Глава 42. «Dungeons & Dragons» по-хогвартски или «Подземелья и… » Кто?
15 декабря 2023 г., 20:00
Примечания:
Для не играющих в игры пояснение: «Dungeons & Dragons» популярная компьютерная игра. «Подземелья и Драконы».
***
Но с утра я конечно посмотрел. На визитку. Увидел адрес и название кафе на Косой аллее. Была даже схема, как туда пройти, если ориентироваться на здание гоблинского банка. Я резко проснулся окончательно, запаниковал, забегал, но потом сел и заставил себя успокоиться: Чё я психую? Ну не съест же меня этот МакДуган? И даже не покусает. Наверное. Хотя… Так! А ну-ка! Я уже думал на этой неделе над тем, как всё обтяпать. В общих чертах решил, что пойду со друзьями в Хогсмид, а там: отлучусь попудрить носик, аппарирую из туалета в коттедж в долине и активирую марионетку. А теперь вот задумался предметно: Или лучше будет сначала одеть куклёнка? Да, пожалуй. А то сам он неизвестно сколько провозится. Потом аппарирую нас обратно, и пусть он идёт дальше гулять со Сью и Драконом, а я отправлюсь к МакДугану. Да. А как освобожусь, так позвоню Северусу. Я похвалил себя за то, как вовремя добыл нам средство связи: А то патронусы хорошо конечно, но не слишком-то незаметно. Да и подходит только для коротких сообщений. И я похихикал, сравнив патронус с популярным сейчас у подростков и курьеров пейджером.***
Так я всё и сделал, как наметил. Привёл себя в порядок, припомнив под душем кое-какие моменты из вчерашнего позднего вечера. Позавтракал, старательно давя многозначительную ухмылку, что так и норовила искривить мне губы, когда мы с Северусом встречались взглядами. Что-то там ещё поделал, сам не запомнив, что же именно, потому что мыслями был уже не здесь. А в половину одиннадцатого начал старательно подгонять однокурсников, впервые собираясь посетить Хогсмид. Ну то есть впервые со школьными друзьями. Раньше я туда не ходил потому, что меня из-за угрозы Блэка не выпускали из замка. А потом, когда того официально стали считать покойным, не ходил просто потому, что не было в Хогсмиде ничего, что меня интересовало бы. Чего я там не видел-то? Деревня как деревня. Только что более ухоженная, чем любая другая в российской сельской местности. Но сегодня схожу. Хотя бы до туалета в ближайшем заведении общепита. Так и получилось. Замёрзнув по дороге, наша компания решила сначала согреться в «Трёх мётлах» сливочным пивом, а уже потом разделиться и посетить, кому что было нужно: кому канцтовары, кому парфюмерный и прочее. Выпив стакан приторно-сладкого горячего напитка крепости градуса два-три, мне реально захотелось поскорее расстаться с этой липкой бурдой, причём неважно, каким способом. Так что в туалет я уходил с лицом вполне себе соответствующим. Ну а запечатав кабинку изнутри как можно тщательнее, я рванул в коттедж в долине.***
Пронесся ураганом по дому, шокировав своим появлением Кричера, который — подозреваю, без особой на то нужды — стирал в библиотеке, в секции тёмной магии, пыль с самых старых книг. Блэковский домовик просто-таки душой прикипел к древним, запрещённым ныне фолиантам — подозреваю, те напоминали Кричеру о доме его любезной хозяюшки, — содержал в идеальном порядке и навещал при первой же возможности. Вот оттуда-то он и выскочил с пипидастром в ручке, заслышав мой громкий топот: — За Гарри кто-то гонится? Нас окружают враги? Я не рискнул пошутить, что враги нас окружают перманентно, но вот не именно в данный момент. На фиг, на фиг, себе дороже над домовиками подшучивать! Потом замаешься объясняться. Так что просто крикнул на бегу: — Нет, Крич, всё хорошо! Просто спешу! Схватив в мастерской марионетку, — Нафига вообще бежал сюда? Мог бы призвать, болван! — я стащил ту в гостиную на диван, замер на пару секунд, соображая, где взять одежду для этого пупсика. Шлёпнул себя по лбу и метнулся в прихожую. Хотел оттуда, через портал, пробраться в свою палатку-вигвам, в чулане под лестницей, цапнуть там парочку подростковых летних шмоток — трансфигурация наше всё, — но передо мной возник Кричер, державший в ручках стопку одежды: — Гарри же не потащит с собой себя младшего неодетым? — О! Ты молодец! Давай сюда. Я выхватил у него чёрные брюки и рубашку, пёстрый джемпер приглушённых тонов, носки, ботики… Пара взмахов рукой и столько же невербальных заклинаний, и вот в воздухе висел уже полностью одетый я/Поттер с очками на носу. И с недовольным выражением лица осматривался по сторонам. Но времени у нас в запасе не имелось ни минутки лишней, а потому я поторопил куклёнка, параллельно трансфигурируя одежду на нём в копию той, что была на мне: — Давай-давай, нечего озираться. Я всего-то в туалет вышел в «Трёх мётлах», так что… Сам понимаешь. Псевдо-Гарри фыркнул и, смерив скептическим взглядом меня, а затем себя, протянул едко: — Вау, папочка, уважаете фэмили лук? Я только вздохнул и глаза закатил, причём проделал и то, и другое быстро: — Хватит идиотничать! Мы торопимся. — Ну так отпусти меня хотя бы, раз «торопимся». Или так и потащишь за собой, как воздушный шарик на верёвочке? Совершенно справедливо возмутился он, всё ещё болтавшийся в воздухе. — Точно. Ну я и отпустил. Бляаа… — Папаша! Вы идиот. Заявляю со всей ответственностью. Детей тебе доверять нельзя — угробишь. Донеслось из-за дивана. Бедный куклёнок — хорошо, что он боли не чувствует, но всё равно надо бы поаккуратнее — со стоном поднялся с пола, попутно разминаясь: — Господин создатель, ты бы меня почаще активировал, что ли. А то всё тело так затекло, будто деревянное. — Очень смешно, Буратино. Буркнул я, испытывая некоторый стыд за свою небрежность. Ну и поступил так, как предпочитают поступать нормальные мужики, чтобы отвлечь внимание от собственных косяков:***
Возникнув всё в той же кабинке, я выпустил из рук куклёнка и подтолкнул аккуратно к двери: — Ну всё, вали. Сью и Дракону скажешь, что… Найдёшь что, короче. Тебя не было семь минут. Мелочи. — Стоп! Что, вот так прям идти? Внезапно заробел мой заместитель. — Ну а что? Благодаря очкам ты в курсе всего, ни на чём не погоришь. Одежда у нас одинаковая. Что ещё? Сумка вот у тебя есть даже. Ты даже жрать как человек можешь! Ну что ещё-то? Иди давай. И я снова подпихнул его к двери. — Я боюсь! Совершенно неожиданно пискнул он, а я аж рот раскрыл от удивления: — Нет, ну вы посмотрите на него. А у Малфоев, значит, Северусу моему глазки строить не боялся? А у Дарсли не боялся? А сейчас, значит, «боюсь»? — Но там же ты был рядом. И этот поганец так проникновенно заглянул мне в глаза снизу вверх… Ох, неправильно всё это. Ох неправильно. Ворчал я про себя, а мои руки, словно обладающие собственной волей, уже обнимали это странное, псевдоживое вроде как существо — Или правильнее говорить «квазиживое»? — и гладили по голове. Ну-ну. А потом я буду маяться ночами, думая, есть ли у искинов душа. Тьфу, блядь! — Ну, что ты ведёшь себя как трусливая сучка? Подбодрил я куклёнка в нашем с ним привычном стиле. — От сучки слышу. Буркнул он мне куда-то в живот. — Правильно говорить: «Придурок». Усмехнулся я, а он, шмыгнув носом напоследок, завозился, выдохнул и, отстранившись, сказал уже куда бодрее: — Ладно. Пойду, побуду самим собой. — Мной ты побудешь! Выдал я щелбан деревянному лбу. — Ну да, ну да… Ты — это я. Горделиво заявил он, зачёсывая назад волосы абсолютно моим жестом. — Это ты — я, а не наоборот, придурок. Со смехом воскликнул я. — Мечтай, сучка. Смерил он меня взглядом через плечо и поторопил: — Исчезни. А то заметит кто-нибудь, что Гарри Поттер в одной кабинке со взрослым дяденькой минут уже больше десяти чем-то занимается, и… Сам понимать должен. — Упс. Признал я, но дал ему всё же последние напутствия: — Если что — выходи из-под купола и зови Кричера, он тебя заберёт. Ну а так… Возникнут вопросы — пиздуй к Северусу. — Это ты уже «пиздуй». — И не матерись! Я же не матерюсь. Возмутился я, но мелкий засранец хохотнул в ответ: — Ага. Я в курсе. Дверь распечатай, у меня сил столько нет. Я скрылся под чарами и распечатал дверь. Куклёнок шмыгнул в тёмный коридор и… И я так и не смог уйти вот так запросто, а ещё минут десять невидимкой следил за своим изделием, пившим в кругу беззаботно веселившихся подростков уже третью порцию жопослипательного сливочного пива — Буэээ! — и активно строящим планы на чудесный весенний выходной день.***
Убедившись, что всё у куклёнка в порядке, я аппарировал к зданию банка Гринготт'с и пошёл, сверяясь со схемой, к кафе, указанному на визитке МакДугана. Кафе оказалось весьма солидным рестораном. Тем самым, где мы с Малфоями обедали в мой «первый» день в волшебном мире, после покупки палочек. Всё было сдержанно и очень дорого, совсем как в прошлый раз. Солидный метрдотель препроводил меня на второй этаж. Там располагался клубный зал с обеденными столиками на разное количество персон и укромными закутками «на выпить и покурить» с диванами и мягкими креслами. Каждое такое место для компании или на одного было выгорожено чарами, обеспечивавшими приватность беседам и отдыху серьёзных джентльменов. Вот один такой крайне серьёзный джентльмен не скажу — преклонных, но вполне уважаемых лет и сил уже ждал меня. Справа, за самым дальним от входа в зал столиком на двоих, расположенном в нависавшем над улицей эркере.***
Воспитанный я начал первым: — Добрый день, мистер МакДуган. Разрешите представиться — лорд Гарольд Тодд, мастер артефакторики. Мой подопечный передал мне Вашу визитку и просьбу о встрече. — Добрый день, мистер Тодд. Мой загадочный собеседник из-за стола навстречу мне не поднялся, что было вполне в пределах вежливости, учитывая его возраст. Руки тоже не протянул, да я и сам не горел желанием так близко с ним контактировать. — Присаживайтесь, прошу. Будете что-нибудь? Я уселся напротив него за накрытый скатертью и сервированный к завтраку стол, но от еды, скрепя сердце, отказался, попросив подошедшего официанта принести большой кофейник и сливки. А вот МакДуган удивил, озвучив свой выбор: бутылку красного вина и бутылку минеральной воды. Странный набор продуктов для полудня выходного дня, если только ты не бухал вчера или не собрался сегодня вот прям с утра этим заняться. На лице у вышколенного официанта не отразилось ничего, кроме внимания к клиенту. И даже тогда, когда МакДуган, сориентировавшись в принесённой карте вин, заказал какое-то умопомрачительно недешёвое французское, чуть ли не сорокалетней давности. Я тоже молчал, что называется, в тряпочку, ибо у всех свои странности. Я вот мясо сырое жру. Иногда даже прямо с земли. Дождавшись заказанные напитки, мы перестали сотрясать воздух формулами вежливости, и МакДуган сразу как-то умудрился создать угрожающую атмосферу: — Меня, мистер Тодд, честно говоря, больше интересует беседа с Вашим, как Вы его назвали, подопечным. — Я знаю всё то же самое, что и Гарри, он всем со мной делится. Так что смело можете меня расспрашивать. Постарался я скорчить максимально честное и открытое лицо, а он, как-то знающе улыбнувшись, кивнул многозначительно и протянул издевательски: — Да-да. Да. Гарри тоже мне так и сказал. А закончил уже куда жёстче: — Тем не менее, я желал бы побеседовать с ним лично. И желательно без Вас. Вот с этого момента я понял, что вежливость осталась позади, а мы перешли к конкретике. — О чём же, мистер МакДуган? Об исторических хрониках, что попали в руки Гарри? Честно говоря, я был весьма удивлён тем, что информация об Арсе МакДугане вызывает такие… Воистину суровые эмоции у его потомка: Что ли, есть у них в семейке какая-то тайна? — Хроники — это конечно интересно. Но нет. Я хотел бы поговорить с мальчиком о том, с каких лет Вы его растлеваете и предложить помощь. Как же хорошо, что я в этот момент ничего не пил и не ел. А то ведь мог бы и помереть, подавившись-то! — Чёоо?! Я?! Его?! Да Вы… Да Вы… Сипел я, не зная, что и сказать, как и обозвать этого придурка. И что в целом делать, я не понимал. Ведь нормальный несправедливо обвинённый человек был бы возмущён, но я-то был напуган. И наверняка мой испуг заметен хмырю красноглазому. И попробуй докажи, что я испугался не разоблачения… Хотя да, именно разоблачения я и испугался. Просто не такого, в котором он меня заподозрил. Бля, ну и чё делать? Эх!.. Ну не такое у меня мозги заточены. Не на такое. Вот артефакты придумывать — это я умею, а отмазки на ходу сочинять… Вот был бы тут Северус, вот он придумал бы. А этот защитник прав детей сидел напротив с каменной рожей, цедил своё вино и, прищурив наглые кроваво-красные зенки, изучающе на меня пялился, пока я осознавал всю глубину той жопы, куда меня завела двойная жизнь. Мне было и страшно, и смешно. Да и интересно тоже стало: С чего это вдруг он так решил? — А с чего Вы вообще пришли к такому выводу, блядь? Прошу прощения. Это Вы, между прочим, напугали мне ребёнка, а теперь ещё смеете предъявлять какие-то нелепые обвинения мне же? Я прям даже чувствовал себя в праве выкатить этому хмырю претензии: Мало того, что неделю назад ужасу на меня навёл, — так теперь вот и сейчас!.. И вот это… Хуйню эту вот вывалил! А искренности последней фразы очень помог момент слабости куклёнка, свидетелем которому я стал в туалете. Если б не ты, сволочь красноглазая, то и не пришлось бы так резко ему вписываться во всё это. Отодвинув подальше здравую мысль, что я сейчас оберегаю тонкую душевную организацию неспособного, по идее, чувствовать деревянного изделия, практически табуретки, я наставил указательный палец на МакДугана и приготовился показать говнюку Кузькину мать: — Да как Вы вообще!.. Но «сволочь красноглазая» не дал мне даже разогреться как следует и некультурно прервал поток моих возмущений, очень кратко и по делу объяснив: — По запаху. Мальчик весь пропах Вами. Я всплеснул руками, совершенно не понимая, как мне теперь оправдываться. Я! Это я! Я сам собой пропах, придурок красноглазый! Вот я попааал! Я схватил свой кофе, обжёгся, с шипением выронил чашку. Та со звоном приземлилась на блюдце, некрасиво расплёскивая какашечного цвета содержимое по белоснежной скатерти. МакДуган на удивление доброжелательным жестом придвинул мне свой стакан минералки, и я схватил тот и выпил залпом. — Ну и как же Вы можете мне доказать, что между Вами и Гарри Поттером нормальные отношения взрослый-ребёнок? Строго спросил он, всем телом подавшись вперёд и сверля меня тяжёлым взглядом, а заодно душà не менее тяжёлой аурой. — Как? Откуда мне знать? Шёпотом воскликнул я. А и правда, как? Доказать, что он не ребёнок? И вообще не человек, а кукла? Очень смешно. Да и смысл? Кукол тоже очень даже того… Латексных так особенно. Тупик-с. Хотя… Я откинулся на спинку стула. Мне вдруг стало совершенно наплевать на последствия и вообще на всё. Стало очень спокойно, все метания и терзания отошли на задний план. И я просто озвучил только что пришедший мне в голову способ: — Вы можете напоить меня «Сывороткой правды». Можете напоить тем же Гарри. Можете напоить моего партнёра и допросить в своё удовольствие. И мы все трое с радостью и абсолютно честно скажем Вам, что между нами двумя — Северусом Снейпом и мной — и Гарри Поттером нет ничего эротического и сексуального. Мы с Гарри живём в одном доме. Бывает он, носит мою одежду. Уменьшенную конечно. Он… Я… — От Вас даже сейчас им пахнет. Словно невзначай, уже без такого напора, заметил МакДуган. — Да мы только что обнимались! Эээ… На прощанье, в смысле. Он переживал, я его обнял. Всё! И я, для придания веса собственным словам, пристукнул по столу пустым стаканом, всё ещё зажатым в пальцах. — Хорошо. Я Вам верю. Заявил МакДуган. Я опешил: — Что?.. Вот так запросто? Но тут по моему организму прокатилась какая-то странная, неприятная волна, на лбу резко выступила холодная испарина, зазвенело в ушах, а кишки скрутило так, что, по-моему, я даже застонал вслух. Но что согнулся и сгорбился, желая хотя бы так уменьшить мышечный спазм, — это было точно. Проклятое сливочное пиво. Ну что за блядский день? Ну за что мне это? — Прошу прощения, вынужден Вас покинуть. Прошипел я сквозь зубы, борясь с желанием ещё и обхватить себя руками за живот. — Ох ты, боже ж мой! Да никак у Вас аллергия?! Прошу прощения! МакДуган в мгновение ока оказался рядом и с силой, которой никто, находясь в здравом уме, не стал бы ожидать от пожилого человека, пусть даже и мага, вздёрнул меня на ноги: — Я провожу. Я даже не стал сопротивляться, так худо мне было. Стараясь как можно аккуратнее переставлять ноги, боясь не донести до туалета содержимое своего кишечника, я поплёлся, опираясь на своего провожатого, через клубный зал, благо идти было совсем не далеко. Не стану описывать, что приключилось со мной в туалете, но пить сливочное пиво я зарёкся навсегда. Нет, не так. НАВСЕГДА!!! Да, вот так лучше.***
Из туалета я выбрался нескоро. Только тогда, когда, оставив в унитазе изрядную часть моего внутреннего мира, смог наконец разогнуться и покинуть кабинку. Зеркало над раковиной отразило какую-то посеревшую, а не приятно-смугловатую физиономию с несчастными, запавшими от резкого обезвоживания глазами. Я привёл себя в порядок, смыв с лица и шеи липкую плёнку пота, принял извлечённое из сумки укрепляющее зелье, а в очищенный флакончик спрятал воспоминание о так сумбурно завершившейся встрече с МакДуганом. «Ни о чём толком не поговорили, ничего я о нём не узнал. Ну что за невезуха! И что теперь делать?» Но «что теперь делать» решили за меня. Стоило мне на чуть подрагивавших от слабости ногах выбраться в зал, чтобы расплатиться за свой заказ, как ко мне подлетел обслуживавший нас официант: — Мистер МакДуган оплатил заказ, просил на словах передать Вам его глубочайшие сожаления и вот эту визитку. — Благодарю. Ответил я коротко и пошёл на выход. Пока спускался на первый этаж и покидал заведение, в голове оформилась мысль, что не помешало бы проверить, как там куклёнок. Я конечно не думал, что марионетку сразит несварение от сливочного пива, но… Раз в жизни и палка стреляет. А вдруг? Так что от дверей клуба-ресторана я аппарировал в Хогсмид.***
Погода сегодня была просто отличной для ранней весны: светило и уже даже еле-еле пригревало солнышко; на свесах крыш сверкали сосульки; тяжёлый ноздреватый снег дышал влагой, но ещё держался, не позволяя весенней распутице превратить дороги под ногами в жидкую грязь. Было холодно и сыро, но безветренно и солнечно, а потому всё равно радостно. Найти «Гарри» оказалось нетрудно, несмотря на то, что деревня кишела школьниками, словно разворошённый муравейник муравьями. Он, Панси и Лаванда, Грег и Винс, Джастин и кто ещё из старших, медленно продвигались по главной улочке, останавливаясь перед каждым магазином. Видимо, Драко и Сьюзен отправились выгуливаться вдвоём, а поклонники Избранного устроили своему герою обзорную экскурсию по торговым точкам Хогсмида. Я смело пошёл навстречу этой маленькой толпе и… И только когда подошёл и услышал восхищённый вздох Панси, понял, что сделал это очень даже зря. Тут же вспомнились самые первые отработки на хогвартской кухне, когда она, Лаванда и прочие сёстры Патил мусолили журналы с моими колдографиями. — Гарольд Тодд! Это же Вы! Живой! Восторженно выдохнула Панси, глядя на меня коровьими глазами, прижав руки в красных кожаных перчатках к сердцу. Едва-едва «живой», Панс. Так будет точнее. — А я Вас знаю! Выкрикнул наряженный в белый маггловский пуховик, а потому похожий на снеговика, Джастин и, сам смутившись, сопровождаемый хохотом остальных, попятился, пытаясь спрятаться за чужими спинами. — Эээ… А я Вас… Бля! Чё сказать-то?! — Ты тоже их знаешь, просто не лично. Спас меня «Гарри», подходя и беря за рукав. — Я тебе обо всех о них писал. — Эээ… «Писал»? Ах да! Точно! Спасибо! — Да, точно. Писал. Я помню. Заулыбался по-идиотски я, провоцируя Панси на очередной вздох. Поосторожнее надо бы с улыбками, а то доведу ребёнка до гипервентиляции. — Давайте я вас познакомлю. Куклёнок наконец подтащил меня вплотную к моим «цыпляткам», естественно не узнающим во взрослом дяденьке их Гарри Поттера. На мгновение мне стало грустно. Но только на мгновение, потому что потом на меня набросились с восторженными возгласами, представлениями, рукопожатиями, вопросами разной степени глупости, просьбами дать автограф, рассказать о том, где учился, как познакомился с Гарри Поттером и прочее, прочее… В глазах у меня очень быстро зарябило от лиц, бумажек и даже моих собственных не первой свежести фотографий, подсовываемых на подпись. В общем, стоило бы сказать и второй раз «спасибо» куклёнку, потому что он как затащил, так и вытащил меня из топы детей и подростков, заявив, что нам надо пообщаться наедине. — Чего хотел? Резко перешёл он к делу, отойдя со мной в сторонку. — Да вот… Мне сразу стало как-то неудобно признаваться, что я за него переживал. Но он, по-моему, и так понял: — У меня всё нормально. Не волнуйся. — Ага. Слушай, я тут это… Северусу передай, как вернёшься. И я протянул ему флакон с воспоминаниями. — А на словах? Спросил он, пряча тот в карман мантии. — Ничего. Я сам ему позвоню. Ты это… Сэра Севера кормить не забывай. «Гарри» перекосило: — Он же меня не любит. Может, отнести его на эту неделю к Северусу твоему? — Да нет. Он же теперь… Ну ты видел. Я вздохнул и отвернулся, не желая обсуждать болезненную тему. — Не видел. Удивлённо признался «Гарри». — Да? Я резко бросил разглядывать соседний сугроб и повернулся к нему, а брови сами взметнулись на лоб: — Как так? Он пожал плечами, надевая перчатки: — Не знаю. Но там просто ваши с твоим Северусом обжимашки, потом ты в спальне, а потом — темнота. Я думал ты просто очки в тумбочку убрал. Я стоял и моргал, пытаясь сообразить, как так могло получиться. — Да нет. Не убирал никуда. Пробормотал я, мысленно отвешивая себе знатного «леща»: Вот «дурачина ты, простофиля»! Ну чего проще — сделать очечник и прятать туда очки в те моменты, которые не хочешь, чтобы записались. А ведь вчера в том заброшенном кабинете, очки у меня в нагрудном кармане лежали. Пиздееец… Меня бросило в жар, как только я попытался представить: с какого ракурса и сколько минут «Гарри» вынужден был разглядывать член Северуса во всех анатомических подробностях, которые мой прозрачный рот невидимки не скрывал ничуть. Судя по всему, что-то такое на моём лице отразилось, — Ага! «Что-то такое»! Что ли, что-то ещё, кроме помидорного румянца? — раз куклёнок хмыкнул многозначительно. Но говорить он, честь ему и хвала, ничего не стал. Почти. Сказал только: — Не грузись. Там прям ооочень темно было. — Угу. Буркнул я и поспешил свалить, издали помахав толпе разновозрастной ребятни, что увеличилась за время нашего разговора раза в три и разочарованно застонала слаженным хором, понимая, что афтограф-сессия знаменитого артефактора, лорда и просто красавца окончена.***
Сбежав от детишек в коттедж в долине, я понял, что так и не поинтересовался самочувствием «Гарри», если, конечно, такое понятие применимо к марионетке. Но утешил себя, решив, что — если бы что-нибудь у него было не в порядке — он не стал бы скрывать. Попросив Кричера накормить меня обедом, в ожидании я плюхнулся на диван и воспользовался одним из благ цивилизации, связью на расстоянии. Позвонил Северусу, изо всех сил наслаждаясь давно и, казалось бы, прочно забытой ситуацией: я болтаю по мобилке лёжа на диване. Аж приступ дежавю словил. Моего любимого зельевара звонок застал за проверкой работ. Я предупредил, что «Гарри» передаст ему бандероль, а я вернусь вечером и отведу его в подземелья. Но не к драконам, а к Основателям: — Познакомитесь. Заодно и про МакДугана наконец спрошу. — Вы с ним о чём-нибудь договорились? Полюбопытствовал Северус, вызвав своим вопросом нехорошие бурления у меня в кишках. О пережитом конфузе упорно не хотелось вспоминать, потому ответил я довольно уклончиво: — Ммм… Встреча была недолгой. Посмотришь воспоминание и сам всё поймёшь, не буду портить «сюрприз», так сказать. Скажу лишь… А чё я как девочка-то? Ну обосрался ты, Гарольд, причём во всех смыслах, так имей силы признать. — Меня, видишь ли, сразил приступ медвежьей болезни. И мой визави, не выдержав общения, сбежал. Правда, оплатил счёт и оставил новую визитку. Я заворочался, доставая из кармана карточку МакДугана, и только сейчас обратил внимание, что на стороне, свободной от чужих данных, чуть светилась красным некая надпись, сделанная мелким бисерным почерком. — Ооо. Он назначил мне новую встречу. И тебе. Северус недоверчиво хмыкнул и просил: — Прям вот мне? — Написал, что был бы рад увидеть моего спутника жизни. Так что тебе. Заверил я его, пытаясь понять, не слишком ли давлю, вот так сразу обозначая своё отношение к… Ну да, к нашим отношениям. Северус же, наверняка даже не догадываясь о моих сомнениях, хмыкнул ещё недоверчивее: — Интересно. А что за нужда в новых встречах? — Нууу… Это не слишком задалась. Я же говорю: посмотришь и поймёшь. — Хорошо. Согласился, но всё же проворчал он недоверчиво: — Но странно это. Не настолько же ты его боялся, чтобы организм так отреагировал. Я лишь молча пожал плечами, не задумавшись о том, что собеседнику не видны мои телодвижения. — Тогда до вечера? Спросил он, но тут же спохватился: — А как ты попадёшь в замок? — Я думаю — легко. Но давай ты меня на всякий случай встретишь в девять вечера у бокового входа, ладно? — Договорились. И тут один похотливый чёрт дёрнул меня за язык добавить, провокационно растягивая гласные: — Сеееверус, а ты знал, что в будущем очень популярен станет секс по телефону? Ну и просто обмен разными откровенными фоточками. Он помолчал несколько секунд, хмыкнул и заговорил: — В будущем, говоришь? Вот в будущем обязательно попробуем. А пока меня привлекает более традиционный подход, в шаговой доступности, так сказать: на расстоянии вытянутой руки и ближе. Совсем близко. Вплотную. А лучше даже внутри. Друг в друге. Гааарольд, ты только представь… По мере того, как он высказывал всё это, голос его становился всё более низким и тягучим, мурлыкающим, а я понял, что уже третий раз без нужды облизываю губы и пальцы как-то подозрительно теребят пряжку ремня. — Или тебе больше нравится, когда я обращаюсь к тебе Гааарриии? Как в нашем первом сне, м? Я уже даже нашёл в себе силы ответить, что мне, мол, абсолютно однохуйственно, как он меня называет, лишь бы продолжал именно так прокатывать по горлу вибрирующую «р» и многообещающе тянуть «а», но… — У меня получилось? Спросил он совершенно обычным тоном, а я, сбитый с уже выбранного курса, заморгал обиженно-удивлённо: Вот!.. Вот как у него так получается? Как он меня развёл! Точнее, завёл. Хотя, чтобы меня завести, ему много и не надо. — Дха… К-хе. Отлично получилось. Вот прям… прям да, вот так оно и… Ну ты понял. — Понял, Гааарриии. Тем же, предыдущим, соблазнительным голосом протянул он, а я расстроенно вздохнул: До вечера ждать придётся. Эх! Мы попрощались — он насмешливо, я скомканно, — и я отправился обедать. Жевал лосиные отбивные — Тщательно жевал и не спеша, чтоб ни-ни! — и размышлял. Размышлял, не слишком ли я был самоуверен, решив, что вот так запросто попаду в Хогвартс. Пришёл к выводу, что не слишком: Я Гарри Поттер? Не без этого. Я ученик? А то! Меня даже чудо шапка распределила. Значит — пройду. А куклёнок просто кукла деревянная. Артефакт безобидный. Так что тоже пройдёт.***
Несмотря на все те надежды, что я возлагал на сегодняшнюю ночь, время до вечера пронеслось совершенно незаметно. Просто потому, что терпеть уже не было сил, и чтобы не распалять себя мечтаниями, я пошёл по магазинам. Требовалось приобрести кое-что для изготовления «штучки». Так, Гарольд! Уйми своё либидо! А то на каждое слово ассоциации из разряда «восемнадцать плюс». Невозможно же так жить. Естественно, выкроив себе недельку на работу над детектором лжи, я рассчитывал воспользоваться этим временем по полной программе. Естественно, не для работы. Точнее — днём для работы, а вот ночами… Когда б ещё мы могли ночевать вместе? Не раньше лета. А так — потренируемся в обитании на одной площади. Ну и в остальном… Честно говоря, планы мои были гораааздо смелее, чем просто «потренируемся», но оно и понятно.***
В общем, встретились мы, как и договаривались, в девять вечера у бокового входа. Северус открыл мне дверь изнутри, и я без проблем попал внутрь. Хогвартс никак на меня не отреагировал. — Сразу пойдём? Поинтересовался он шёпотом, идя рядом с уже привычно невидимым мной. — Рановато вообще-то. Отбоя бы дождаться. Так же шёпотом признал я. — Тогда идём ко мне. Постановил он, и мы пошли к нему, чему я был только рад, меня давно мучило любопытство.***
Идя по коридорам самого нижнего этажа, мне пришлось изрядно поприжиматься к стенам, пропуская мимо стайки и парочки слизеринцев и пуффендуйцев, сновавших по своим надобностям в этот ещё достаточно ранний час. Так что я с огромным облегчением нырнул следом за Северусом в дверь его покоев и теперь, стоя у порога, с интересом осматривал спокойную, неяркую обстановку гостиной декана «Слизерина». Выдержанную в зеленых тонах мрачноватую комнату всего с одним окном наполняла массивная антикварная мебель. Повсюду вдоль стен стояли книжные шкафы, полки которых заметно прогибались под весом томов разной степени новизны. В дальнем от входа правом углу расположились большой двухтумбовый письменный стол и кожаное кресло, а пара гобеленовых и низкий столик скромно ютились у камина. В левом углу открытая дверь демонстрировала краешек кровати. Вот и вся обстановка. — Северус, да ты аскет. Иронично протянул я, проходя и усаживаясь в кресло у камина. — А я здесь работаю, а не жизнью наслаждаюсь. Огрызнулся он, копаясь в одном из шкафов и чем-то там — но явно не книжными страницами — звякая. — Во-первых, одно другому не мешает. Произнёс я притворно-занудливо, наставительно воздев к потолку указательный палец, и добавил: — А во-вторых, я тобой займусь. — Ну-ну. Займись. А я понаблюдаю. Фыркнул он, протягивая мне низкий стакан с кубиками льда, залитыми чем-то коричневатым, где на поверхности жидкости танцевало бело-голубое спиртовое пламя, и — наверное, желая смутить — опять перешёл на тот самый тон: — Я понаблюдаю, Гааарольд. Или всё же Гааарриии? Я сглотнул слюну и признался, понимая, что начинаю возбуждаться от вполне невинного разговора: — Мне… мне больше второй вариант нравится. Ты там так рычишь. — Мне тоже нравится. На тебя рррычать. Он приглашающе позвенел льдом в стакане, который протягивал мне, а наивному мне внезапно стрельнула в голову мысль: А смогу ли я его хоть чем-нибудь смутить? Естественно, я тут же ринулся реализовывать пришедшую в голову идею. А что я мог учудить, видя перед собой его пальцы, на которые залипал при каждом удобном случае? Я не стал брать стакан из его руки, а провёл языком по этим умопомрачительно изящным, аристократически тонким и длинным, музыкальным, как обычно говорят, но таким мужским пальцам. Стаканам повезло, они упали на ковёр и не разбились.***
После всего: после моей удавшейся провокации с пальцами, после продемонстрированного себя… Эээ… Я имел в виду — продемонстрированной Северусу моей второй ипостаси. Ну а то, что для демонстрации пришлось раздеться догола… Ну я же не виноват. Уже после отбоя, оба под многочисленными чарами, чтобы быть невидимыми, неслышимыми и ничем не пахнущими, — На всякий случай! Морда Норрис бдит! Зачем нам различные конфузы и казусы? — в общем, мы выбрались из его покоев и пошли к знаменитому туалету Плаксы Миртл. Уже внутри я отменил чары, чтобы змейка на кране среагировала на произнесённый пароль, а Северус, оглядев вполне ухоженное помещение, отметил: — А здесь, как я погляжу, смогли сделать ремонт. Почему же, интересно, призрак девочки покинул насиженное местечко? А потом его задумчивый взгляд остановился на мне: — Ух ты. Так это из-за тебя, Гарольд! — Что? Я ничего ей не делал! Поспешил я откреститься от обвинений непонятно в чём. — Да нет же! Странно довольным тоном возразил Северус: — Это совершенно точно из-за тебя. Это после твоего поступления исчез сраный Пивз. Ровно столько, сколько ты здесь учишься, в школе нет ни одного призрака. Ну кроме Бинса, да и тот пару последних лет того и гляди развеется. Что? Скажешь, это никак не связано? И Северус уставился на меня изогнув вопросительно бровь. — Но в первый раз такого не было. Вяло возразил я, понимая, что призраков распугал своим появлением в стенах Хогвартса не я, а скорее, Сэр Север. Наверняка, глядя на человеческую душу, запихнутую в тело животного и зашвырнутую в иную реальность, они все предпочли убраться от греха подальше, забиться в какие-нибудь щели. Хотя, на мой взгляд, очень спорно: что лучше? Быть живым в теле низла или болтаться сотни лет полупрозрачной дымкой. Я бы выбрал первое. — Тем не менее я уверен: дело в тебе. Категорично высказался Северус. Ну не рассказывать же мне ему про моего пушистого компаньона, ведь решил же уже. Так что… Во мне, так во мне. — Ну во мне, так во мне. Согласился я и, открыв проход на месте раковин, обернулся чёрным дымом и устремился вниз.***
Поскольку в коридорах, ведших к Тайной комнате, нет и не было ничего интересного, кроме следов Васькиного хулиганства — просто сглаженный чарами каменный пол; выложенные из кирпича стены и потолочные своды; примитивные кованые светильники-факелы с магическим огнём, — я, а вслед за мной и Северус, преодолел весь этот путь тоже в виде дымной струи. Вернулись мы в твёрдое агрегатное состояние… И нет, я не то твёрдое состояние имею в виду. Просто мы из дыма снова превратились в людей. В тела. В тела людей. Твёрдые. Целиком. Ну в смысле не совсем целиком, а только там, где надо… Ай, кому я всё это объясняю! Да, я озабоченный. И мне плевать. Меня всё устраивает. Так вот, вернулись мы в твёрдое… Короче, мы стояли перед знаменитой круглой дверью с запорами, стилизованными под змеиные тела. — Ну как тебе? Словно мимоходом поинтересовался я с затаённой гордостью, хотя и понимал, что заслуг моих здесь никаких. Но всё равно. Если бы не я, он и не увидел бы никогда ничего из этого. Обозрев как следует гермозатвор, оценив толщину на торце, Северус уважительно кивнул: — Весомо. Впечатляет. — Проходи. Вот здесь несчастный василиск провёл почти тысячу лет. Раскинул я руки, посылая к потолку целое сонмище маленьких шариков «Люмоса», чтобы второй за тысячу лет гость мог осмотреться как следует. Мой любимый зельевар глядел вокруг горящими любопытством глазами: оценивал размерчик планируемого Салазаром хамама. Он как следует рассмотрел объёмные змеиные тела, обвивавшие высоченные колонны. Заглянул в давно уже, в один из визитов сюда, почищенные мной бассейны. Рассмотрел, скептически приподняв бровь, высеченную из камня «морду лица» Салазара, так и оставленную мной со ртом нараспашку. Я терпеливо ждал, когда он насмотрится, понимая, что не каждый день выдаётся возможность посетить легендарную Тайную комнату. — Идём дальше? Уточнил Северус, когда первый интерес был удовлетворён. — Если ты готов. И я, дождавшись кивка, снова превратился в дым и влетел в рот статуи.***
По не особенно длинному коридорчику мы прошлись пешком, не скрывая шагов. А потому, не успели мы толком показаться на пороге зальчика с портретами, как послышался голос Пенелопы: — О, Гарри, доброй ночи. И да, я оставил Основателям напольные часы. Не то чтобы они очень нуждались, но я счёл, что когда ты можешь ориентироваться хотя бы во времени суток, то жизнь становится как-то более конкретна. Даже если это жизнь портрета. А уж после нескольких веков безвременья им — исключительно по моему скромному мнению, конечно — должно было комфортнее жить с часами. Не знаю, так ли это, но никто не посмеялся над моей задумкой. Мы вошли, и Северус воспитанно остановился у порога, ожидая, когда я его представлю. Он внимательно смотрел на изображения считающихся великими магов, которые сейчас все собрались на одном холсте, нарисованном для них «Гарри». Очевидно, до этого момента они по большей части читали, каждый — своё: Кандида и Салазар книги, естественно; Пенелопа какой-то садоводческий журнал; Арса просто газету. Линда что-то переписывала на лист пергамента, а укрытый пледом Дэмьен откровенно похрапывал в соседнем кресле. Годрик, сидя на полу у ног МакДугана, судя по всему самого первого, метал ножик в мишень, нарисованную на листке и прикреплённую к стене между красной и зелёной дверьми. Выглядели все достаточно расслабленно и уютно. Но если судить по тому, как быстро при нашем появлении отложились в сторонку все занятия и насколько безжалостно был растолкан Дэмьен, Основатели были крайне рады видеть свежее мясцо. Тьфу ты! Новое лицо. Новое действующее лицо, конечно же. Голодный, что ли, я? — Здравствуйте, позвольте представить — Северус Снейп, самый молодой мастер зелий в этом столетии. Один из тех немногих людей, кого я действительно могу назвать умнейшими. Знаток тёмных искусств. Расхвастался я. Все заинтересованные взгляды скрестились на Северусе, и я быстренько поперезнакомил его и выглядевших нетерпеливыми Основателей. Думаю, понятно, что это для меня мир магии до сих пор, вот уже которую жизнь, волшебный. Для моего любимого зельевара же этот мир всегда был единственным. А потому он гораздо прагматичнее меня. Я до сих пор обсуждал с Основателями вопросы больше легендарные, наподобие их жизней и возникновения Хогвартса, и абстрактные, типа строения заклинаний и кто главный злодей в этой песочнице. А вот у Северуса нашлись и более конкретные. Когда все расспросили его о заслугах и регалиях, выведали подробности жизни на факультете, и уже стало приличным спросить и что-то полезное, а не только про погоду и виды на урожай прыгающих поганок, он задал вопрос: — Мистер МакДуган, а были ли у Вас дети? Вопрос поверг обычно очень спокойного и добродушного Арсу в некую смесь печали и замешательства. Когда тот не смог ответить сразу, рот раскрыл Годрик. Но Салазар, на мой взгляд не отличавшийся ранее особой деликатностью, показал тому кулак, что заставило рыжего громилу смутиться и щенячьим взглядом посмотреть на Арсу снизу вверх. Я что, так же, как он, выгляжу, когда на Северуса смотрю? Н-да. Хотя… Нас же никто не видит. Арса наконец собрался — не знаю, с чем тот собирался: с силами или с мыслями — и выдал ответ: — У меня был сын. И чё такого сложного? Над чем тут было столько думать? — Но я очень сомневаюсь, что он смог бы оставить потомство. Скорее даже я склонен считать, что наш род на моём сыне и окончился. Есть у меня некоторые весомые основания так полагать. Ааа. Вот оно чё, Михалыч. — Но Вашего сына звали Адам? С лицом следователя инквизиции уточнил Северус. — Откуда Вы знаете? Подался к раме Арса, растеряв всю свою сдержанность. Пришлось рассказать.***
— Я в растерянности. Я в полнейшей растерянности. Бормотал после услышанного рассказа Арса, сидя на самом переднем плане картины, в кресле, подсунутом Годриком. Сам рыжий громила возвышался башней за правым плечом своего благоверного, поглаживая того по этому самому плечу. Годрик и сам был «в растерянности». Правда, думаю, для него это не редкость, если ситуация не связана с войной и прочим применением оружия. А может, я просто нихера не понимаю в этой жизни. Я, в принципе, тоже пребывал в некотором смущении разума, если можно так сказать. А смущало меня то, что, если судить по описанию внешности, Адам МакДуган Четырнадцатый был весьма похож на Адама самого Первого. Хотя и тут всё было не так просто. Воспоминания в портрет не запихаешь, а внешность Адама была весьма специфичной. Как тут было судить, родственник это Арсы или нет, если для обнаружения схожести достаточно было сказать, что Адам Четырнадцатый — альбинос. С одной стороны, не факт, что за столько поколений альбинизм не исчез. А с другой — подсунь любого альбиноса, и можно будет смело утверждать, что это самый что ни на есть потомок Адама Первого. В общем, мы все подумали и решили сообща: если выдастся такая возможность, хватать Четырнадцатого в охапку и волочь ставить пред светлые очи Арсы. Я не стал ничего уточнять, не стал возражать, но про себя подумал, что очень вряд ли захочу этим заниматься. Посмотрим, как завтра пойдёт. Сомнительный тип этот Адам. Очень сомнительный. Северус так сказал, а я его суждениям доверяю. Потом мы приступили к выяснению того, как узнать, кто директор Хогвартса, раз уж во главе школы у нас недиректор. Тут высказалась Пенелопа: — На мой взгляд, вариантов может быть несколько. Первый — это ты, Гарри. Ты сделал очень много для младших учеников за эти три года. И ты поучаствовал в изменении замка, а значит — твоя магия влилась в магию Хогвартса. Второй вариант — Северус. Он помогал тебе, и он был искренен в своём желании. Ну и третий вариант — вы оба. — Но ведь деканы «Когтеврана» и «Пуффендуя» тоже участвовали в изменении замка. Резонно возразил Северус, на что ответил Салазар: — Барсучиха — женщина. Женщина не может руководить. Как ни странно, но ни одна из присутствовавших женщин не возразила. Наоборот, все три закивали согласно. Даже Кандида, которая производила впечатление средневековой феминистки. — А почему? Влез я с детским вопросом. — Потому что это мужское дело. Весомо изрёк Годрик, и опять все закивали, уже не только женщины. Северус многозначительно глянул на меня, видимо намекая, что не стоит спрашивать: «А почему?» Да понял я, понял — потому что. Всё ж понятно, чё тут. — А полугоблин мал ещё, ты, Гарри, сам говорил о том. Отметилась в разговоре Кандида, а я протянул послушно: — Угууу. — А вот ты как раз взрослым сознанием обладаешь. Улыбнулась Линда, на что Северус смерил меня скептическим взором с головы до пят. Ну хоть не поморщился. — А раз вы вместе, то, скорее всего, обоим вам и директорствовать. Подвела итог Пенелопа и выдала инструкцию: — Проверить просто, гаргулья директорский кабинет и алтарный зал охраняющая, должна вас пропускать внутрь без пароля. Только будьте осторожны, если не желаете Дамблдора насторожить. Когда внизу страж открывает проход, в кабинете об этом известно становится. — Понятно. Благодарим за предупреждение. Склонил голову Северус, а корыстный я тут же решил выяснить всё о положенных нам привилегиях: Потому что с обязанностями и так понятно — надо делать всё. Всё чинить, обновлять, реставрировать. — А что мы можем делать как будущие директора? Может быть, что-нибудь этакое отразилось на моём лице, похоть мелькнула или ещё что… Не знаю. Но Годрик откликнулся моментально. И моментально же похерил все мои попытки воспринимать его серьёзным человеком одним-единственным — но зато очень громким — своим восклицанием: — А вот как раз этого вам делать и не стоит! Сознание у тебя, может, и взрослое, но ты числишься учеником. Пока не станешь директором хотя бы по факту жертвования Алтарю крови, то сношаться запрещено с тем, кто старше тебя. — Сам ты «сношаться». Буркнул я, оскорблённый в лучших чувствах и смущённый донельзя, а на несдержанный «фырк» Северуса озвучил нелогичность этого правила: — А с тем, кто младше, значит можно, что ли? — Болван. Тому, кто младше, с тобой будет запрещено сношаться. Закатил глаза Годрик, присаживаясь на подлокотник кресла всё ещё подавленного и молчаливого Арсы. Дааа, когда я думать научусь? Или хотя бы молчать? Дожил — рыжий балбес, спрятавший острый ножик без чехла в тряпичную панаму, учит меня логике. Я вздохнул: — Стукните его кто-нибудь. — Нет таких! Горделиво гоготнул Годрик, а сердобольная Линда, прикрывая пледом снова задремавшего Дэмьена, тихо сказала: — Но целоваться точно можно. Угу. Это сильно облегчает условия моего здесь существования. Так, кому там жертву принести, чтобы нам уже «сношаться» можно было? Я готов. — Я даже больше скажу. Если не доходить до самого конца, то ещё и не такое можно. Загадочно высказалась Кандида. Тут уж я заинтересованно навострил ушки, но она больше ничего не сказала, зато Северус с невозмутимым видом сказал: — Мы учтём ваши ценные рекомендации. А пока хотелось бы ещё узнать кое-что. Он обвёл всех нарисованных участников разговора серьёзным взглядом. Откликнулась Пенелопа: — Да, Северус? Спрашивайте. Мы не станем утаивать информацию, не беспокойтесь. — Ну что Вы, леди Пуффендуй, даже и в мыслях не было заподозрить Вас в подобном. С оттенком то ли возвышенности, то ли особо проработанного сарказма заверил её Северус и перешёл к делу: — А вопрос мой таков: не знаком ли вам способ, которым можно насылать сны? Сны вещие, правдивые. И что самое интересное — оставляющие материальные следы по себе. Ответом послужило общее поражённое молчание. Потом Салазар заинтересованно уточнил: — А какие такие «материальные следы»? Я уж было приготовился краснеть, но это же Северус, он ответил совершенно правдиво и абсолютно нейтрально: — Использованное зелье осталось нанесённым на тело. — А это не могло быть ошибкой? Спросил Арса, профессионально среагировав на фразу про зелья на теле. — Исключено. Категорично ответил Северус. После нескольких минут напряжённой тишины, когда раздавались только хмыканья Салазара и скрип кожаного колета Годрика, размеренного поглаживавшего плечо Арсы, неуверенно ответила Кандида: — Думаю, я выскажу общую точку зрения, что если и есть такая сила, что может перемещать нечто из мира грёз в материальный мир, то это должно быть нечто, способное переместить нечто из мира в мир. — Эээ… Протянул Годрик, а я даже маленько загордился собой, потому что как раз я-то всё понял. Возможно потому, что просто не стал искать глубокий смысл а очевидном. — Ну это ж ежу… Нарлу, в смысле, понятно, что для того, чтобы уметь, надо уметь. А кто умеет-то такое? Попытался сумничать я, как обычно поспешив. Ну чисто гриффиндорец! Это со мной навсегда. — Спасибо, я вас понял. Сдержанно поклонился портретам Северус, и не успел я и рта раскрыть, как он добавил: — Гарольд, мы торопимся. — А. Ну ладно. Тогда до завтра всем. Мы после встречи с МакДуганом… Ну или кто он там? Короче, мы завтра зайдём. До свидания. Я тоже поклонился, попытавшись сделать это так же элегантно, как он.***
Пока мы шли по коридору из зала и спускались а Тайную комнату из статуи, я думал. Но не об ответе на последний вопрос Северуса — в конце концов, он сам мне сейчас всё разъяснит, — а о том, что никто нам так и не пояснил, что значили загадочные слова, «если не доходить до самого конца». В смысле, «конец» вообще трогать нельзя? Ну это же жопа, товарищи! Или просто нельзя непосредственно половой акт осуществлять? Или можно даже это, но нельзя кончить внутрь тела партнёра? Вот и ломай теперь голову. Когда мы покинули пределы Тайной комнаты, и змеи на гермозатворе вернулись на свои места, запечатывая, пожалуй, величайшую на данный момент тайну Хогвартса, Северус заговорил: — Ты понял, кого имела в виду Кандида? Сейчас мы не летели, а неторопливо шли по подземному коридору, потому могли поговорить. — Сила, что может перемещать из мира в мир. Нет, не понял. Признался я, честно говоря и не стремясь понять что-либо. Устал. — Кого у нас переместили из мира в мир? Не стал просто объяснять мне Северус. Я поразмыслил в тишине под ритмичный стук наших шагов. Не то чтобы я не догадался, просто… Ну лично мне не верилось подобное абсолютно, о чём я и сказал: — Северус, ты правда думаешь, что «матушка» стала бы заморачиваться с устройством моей личной жизни? Думаешь, она настолько во мне разочаровалась, что даже мои отношения с тобой не пустила на самотёк? Оно ей надо? Он чуть мотнул головой: — «Надо», не надо… Кто знает? Иногда, когда есть время и возможность, и известно, что затрата сил будет минимальной, многие совершают такие поступки, ввязываться в которые при иных обстоятельствах не стали бы. Делают просто потому, что им это ничего не стоит. Может быть, здесь такая же ситуация сложилась. Кто знает? Я поразмыслил чуть и безразлично озвучил сделанные бесполезные выводы: — Никто. Уж точно не я. И спрашивать не стану. — А я и не подбиваю тебя на расспросы. Просто… Других версий нет. Тоже как-то лениво-бесстрастно согласился он. — Пока нет. Упрямо уточнил я, сам не понимая, зачем спорю. — «Пока».***
Мы вылетели из тайного лаза. Я запечатал тот паролем, и мы, снова спрятавшись под комплексом чар, пробрались к выходу из замка. Прогулка за территорию антиаппарационного купола по покрывшейся тонкой ледяной корочкой тропинке весьма взбодрила. Ночной морозец щипал нос и щёки, под ногами хрустело, небо баловало изобилием звёзд. — Романтика. Фыркнул я, пряча нос в воротник тёплой мантии, которую прихватил просто по инерции. — Есть немного. Согласился Северус. И тут я понял, что вот сейчас мы дойдём до границы купола и аппарируем ко мне… Но нет. — Давай прощаться? Во сколько у нас завтра встреча с МакДуганом? Остановился Северус как раз на том месте, откуда уже можно было аппарировать. Я повернулся к нему и уставился, глупо моргая. Ответил: — В полдень. И спохватился тут же: — Но я думал… А ты не хочешь ко мне в гости? Я действительно растерялся. Как-то не думал я, что эту ночь мы проведём по отдельности. Он подошёл вплотную, разгладил мне мантию на груди и, улыбаясь еле заметно, ответил: — Завтра. Завтра и каждую последующую ночь из твоей домашней недели. Если, конечно же, ты этого захочешь. — Конечно захочу! Возмутился я. — Буду рад. Но чтобы я мог себе это позволить, я должен сегодня сделать все дела на неделю вперёд. — Ооо! Это… это, наверное, много. Я даже немного испугался. — Немало. Согласился Северус, развернул меня за плечи, звонко шлёпнул по заднице и приказал: — Поспеши.***
Ну я и поспешил, — С таким-то напутствием! — а выйдя из аппарационной воронки у себя в прихожей коттеджа, чуть не врезался носом в одну вещицу, о которой не вспоминал несколько лет. У меня в прихожей стоял шикарный исчезательный шкаф. И был тот связан с другим таким шкафом, который торчал никому не нужным в Выручай-комнате. Я так же звонко, как только что Северус по жопе, шлёпнул себе по лбу: Я болван! Я совсем забыл! А ведь специально купил у Боргина, чтобы иметь свободный проход в Хогвартс. Ну болван же! Ну жопой же думаю, какие ещё доказательств нужны? Один шлепок, а какой результат! Постояв ещё в прихожей, любуясь на шкаф и качая головой, я начал разуваться и снимать тёплую мантию, бормоча под нос: — Ох, ладно. Хватит самокритики. Хорошо хоть не успел перед Северусом опозориться, склеротик. А то вспомнил бы ещё через неделю, когда уже замаялись бы по морозу бегать. А так — в самый раз. Будет ему завтра сюрприз.***
