поближе. Эх… Какая неприятность».       Он вздохнул и постарался взять себя в руки. Хотелось малодушно понадеяться, что тот Снейп сразу раскусит игру Гарри, но он понимал, что — даже если и раскусит — предпринимать тот ничего не станет.       «Я бы не стал. На первом курсе точно не стал бы».       Гарольд посмотрел на него сочувствующе, явно подметив чужие метания, но только поёрзал, устраиваясь поудобнее.       Первый урок зелий у первокурсников «Слизерина» и «Гриффиндора».       Северус смотрел, как он сам взрослый человек задаёт обычному маггловоспитанному мальчишке вопросы, ответов на которые тот знать пока не мог и не должен был. Стыдно ему было до чёртиков, как говорят: и за себя, и за того парня. — Знаете, слава — это еще не всё, мистер Поттер.       Пренебрежительно заявил тот Снейп, а он прикрыл глаза. Северус опустил уже чуть затёкшую руку, прерывая заклинание, и спросил без обиняков: — Я самоутверждался, унижая учеников. Всех. Тебя — в первую очередь. Так почему ты вообще общаешься со мной?       Гарольд вздохнул, откинулся на спинку кресла, побарабанил пальцами по подлокотнику и начал серьёзно: — Я/девушка росла без отца. Маме не везло с мужчинами, то Сириусы Блэки попадались, то — Римусы Люпины. Ещё будучи ребёнком, глядя на калейдоскоп материных ухажёров, я выделила для себя три самых, как я посчитала, важных мужских качества: ум, ответственность и сила духа. И видимо, подсознательно принялась развивать эти качества в себе. Со временем, это позволило мне стать опорой для матери и быть самодостаточной. — Ну… Это же, наверное, неплохо? Сейчас с таким характером тебе явно проще быть мужчиной. Разве нет?       Уточнил Северус, не совсем понимая, что Гарольд хочет до него донести.       Тот с готовностью согласился: — Да. Сейчас — да. Но кто ж знал? А тогда я просто боялась не найти себе мужчину, обладавшего желаемыми качествами. Была только одна причина, почему я посмотрела все фильмы и дочитала до конца серию книг о глупом мальчике Гарри Поттере.       Гарольд наклонился вперёд, поближе к озадаченному Северусу: — Там был профессор Снейп. Желчный, злопамятный, мелочный, любящий самоутверждаться за чужой счёт… Да-да, именно такой. Но вот только… Он был умён, силён духом и всегда доводил дело до конца, неся ответственность за свои слова и поступки. До самой смерти. Со многими действиями этого персонажа я была категорически не согласна, но тем не менее он заключал в себе все те качества, которые для меня были важны. Хотя характерец у мужика был тот ещё. Давай смотреть дальше.       

***

      И Северус смотрел. Смотрел на жизнь первокурсника Гарри Поттера, который притворялся этаким ведомым идиотом, периодически позволявшим себе огрызаться на преподавателей. В особенности доставалось от мальчишки Снейпу из прошлого. Как обозначил того Гарольд — один точка ноль. И смотря на ту копию себя со стороны, он мог думать только одно:       «Чёрт возьми, неужели этот мудак был настолько слеп в своей ненависти, что не видел наигранность в поведении Поттера? Ведь следил за мальчишкой все годы учёбы, неужели не замечал? Да не может такого быть! Ладно МакГонагалл или Дамблдор: первой вообще на всех наплевать; второй в то время ещё не интересовался Избранным, поскольку рановато было начинать усиленно натаскивать. Но я… он-то точно должен был видеть!»       Но нет, Снейп один точка ноль был парадоксально слеп к объекту своего наблюдения. Тот лишь изощрялся в не слишком-то завуалированных оскорблениях, да так, что Северусу с каждым просмотренным фрагментом всё сильнее хотелось прикрыть глаза ладонью:       «Не видеть бы никогда этакого позора».       Владелец воспоминаний лишь тактично помалкивал — за что он был тому очень благодарен, — у самого же зубы скрипели, так крепко сжимал он челюсти, от стыда за поведение собственной предыдущей версии. А в особенности — за действия, которые он не повторил только потому, что в этот раз Гарольд решил жить иначе. Потому что, смотря на Снейпа один точка ноль, Северус отчётливо понимал, что, скорее всего, именно так и повёл бы себя снова.       «Да в общем-то, и вёл. Пусть поменялось отношение к Поттеру, но вот к гриффиндорцам в целом осталось таким же, как то, на которое сейчас смотрю со стороны».       И ведь действительно, на уроках он по-прежнему угрожал детям напоить ими же сваренными — естественно, не слишком удачными — зельями.       «Хочется прямо-таки побиться головой об стену».       Гарольд молчал, молчал и Северус. Так они и сидели в тишине, просматривая, но не комментируя.       К концу первого учебного года у Гарри уже вполне получалось прятаться под маской канонного Поттера. — Куда в этот раз делся Квиррелл?       Спросил Северус, оценив сцену перед Зеркалом и борьбу за Камень, продолжая между делом просмотр каникул Гарри. — Квиррелла я убил ещё под Рождество. Тогда же раздобыл молоко и прядь из гривы единорожки. Прости, что не признался. Говорю сейчас: это я дарил тебе те подарки. И именно о том, чтобы ты выслушал мои оправдания, просил я тебя в записке.       Северус на это объяснение только кивнул сначала. Потом осознал, как некрасиво это выглядело, и искренне, но немногословно поблагодарил.       Гарольд так же искренне попытался спрятать польщённую улыбку. — А Философский Камень сейчас где?       Сменил он неудобную для обоих тему. — «А Философский Камень» я просто украл. Вместе с Зеркалом «Желание». Передал Кричеру, а тот уволок в мой дом.       Северус тут же заинтересовался: — Кричер? Эльф Блэков? — Он самый. Он временно мой помощник.       Подтвердил Гарольд, задорно улыбаясь, а Северус не то чтобы позволил себе усомниться в словах того, но… — Ну и как же так вышло, что он служит постороннему магу? Я встречал Кричера в доме Блэков, когда бывал там по приглашению Регулуса. Я бы сказал: Кричер самый преданный в мире эльф, но лишь Блэкам. — Просто я нашёл к старичку подход. Прерви заклинание. Я покажу про Кричера. Давай отвлечёмся на более весёлое.

***

      Посмотрев фрагмент с пещерой, Северус откинулся на спинку кресла, давая отдых затёкшей спине, и просто сказал: — Я пойду с тобой.       Гарольд нахмурился, но он — тоном, не терпящим возражений, — повторил: — Я пойду с тобой!       Спорить тот не стал. Вздохнул и сказал: — Постарайся избавиться от любых обязанностей на все эти летние каникулы. Вначале попытаемся вернуть тебе утраченную часть твоего потенциала.       Северус поспешил задать вопрос, мучавший его как исследователя и экспериментатора: — А что ты сделал с Философским Камнем? — Камень стал основой для марионетки.       Ответил Гарольд, но, очевидно, увидев непонимание на его лице, которое Северус и не пытался скрыть, пояснил: — Я создал куклу. Решил заранее подстраховаться на тот случай, когда Гарри Поттеру и Гарольду Тодду пришлось бы показаться на публике вместе, одновременно. — И как часто ты прибегал к помощи куклы?       Он нахмурился, раздумывая про себя, заметил ли разницу или, как и Снейп один точка ноль, оказался слепым болваном. — Ты единожды видел куклу. Прошлым летом, когда мы вдвоём зашли в гости к Малфоям.       Ответил Гарольд и поспешил добавить, словно снова понял, о чём задумался собеседник: — Не кори себя, Северус. Никто не увидел бы различий в поведении настоящего человека и этой куклы.       Он непонимающе приподнял бровь: — Почему же? — Давай посмотрим.       Улыбаясь предложил тот. — Легилименс интер нос.       Послушно произнёс Северус, усаживаясь ровнее, и Гарольд показал ему весь процесс, начав с создания иллюзии, закреплённой на очках, и заканчивая созданием марионетки. Северус только и успевал, что закрывать приоткрывавшийся в удивлении рот.       Посидев и обдумав увиденное, он попытался пошутить: — А я-то всё думаю: что это ты в этой жизни ещё хилее, чем в первой? А оно вот как…       Его собеседник закатил глаза и признался, не слишком-то довольный: — Да-да, всё из-за собственного разгильдяйства.

***

      Теперь они смотрели, как Гарри блуждал по местам, где окаменели жертвы. Тот искал ходы, по которым змей мог бы передвигаться по замку. Искал следы, оставленные василиском, чтобы проверить истинность канона. Внимательно осматривал каждый закуток. И ничего не находил. — Либо я такой тупой, либо меня наёбывают.       Бубнил тот себе под нос, осматривая — чуть не в двадцатый раз — место, где Колин Криви превратился в камень. — Таки да, меня наёбывали.       Заключил Гарри, держа в руках ту самую тетрадь, с инициалами Тома Риддла на обложке, которую в этот раз просто забрал у Люциуса.       В результате общения с тетрадкой стало очевидным, что никакого змèя ниоткуда не вылезало, а нападала на детей именно Уизли-младшая. Конечно, прямо будущий Тёмный Лорд этого не написал, но знающий человек — а Гарри Поттер относился именно к таковым — смог легко сопоставить сведения.       Северус спросил: — В этот раз у Уизли не было дневника, так откуда она снова узнала это заклинание? — Предположительно, Дамблдор научил. Он же её и прикрывал. Он же и принимал магию от окаменевших детей. Он же стёр ей память о заклинании. По крайней мере, так решили я и несколько живых портретов. Я-то в этом не разбираюсь от слова «совсем», но вот изображения умерших специалистов разъяснили доходчиво, что Джинни была проводником силы: что в прошлом, для дневника; что в настоящем, для Дамблдора.       Он нахмурился: — А не боишься, что эти «изображения умерших специалистов» Дамблдору про тебя и доложат?       Гарольд отрицательно мотнул головой: — Нет, не боюсь. Даже если не касаться вопроса моего им доверия: во-первых, они не могут пока покидать место своего обитания; а во-вторых, Дамблдор не директор.       Северус тут же напрягся: — А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста.       И он узнал про проведённое Гарольдом расследование и сделанные выводы. Правда, на вопрос: «А что это за портреты специалистов?» — тот ответил только, что не станет портить сюрприз. Пришлось ему набраться терпения. Доволен он, естественно, не был:       «Я так лопну скоро!»

***

      Походив немного, чтобы дать отдых ногам и спинам, а скорее — отсиженным задницам и переполненным мозгам Северуса, они выпили по стакану воды, не сговариваясь решив не обращаться к услугам домовиков. — Знаешь, директор там Дамблдор или нет, но чужому взрослому человеку в любом случае в замке не место, так что… Успеем ещё чаёв-кофеёв напиться. А пока лучше не афишировать наличие здесь Гарольда Тодда. Даже если это Гарри Поттер.       Заключил он, а тот согласился, с ногами забираясь обратно в кресло.       Северус тоже уселся поудобнее: ближе к краю и к своему визави, чтобы можно было опереть локоть на подлокотник. Потому что рука уже дрожала от напряжения. Правда, как оказалось, он так устроился ненадолго.       Они посмотрели, как Гарри и Уизли номер шесть спасла от полчищ гигантских пауков покорёженная машина отца рыжего семейства, и он снова разорвал контакт, опустив палочку, и, подозрительно глядя на Гарольда, спросил: — Эти пауки весьма опасны, а ты как-то подозрительно спокоен. Что так?       А тот был не то что спокоен, а словно бы доволен даже. — «Спокоен» я потому, что пауки уже не опасны. Наверное. Надо будет проверить. Хочешь, кстати, подарю тебе пару туш на зелья? У меня несколько в стазисе лежит. Здоровущие! Тебе надолго хватит.       До Северуса даже не сразу дошёл смысл сказанного: — Не понял?       Гарольд закатил глаза и ещё больше запутал всё: — Я в прошлом году в Тайную комнату сходить хотел. Ну и подумал, что там же василиск. Вдруг разбужу случайно? Проснётся он голодный, злой, а тут я такой нарядный. Вдруг он меня и того?.. Решил, что надо чем-то змеюку задобрить. Ну вот и сходил поохотиться. — Угу. «Сходил поохотиться». Удачно? — Ага! Самых крупных особей в качестве презента для василиска забрал. И все довольны! В лесу теперь неопасно. Правда, Вася пауков любил. Жрать, в смысле. А я их всех… Да и тех, что в стазисе, тоже ему не даю. Мало ли, пригодятся? Тебе, например. Ну вот. Так что Вася не очень доволен. Пауки, конечно, тоже недовольны. Были. Но кого это волнует?       Северус пожаловался: — Я всё равно ничего не понял.       Гарольд взлохматил волосы и приступил к более подробным объяснениям. — Ну, слушай…       И тот вывалил на него историю с василиском, кормёжкой того пауками, Посмертным Даром гигантского змея из предыдущей жизни, а закончил так: — В общем, разнёс я им там всё. Сжёг и взорвал. А Арагога этого оставил в зимнем лесу. Понадеялся, что тот сдохнет сам. Кстати, мог и выжить. Я не проверял. Точно надо будет сходить.       Северус откинулся на спинку кресла и прикрыл ненадолго глаза, усваивая новости о местности, в которой жил и работал. Потом, уже даже не возмущаясь, высказался: — Ну ладно — тролль. Ладно цербер. Какой-то самовоспламеняющийся одержимый убийца-неудачник. Ладно. Но гигантский древний василиск? И целое гнездо отнюдь не брезгующих человечиной пауков? Да мы тут только чудом и выживаем, получается.       Они молчали, пока Гарольд не уточнил робко: — Ну справедливости ради стоит отметить, что василиск был заперт и выйти никак не мог. А пауки… Так я не понял, тебе подарить акромантула?       Потерев лицо ладонями, Северус подумал-подумал да и ответил: — Да. Двух.       «Ну а чё? Дают — бери».       Дальше они посмотрели, как Гарри уничтожил крестраж в дневнике. И если в начале он ещё позволял себе недовольно бурчать, то потом, когда воочию увидел огромного змея, слова кончились вообще. — Почему ты не позвал с собой меня?! Ну… Того меня.       Устало спросил он, на что Гарольд усмехнулся: — Сюжет. Я шёл строго по сюжету, особо не позволяя себе вольностей. — Но как ты мог быть уверен, что выживешь? Ведь ты не Гарри Поттер из книги, а этот мир не та книга, которую ты знал. Ты же сам сказал…       Когда Северус озвучил свои вопросы, то понял, что уже знает ответ: — Тебе было наплевать. — Совершенно верно. Я ведь не жил. Просто играл роль. Назло.       Подтвердил его догадку Гарольд. — И каждый раз чудом выживал.       Пробормотал он. — Удивительно, правда? Может, из-за того, что умирать всё же было страшно, я постоянно делал всё, чтобы выжить? Не знаю. А может, действительно был таким везунчиком. До сих пор не могу понять.       

***

      После надувания сестры Вернона Дарсли Гарри Поттер был оставлен в «Дырявом котле» и предоставлен самому себе. Помощник Фаджа накупил национальному герою книг, чтобы тот, видимо, не вылезал из комнаты.       Кроме учебников в стопке оказался и томик по основам артефакторики, и теперь Северус наблюдал, как подросший мальчишка постепенно переходил от непонимания к лёгкой заинтересованности, а затем — к увлечённости. Гарри снова и снова открывал одну и ту же главу, но уже внимательнее вчитывался в строки. Вот только без знания рун тот всё равно ничего не мог толком разобрать и злился. Именно в это состояние неустойчивого равновесия, когда хочется во всём разобраться не отвлекаясь, вклинились со своими «потрясающими» историями о летнем отдыхе Грейнджер и шестой Уизли. Только-только вставшего на путь изучения такой непростой дисциплины юного артефактора появление «друзей» совершенно не обрадовало.       Северус непроизвольно улыбнулся, видя реакцию, похожую на его собственную, когда он увлекался исследованиями, а ему мешали:       «Оказывается, у нас с Гарольдом много общего. И это не только умение усложнять себе жизнь, но и отношение к призванию».       Если не учитывать дементоров, год — уже третий — выдался вполне спокойным. Северус каждый раз внутренне кривился, глядя в рожу Люпина. Поджимал губы, когда видел, как его крестник насмехался над страхом Поттера перед мерзкими летучими тварями в дымных балахонах. Сочувствовал Гарри, которого очень расстраивало, что столь нежно лелеемые воспоминания о прошлой жизни под воздействием дементоров стирались и блёкли. Искренне радовался, когда тот впервые смог призвать патронуса — «Которым, кстати, и тогда был ворон», — затем так же искренне обалдел, когда тот начал уговаривать ворона стать оленем.       «Это… это зачем это?»       Северус слышал слова, но никак не мог воспринять смысл. — Это зачем это? Зачем это ты?       Растеряв всё своё ядовитое красноречие попытался выяснить он.       Но Гарольд понял: — Зачем просил патронуса измениться?       Он кивнул. — Сюжет. Гарри Поттер обожал своих покойных родителей. Его патронусом был олень. Но мой пи… птиц!.. Мой ворон обладал таким характером!.. Ух!       Того аж передёрнуло.       Дальше Северус наконец увидел, как Снейп один точка ноль попытался защитить Гарри. Когда закончился хаос в Визжащей хижине, он не мог не спросить про местного Петтигрю. — Потом расскажу, он там, где необходимо.       А дальше были дементоры и Блэк. Затея с «Маховиком времени» только укрепила его понимание, что подсознательно он уже начал сочувствовать и своему предшественнику тоже.       «Я б такого подопечного прибил. Скорее всего. Аккуратненько. А тот не прибил. Неужели так сильно боялся умереть из-за нарушения клятвы? А такая жизнь вообще стоила того, чтобы так цепляться? Хотя о чём это я? Он и не цеплялся». — Сколько лет ты прожил, притворяясь канонным Поттером?       Устало потирая висок спросил Северус. — Я уже говорил. Семнадцать лет. — Дальше, я так понимаю, будет хуже?       Гарольд только пожал плечами и невесело улыбнулся, извиняясь.

***

      Четвёртый курс. Начало было чуть ли не идиллически мирным, но Северус не очаровывался. Он просматривал спокойные моменты жизни Гарри и ждал. Правда, раньше всяких ужасов дождался фрагмента с целовавшимися близнецами Уизли. Но так как предупреждён был заранее, то не удивился. Скроил морду кирпичом и никакой реакции не показал.       Вот четвёртая бумажка вылетела из Кубка.       Первый тур, драконов, он просматривал на удивление спокойно. Видимо, наблюдение за сражением в Тайной комнате немного подготовило к подобному. Северус заметил на трибуне Снейпа один точка ноль. Тот сидел не шевелясь, выразительностью лица составляя достойную конкуренцию истуканам с острова Пасхи. И неожиданно он осознал, как же сильно его злит, что многое тот Снейп как будто бы просто игнорировал. — Откуда во мне такое избирательное равнодушие? Не могу понять.       Покачал он головой. — Не в тебе.       Гарольд наклонился вперёд и даже положил ему руку на колено, словно пытаясь придать больше веса словам: — Он — не ты. Вы разные. Я предупреждал: не надо отождествлять его с собой.       Северус лишь скривил губы, отвечая: — Мне виднее, разные мы или нет. И хочу тебя огорчить — в нас куда больше общего, чем мне хотелось бы признавать.       Гарольд лишь расстроенно покачал головой, и они продолжили смотреть.       Бал. Второй тур. Третий тур. Кладбище. Смерть Седрика Диггори. Отвратительное зрелище возрождения Тома Риддла, которого теперь иначе как Волдемортом было и не назвать. Гарри в какой-то раскуроченной комнате, забившийся в угол и заливающийся слезами. — Зачем? Зачем было доводить до такого?       Невольно вырвалось у Северуса, хотя мозгами он и понимал, что стоит промолчать, не корить. — Идиот. Упёртый малолетний придурок. Да просто сволочь.       Прошептал Гарольд, прикрыв глаза, и тут словно прорвало плотину до сего момента сдерживаемых чувств, тот заговорил торопливо: — Из-за моей детской тупой упёртости умер ни в чём не повинный молодой парень. Хороший, добрый мальчишка. Умер только потому, что я решил ни в чём не отступать от той идиотской игры, которую сам же и начал. И я не имею права забывать о том, что я наделал. Это я убил Седрика. Именно я. Своим бездействием и упрямством. Этот опыт навсегда со мной.       И тот умолк, закусив губу и опустив голову.       Они посидели в тишине, потом Гарольд поднял глаза, и они смотрели друг на друга некоторое время, будучи не в силах отвести взгляды.       Глубоко вздохнув, Северус опустил палочку и, ухватив того за шею, притянул к себе, упираясь лбом в лоб. Не хотелось больше ничего смотреть, хотелось просто продолжать сидеть вот так и молча сопереживать.       Какое-то время они и просидели, потом Гарольд прошептал: — Давай досмотрим всё же.

***

      И они продолжили.       Лето, полное угрызений совести за смерть Седрика. Пара дементоров в маггловском городке и последовавшее из-за самозащиты нелепое судилище. Отчуждение и демонстративное избегание со стороны «Великого Светоча», что совершенно не трогало Избранного.       Пятый год был ещё спокойнее, чем начало четвёртого. Одна только Амбридж нарушала цокотом каблучков и звонким голосочком напряжённую предгрозовую тишину коридоров Хогвартса. Если не принимать в расчёт «отработки» с кровавым пером, то не было никаких монстров, никаких испытаний. Тишь и благодать. На первый взгляд. Но по ночам Гарри то метался в кошмарах, порождённых чувством вины, то смотрел транслируемые Волдемортом видения.       Атмосфера давила, все пытались не верить словам «Мальчика, Который Лжёт», но было видно, что понимали: верить стоит. А тот как будто потух. Даже с Амбридж воевал без огонька, по инерции.       Гарольд тоже словно закаменел. Казалось, тот был не в кабинете с Северусом и не в воспоминаниях с ним же, а в глубоких подвалах собственной памяти, один, заново проживая последствия совершённых ошибок. — Ты сказал мне, что тот Снейп — не я. А я скажу тебе, что всего этого ещё не было. И теперь уже не будет. Ты всё исправишь. Не надо… Перестань. Отпусти.       Тихо сказал Северус, надеясь, что его слова хоть чуточку облегчат угрызения чужой совести. В ответ он получил благодарный взгляд и кривоватую улыбку.       Тем временем в воспоминаниях МакГонагалл отвела Гарри в кабинет директора. А там: короткое приветствие и упёртый в лоб Избранного кончик непривычно длинной и тонкой узловатой палочки и…       Тут Гарольд отшатнулся, прерывая контакт, и ничего не понявший Северус выпал из воспоминания.       Он опустил палочку, принялся растирать правую руку, что уже заметно подрагивала, и спросил осторожно: — И… Это у нас что?       Тот вздохнул шумно: — «Это у нас» ритуал. — И зачем же? — Затем, чтобы всё-таки поместить в меня крестраж. Очевидно, Дамблдор планировал сделать это ещё в моём детстве. Но тогда, как ты помнишь, пришёл Риддл и сорвал ему все планы. Тот убил Лили Поттер, а получилось, что принёс жертву. Ну и видать, там действительно всё было, как говорится, на мази, раз сработало. В итоге Риддл, сам того не желая, вместо Дамблдора обзавёлся незапланированным крестражем и нечаянно убил себя. А дедушка остался с сорванной подготовкой к ритуалу и занятым сосудом. Ну и без собственного крестража. А вот теперь, спустя годы, решил устранить недочёт.       Со вздохом усталости пояснил Гарольд, и Северус вслед за тем тоже тяжко вздохнул и, подумав едко: «Отличные новости!», признал: — Логично. Очень логично.       И чувствуя, как им завладевает страх, спросил: — Но это было в той жизни, а сейчас что?       Гарольд словно понял его состояние, не попросил подождать, когда очередь дойдёт до фрагментов второй жизни, сразу принялся рассказывать: — В этот раз от куска Риддла я избавился, став оборотнем, а кусок Дамблдора уже, ясное дело, не получу.       Северус нервно потёр горбинку на носу и уточнил: — Про оборотня, как я понимаю, будет позже? — Да.       Кивнул Гарольд и всё же попросил: — Давай уж по порядку смотреть. Здесь немного и осталось.       Спорить он не стал, но и не спросить не мог: — Но Дамблдор ведь наверняка стёр тебе память об этом вечере. Так откуда воспоминания? — Ну естественно! Он попытался стереть. Но… Не знаю. Возможно, из-за наличия во мне крестражей ничего не получилось. Я притворился конечно, но помнил всё отлично. — Понятно.       Устало выдохнул он, буквально ощущая, как его мозг трещит по всем извилинам, переполненный информацией.       Дальше они смотрели «уроки» окклюменции. Он уже не удивлялся агрессивному поведению себя из воспоминаний. Устал. Но теперь зато мучился непониманием, почему же Снейп один точка ноль не попытался ни разу копнуть глубже тех воспоминаний, которые ему так услужливо подсовывал Гарри.       «Ведь он бы понял тогда… Хотя… Ну понял бы, и что? Что бы он стал делать с этими знаниями и пониманием? Пожиратель смерти, ежедневно ходящий по лезвию бритвы, служащий обеим сторонам конфликта. Что бы он сделал? Это мне повезло встретить Гарольда в мирное время».       Полёт на фестралах, невнятное пророчество, беготня по Министерству…       «Неужто и правда по Отделу тайн?»       Смерть Сириуса Блэка никого из них не тронула.       

***

      Шестой курс. Гарри, прикрываясь слежкой за Драко, изучал учебник Принца-полукровки и книги из Выручай-комнаты по артефакторике, переписывался с близнецами.       «И куда это нашего мальчика на ночь глядя понесло?»       Это снова дало о себе знать недовольным ворчанием чудовище в груди Северуса, потому что Гарри Поттер, получив от близнецов письмо о месте и времени встречи, покинул замок после отбоя и направлялся к границе антиаппарационного купола.       В шумный маггловский ночной клуб близнецы и Гарри прошли совершенно спокойно.       «Я тоже всегда любил «Конфундус». Очень удобно. Только вот какого хрена?!»       Уизли уже резвились на танцполе с каким-то пареньком, — «Тоже рыжий. Фетиш, что ли, у них такой?» — а Гарри сидел, попивая что-то явно сильно алкогольное, чтобы, видимо, сразу подействовало и помогло раскрепоститься.       Гарольд, видя его замешательство, фыркнул насмешливо и пояснил: — Это я пошёл терять девственность. Не хотел, понимаешь ли, умирать «невинной девой».       Чудовище в его груди взвыло и впилось ему во внутренности, не жалея хозяина:       «Да ну нах! Он же не… Ведь «не»? Да точно «не»! Я бы понял, если бы не «не»!»       Северус прервал контакт и, удивляясь собственной выдержке, сказал вполне спокойно: — Я не хочу это смотреть.       И пояснил всё так же спокойно, сам будучи раздираем ревностью: — Это слишком личное. Если ты хочешь таким образом донести до меня какую-то важную информацию, то, пожалуйста, просто скажи. — Хорошо. Извини, я не подумал.       Гарольд покаянно склонил голову, чрезвычайно внимательно изучая собственные сцепленные на коленях пальцы, и выдавил из себя: — Я хотел показать, что… Ну… Ничего не получилось.       Чудовище выпустило его кишки из зубастой пасти и торжествующе взревело в унисон с мыслями Северуса:       «Я так и знал! Я ведь сразу понял, что он «не»! Хорошо. Это хорошо».       Но внешне его ликование, как и приступ испепеляющей ревности ранее, не выразилось никак. Он только кивнул и произнёс снова: — Легилименс интер нос.       На этом закончились мирные деньки. После зимних каникул состоялась знаменитая встреча Гарри с Драко с посылом «Сектумсемпры».       Северус вздрогнул, но ничего не сказал: раны крестника были неглубокими, и быстро появился Снейп один точка ноль. Зато он удивлённо приподнял бровь, глядя на поведение зельевара из воспоминаний. То, что тот пожелал забрать свой учебник с опасным боевым заклинанием из рук юного балбеса, было предсказуемо, но то, как тот при этот смотрел… В этом взгляде не было подозрительности, осуждения или неприязни, а была какая-то обречённость. — Он потому так смотрит, что Дамблдор обрадовал его новостью, что я крестраж, и убить меня должен именно Волдеморт.       На удивление безэмоционально пояснил Гарольд, а Северус нахмурился, припоминая этот момент в пересказанных ему ранее книгах, а потом ухмыльнулся зло: — Ну да, кому, как не Дамблдору это знать. Сам ведь поспособствовал, хоть и не нарочно.       А дальше был неудачный поход за Медальоном и полчища инферналов во всей красе. Теперь он понимал, почему Гарольд не спешит вновь в пещеру. Смерть Дамблдора от его палочки, — «Приятно, блядь! Жаль, что не навсегда», — пафосные похороны лживого старикашки.       Гарри в воспоминаниях старательно избегал обсуждений убийства старого директора и назначения нового.       Очередное лето. Идиотизм «Семи Поттеров» — тут уж Северус не смог отказать себе и пару раз выразительно закатил глаза — и снова «Нора» рыжего семейства. Получив «наследство» от Дамблдора и тут же, пока никто не видел, открыв снитч, Гарри уже ожидаемо обнаружил внутри Воскрешающий Камень и спросил устало: — Ну и что мне с тобой делать, Дар Смерти?

***

      Следующий год скитаний был достаточно безынтересен.       Гарольд кратко посвятил Северуса в то, как три подростка отсиживались по лесам и гавкались по малейшему поводу. Когда их бросил шестой Уизли — «Предсказуемо, стоит отметить», — Гарри воспользовался случаем, подпоил Грейнджер и выманил клятву, что та жизнь положит, но обелит после войны имя Северуса Снейпа.       Наутро протрезвевшая Грейнджер, тупо моргала, вчитываясь в неуничтожимый пергамент кровного договора, а Гарри спокойно сидел в сторонке, читая книгу.       А вскоре он возмущённо смотрел на то, как Гарри бредёт за патронусом-ланью и ныряет в скованное льдом озеро. Уничтожение Медальона. Поиски. Плен. Побег из мэнора Малфоев и проникновение в банк Гринготт’с ради похищения Чаши. Полёт на драконе и возвращение в Хогвартс, а значит — и на войну. А потом он увидел смерть своего прототипа.       Вот змея-маледиктус вгрызлась в горло Снейпа один точка ноль, а вот уже вместе с хозяином удаляется, укрытая защитной сферой, оставив медленно умирающее на полу от кровопотери и отравления тело. Жертва укуса, даже не попытавшись залечить рану или выпить зелье, просто лежала на грязном полу и ждала. И в чёрных глазах, так похожих на Северусовы — «В таких же», — не было обречённости, наоборот.       Из-под Мантии-Невидимки появилась недружная троица, Гарри опустился на колени рядом с почти мёртвым телом: — Здравствуйте, профессор.       Сначала, согласно книге, тот собрал воспоминания, а вот потом события сменили курс. Отправив парочку Уизли/Грейнджер за зубом василиска…       Дальше Северус смотрел с неослабевающим интересом.       Взрезав запястье осторожным «Секо», Гарри стал вливать свою кровь в рану на горле Снейпа, не переставая болтать: — Сейчас я Вам помогу, сэр. Вы не умрёте, профессор, моя кровь уничтожит яд. Война очень скоро закончится, Вас оправдают. Не переживайте, Азкабан Вам не грозит, я позаботился об этом. Я обо всём позаботился. Всё будет хорошо, сэр.       Под действием крови обладателя Посмертного Дара василиска, из раны стал сочиться желтоватый змеиный яд. Гарри тут же торопливо начал поливать рану заживляющим зельем из многочисленных флаконов, извлечённых из карманов.       Снейп один точка ноль пристально смотрел на своего целителя и утешителя в одном лице, но Северус Снейп в любом мире оставался собой, а потому по бледному обескровленному лицу невозможно было понять, какие эмоции того обуревали. Лишь крылья носа трепетали в напряжении. — Я прекрасно знаю, что во мне крестраж, сэр. И я знаю, что с этим нужно делать. Всё хорошо.       После этих слов Гарри, невольный пациент того устало прикрыл глаза, позволяя себе издать нечто похожее на сиплый стон. Рана потихоньку закрывалась. — Как ты в прошлый раз самостоятельно додумался до такого способа лечения?       Тихо поинтересовался Северус. — В одной из старых книг в Выручай-комнате я нашёл упоминание интересного факта: кровь человека, что был укушен василиском и выжил, может служить противоядием от любых ядов. А я, если ты не забыл, как раз такой человек. Ты в курсе моего «таланта» в зельеварении, противоядие я не смог бы разработать.       Так же тихо ответил Гарольд, а Гарри в воспоминаниях так же тихо бормотал своему Снейпу: — Не надо разговаривать. Не напрягайте горло, сэр. Полежите, отдохните. Дайте зельям подействовать. Вот, профессор, выпейте кроветворное. Давайте я Вам помогу. Не волнуйтесь, это покупное, это не я варил. Пейте, сэр, не бойтесь. Вы скоро избавитесь от обоих хозяев и сможете пожить наконец-то для себя. Пожалуйста, думайте только об этом. Только о хорошем. О будущем.       Рана затянулась, оставив после себя лишь огромный уродливый шрам. Снейп на полу заснул под действием незаметно наложенных чар, а Гарри поднялся с колен. В этот момент тот явно производил впечатление человека, с плеч которого свалился наконец-то тяжёлый груз, что давил долгие годы.       А дальше был лес и «Авада» Тёмного Лорда. И опять темнота, как в кабинете Дамблдора.

***

      Северус вздрогнул от неожиданности, поморгал, приходя в себя, осознавая, в которой же из реальностей он сейчас находится, и уставился вопросительно на Гарольда.       Тот понимающе улыбнулся и заговорил: — А дальше я оказался на вокзале Кингс-Кросс, на платформе девять и три четверти. Но там всё было белое и в тумане… Призрачное место, в общем. И встретился я там с двумя крайне «приятными» личностями: умирающим крестражем, внешне — этаким человеческим огрызком, и нашим «чудесным» Дамблдором. Он начал, как всегда, философствовать, пытаясь меня на что-то уговорить. Правда, я не очень понимаю, на кой хер он это вообще затеял. Ему тогда явно нужно было просто убедить меня побыстрее сесть в поезд и «отъехать». Во всех смыслах. Ведь сам он, очевидно, рассчитывал в тот же миг покинуть тот призрачный вокзал, возвратившись к жизни в моём юном тельце. В общем, послал я старика в известном направлении, а сам полез в вагон. И этот момент случайно обратил внимание, что от соседней платформы отправляется ещё один поезд. А там… там в окне я увидел Снейпа.       Гарольд немного помолчал и продолжил, с невесёлой ухмылкой: — Ну в общем, увидел я его в окошке отходящего поезда и рассвирепел. Сейчас-то я конечно понимаю, что Она специально позволила мне его заметить. Для того, чтобы у меня появилось желание вернуться и всё исправить. Свою жизнь, твою… Заодно и осуществить-таки миссию, возложенную на мои плечи. Я ведь, естественно, всё провалил. Точнее, даже не начал выполнять. Как-то так.       И тот опять замолчал.       Северус попытался вспомнить, но нового за сегодняшнюю ночь он узнал столько, что немудрено было что-нибудь и забыть, а потому, не надеясь на собственную память, он признался: — Но я не помню, чтобы Смерть поручала тебя какие-то задачи. Или я что-то пропустил?       Гарольд повозился, разминая шею и плечи, и ответил: — Нет, Северус, ты ничего не пропустил. Она действительно не озвучила никаких задач. Предполагалось, что я сам начну действовать должным образом, и «матушка» сможет выйти со мной на связь. И любой нормальный человек стал бы действовать именно так, если бы желал по-настоящему прожить жизнь. Но это же была я! Я же обиделся… обиделась! И просто прошла мимо всего!       Злость на себя прорвалась в его голосе низкой рычащей ноткой, отчего у Северуса перехватило дыхание, а внизу живота появилось знакомое ощущение.       «Снейп! Возьми себя в руки, что как дурачок малолетний… Потом». — В общем, в этот раз, с задачами мы вроде как уже определились. Первая — найти и уничтожить Дары Смерти. Да, Дары реальны.       И Гарольд рассказал ему настоящую историю трёх злокозненных артефактов, достойно мстящих потомкам похитивших те магов. Ну и озвучил собственные успехи в исполнении первого задания Смерти. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но в воспоминаниях об этой твоей жизни я нигде не заметил Мантию-Невидимку…       Неуверенно начал Северус, но был перебит ухмыляющимся Гарольдом: — А! Ты тоже! — «Тоже»?       Ревниво переспросил он, но тот лишь отмахнулся: — Портреты «специалистов» отметили, что сейчас у меня Мантии нет. Да, ты прав. Зажал Дамблдор Мантию. Ну и пусть. Дары плохо влияют на владельцев. Ну на тех, которые не Дети Смерти. А уничтожить я всё равно смогу ту позже. Я уверен, он «подарит» мне Мантию, когда я попаду в Турнир Трёх Волшебников. Давай лучше я тебе про второе задание Смерти расскажу.       И они снова вернулись к обсуждению заклятья, которым в обеих жизнях Гарольда aka Гарри Поттера окаменяли детей, и тот подвёл итог: — Так что вторая моя задача — найти тех, кто активно пользуется или пользовался этим заклятьем. Запрос своему знакомому — по поводу архивных записей — я уже сделал, попросил, чтобы его подчинённые порылись в документах пятидесяти- и более летней давности. — «Подчинённые»? Что за знакомый?       Опять ревнуя, недовольно проворчал Северус, вместе с чудовищем в своей груди негодуя, что имеются, оказывается, у Гарольда какие-то неучтённые «знакомые». — Да всё тот же. Тот самый глава Отдела тайн, с которым ты не захотел знакомиться. Может быть, передумаешь? — Может, и передумаю.       Снова проворчал он, заранее представляя, как будет объяснять любознательному мужику, главе Отдела тайн, что Гарольд его и только его. Чудовище одобрительно порыкивало и ворочалось, готовясь к битве за своё сокровище.       А наивный Гарольд, не подозревающий о наличии кровожадного подселенца внутри своего собеседника, продолжил: — Так вот, возвращаясь к вопросу смерти Снейпа один точка ноль. Я понёсся по вагонам искать «матушку». А когда нашёл, она, в ответ на моё искреннее возмущение, считай истерику, проинформировала меня, что все три поставленные мною ей условия были выполнены, а он пожелал уйти. — Условия… Обрести любовь, завести семью и испытать счастье?       Удивлённо уточнил Северус. — Да. Понятно было, что в Её объяснениях всё сильно притянуто за уши, но видать, ему совсем не хотелось оставаться. Почему-то.       Ему показалось, что Гарольд если уж не знал точно, то хотя бы догадывался, почему именно предшественник Северуса не оценил сохранённые тому стараниями Гарри Поттера жизнь и доброе имя. Но спрашивать о таком…       «Ну уж нет! Это не моё дело. Совсем не моё».       И тот почти дословно повторил его мысль: — Не буду озвучивать, это… это тоже личное. Не моё. Его. Но в общем, он умер. Я не стал спрашивать как. Не это было важно.       Он мысленно согласился, что и правда не способ смерти был важен:       «Совсем не способ».       А Гарольд откинулся на спинку кресла и продолжил свою длиннющую исповедь: — Смерть предложила повторить, вернуться лет на десять или около того назад. Я согласился. И снова очутился в своём чулане под лестницей, в возрасте почти шести лет. Магические силы были при мне. Память, а значит — и все знания, тоже. Ну и жажда деятельности вдобавок. Уж второй-то раз идти по сюжету я совершенно точно не собирался! Поэтому первым же делом попытался наладить отношения с тёткой. Ну а вторым — сразу после — решил избавиться от крестража в собственном организме. Ждать больше десятка лет до «Авады» Волдеморта мне совершенно не хотелось: терпеть все эти наведённые кошмары и мигрени, боль в шраме… Нет уж! И я решил рискнуть и сменить сущность. Стать оборотнем. — И как же столь блестящая идея закралась в твою многомудрую голову?       Делано спокойно поинтересовался Северус, не совсем разобрав, восхищается он этим рискованным поступком или ужасается.       А Гарольд, не заметив сарказма, на самом деле начал объяснять: — Ну как… Я как только научился пользоваться магическим зрением, так и разглядел в своих магических структурах этот «подарочек». Разобрался, что к чему. А в этот раз решил слёту — пока не прижился, не расслабился, типа — рискнуть и испробовать на себе одну теорию. Ну и… Ты понимаешь. — Понимаю.       Иронично протянул Северус, преувеличенно-важно кивая: — Понимаю. А как же! Как положено гриффиндорцам — в омут с головой, бросился реализовать идиотскую затею. — А вот и нет!       Откровенно обрадовался Гарольд, а он чуть глаза не закатил в ответ на этот детский энтузиазм:       «Ну ты мне ещё язык покажи! Вот ведь… Склько ему? Сорок четыре? Ага. Щаз! Двадцать с натягом, бля».       А тот уже частил оживлённо, явно испытывая облегчение, что сложные темы оставлены позади: — Не «в омут с головой». Я подготовился. Понимая, что совсем без оружия мне не выстоять даже против одного оборотня — реши тот мной закусить, вместо того, чтобы обратить, — я сделал себе оружие. Ну уж как смог: на скорую руку, из простой садовой тяпки. Негде ведь было шестилетнему ребёнку что-то другое раздобыть.       Что-что, а факты Северус сопоставлял очень быстро. И моментально припомнил, как Люциус, восторженно причмокивая и закатывая глаза, описывал ему эффект, произведённый на полигоне Аврората некой загадочной тяпкой, найденной в Запретном лесу, на месте пожара, рядом с изувеченными телами оборотней.       «Ни хрена се!.. Ребёночек смастерил! Слов нет на этого… гриффиндорца!» — Ну и… Ну да, тут ты прав. Ломанулся навстречу новой жизни. «В омут с головой», да.       Признал Гарольд. — Да.       Саркастично согласился он, а тот тут же принялся оправдываться: — Но всё же получилось! Меня не сожрали, а обратили. Ну и… В общем, от оборотней я отмахаться смог. А потом пришёл ты и спас меня.       Тут в памяти у Северуса всплыли те уютные, но малочисленные к сожалению, деньки, когда маленький щенок, — «Волчонок. Как я, оказывается, с именем угадал», — ковылял на своих толстеньких коротеньких лапках по его бывшей детской и дремал у него на коленях. — Так уж и «спас».       Нарочито равнодушно усомнился он вслух, в душе умиляясь собственным воспоминаниям и радуясь, что к тем имеет доступ только он сам.       А Гарольда аж передёрнуло: — Точно — спас. Я тогда даже ползти не мог, такая слабость навалилась. Так что сгорел бы наверняка.       Пришлось согласиться: — Ну да. Ты такой маленький был — этакая толстая шерстяная задница. Даже есть ещё самостоятельно не умел.       «Что я лыблюсь как идиот?! Н-да, Снейп, ты окончательно размяк. Поздравляю, тряпка. Розовая». — Так что? Получается, тогда тебе было уже не всё равно: умирать или нет?       Спросил Северус. Вопрос прозвучал грубовато, но ему сейчас требовалось отвести внимание собеседника от воспоминаний об их общей идиллии неделе. Слишком уж расслабленным и домашним был он тогда, рядом со своим Волчонком. Пока что он не был готов демонстрировать ту сторону себя. Тем более вот так, без предисловий, что называется.       А Гарольд ответил, по всей видимости, честно и серьёзно, не чувствуя иронии, не желая переводить болезненную откровенность в шутку: — Тогда у меня сил не было даже чтобы задуматься над чем-то. Это я всё позже осознал.       Ну и ясное дело, Северус не был бы собой, если бы упустил повод воткнуть шпильку: — И когда же? Когда уделался по пояс в каше? Ааа! Нет. Дай-ка я угадаю: когда молоко сосал из бутылочки, да? Или всё же когда с визгом нёсся в кошачий лоток? Тогда! Точно — тогда! Экзистенциальный момент был, самое то для осознания ценности жизни.       «Мерлину слава, это всё ещё я. Не разучился ещё брызгать ядом на окружающих».       Его собеседник со стоном закрыл лицо ладонями, и ему даже стало немножко стыдно. Самую капельку. Равно до того момента, как тот, довольный, глянул на него между раздвинутых пальцев и заявил: — Нет, Северус. Тогда, когда ты сидел как бабуленька старая в кресле-качалке, в твои-то двадцать шесть! — Как ктооо?       Протянул он угрожающе, чуть наклоняя голову, но Гарольд, не вняв угрозам, продолжил подтрунивания: — А что? Только вязания не хватало и вставной челюсти, а так всё было: чай с печенюшками, книжечка, псинка мелкая на коленях.       Северус поднял руки: — Ладно. Один — один. Никому не рассказывай. Я про тебя тоже не расскажу, обещаю.       Тут он понял, что это «обещаю» несло в себе куда более глубокий контекст, чем вкладывался изначально. Ведь рассказать кому-либо об этой сценке значило рассказать и об оборотничестве Гарольда в целом.       Но тот, похоже, вообще не задумался о подобном, просто продолжил дразнить Северуса: — Что не рассказывать? Что ты на самом деле не злобный подземельный гад, а любишь животных? — И это тоже. А то на шею сядут. Все. Ученики — в первую очередь. Сам должен понимать: эти — те ещё… животные.       Вполне серьёзно ответил он. — «Эти» да, бывают частенько.       Со смехом согласился Гарольд, но — словно в отместку за ранее вывернутые наизнанку память и душу — не пожелал перестать препарировать чужие слабости: — Хорошо, обещаю, я никому никогда не скажу, что Северус Снейп умеет о ком-то заботиться. — О да!       Ухмыльнулся он и пошутил самокритично: — «О ком-то заботиться» я умею. Что ли, так понравилось в кошачий лоток ссать? Я ведь такой «заботливый» и не сообразил даже, что щенки, бывает, писать-какать хотят.       Но заметно повеселевший — «Ну и хорошо. Прошлое прошлому, а нам надо жить теперь по-новому», — Гарольд только отмахнулся: — Да ладно, это фигня. Я тогда сам ничего не соображал. Только тогда в первый раз и захотел посикать. Так что от отсутствия горшка не страдал. Каша — тоже мелочь, я ведь и сам не знал, что есть ещё не умею. Бутылочка с соской… Ну да, было унизительно, но… Жить захочешь, ещё не так раскорячишься. А вот когда ты мне под хвост полез!..       Ну уж тут Северус не мог не возмутиться, хотя словил весьма будоражащую воображение ассоциацию с последним сном не-сном: — Я же не просто так полез. Мне надо было знать: кто у меня живёт.       Запрокинув голову, Гарольд рассмеялся: — Ну и много ты там у меня под хвостом выяснил? Поселил у себя оборотня и за неделю не разобрался.       И опять ему пришлось сдаться, только хмыкнув напоследок: — Хорошо! Хорошо. Два — один. Но спрашивается, ты-то чего столько времени у меня торчал? Силы и знания же при тебе остались, так и аппарировал бы на здоровье.       Совредничал Северус, немного обижаясь, потому что заподозрил, что именно это и случилось в прошлом. — Да я… Ну… Не получалось у меня в человека превратиться, пока крестраж не рассосался.       Признался Гарольд и вздохнул: — Два — два. — Два — два.       Невозмутимо подтвердил Северус, убеждаясь в собственных подозрениях. И внезапно он осознал и ещё одну мелочь: — Так значит, это твои молочные зубки Люциус за бешеные деньги выкупил тогда у гоблинов?       Гарольд пожал плечами: — Ну почему за «бешеные»? Он сам назначил цену. И если бы я знал, что у него нечем заплатить, то для ребёнка я и даром отдал бы.       «Ну точно — гриффиндорец».       Заключил Северус и, немного помолчав, буквально выдавил из себя признание: — А я всё это время думал, что тот маг, который устроил пожар в лесу и перебил оборотней, выследил меня и забрал свою добычу. Тебя то есть. Попытался даже как-то выйти на след продавца молочных оборотничьих зубок. Переживал за своего Волчонка.       На Гарольда он не смотрел, но услышал тихое: — Пожалуйста… Прости меня за это.

***

      Дальнейший рассказ Гарольда не занял много времени. Кое-что Северус уже увидел ранее, а многому был свидетелем лично, просто теперь слегка разрозненные факты встали на свои места. Было достаточно забавно осознавать, что, даже притворяясь ребёнком, Гарольд вёл себя совершенно искренне со своими софакультетниками и подопечными.       «То есть такая он и есть мамаша-наседка с теми, кто младше, слабее и нуждается в опеке. Буду знать».       Единственное, что не давало ему покоя, — это предполагаемый финал всей этой истории. — Заранее прошу прощения, если лезу не в своё дело, но, на мой взгляд, если ты хочешь, чтобы Гарри Поттер «умер» на четвёртом курсе, тебе придётся разработать серьёзный план.       Осторожно начал он, понимая, что они всё ещё чужие друг другу люди. Вся их общая интимная жизнь оказалась пусть и на удивление реалистичным, но всё же сном на двоих. И захочет ли в реальности Гарольд выслушивать его советы — неизвестно.       «Одно дело уважать за моральные качества книжного героя, а совсем другое — строить отношения с человеком, у которого куча недостатков. Это не щенка к себе взять. Да и не щенок я. В том смысле, что не милый ни разу».       Но тот отреагировал совершенно спокойно: кивнул, внимательно на него глядя, и ответил, что рад будет советам.       Ну Северус и посоветовал: — А ещё тебе надо принять решение, будешь ли ты рассказывать Петунии, Драко и мисс Боунс о том, кто ты. Да и для Дадли смерть единственного и любимого двоюродного брата вряд ли входит в разряд необходимого жизненного опыта.       Гарольд, отведя взгляд, признал: — Я не знаю, что тут поделать. Можно было бы и рассказать, но… Сам понимаешь: один визит легилимента на Прайвет драйв — и весь план насмарку. А если Дамблдор решит извлечь меня из того места, куда я спрячусь, то вот вам, пожалуйста, готовые заложники.       Северус кивнул, признавая сложность ситуации: — Тем более надо будет подготовить план. И сделать так, чтобы к тому времени Дамблдору было уже не до них. Но это мы с тобой обсудим позже, если… если сложатся отношения.       Теперь уже кивнул Гарольд и, явно смущаясь, откровенно спросил: — А ты… ты хотел бы? Ну чтобы они… Отношения чтобы сложились?       Он задумался:       «Хочу ли я? Секса с ним я определённо хочу и чем больше, тем лучше. Но ведь секс — это ещё не всё, мистер… Тьфу! Заразная фразочка. Отношения… отношения… Сложно это, но…»       И Северус ответил, понимая, что на самом деле всё именно так и есть: — Я был бы очень рад попробовать. И со своей стороны я постараюсь сделать всё, чтобы складывались наши отношения как можно легче.       «Почему нет? Я ведь собирался летом начать? Начну весной, всего-то и делов».       Гарольд улыбнулся, вставая с кресла, и протянул ему руку.       Северус руку принял и тоже встал, хрустнув коленями, давя в себе желание невоспитанно потянуться, как следует растянув каждую затёкшую от долгого сидения мышцу. — Я тоже очень хочу попробовать. Но ты это, наверное, и так понял из моего… Ну из всего этого.       И только в этот момент Северус примерил на себя роль главного героя всей этой эпопеи. И ему стало дурно:       «Блядь! Блядь-блядь-блядь! Это же он из-за меня… Ооо! Блядь!»       Только сейчас до него дошло: ведь этот непозволительно молодо выглядящий то ли мужчина, то ли девушка, а то и вовсе — дитя самой Смерти, стоящий напротив, почти вплотную, знает его уже третью жизнь. И именно эту, третью по счёту, живёт именно ради него. Не ради книжного профессора, не ради Снейпа один точка ноль, а именно ради того Северуса Снейпа, которого в этой жизни смог наконец хоть как-то узнать. У которого дремал на жёстких коленях, будучи неуклюжим щенком. С которым пил шампанское на сборище мастеров. С которым спорил о несуществующем вовсе, как теперь выяснилось, Гарри Поттере в мэноре Малфоев. И он буквально ощутил, как на плечи ему ложится тяжкий груз чужих ожиданий.       «А с другой стороны… Ну чего я психую? Он же знает меня как облупленного, а значит — мне нечем его удивлять. В плохом смысле. Самое гадкое обо мне он УЖЕ знает. Значит… значит, буду показывать, что я не совсем скотина. Всё просто».       Поняв, что они так и стоят, почти соприкасаясь телами, и его рука всё ещё в руке Гарольда. А тот вроде как ждёт от него хоть какой-то реакции, кроме долгого молчания, Северус решил поступить по-мужски:       «Кому, на хуй, нужны эти разговоры? Меньше слов — больше дела!»       И он притянул Гарольда за шею, вовлекая в грубоватый поцелуй.

***