Неправильный Поттер. Пуффендуй

             

***

      В столь долгожданную субботу на ужин в Большой зал Северус не пошёл, а организовал себе трапезу в своих комнатах. Трансфигурировав журнальный столик в обеденный, он заказал у домовиков еду и с комфортом устроился у разожжённого камина. Он собирался совместить приятное, вкусный ужин, с полезным, нужной информацией. Идти на завтрашнюю беседу с МакДуганом — «Да и сегодня в подземелья», — стоило, уже будучи в курсе дела.       «Вот сейчас и введусь. В курс».       То ли пообещал, то ли пригрозил сам себе Северус.       Сверившись с инструкцией, он выбрал из ряда картинок на экране магофона нужную и прикоснулся. Ранее крошечное изображение широкой чаши на тонкой ножке, заключённое в рамочку, увеличилось и теперь занимало весь экран. Удовлетворённо хмыкнув, он аккуратно перенёс волшебной палочкой нити воспоминаний из переданного ему «Гарри» флакона в чашу. Воздушные пряди впитались в экран, а в пустой до этого чаше заклубился серебристый туман. Оперев артефакт об крайне удобную в этом плане — тяжёлую, квадратную в поперечном сечении — бутылку «Старого Огдена» и сделав звук погромче, Северус прикоснулся пальцем к изображению «Омута памяти» и аккуратно подал капельку магии для активации.       Серебро в чаше закружилось, словно вода в настоящем омуте, а на экране возникло какое-то помещение и раздался звук шагов.

***

      Очевидно, Гарольд шёл по ресторанному залу к дальнему столику, стоявшему в каком-то алькове.       Северус удивлённо присвистнул, рассматривая вязь заклинаний, наложенных на ограждающие столики купола. Не то чтобы он был мастером чар, но маленько разбирался.       «Хватало же ума создавать уникальные заклинания собственного авторства».       Но тут дело было не в мощности или какой-то особой изощрённости защиты — «Так. Мелочь: от прослушки, от колдографирования, помеховые на лица, чтоб не узнали… Мелочь», — просто оказалось, магофон в точности передаёт всё, что видел хозяин воспоминаний. А поскольку Гарольд обладал и в тот момент прошлого воспользовался магическим зрением, то и Северус теперь мог наслаждаться зрелищем переливающихся всеми цветами нитей зачарований. И ауру МакДугана он тоже увидел. И теперь вполне разделял опасения Гарольда, потому что магическая сила буквально выплёскивалась из ожидавшего того за столом пожилого альбиноса.

***

      Двое мужчин в воспоминании поздоровались, вежливо представились друг другу, но руки жать не стали.       «Разумная предосторожность. Я бы тоже такому руки не протянул. Отожрёт и не заметит. Кто же он такой, интересно, этот МакДуган?»       Размышлял Северус, глядя на экран магофона, а не в тарелку, тем не менее аккуратно орудуя там салатной вилкой.       А двое на экране, устроившись за столом, озвучивали официанту заказ.       «По утрам пьют или аристократы, или дегенераты».       Подумал Северус, услышав заказ МакДугана, и даже не представляя, как мог бы сейчас хохотать Гарольд, окажись тот рядом и услышь эту фразу.       Действо, видимое на экранчике, было каким-то странно напряжённым с самых первых фраз, но поначалу Северус ещё мог и есть, и смотреть. Но только поначалу. А вот после фразы о растлении Гарри Поттера… Тут уж он перестал хрустеть капусткой и замер с вилкой в руке и салатом во рту:       «Чё, бля? Да кто ты такой?»       Но он не имел в виду: «Да кто ты такой, чтобы обвинять моего Гарольда?», он имел в виду: «Да кто ты такой, чтобы мочь сделать такие выводы? На каком основании?»       И когда прозвучал ответ: «По запаху», Северус остановил воспоминание, благо делалось это простым прикосновением к экрану. Он хотел было вздохнуть, но понял, что так и сидит с салатом во рту. Сплюнул в салфетку, с силой потёр лицо ладонями и пошёл к своему алкогольному тайничку.       Закинув в стакан несколько кубиков льда, налил огневиски на пару пальцев и, после второго глотка, снова уселся в кресло у стола и задумался:       «Так МакДуган, что ли, тоже оборотень? Или просто чарами воспользовался? Но зачем бы такое человеку делать? Или он не человек?»       Решив не гадать почём зря, он возобновил просмотр. И выпитый виски не помешал ему — «Увы, очевидно, только мне», — не только принять к сведению ответ, но и заметить все дальнейшие манипуляции визави Гарольда. И он чётко видел, что хитрый старикашка… Хотя Северус и признавал, что «старикашкой» МакДугана мог назвать разве что сильно недолюбливавший того человек, сам он именно к таковым — «Уже точно!» — и относился. А потому ничто не могло помешать ему называть того так и только так. Так вот, хитрый старикашка явно что-то добавил в стакан с минеральной водой, который и подсунул затем его наивному великовозрастному мальчику.       Он снова остановил воспоминание:       «Ну, Гарольд! Ну ёб твою-то ети! Ну что ж ты не смотришь, что в рот-то тянешь!»       Сокрушался про себя Северус, уже понимая, что ничего не жидкого и не алкогольного проглотить сейчас не сможет. Так что накинул стазис на тарелки с ужином, допил виски и поднялся за второй порцией. Пока шёл, наливал и возвращался к столу и экрану магофона, в памяти мелькали кадры их вчерашнего вечера, когда Гарольд именно что «тянул в рот», а вот смотрел-то как раз он.       «Ну значит, так тому и быть: я буду смотреть, а он… к-хм, да. Я за ним присматривать буду, а то совсем он у меня неопытный».       Придя к такому разделению ролей в их дуэте, он снова запустил воспоминание, а менее чем через минуту уже высказывался вслух: — Нет, ну а этот каков, а? Вот мудак! Вот мудак, а?       Но не мог не признать, что МакДуган всё сделал правильно. Так, как сделал бы сам Северус:       «Всё верно: сначала вывел собеседника на эмоции, заставил потерять бдительность и смотреть только себе в лица, а сам тем временем ручками пошерудил, поколдовал. Потом ещё вбросил информации. Потом добавил, небось, жàру на чужую чашку или скользкости, а там и предложил успокоиться. Протянул оливковую ветвь, так сказать. Заставил поверить в свои добрые намерения. Сто процентов в воде «Сыворотка правды» была. Сто процентов! Гарольд выпил, а этот мудак и вопросик тут же сформулировал. А мой малыш бестолковый и вывалил всё. И про нас с ним тоже. Ох, присмотр ему нужен. Присмотр. И строгая хозяйская рука».       И Северус невольно глянул на лежавшую на скатерти свободную от тумблера с виски руку и сжал пальцы в кулак. Именно эта рука, по его авторитетному мнению, и должна была стать той самой, строгой хозяйской, что в будущем станет и карать, и миловать его «малыша».       «И шлёпать, и гладить, и… Ладно».       Дальнейшие события, разворачивавшиеся на экране, его разозлили конечно, но не удивили. Удивляться, по мнению Северуса, было совершенно нечему. Уж точно не тому, что действие «Сыворотки» на организм истинного оборотня продлилось всего несколько секунд. Да и МакДуган его не удивил. Тот ведь явно собирался просто расспросить опекуна Гарри Поттера, а не травить до смерти. Так что испуг красноглазого дедушки-мудака был вполне понятен. Равно как и желание помочь. Тот, по всей видимости, решил, что у Гарольда Тодда аллергия на какой-то компонент «Сыворотки» и испугался, как бы не вышло чего похуже простого поноса. А вот разозлился Северус на МакДугана потому, что тот… — Ну блядь! Ну он же его лапает! Ну откровенно ведь лапает! Ты куда грабли суёшь свои, сука старая?       Тут уж Северус преувеличивал конечно, но… К туалету Гарольда вёл МакДуган, потому что сам тот смотрел исключительно себе под ноги, вниз. Но в поле зрения Гарольда, а значит и Северуса сейчас, прекрасно попадала рука Гарольда. Так вот этот МакДуган, вместо того, чтобы просто поддерживать своими же усилиями доведённого до столь плачевного состояния человека, вместо этого МакДуган… — Ну ведь лапает же!       Ну не то чтобы «лапает», но тот крайне нежно поглаживал Гарольда большим пальцем по запястью той руки, под которую вёл. И в контексте ситуации выглядели эти поглаживания совершенно неуместно и даже весьма двусмысленно. — Я, блядь, ооочень надеюсь, что ты, сука, второй своей грабкой просто придерживал его за спину. Ну максимум — обнимал за пояс. Но если ты на задницу моего малыша покусился!.. Тебе не жить.       Последнюю фразу Северус произнёс уже почти спокойно.       «Тут есть над чем подумать. Определённо».       Итогом его раздумий стал допитый огневиски и вывод:       «Не я это начал. Но если подливаешь что-то кому-то в стакан, будь готов получить что-нибудь и в своём стакане».       Если бы он знал, что в этом моменте их с Гарольдом трактовка правил ведения любой войны абсолютно совпадает — результатом чего и стал не так давно дотла сожжённый Квиринус Квиррелл, — то, наверное, порадовался бы. Но он просто отставил тумблер, звякнувший оплывшими льдинками, и сосредоточенно принялся пилить придвинутый поближе стейк.

***

      Встретив Гарольда и заманив к себе в логово пригласив к себе, Северус думал побаловать себя утолением любопытства: хотел просто выпить и поговорить, а потом — «Возможно, если бы атмосфера создалась подходящая», — попросить того продемонстрировать превращение в волка. Но его шаловливый торопыга-оборотень всё решил по-своему. А потому первым делом они основательно отвлеклись ото всяких волков и превращений, а занялись кое-чем, что жутко заводило Северуса, но чем редко удавалось побаловать себя на практике. Но обо всём по порядку.       Гарольд уселся в кресло у камина, а он отошёл налить им выпить. Ясное дело, что потом он подошёл к креслу гостя и навис слегка над сидевшим Гарольдом, протягивая напиток. А тот, — «Совершенно ведь не понимая, во что ввязывается!» — прежде чем взять стакан, прижался губами к пальцам Северуса и поднял поплывший взгляд. Контраст между охлаждённым льдом стеклом тумблера и жаром скользнувшего по пальцам влажного языка был настолько оглушающим, что возбудился он почти мгновенно. Одного взгляда сверху вниз, в затуманенные похотью глаза этого шутника, решившего таким образом…       «Что? Пошутить? Спровоцировать? Что ж, ему удалось».       Одного взгляда Северус хватило, чтобы картинка Гарольда, принимающего его пальцы вместо члена, встала перед глазами в мельчайших подробностях. И он разжал пальцы, выпуская тумблеры.

❤️‍🔥*❤️‍🔥*❤️‍🔥

      «Да кому вообще будет дело до дурацких стаканов, когда перед ним сидит такое сокровище и смотрит, просит взглядом — умоляет просто-таки! — выебать хорошенько».       И будучи не в силах отказать себе в безобидном по сути удовольствии, он позволил Гарольду развлекаться с его рукой.       А тот уже извернулся в кресле, налёг грудью на подлокотник и вобрал в обжигающе-горячий рот его указательный и средний пальцы.       «Ммм… Всё-таки у меня, очевидно, нервные окончания в пальцах напрямую присоединены к головке члена».       Думал Северус, любуясь, как сильно западают щёки Гарольда, когда тот, прикрыв глаза, старательно втягивал в себя два его пальца. Следил жадно, как те то показывались наружу, то снова почти по самые костяшки скрывались в чужом горячем рту. Гладил легонько подушечками нежный мокрый язык.       Очевидно, таковой и была его замудрёная анатомия, а иначе откуда бы взяться столь сильному возбуждению от отнюдь не самых интимных ласк.       «Не самых интимных, но таких возбуждающе-порочных».       Свободной рукой он прошёлся по щеке Гарольда, приласкал скулу, нырнул в волосы и чуть сжал, показывая, что теперь сам будет руководить темпом.       Тот всё понял, простонал коротко, задышал носом шумно, приоткрыл глаза и своим совершенно пьяным взглядом попытался поймать чужой. Но тяжёлые веки снова опустились, прикрывая почерневшие глаза с поволокой. Тому настолько очевидно не хватило сил на столь простое действие, что Северус аж передёрнулся всем телом, возбуждаясь ещё сильнее от такого неприкрытого чужого желания.       «Ох как же я тебя…»       Но пока не было понимания, что же именно самым первым делом он хотел бы сделать со своим невинным глупеньким сокровищем, таким откровенным, таким наивно-развратным и столь опрометчиво отдавшимся ему в руки. — Как же приятно ты мне делаешь, мой хороший. Как же мне нравится твой рот.       Чуть дрожащим от вожделения голосом похвалил Северус своего старательного любовника. Он то исследовал влажные глубины, проникая чуть ли не в самое горло, заставлял Гарольда давиться; то вздёргивал того за волосы лицом вверх, выходя из гостеприимного рта и обводя мокрыми, блестящими от слюны пальцами пухлые покрасневшие губы. — Не опускай голову.       Приказал Северус, одной рукой размеренно погружаясь вглубь и выскальзывая до половины, откровенно имитируя пальцами половой акт. — Расстегни мне брюки, малыш.       Попросил он, но не потому, что торопился заменить пальцы членом, о нет, его всё происходящее абсолютно устраивало. Просто очень хотелось подразнить Гарольда.       Тот, как Северус и думал, уставился на его оголившуюся плоть и задышал часто-часто. Томность и поволока из взгляда ушли, сменившись какой-то, звериной практически, жадностью. — Хочешь его?       Провокационно прошептал Северус, крутя бёдрами из стороны в сторону так, чтобы член дразняще покачивался перед чужим лицом.       Гарольд глубоко втянул воздух затрепетавшими ноздрями и так же глубоко втянул в себя его пальцы, заставляя подавиться стоном. — Я не понял. Хочешь?       Северус пальцы из чужого рта с развратным чпоканьем вытянул, но не для того, чтобы дать возможность ответить, а лишь чтобы раздразнить ещё сильнее. Он ласкал себя откровенно, предлагая, демонстрируя. Медленно проводил вверх и вниз, то пряча в складочках кожи, то совсем оголяя уже покрасневшую от прилива крови головку. И каждый раз намеренно задевал щёки Гарольда, пачкая, оставляя блестящие мазки. — Хочешь?       Прошептал он совсем тихо, на выдохе, направляя себя в тянущиеся к его члену словно в поцелуе губы.       Тот как-то жалостливо всхлипнул: — Да. — Тогда проси.       Тут же совредничал Северус, мазнув по губам головкой и отстранившись. Он подцепил указательным выделившуюся каплю и всунул палец Гарольду в рот, размазывая смазку по языку, вырывая из любовника звуки, похожие на собачий скулёж.       Тот его палец втянул с такой силой, что Северус ощутил внутренние поверхности обеих щёк. Тут же проскочила ассоциация с другим местом, где будет так же мягко, жарко, тесно. Понимая, что Гарольд ничего не будет у него просить — «Просто не сможет, не соображает ведь ничего», — и совершенно не собираясь стесняться собственных порывов, — «Уж не при таком отзывчивом партнёре!» — он приказал: — Открой ротик, мой хороший.       Конечно же тот послушался.       «Кто бы сомневался». — Высуни язык.       Из открытого рта показался кончик языка. Северус провёл сначала пальцами по горячей мягкой плоти, — «Такой нежной…» — затем, направив рукой, пощекотал чужой язык своим членом. Плотно прижимаясь отверстием на вершинке, несколько раз провёл по верхней губе. — Молодец, малыш. А теперь открой шире. Язычок сильнее высуни.       Получив желаемое, похвалил: — Молодец, мой послушный Волчонок. Вот так…       Почти чёрные из-за расширившихся зрачков глаза, глядевшие на него снизу вверх просительно, закатились, из-под полуопущенных век виднелись только белки. По сильному телу пробежала крупная дрожь.       Северус и сам уже еле сдерживался. Всё было именно так, как и хотелось ему. Он снова прихватил Гарольда за волосы, и стал ласкать уже тремя пальцами доверчиво высунутый язык, горячий и почти сухой от воздуха. Гладил, пробирался глубже, нырял вглубь чужого горла. Проводил подушечками по нёбу и изнутри щёк, растягивая. Смотрел, как те пошло выпячиваются. Одна, затем другая. Представлял, как его член головкой будет точно так же натягивать эти щёки:       «Ммм… Умопомрачительное будет зрелище!»       Не выдержал и судорожным рывком прижал лицо Гарольда, его открытый рот, себе в расстёгнутую ширинку. И услышал, как тот восторженно замычал ему в гениталии. Ощутил, как тот жарко дышит по-прежнему открытым ртом, как от текущей из чужого рта слюны промокает ткань брюк, как щекочут капли в паху. Северус аж зарычал: — Какой послушный Гаррри!       И с силой вдавив напоследок высунутый язык любовника в свой изнывающий член, отдёрнул того от себя. За волосы потянул сильно, заставляя запрокинуть голову, приказал: — Сядь ровно.       Ничего не понимающий Гарольд развернулся и откинулся, но выражение лица было таким обиженным, что Северусу даже смешно стало.       Он оседлал чужие колени, благо размеры кресла позволяли. Заставил того лечь затылком на спинку, сам оперся свободной рукой. Навис над добычей, обхватил лицо Гарольда за подбородок, давя на щёки, а потом и потянул за челюсть вниз, заставляя раскрыть рот. Лизнул по чужим губам широко, мокро; раздвинул; надавил языком на язык, словно пытаясь пробраться прямо в горло. Приник в глубоком грубом поцелуе, а Гарольд и не возражал. И вот он уже вовсю хозяйничал своим языком у того в широко открытом рту, покачивая бёдрами вперёд-назад, проезжаясь членом по чужой твёрдой груди.       По щекам у обоих текла слюна, но Северусу было совершенно наплевать. Не было сил стесняться и сдерживаться.       «Я выебу этот сладкий ротик и всё остальные дырки в этом теле!.. Да! И плевать, как это звучит».       Он оторвался от губ Гарольда, снова скользнул в горячий, уже опять влажный рот пальцами и застонал несдержанно: — Бляаадь… Как же хорошо! Как, сссука, прекрасно! Мокро…       «Мокро. Пошло. Грязно. О, да! Именно так, как хотелось!» — Соси.       Приказал он любовнику, а у самого аж сжалось всё сзади от возбуждения и собственной развратной смелости.       Гарольд застонал низко и отчаянно, Северус только и успел, что, резко выдернув пальцы из гостеприимного рта, рявкнуть: — Не смей закрывать!       Схватил того мокрой рукой за волосы, притянул, наверняка причиняя боль, направил себя торопливо. И уже впихнутым прямо в чужое горло членом ощутил, как то потрясающе вибрирует. — О, да. Вот так. Давай, мой сладкий. Давай. Сделай мне хорошо. Соси его. Соси, малыш. Ооо… Так, дааа!..       И Гарольд сосал, урчал жадно и чмокал. Капал слюной себе на грудь, но, обеими руками схватив Северуса за ягодицы, лишь притиснул ещё ближе. Сам себя имел в горло его членом, совершенно не заботясь о том, насколько грязно и развратно это выглядит, что слёзы текут по лицу, что сам давится.       А у Северуса от такого зрелища и приближения оргазма совсем сорвало тормоза. Он ворвался членом в чужое горло и вжал Гарольда лицом себе в пах, надавил на затылок и замер не позволяя тому отстраниться, наслаждаясь тем, как сдавило головку. Оттянул любовника от себя, давая вдохнуть, и опять надел ртом на направленный в горло член.       «Бес… бесподобно…»       Гарольд снова застонал, и вибрация передалась Северусу будто прямо в мошонку. Яички, и без того поджавшиеся, словно защекотало что-то изнутри, и он кончил в чужое горло. — Ох, малыыыш. Ооо…

***

      Какое-то время спустя он пришёл в себя. По-прежнему стоя на коленях в кресле, нависая — хотя скорее распластавшись — над Гарольдом, и по-прежнему с членом у него во рту.       «М-да. Не напугал ли я его таким напором?»       Мелькнула у Северуса мысль, и он действительно запереживал. Пока не отстранился чуть и не глянул назад через плечо, прикидывая фронт работ по «возврату услуги». Ширинка Гарольда была расстёгнута, демонстрируя полуопавший красивый крупный член, а на зелёной хлопковой рубашке виднелось несколько более тёмных пятен.       «Ах даже вот как? Что ж… Тем лучше».       Он осторожно отодвинулся, давая придавленному Гарольду свободу, и тот выпустил его член изо рта, снова произведя губами ну совершенно неприличный звук.       На заинтересованно приподнятую бровь Северуса — мол, что бы это значило? — тот, сияя бесстыжей улыбкой, абсолютно не смущаясь пошутил: — Так классно было, что и расставаться жаль. Спасибо за угощение, кстати.       К первой брови присоединилась вторая, а он заморгал ошалело, даже не сразу сформулировав:       «Ну нихуя себе прогресс! А ведь совершенно точно девственником был. И сейчас ещё есть. Непорядок».       А наглый развратный девственник, наслаждаясь произведённым эффектом, искренне расхохотался, явно жутко довольный собой

***

      После такой пятиминутки — «Ну не совсем уж «пяти-», но недолго я продержался, недолго», — общение пошло как-то поживее. Они явно семимильными шагами избавлялись от лишнего напряжения.       «В смысле — в отношениях, а не в яйцах. Ну то есть и там, и там».       Приведя себя и ковёр, пострадавший от разлития огневиски, в порядок, они всё же сели в кресла со свежими порциями выпивки, дожидаться отбоя. Смелость, проклюнувшаяся в Гарольде после крайне удачно, на взгляд Северуса, реализованной провокации, так же быстро того и покинула. И представленный на его суд стриптиз — раздеться Гарольду понадобилось ради демонстрации звериной половины — был весьма неловким Обращение в волка оказалось не таким страшным, отвратительным и очевидно-болезненным, как у того же Люпина, но и не таким плавным, как превращение анимага. Можно сказать, что Гарольд несколько раз дёрнулся всем телом, и с каждым его рывком раздавались те самые щелчки, будто человек «хрустит» суставами, но никаких визуально фиксируемых повреждений заметно не было. Просто — после пары серий этих хрустов-щелчков — его волчонок стал большим, Северусу по пояс, матёрым волком. С бурой — похожей больше на медвежью, чем на волчью — шерстью, совпадающей по цвету с волосами Гарольда. И со светлым, почти белым, пятном, частично на холке, частично на лопатке. В общем там, где в человеческом облике у него был шрам от зубов Сивого. «Точно сведу! Бля буду, но зелье изобрету!» Северусу повезло — и вчера, и в юности, на его шестом курсе — не пострадать от когтей и уж тем более зубов Люпина. А все остальные шрамы на его теле было очень просто свести ныне существующими зельями. Что он и сделал. Ну не любил Северус шрамы на теле! Они казались ему знаками принадлежности… «В точности как эта гадкая чужая отметина на теле Гарольда! Ну ничего, я достаточно квалифицированный зельевар, несколько месяцев экспериментов — в самом трудном случае — и я сведу этот чёртов шрам с такого прекрасного тела!»

***

🤗🤗🤗 Краткое содержание (как будет в новой версии) следующих нескольких глав, для лучшего понимания изменённой линии повествования. Адам МакДуган проверил Гарольда «Сывороткой правды» и поверил ему. Он не признается, но они встретиться на следующий день. Северус просмотрит воспоминания и поймёт, что МакДуган подлил Гарольду зелье. Они спустятся наконец-таки к Основателям, но Арса ничего не сможет им рассказать про потомков своего сына, ибо сам не в курсе. На следующий день, во время встречи, Северус отравит Адама МакДугана ядом, и они с Гарольдом выпытают у того, что тот, оказывается, тысячелетний вампир, и он и есть тот самый сын Арсы. Северус выдаст противоядие. Они поговорят «за жизнь», и в процессе беседы выяснится, что МакДуган разговаривал со Смертью примерно век назад, и она поручила ему убить отца Дамблдора за то самое заклятье Каменной миноги. Гарольд признается, что он дитя Смерти и оборотень. Расскажет про «Гарри». Он отведёт Адама к отцу, и те поговорят. Адам в благодарность пообещает Гарольду книгу по кровным обрядам, чтобы он мог со временем обратить Северуса, и они бы жили долго и счастливо))) Неделю Гарольд будет жить у себя в коттедже и туда «переедут» все эротические сцены. Повествование вернётся в русло примерно на моменте возвращения Гарольда в Хогвартс и общения с друзьями в Выручай-комнате. Это чтобы читатели не запутались. Северус будет не истеричка-девственница, а более канонный: невозмутимый и умный мужик. А Гарольд не брутал, а как раз таки трижды бывший ребёнком и юношей и очень мало взрослым. Можно смело переходить на 49 главу. Адам вдруг вздрогнул всем телом, и в уголке рта у него показалась кровь. — Что за?.. Северус был непробиваемо спокоен. — Эй, старче, а ну, не умирай. — Да не умираю я, волчара! Вроде бы… Раздражённо огрызнулся этот побитый молью блондинчик, но тут же закашлялся, разбрызгивая на всех нас кровавые капельки. — Что ты сделал?! — А что я сделал? Я напрягся и, взглянув мельком на Северуса, убедился, что если кто что и сделал, что точно он. Похоже, пора спасать крысу с крыльями. Он довёл Сева… Но тут вампирюга рассмеялся, продемонстрировав нам всем окровавленные клыки, и высказался, напрочь отбивая у меня желание ему помогать. — Прошу прощения, я сглупил. Адам дышал хрипло, и на губах у него иногда лопался пузырик-другой кровавой пены… Но остроумничать и хамить при этом он не переставал… Что ж… подождём, пока дойдёт… Ну в смысле до него, а не он сам… — Я не сдохну! Я бессмертное существо! — Подождём? — Ладно!!! Что ты хочешь знать? Северус стоял ледяным изваянием и с интересом энтомолога смотрел на «бабочку» Адама. Тот зыркнул на улыбающегося соперника в борьбе за обладание моим сердцем и иными внутренностями и счёл нужным пояснить: — Он же человек, пусть и маг, проживёт — всего ничего. Какой смысл в этих отношениях? И что-то такое в этой его фразе прозвучало, что заставило меня буквально встать на след. Как гончую. На след информации. — Сдаётся мне, мой НЕ друг, что ты хочешь кое-что нам с моим любимым предложить, в обмен на своё бессмертное здоровье… Я прав? Ну, скажи, что я прав! Адам рухнул на колени, и изо рта у него полилась на пол тоненькая струйка крови… — Да… — Не слышу? — Да!!! Кха-кха… Кровяные брызги разлетелись веером. Адам стоял на коленях, упираясь ладонями в пол. Мне вспомнился старенький русский не то мульт, не то фильм детский и я поспешил процитировать: — Жалкое зрелище… Ну просто душераздирающее зрелище… Вампир зыркнул на меня зло и обречённо… — Я… располагаю сведениями… кха… как продлить жизнь… твоей пары — И что? Сведениями он располагает… Предложишь мне «матушку» Смерть просить? Она и вправду поможет, но… Не думаешь же ты, что я сам бы не сообразил? — При ч… кха! При чём тут Смерть? Кха-кха… Почему вы, люди, всегкх… кха… усложняете то, что можно… можно сделать легкхо кха… и не напрягаясь? — Говори. Чётко. Иначе через пять минут сдохнешь. В наш разговор — если, конечно, эту пытку можно так назвать — никто не влезал. То ли не верили, что тот действительно смертен, то ли считали меня в своём праве, то ли понимали, — Не советую провоцировать меня и доводить дело до печального финала… Вмешался Северус, хотя у самого голос тоже не отличался дружелюбием. Губы были недовольно сжаты в тонкую линию, брови нахмурены, желваки играли на скулах. Видать, блондинчик его куда сильнее разозлил, чем он старался показывать. Но тут Адам захрипел и рухнул на пол. Северус вздохнул, подошёл к телу, пошевелил носком ботинка… Нагнулся и, схватив за волосы, задрал голову вампира и сунул тому что-то в рот… Отпустил белые пряди и брезгливо вытер руки белоснежным платком, совершенно не обратив внимания на противный мягкий стук, с которым лоб кровососа встретился с каменным полом… Мы все, в полном ахуе, наблюдали за происходящим. Но тут, к счастью Кандиды, на полу активнее завозился наш позабытый подопытный. Прокашлявшись и сплюнув сгусток свернувшейся крови, он заговорил куда бодрее: — …самый простой способ прожить вам двоим своё «долго и счастливо» — это совершить ритуал бракосочетания на крови. Тогда кровь истинного оборотня передаст ген оборотничества ритуальному супругу, и они станут абсолютно равны. Неужели это так сложно предположить? Всё дело всегда в крови… Мне ли не знать… — Поумничай ещё! Дальше говори! — То же самое с усыновлением. Кровь, древний ритуал и всё готово. Я подмигнул Северусу и продолжил вымогательство: — Какой точно ритуал? — Я отдам тебе книгу… Там есть всё о вашей расе… — Клянись! После принесения полудохлым… …Или полуживым?.. …полукаким-то там вампиром Непреложного обета, Северус выдал тому флакончик с остальной дозой, необходимой для окончательной нейтрализации яда. Закрепив взаимные клятвы о непричинении вреда друг другу и — со стороны вампира — всем ученикам и преподавателям Хогвартса, Северус первый протянул Адаму руку: — Хорошо, пока ты не лезешь куда не просят и где не ждут, я согласен поддерживать с тобой нормальные взаимоотношения… Произнёс он сквозь зубы. И когда вампир вложил свою руку в его ладонь, крепко пожимая, то Северус, с угрозой в голосе, прошипел заинтересованно приподнявшему брови вампиру: — Но не забывай, что я мастер зельеварения. И мастерство своё я получил далеко не за «Антиликантропное зелье», Ааадам… Тот вдруг понимающе улыбнулся и повернулся ко мне: — Теперь я понял… Не такой уж и плохой выбор… Прошептал он, а я «непонимающе» наклонил голову в бок. — Адам, Вы с нами? Подчёркнуто вежливо спросил у вампира Северус. — Нет, я останусь здесь… — А как же питание? — После того, как в своём развитии как вампира я остановился, кровь мне нужна не чаще раза в месяц. На выходных прочту вам всем лекцию о природе вампиров. Вам, Северус, я думаю, это тоже будет интересно… Утрированно-вежливо протянул имя моего любимого зельевара Адам. — Несомненно. Усмехнулся в ответ тот. Основатели выглядели виноватыми, и я, в общем-то, всё ещё на них злился. Но распрощались душевно, как обычно. Адам, не пытающийся меня соблазнить, выглядел гораздо приятнее и даже солиднее, и с ним хотелось общаться. Вот только без Северуса я к этому типчику на лекции не собираюсь ходить.

— Вампир. Самый древний на планете представитель своей расы… И старик… Хотя какой «старик»! Буквально за несколько секунд, дедуган возрастом под сто — если не больше! — плавно «перетёк» в личность, не достигшую ещё, судя по цветущему внешнему виду, и тридцати. — Ебааа… — Ахуеееть… Одновременно произнесли Северус и Гарри. Перед ними застыл тот, кто когда-то был… выглядел стариком. Теперь это была полная копия Арсы Макдугана, только с длинными, белоснежными волосами и глазами с алой радужкой.

***

             «А ведь и правда, откуда появился вампир, имеющий способность к магии? Такие вообще бывают?»       Все вампиры, с которыми Северус имел сомнительную честь встречаться, так или иначе были связаны с одним из двух его работодателей, ну или хозяев, проще говоря. Понятно, с которым. И да, можно сказать, что они колдовали, если считать свойственную всем вампирам способность к ментальному внушению за магию. Так же из сверхспособностей у них были: огромная физическая сила и скорость передвижения такая, что не фиксировалась человеческим зрением.       Северус откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Сам того не замечая, он механически поглаживал подлокотник, теребя ниточку, торчащую из чуть обтрепавшейся обивки. — Что же, надеюсь Гарри эти вопросы тоже заинтересовали, и он их задал этому «Тысячелетнему соколу»…       Северус в раздражении вырвал-таки несчастную ниточку «с мясом», ругнулся, бросил «Репаро» и зарычал:              Гарри внимательно осматривал «парня» перед собой, а тот явно наслаждался потоком внимания от молодого красивого мужчины. Северус продолжал сжимать зубы и играть желваками на челюсти. Гарри же, насмотревшись, пытаясь за насмешливостью скрыть азарт и интерес, делано небрежно заметил: — Вы ещё скажите, что Арса Макдуган — Ваш сын… Уж больно вы лицами схожи…       Вампир хмыкнул, почесал кончик носа, как бы немного смущённо, и ответил: — Отец. — Что? Не понял… — Я говорю, Арса мой отец… — Эээ…       Очевидно, Гарри опешил — как и любой бы на его месте, — протянул, обалдело глядя на Макдугана: — А Вы, получается, его сын… — Получается…       Постояли, помолчали. Но Гарри в себя пришёл быстро и завалил собеседника вопросами: — Вот прямо сын? Не родич в энном поколении, ни прапрапра… и так далее потомок, а именно сын?! — Да-да, именно сын…       Древний вампирюга, выглядящий молодым парнем, покивал и зарумянился.       Северус не брался сказать, игра ли это на публику, или что-то на самом деле ещё может заставить смутиться этого великовозрастного комара переростка. Но что может ввести в краску тысячелетнего — вы только вдумайтесь в цифру! — мудака, Северус просто не брался представить. Но за эти нежно-розовые щёчки хотелось втащить тому, в его красивую красноглазую мордочку, со всей коуквортской дури.                     

🥂🥂🥂

      А Гарри бурчал себе под нос, просто чтобы выговориться, а не с целью высказать претензии собеседнику: — То есть Арса на Годрика за «устное народное творчество», предполагающее, что у того может быть потомок в моём лице, зыркал как голодный вампир… Извините, это я не про Вас, а просто образно… А у самого рыло-то в пушку? Так, получается? Мне даже жалко Годрика стало. Немножко… совсем чуть-чуть.       Но тут Макдуган поторопился оправдать отца, опять сбившись на менторский тон: — Нет-нет, молодой человек, Вы ошибаетесь! Вы даже трижды ошибаетесь! Во-первых, я, можно сказать, плод насилия, потому как согласие моего отца на что бы то ни было вообще мою мать не интересовало абсолютно! Во-вторых, я… ну скажем так: своего рода научный эксперимент, а не просто ребёнок. И в-третьих, я появился на свет задолго до встречи Годрика с моим отцом! Можно сказать, что только благодаря мне они и познакомились. Да-да! Я же всё-таки ровесник Гриффиндора.       Тут Северус удивлённо приподнял брови, а Гарри, внимательно рассматривая своего собеседника, попросил: — А Вы не могли бы всё объяснить поподробнее? — Да-да, конечно, но нас ведь уже заждался мистер Люпин… — Пусть ждёт, заслужил, ссыкло лохматое.       Гарри раздражённо отмахнулся. — Как я погляжу, Вы его не особо любите…       Тут голос Гарри похолодел: — А за что его любить? Сволочь — каких поискать! Хуже него только Сириус Блэк. Впрочем, неважно, не уходите от темы! — Что Вы! Что Вы! И в мыслях не имел! Но может быть, всё-таки стоит сначала провести допрос? — Я эту пакость шерстяную не первый год знаю. Поверьте, пусть лучше помаринуется подольше, так проще будет его «расколоть».       Вампир задумчиво покивал головой. — Ну что ж, хорошо, молодой человек, давайте побеседуем. Но сначала стоило бы устроиться поудобнее.       МакДуган небрежно махнул рукой, как бы перебирая в воздухе невидимые струны, и из пустоты появился большой удобный диванчик, этак демонстративно поставленный спинкой к стеклу, за которым маялся ожидающий очередного допроса Люпин. А перед диваном появился высокий стол неправильной формы, на который было бы удобно опереться, положить руку, поставить чашку или бокал. А главное — этот стол одним своим углом нависал над диваном, делая если не невозможной, то, по крайней мере, весьма затруднительной чрезмерно близкую друг к другу рассадку собеседников.       Северус очень порадовался странной конструкции стола. Он ничуть не был уверен в чистоте помыслов просроченного ловеласа.       Гарри никак не выказал собственного удивления, хотя Северус мог бы поклясться, что тот — как, впрочем, и он сам — с трудом удержался от восхищённого возгласа и вылупленных глаз. — Прошу, присаживайтесь. Кофе, чай? — Чай зелёный, пожалуйста, если можно — с малиновым листом…       Вампирский «юноша» умилённо улыбнулся Гарри. — Можно, конечно!       Северус скрипнул зубами.       

🎄🎄🎄

      Подобная улыбка на лице молодого парня смотрелась бы уместно, будь она адресована котёнку или младенцу, но не высокому, широкоплечему, молодому мужчине Гарольду Тодду. А уж выбранная этим «парнем» — выглядящим даже моложе своего собеседника — манера разговора, в стиле «добрый дедушка, беседующий со своим непоседливым внучком», вообще доводила градус абсурда до небывалых высот. Ну как на вкус Северуса.       «Сюрреализм, блядь, какой-то!»       Но он, вообще-то говоря, в глубине души гнусно похихикал, потому что был уверен: уж чего-чего, а поучений в свой адрес его волчонок терпеть не станет. То есть вытерпит, конечно, — «От такого-то «дедушки», в тыщщу лет возрастом, как не вытерпеть? Самоубийц нет!» — Но уж после такого, ничего привлекательного в этом кровососе для Гарри лично не останется.       Но если отбросить злость на вампира из-за ревности к Гарри и саму ревность, то стоит признать: никогда Северус не видел настолько сильного мага вообще, не говоря уже про то, что этот маг — вампир!       И ведь действительно, если судить по портретам, то Арса выглядел моложе не только своего партнёра, а вообще всех Основателей. Самой старой старшей была Пенелопа, за ней шёл Дэмьен, потом — Кандида, Годрик с Салазаром, Линда, а уж потом Арса.       «А выходит, всё совсем наоборот… Да как так-то?! И вообще, неужели я ошибался, и вампиры на самом деле могут колдовать как маги?! Да даже лучше магов! Ну… кроме моего волчонка, конечно же! Сколько вопросов…»       

🍾🍾🍾

      После того, как — опять же просто из воздуха — на столике возникла чашка заказанного горячего чая, и Гарри посмаковал первый маленький глоточек, он тут же поспешил приступить к расспросам. Начал именно с того, что так волновало сейчас Северуса. — Я думал, вампиры не имеют способностей к колдовству… Не сказать, конечно, что я очень близко знаком с Вашей расой, но некоторые книги читал.       Встретившись с заинтересованным взглядом собеседника, пояснил: — Мне для работы кое-что про них… про вас узнать нужно было… — Нет-нет, дитя, вампиры не могут колдовать как маги…       Ложечка в пальцах Гарри звонко шмякнулась об блюдечко, а Северус злорадно и совершенно несвойственно своему образу «ужаса подземелий» захихикал.       «Да! Почаще так к нему обращайся, кровососина, и он тебя на дух переносить не будет, красавчик ты наш не первой свежести!» — Мистер МакДуган! Я всё понимаю, Вам тысяча лет, я для Вас как… как бабочка-однодневка, но пожалуйста! Обращайтесь ко мне так, как принято в обществе воспитанных людей! Даже можете по имени, принимая во внимание Ваш возраст. Но никаких «мальчиков» и «деточек»! Я настаиваю! Мне этих «детей» и «мальчиков» в жизни вот так хватило…       Северус был уверен, что при этих словах его волчонок чиркнул себе ребром ладони поперёк горла.       Вампир, ничуть не обидевшись, по-мальчишечьи задорно хохотнул: — Хах! Ну с «мальчиками» это Дамблдор ко всем подкатывает, а «дети» откуда? — От Смерти.       Северус торопливо отхлебнул огневиски — на всякий случай поторопился, чтоб не поперхнуться от очередных откровений, — проглотил и приготовился веселиться за счёт вампирюги. Он был уверен, что в плане крутости Гарри того уделает.       МакДуган ожидаемо заинтересовался: — А не могли бы Вы, Гарольд, всё же поподробнее рассказать, что Вас связывает со Смертью?       «Ну естественно! Сразу интересно стало!» — Ребёнком ей прихожусь… — Кхе-кхе… Да что Вы говорите!!! Кхе… — Угу… вот ведь радость-то, правда? — Мнэ… Ну… — Так что это «дитя» я в свой адрес слышу достаточно часто. Но передёргивает всякий раз! Не именно от обращения, просто обычно за подобным вступлением следует какой-нибудь невыполнимый квест от «мамы», под милым названием «баловать своё чадо». У неё, знаете ли, странное понятие о причинении счастья своим детям… Так что я в последнее время как услышу «дитя моё», так сразу подвох и чую ж… ощущаю, в общем.       МакДуган, поперхнувшийся каким-то там своим непонятным напитком ещё на первой фразе Гарри, так и сидел, просто тупо глядя на него глазами навыкате. — И да, такое тоже возможно…       «Скромно» уточнил в заключение Гарри, по-своему истолковав изумление на лице собеседника. — Нет-нет, что Вы! Я ничуть не сомневаюсь в Ваших словах, Гарольд! Я знаю, что подобное возможно. Мало того! Одного такого человека… ребёнка я даже собственноручно убил!       Теперь уже настала очередь Северуса выкатывать глаза. Что там делал со своими глазами Гарри, ему, к сожалению, видно не было. — Нет-нет, не подумайте дурного!       Вампир суетливо заёрзал на своём краю дивана и даже замотал торопливо головой, как нашкодивший ребёнок, отпирающийся от плачевных итогов собственной проделки. Пояснил поспешно: — Это было исполнено по приказу самой Смерти!       Гарри расслабился и, отпив глоток чая, заметил вскользь: — Получается, я тут не одна такая «лялечка»… — Уже одна!.. один, в смысле. Прошлого я, как и сказал, убил лично…       Установилась тишина. Каждый прихлёбывал свой напиток и осмысливал полученную информацию.       

🥂🥂🥂

      Пользуясь паузой в беседе Гарри и МакДугана, Северус прикрыл глаза и нахмурился, про себя матюгнулся раза три-четыре… пять… скорее даже, шесть-семь… Когда выговорился, опять отпил из стакана. Он тоже размышлял.       «Что-то мне подсказывает, что менее шокирующе было бы дождаться, когда Гарри станет получше себя чувствовать, и просто расспросить его… Так оно побыстрее бы получилось, и нервы мне не мотали бы на кулак. Изверги!»       Но конечно, Северус прекрасно понимал, что — при таком способе ознакомления с произошедшим — вероятность упустить из виду нечто важное гораздо выше, нежели при личном просмотре. Он тяжко вздохнул и вернул всё своё внимание к экрану магофона.       А беседа не стояла на месте. Когда мужчины в воспоминании смогли справиться каждый со своими эмоциями, вызванными разными причинами, но потребовавшими времени на осмысление, разговор продолжился.       МакДуган уверял Гарольда, что…       

🎄🎄🎄

— Но Вы совсем другой! Не чета предыдущему! Даже и сравнивать не стоит, да-да. Вас ведь выбрал сам Хогвартс. А значит, по своим личностным качествам Вы совсем не такой, как предыдущий! — А не расскажете, Адам… могу я так к Вам обращаться? — О, да-да! Буду рад! Буду рад. Мне ведь, знаете ли, Гарольд, совсем не с кем поговорить… Вот так откровенно. По душам, так сказать… Я ведь Вас специально на чистую, как говорится, воду вывел. Природу Вашу обнародовал. Вы, кстати, не беспокойтесь, Габи не помнит наш разговор. Вампирское внушение не побороть… Так о чём бишь это я? А! Уж больно, понимаете ли, побеседовать хотелось с кем-нибудь, кто… ну кто в курсе. Вот и подумал, что истинный оборотень — существо просвещённое, кому и понять мою, если всю мою жизнь можно так назвать, ситуацию, как не такому же, как я сам… — А вот тут-то Вам и не повезло. Я, может, оборотень и истинный, но совершенно о своей природе и особенностях непросвещённый. — Нет-нет, Гарольд, дело совсем не в Вашей просвещённости о собственной природе! Я просто понадеялся на… скажем так большее понимание с Вашей стороны. Большую терпимость к моей нечеловеческой сути, коль уж Вы и сам не обычный маг, а магическое существо. Потому и… обошёлся с Вами не совсем красиво.       

🍾🍾🍾

      «Угу. «Не совсем красиво», да-да… Да ты повёл себя как полный… полный… Гандон, во!»       Северус наконец смог подобрать подходящий, по его мнению, эпитет, для обозначения Адама МакДугана. Этим словечком магглорождённые студенты обзывали самого зельевара, и он однажды, устав мучаться любопытством, подсмотрел в куцых мозгах какого-то гриффиндорца со старших курсов объяснение этому эпитету. Радости Северусу это знание не принесло, но праведной злости на «стадо баранов» добавило.       Довольный собой, он посмаковал на языке очередной глоток алкоголя и с чувством повторил вслух подобранное вампиру обзывание: — Ган-дон! Так-то вот! Древний ган-дон! А теперь ещё и на жалость надавить пытаешься!       

🥂🥂🥂

      А на экране магофона древний гандон вампир продолжал рассыпаться в извинениях перед Гарольдом Тоддом: — Но поверьте, это не было сделано с целью как-то Вам навредить или… шантажировать, нет-нет! Просто ради обнаружения некой нашей, если можно так сказать, общности. А оказалось, что эта общность имеет ещё более глубокие корни. Я, честно говоря, рад, что так получилось! Теперь у меня есть собеседник, перед которым не нужно скрываться. Но и вопросов у меня прибавилось! Да-да! Не расскажете вкратце, Гарольд, буквально в двух словах, как так получилось, что Вы стали оборотнем? Ведь я правильно понял, Вы таким не родились? — Нет, не родился. Я стал оборотнем около семи лет назад, но получилось это… можно сказать, случайно. Я, как Вы уже поняли, дитя Смерти. Первая моя последняя жизнь… Странно звучит… В общем, в предыдущий раз я плохо понял свою задачу и… Кхм… Матушка отправила меня переделывать всё заново. Так вот, я был крестражем Тёмного Лорда, но раз уж послали переделывать, то я решил не повторять прошлых ошибок и поспешил избавиться от «начинки». Это был… эксперимент, пожалуй. Да, можно так сказать. В общем, вирус ликантропии «поборол» крестраж во мне, а Смерть заполировала… облагородила, лучше так сказать, моё… новое приобретение. Так я стал не просто оборотнем, а оборотнем с бонусами. Но на этом и всё…       Гарри в воспоминании неловко хохотнул, а Северус в своей гостиной поспешил ещё чуток отхлебнуть огневиски, пока никаких сногсшибательных откровений не звучит, и нет опасности подавиться.       А разговор продолжался: — …поэтому об оборотнях я не знаю ни черта! Помимо только того, что вижу каждый день в зеркале. Так что перед Вами — младенец, который только-только познаёт мир. И если Вы можете рассказать мне что-либо о моей природе, то я буду Вам крайне признателен.       МакДуган побарабанил пальцами по своей пухлой, алой нижней губе и кивнул. — Поразительно! Просто поразительно! Хорошо, я понял. Я расскажу Вам, Гарольд, всё что знаю. В смысле — всё, что сам знаю об истинных оборотнях, конечно. — Конечно, иначе, боюсь, моей жизни не хватит, если Вы начнёте рассказывать всё, что узнали за тысячу лет. — Да-да… Но не стоит скромничать, истинные оборотни — долгожители. Они совершенно спокойно доживают до трёхсот с лишним лет и более.       Тут уж Гарри искренне удивился: — Да что Вы говорите!.. — Да-да…       

🎄🎄🎄

      А Северус чуть загрустил, ведь вряд ли сам он проживёт намного больше пары сотен лет… Он, конечно, маг сильный, а если летом у Гарри получится вернуть ему утраченную из-за невыполненной клятвы половину резерва…       «Нет… всё равно нет… даже с зельями больше трёхсот вообще не протяну! Жаль… Вдруг мой волчонок расстроится?..»       Очевидно, Гарри в Министерстве медленно наклонил голову, посмотрев в свою уже пустую чашку. Потому что изображение перед Северусом плавно съехало вниз, секунд несколько подемонстрировало почти во весь экран внутренности фарфоровой посудины и вернулось на место.       Он попытался опять торопливо приложиться к стакану, но, глотнув воздух, понял, что там уже пусто, и поспешил к своему тайному бару, пятясь и не спуская глаз с экранчика, прислушиваясь к разговору.       

🍾🍾🍾

— …но это ведь не к спеху, давайте мы об этом поговорим позже, при следующих наших встречах… Я смею надеяться, Гарольд, что таковые ещё будут?.. — Почему нет? — Ну и прекрасно. А сейчас нам есть что обсудить… — Да, Вы совершенно правы. Так что же относительно того мага, которого Вы вынуждены были убить? Ведь мага, я прав? Не простого человека? — Да-да, Гарольд, Вы не ошибаетесь, он был магом и как раз-таки отбывал наказание за убийство магглов. Если точнее, то за убийство троих маггловских детей. Он сидел в Азкабане. Я тогда совершенно случайным образом стал временным хозяином Бузинной Палочки, Дар Смерти, знаете?..       Гарри опять молча кивнул. — …Так вот, как только я взял Палочку в руки, то услышал голос Смерти. Она приказала мне убить некоего мага. Сказала, что он её заблудшее дитя, и так будет лучше для всех…       Северус наощупь достал бутылку из бара, изо всех сил прислушиваясь к диалогу. — Адам, а как у Вас вообще получилось стать хозяином Палочки? С кем Вы за неё сражались? — О, нет-нет, Гарольд! Я не сражался! Всё получилось совершенно случайно! Я тогда просто захотел сравнить, отличается ли привычный мне способ колдовства от волшбы с использованием концентратора. Никогда не задавался этим вопросом, а тут вдруг… Я в то время жил в Австрии, много общался с собратьями. И гуляя однажды — как сейчас помню, это было весной 1899 года, — по магическому кварталу Вены, наткнулся на лавку волшебных палочек Грегоровича. Естественно, решил проверить себя. Как только я зашёл в помещение, что-то изменилось в атмосфере… Михай, это Грегорович, мы потом много общались… Извините, я отвлекаюсь… Так вот, Михай, в отличие от меня, тут же понял, что произошло, и принёс мне Палочку, как новому Её владельцу… Отдал беспрекословно. Ту самую… Он сказал, что Она почувствовала меня, мою силу, и тут же сменила хозяина… — То есть отнимать Её в бою необязательно? — Нет-нет… Михай сказал, что нет… Но, конечно, не каждый так просто отдал бы Её… Но Палочка всегда с большей отдачей будет служить только сильнейшему, а из нас двоих сильнейшим был, конечно, я…       

🥂🥂🥂

      «Конечно, я… Гандон!»       Передразнил вампира Северус и матюгнулся, поняв, что перелил огневиски через край, и по столику расползается алкогольная лужа.       «Ну что ты будешь делать, а?! А всё этот гандон со своими: «Да-да, Гарольд…», «Нет-нет, Гарольд…»       Северус находился перед дилеммой: уничтожить жидкость заклинанием или попытаться как-то спасти пролитое? С одной стороны, заклинанием проще: ни тебе липких пятен, ни запаха… А с другой — бутылка-то одна, а запись, судя по всему, длинная…       «Не к Трелони же за хересом мне потом бежать? А выпивка, чувствую, понадобится… Хотя есть ещё вариант реквизировать тайные запасы старшекурсников… Особенно Уизли… но я, пожалуй, недостаточно трезв для того, чтобы показываться на люди…»       И Северус поступил так, как поступал в далёком, нищем детстве с пролитым чаем, особенно если чай был сладким, и просто так его тратить было до слёз жалко. Он изогнулся, придерживая рукой прядки волос и… И смачно всосал в себя янтарную лужицу, с пляшущими над ней язычками волшебного, не обжигающего пламени! Выдохнул и повторил!       «Фух! Вот так! А то не дело продукт переводить…»       И поторопился усесться обратно в своё кресло.       

🎄🎄🎄

— …Как интересно. Значит, отвоёвывать не обязательно… — Получается, что так. — Может, тогда Дамблдор Её тоже не отвоёвывал у Геллерта? Может быть, он просто действительно сильнее Грин-де-Вальда? Ну или усилился как-нибудь… — Возможно… — Ладно, потом обдумаю. Так и что же дальше? — Как я и говорил уже, я взял Палочку в руку и услышал голос Её создательницы… Минутный разговор с Вашей матушкой стоил мне тогда полного объёма моего магического резерва. Я после той… беседы, если можно это так назвать, восстанавливал свои способности к колдовству четыре месяца! — Ух ты…       «Да-да, Гарольд…»       Поспешил передразнить вампира Северус. Тот не разочаровал: — Да-да, Гарольд. — А что с Палочкой стало? Вы Её забрали? — О! Нет, не рискнул. Дурные ассоциации, знаете ли… Я оставил Её у Михая. — А как же он? — А он никогда Ею не пользовался. Просто хранил. Я Палочку забирать не стал и отрёкся от своего права владения. Поэтому Она тут же снова вернулась к предыдущему хозяину, к Михаю. — Понятненько… А почему тогда Палочка не переметнулась от Дамблдора к Вам, когда Вы появились в его кабинете? — Потому, что Она себялюбива до крайности и не прощает унижений.       У Северуса на лицо наползла скептическая гримаса, и он был уверен, что выражение лица Гарри сейчас точно такое же. — Что Вы имеете в виду, Адам? — То, что, отказавшись от Палочки однажды, невозможно стать Её хозяином больше никогда. Даже если захотеть и отвоевать. Она проигнорирует старого/нового владельца. Палочка вторых шансов не даёт. — Как и та, чьим Даром Она является.       Протянул Гарри.       

🍾🍾🍾

      «Вот тоже ещё Гаррик Олливандер вампирского разлива нашёлся! «Палочка выбирает волшебника!..», видите ли!»       Покривлялся Северус, передразнивая мастера палочек, к которому всегда относился с лёгким презрением, вызванным полным непониманием и неодобрением веры Гаррика в осмысленность и одушевлённость своих работ.       «Я же не утверждаю, что «Феликс Фелицис» лучше знает, что волшебнику для счастья надо!»       Воспользовавшись паузой в беседе Гарри и Адама, он повнимательнее пригляделся к содержимому своих почти нетронутых тарелок с ужином, на предмет поиска чего-нибудь себе на закуску. А ещё подумал о том, что вот его Волчонку-то Смерть как раз и дала тот самый пресловутый «второй шанс»… Вот только сколько в этом «шансе» было жалости к своему «ребёнку» и желания осчастливить его напоследок, а сколько корысти и личной заинтересованности…       «Вот это большой вопрос!»       А ещё в голову не совсем трезвого, но тем не менее всё так же внимательного Северуса закралась мыслишка:       «А уж не той ли самой «Каменной миногой» усилил себя Альбус перед встречей с бывшим любовником в сорок пятом году?»       Тут он поспешил опять остановить воспоминание. Подумать было над чем.       «А что? Тем более кто-то использовал в Хогвартсе «Миногу» за — сколько там? два? три? — в общем, за сколько-то лет до эпохальной встречи двух бывших. Так почему бы Дамблдору тоже не знать это заклятие? Да легко! У него на это просто прорва времени была! Ему же тогда уже за шесть десятков перевалило!»       Но об этом они вместе поговорят потом, когда у его волчонка мозги на место встанут мигрень пройдёт. А пока Северус, с чувством глубокого довольства собственной проницательностью, вонзил в разогретый чарами стейк нож и вилку. Прожевав пару кусочков, он понял, что в мозг ему настойчиво стучится и ещё одна мысль. Ведь если Гарри сильнее Дамблдора…       «Не он ли сейчас реальный владелец Старшей Палочки? А что? Ведь в прошлой жизни Гарри хозяином Палочки «случился» Драко, но Она вполне слушалась и Волан-де-Морта… Просто тот ощущал, что что-то не то… что Она не совсем его…»       Что-что, а уж причину смерти Снейпа-двойника из первой жизни своего Волчонка — «Почти что самого себя! Бррр! Жуть!» — Северус запомнил преотлично. И чем меньше оставалось на тарелке от стейка и гарнира, тем дальше уходили его рассуждения.       «А кто сказал, что Дамблдор этого не понимает? Вполне возможно, что всё он ощутил, как тот самый Грегорович. Как там его?.. Михай, во! Ощутил, но отдавать не пожелал… А может!..»       От этой мысли Северус даже жевать перестал! Он так и сидел с кусочком мяса во рту, и смаковал пришедшую ему в голову идею, и сам не понимал, что ему больше удовольствия доставляет: нежнейший рибай средней прожарки на языке или смачная идея в мозгу.       «Ведь Дамблдор с Гарри впервые встретился в Большом зале, на распределении. Он ведь может тупо не знать, кто у него Палочку «отжал». Понимает, что какой-то первокурсник, одногодка Поттера, но и только! А там ведь хер разберёшься с этими наследниками «Древнейших и Блаароднейших». Они же все оберегами, талисманами, артефактами увешаны, там ауру и в упор не разглядишь! И возможно, подумал бы дедушка на этого самого Поттера, но… Поттер-то ведь не герой, не гриффиндорец, а пуффендуйская мямля. Ведь Гаррины очки его сильнейшую магическую ауру намертво, как говорится, прячут. Ай да я! Голова! Вот! Я в неё не только ем».       Возгордился было Северус, но тут же самокритично добавил:       «Ага, я в неё ещё и пью. Огневиски. Бутылками».       Но угрызения совести — равно как и пошленькие идейки, что можно делать ещё «в туда», куда он ест и пьёт — он решительно отложил до встречи с Гарри, а пока вернул всё своё внимание воспоминанию.       

🥂🥂🥂

— Но я продолжу свой рассказ. Так вот, Смерть буквально отдала мне приказ, который, сами понимаете, я не мог не выполнить. — Понимаю. Так и за что же моего… эмм… Родича приказано было убить?       Поинтересовался Гарри совершенно беззаботно.       А у Северус поспешил «заполировать» стейк вискариком и сделал ещё парочку больших глотков. — А этого, Гарольд, я выяснять не стал. Мне нетрудно кого-то там убить, тем более, если этому человеку сама Смерть уже давно прогулы ставит, а вот расспрашивать эту сущность я желанием не горю. И вообще обращать на себя её внимание. Сами понимаете: привыкание.       Раздался голос вампира.       Гарри сдержанно кивнул, смотря на собеседника в упор, и лишь переспросил: — «Привыкание»? — Ну… Чем дольше живёшь, тем сильнее к этому привыкаешь.       Пояснил вампир, и Северус не мог не усмехнуться: — Ещё бы! — Жаль, Северуса тут нет.       Задумчиво высказался Гарри, а вампир не слишком довольно на него зыркнул.       Сам же упомянутый Северус удивлённо задрал бровь и, отсалютовав своим тамблером роже красноглазого «юнца» на экране, отпил ещё глоточек.       А Адам, похоже, заинтересовался всерьёз: — А этот… ммм… Северус?.. Я верно расслышал имя? — Да, верно. — Это Ваш… Ваш партнёр по директорству? — Это мой партнёр по жизни.       Ответил Гарри с явно ощущаемой улыбкой в голосе.       Собеседник того тоже улыбнулся. Как будто бы даже с ностальгией. Покивал головой: — Да-да, понимаю. Тоже сразу выбрали его своей парой? — Тоже?.. — Как Годрик — моего отца. Он увидел того впервые в возрасте всего десяти лет и тут же заявил во всеуслышание, что тот будет принадлежать ему. И ведь добился своего! — Мило. Но, увы, нет.       Гарри помотал головой.       

🎄🎄🎄

      От этих его движений панорама несколько раз плавно качнулась из стороны в сторону, и у Северуса подкатила тошнота к горлу. Вообще, стоило отдать Гарри должное, он постоянно помнил о том, что эту запись придётся просматривать Северусу. Он не крутился, не смещал поле зрения, изображение не дрожало и никуда не «ёрзало». Но было бы странно, если бы всю беседу он просидел не шевелясь, как истукан. Так что иногда всё-таки происходило нечто подобное.       Северусу пришлось на несколько секунд сосредоточить взгляд на кресле напротив, крепко, всеми четырьмя ножками, стоящем на полу, а не шатающемся то вправо, то влево по комнате, как лицо Адама МакДугана по экрану, из-за поворотов головы Гарри.       «Н-да… Всё-таки это не всегда удобно, смотреть на ситуацию от лица одного из участников. Мало ли куда тот захочет взглянуть? А если на потолок? А если часто?»       Представив подобное, Северус даже рот рукой прикрыл на всякий случай и глубоко задышал носом. Продышавшись, задумался: выпить ему нейтрализатор алкоголя сейчас или подождать? Решил подождать, тем более в стакане оставалось ещё достаточно. Он просто ещё немножко посидел, откинувшись на спинку кресла. Потом ещё посидел. А потом… Потом Северус понял, что сидит, пьяно улыбаясь как наивный идиот, умилённо разглядывая своего Волчонка на маленьком экранчике магофона.       Прослушав фразу про партнёра по жизни в четвёртый раз — «И ведь разобрался же, где надо нажать, чтобы сдвинуть воспоминание чуть-чуть назад во времени!» — он понял две вещи: первая, он — безбожно пьян; а вторая…       «Вот это вот приятное тепло в груди — это…»       Ну чем бы это тепло ни было, но то было не от алкоголя. Хотя пустая бутылка из-под огневиски изо всех сил намекала на обратное.       «Ну и что? Нет уж, на трезвую голову я это всё смотреть не желаю!»       И он опять запустил воспроизведение воспоминания.       

🍾🍾🍾

— Стыдно признавать, но, видимо, Годрик даже в столь нежном возрасте и то оказался сообразительнее меня. Мне в своё время понадобилось целых три года, чтобы осознать свою привязанность. Понял только тогда, когда увидел своего патронуса. Тот манерами и поведением был — один в один! — Северус. В свою защиту могу лишь сказать, что отметил его исключительные моральные качества задолго до своего рождения в этом мире.       Адам уставился озадаченно, видимо ожидая пояснений.       Но Гарри лишь улыбнулся тому и обозначил пальцами в воздухе некий неопределённый жест, очевидно призванный дать собеседнику понять, что подробностей ждать не стоит. Но от него самого вопрос последовал тут же: — Значит, поэтому Вас так испугался Дамблдор?       Адам немного непонимающе взглянул на Гарри и уточнил: — Эээ… я не совсем Вас понял, Гарольд. Что Вы имеете в виду, говоря «поэтому»?       Теперь уже Гарри пришлось недоумевать: — Что же непонятного? Я имел в виду, Дамблдор — когда Вы так запросто наложили на него чары немоты — испугался, что Палочка сменит владельца. — Ааа! Понятно-понятно… Нет-нет, это он сразу ощутил бы, моментально. Это невозможно не понять. А испугался он меня, скорее всего, потому, что это именно его отца, Персиваля, в Азкабане я и убил. — Что?!.       

🥂🥂🥂

      «Что?!»       Северус снова остановил воспоминание и с сомнением посмотрел на свой недопитый стакан с растаявшим уже льдом.       «Нет, я точно скоро сойду с ума! Не Англия, а… а… Какой-то проходной двор, размером с половину Хогвартса! Левых людей нет вообще! Все друг друга знают! Как так?»       У него буквально внутри всё переворачивалось от одной только мысли, что его Волчонок сидит там сейчас и чаи гоняет с этим вампирюгой, который обладает такой силой, что может запросто владеть старшими палочками и ликвидировать детей смертей…       «Эээ… Смерти, в смысле».       И хотя Северус знал, что ничего плохого в итоге не случилось, но перестать волноваться просто не мог.       Он вздохнул, одним глотком опрокидывая в себя остатки нагревшегося напитка и отставляя тамблер прочь. И снова запустил просмотр.       

🎄🎄🎄

      Гарри смотрел на молодого мужчину перед собой, а тот смотрел в ответ. — Как?       Спросил Гарри непонятно. — Как убил?       Ожидаемо не понял вампир и усмехнулся: — Да запросто!       Гарри попытался запротестовать, но сбился: — Да нет! Как… А, кстати, как? — Нууу как-как… Кровь высосал. Осушил полностью.       Вроде как даже смутившись объяснил Адам. — Ааа… Понятно. Но я, вообще-то, не об этом спрашивал. То есть не именно прям о способе убийства. Меня скорее способ проникновения на территорию тюрьмы заинтересовал. Или дементоры боятся вампиров? Или боятся персонально Вас? Или они Вам вообще не страшны? — Ох, сколько вопросов! Дело в том, что моя анимагическая форма — летучая мышь.       

🍾🍾🍾

      «Какое дешёвое клише».       Мелькнуло в мозгу у Северуса, уже останавливавшего воспоминание.       Гарри — «Честь ему и хвала!» — сумел сдержаться и не засмеялся, со стороны того лишь послышался какой-то тихий сдавленный всхрюк.       Северус же ржал в голос, вслух громко обзывая Адама «сраным Дракулой».       А потом насторожился и разозлился: — Вот ведь сука какая! Нет, вы только посмотрите! Точно, блядь, на моё место нацелился!       Он даже привстал и погрозил магофону сжатым кулаком: — Рядом с Гарри есть место только для одного «летучего мыша подземелий»! И этот мыш — я! Понял? Я! А ты, падла красноглазая, лети отсюда! Сосёт он, понимаешь ли. Дамблдоров всяких, понимаешь ли. Вот и соси! А Гарри моего не трожь! Я сам его сосать буду!.. Ему. Да!       И он, переполненный возмущением, запустил просмотр дальше и неаккуратно плюхнулся обратно в кресло.       

🥂🥂🥂

— Понятно. Пролетели, значит.       Подытожил Гарри, а Адам подтвердил: — Да, просто пробрался на остров на лодке со сменой охраны и пролетел в замок. Потом в камеру.       Гарри подумал несколько секунд и задал вполне резонный вопрос: — А как Вы поняли, где сидит тот, кто Вам нужен? И вообще, как узнали, кто Вам нужен? — Ммм… Затрудняюсь Вам сказать. Я просто знал, кто мне нужен. Вот… Просто знал. Сразу понял, как только получил задание от… от Вашей… От Смерти. Мне даже по Азкабану искать не пришлось. Меня словно вело что-то в сторону камеры того мага. Вот.       И Адам изящно пожал плечами. — Угу…       Протянул Гарри и тут же задал следующий вопрос: — А как Вы узнали, кто тот маг был?       Адам мило улыбнулся, заставив Северуса скрипнуть зубами: — Просто прочитал некрологи в следующих номерах «Ежедневного Пророка». Элементарно. Покончивший с собой заключённый Азкабана там упомянут был только один. Персиваль Дамблдор. Да-да!       Закивал тот на вопросительный «хмык» от Гарри и беззаботно пояснил, словно речь не шла о чьей-то жизни: — Я постарался обставить всё как самоубийство: якобы заключённый сам вскрыл себе сонную артерию, а большая часть крови, опять же якобы, утекла в сточное отверстие. — Понятно.       Протянул Гарри и добавил задумчиво: — И Вы думаете, сын Персиваля как-то об этом мог узнать? Вряд ли. Очень вряд ли. Я бы даже сказал — невозможно. — Абсолютно с Вами согласен, Гарольд. Я и сам не смог выдумать ни единого способа, как Альбус смог бы узнать подробности смерти отца. Тем не менее каждый раз, когда мы видимся, я чую его страх.       Гарри снова замолчал и чём-то задумался, а потом взял свою чашку.

🎄🎄🎄

      Северус торопливо зажмурился, пытаясь избежать приступа морской болезни, а сам тем временем, пока Гарри пил, забормотал, рассуждая вслух: — Значит, эта «Минога» может быть разработана отцом Альбуса? Ну или не разработана, а… Не знаю, выискана где-то? А может, это семейное заклятье Дамблдоров, почему нет? Интересно, а Аберфорт это заклятье использовал когда-нибудь? Вряд ли. Он, конечно, странный и… и… Да ладно, скажу как есть — ебанутый он! Если не на всю голову, то на полголвы точно. Тем не менее он самый адекватный из всего выводка Дамблдоров. А Грин-де-Вальд, интересно, знал? Использовал? Но тот с Альбусом познакомился уже после того, как папашка Персиваль оказался в тюрьме… Ну и что? А и ничего. Потому что и сам Альбус до «посадки» своего папеньки в Азкабан был слишком мал, чтобы обучать его подобным секретам. А имелись ли у Персиваля заметки? Тогда бы всё сошлось. Тогда можно было бы предположить, что Альбус, когда подрос, сам прочитал в… Ну, положим, в отцовском дневнике или в каком-нибудь там лабораторном журнале того.       Северус на этот вывод согласно кивнул, поощряя сам себя — он, например, всегда вёл записи своих экспериментов, — и продолжил рассуждать себе под нос: — А потом Альбус и милого своего научил по-дружески. Возможно такое? Возможно. Но неточно. Всё-таки — прежде чем делать выводы — надо «расколоть» дневник крошки-Томми. А потом, если так оно всё и окажется, придётся наведаться к Грин-де-Вальду и отправить того к «матушке» Гарриной. А то заждалась та этих «голубчиков». А вообще, можно выкрасть человека из Нурменгарда? Может, превратить его в камушек или зверюшку мелкую и — навынос?.. Но торопиться не стоит! Мы ещё ничего точно не выяснили, это лишь логические построения. Так что…       Чашка Гарри звякнула об блюдце, и Северус рискнул приоткрыть один глаз.

🍾🍾🍾

      Гарри заговорил: — Я раздумывал об исполнении одной из порученных мне Смертью миссий. Первая — уничтожить Её Дары, а вторая — отправить к ней всех тех, кто любит баловаться заклинанием «Каменной миноги». — О! И Вы близки к решению, так? — Возможно.       Уклончиво пробормотал Гарри. — Удивительная Вы личность, Гарольд.       Восхитился вампир и продолжил беззастенчиво нахваливать своего собеседника: — И жизнь у Вас удивительная. Насыщенная. Да-да. — Вы мне льстите, Адам. Раньше можно было бы счесть меня удивительной личностью, теперь же, я уверен, все мои лавры можно смело отдавать Вам.       Ответил Гарри с ощутимым — по крайней мере Северусу — напряжением в голосе. — У меня, если позволите, есть ещё к Вам пара вопросов. — Задавайте, на что смогу — отвечу.       Кивнул Гарри, заставив Северуса, опоздавшего прикрыть глаза, несколько секунд бороться с головокружением и пару раз глубоко вдохнуть. — Этот Северус… Он — Ваша пара, как Вы сказали. Это абсолютно во всём? И в жизни, и в директорстве?       Спросил Адам, и Северусу очень не понравился тон вампира. — И в работе тоже, у нас в разработке совместный проект.       Ответил Гарри. — Угу-угу. Это понятно, но…       Он выпрямился в кресле, совершенно не понимая, к чему вёл красноглазый кровосос, но уже заранее ненавидя того за любой намёк. — …Гарольд, а Вы знаете, что вампирский нюх очень тонок? Нас невозможно обмануть. Мы различаем малейшие нюансы аромата крови наших жертв.       Вкрадчиво продолжил Адам, и Гарри тоже заметно напрягся, голос того посуровел: — Теперь буду знать. К чему это? К чему Вы ведёте, Адам? — А я к тому веду, что когда Ваш Северус зашёл в директорский кабинет, в Хогвартсе, я сразу учуял, что… Как бы повежливее выразиться… — Вы про директорство сейчас? — Нет-нет! Нет конечно! Как бы я о директорстве по запаху узнал? Директорство — это метка на Ваших аурах. Я же вот о чём пытаюсь Вам сказать: мнэээ… Гарольд, постарайтесь выслушать меня, как бы неприятно для Вас сейчас не прозвучали мои слова. Так вот, сколь мало времени ни провёл бы я в компании Вашего Северуса, но… Я совершенно точно учуял, что Северус — партнёр Гарри Поттера.       Вместо того, чтобы наигранно оскорбиться за мнимую честь своего «партнёра по жизни», что в данном случае было бы вполне справедливо, Гарри совершенно искренне смешался и забормотал: — Эээ… нууу… Понимаете…

🥂🥂🥂

      Северус закатил глаза и прикрыл лицо руками:       «Эх, Волчонок! Будем директорствовать, я сам буду со спонсорами беседовать. Ты сразу все расклады сдашь, несообразительный ты мой».       Он усмехнулся, понимая, как мало тайн на самом деле осталось у них от этого вампира.       Гарри же то ли смотрел на жизнь позитивнее в целом, то ли действительно ещё не понял, что, ориентируясь на запахи, вампир совершенно запросто мог узнать о них…       «А кстати что? Точнее — сколько? Ладно, послушаем».       И он вернул всё внимание записи.

🎄🎄🎄

      А там Адам разливался красноглазым соловьём: — Нет. То есть да, сейчас понимаю. Кое-что. Но кое-чего, честно говоря, не понимаю совершенно даже сейчас. Но давайте по порядку. Вот послушайте меня, Гарольд. Когда мы с Вами встретились в Министерстве, я, подходя к Вам и Габриэлю, учуял Ваш запах. Издали мне показалось, что ваши с Гарри запахи очень похожи. Я разозлился, потому как подумал: что Вы позволили себе… ммм…       Адам замялся, и Гарри попытался тому помочь с подбором слов: — Позволил себе обратить столь юного мальчика? — Нет, Гарольд. Такого я как раз и не подумал. «Обратить», как Вы сказали, в истинного оборотня можно только через ритуал на крови, полностью осознанный и абсолютно добровольный. Стать истинным оборотнем таким способом, какой использовали Вы, сами понимаете, вряд ли кто-либо когда-либо ещё сможет. Подобное — случай уникальный. Конечно, истинным оборотнем можно родиться, но мальчик не оборотень, аура человеческая.       «Конечно человеческая! Гарри ж сам делал. А он у меня парень талантливый! Вот даже тебя, рожа вампирская, обманул! «Аура человеческая». Может, и человеческая, но ведь поддельная же! Искусственная». — Буду знать, спасибо за информацию.       Поблагодарил Гарри вампира за крохотный кусочек информации, тот кивнул, как так и надо принимая чужую благодарность, а Северус ругнулся:       «Заносчивый козёл!» — Так вот. Поняв, что Вы оборотень, и не понаслышке зная уровень их либидо, я пришёл к поспешному — каюсь! — выводу, что Вы, воспользовавшись доверчивостью ребёнка-сироты, вовлекли того в отношения сексуального характера.       Вывалил Адам на собеседника столь «приятные» соображения и нырнул носом в чашку.       Гарри хладнокровно помолчал, а потом вежливо уточнил, со сдерживаемой злобой в голосе: — Мальчика тринадцати лет.       Адам угукнул из-за чашки. — Сироту. — Угу. — Взрослый мужик.       Адам, видимо поняв, что стоит не отсиживаться за чашкой, а всё-таки извиниться, решил… Ну всё-таки извиниться: — Но я же признал, что поспешил с суждениями.       Гарри хрустнул костяшками, вздохнул шумно и спросил: — Почему же Вы подумали про сексуальные отношения именно между Гарри и Северусом? Оборотень-то я. Помогите проследить Вашу логику, пожалуйста. — Я же сказал, по запаху! Я так подумал потому, что запахи Гарри и Вашего Северуса очень сильно перемешивались. И меня разозлило, что вы вовлекли ребёнка в нетрадиционные отношения. — Нет, понятнее не стало.       Признался Гарри.       А вот Северус уже кое о чём догадывался:       «Ну право слово! Не так и трудно, проследив связь, сделать выводы. О-хо-хо… До тройничка вампирюга додумался? Неприятно».       А Гарри до сих пор не видел за деревьями леса: — И Вам ли злиться на нетрадиционность отношений, Адам? Ведь Ваш отец и Годрик… — Гарольд! Простите, если обидел, но дайте, пожалуйста, мне закончить! Я предположил худшее, что согласия ребёнка Вы не спросили и вовлекли его в отношения триады.       Северус иронично хмыкнул: — Ну вот, я ж говорил — тройничок.       А вампир объяснял дальше: — Я ведь тогда Вас совершенно не знал, потому так и решил. Но теперь я так не думаю. Но не потому, что хорошо Вас узнал…       Гарри чуть склонил голову, наклонив набок картинку в магофоне, и Северус предположил, что тот сейчас ещё и бровь иронично задрал, совсем как делает он сам, как бы приглашая Адама высказываться дальше. Чем тот и не преминул воспользоваться: — …а потому, что я теперь точно знаю, что Гарри Поттеру Ваш Северус не сексуальный партнёр. Он ВАШ партнер. А Вы и есть Гарри Поттер!       Северус замер с приоткрытым ртом:       «Бляаа… Чё делать-то?»       Гарри смотрел на Адама, а тот заинтересованно поглядывал в ответ, по всей видимости ожидая от собеседника объяснений и чуть барабаня по столу пальцами от нетерпения.       Тот прочистил горло. И ещё раз прочистил горло. Поёрзал, качая перед Северусом картинку, и наконец ответил: — Вы правы, Адам. Надеюсь, моя тайна останется между нами? — О! Конечно-конечно! Даже не сомневайтесь. Ведь моя тайна тоже в Ваших руках.       Плавно, в манере больше свойственной женщинам, нежели мужчинам, всплеснул руками Адам. — Кстати, да. Это нормально, что Вы мне столько про себя рассказали?       Очевидно, Гарри наклонил голову к плечу, и Северус оказался перед выбором: чуть наклонить магофон или самому посидеть с наклонённой в ту же сторону головой. Решил наклонить голову. — Я посчитал, что стоит быть откровенным с человеком, который является потенциальным директором школы, основанной и построенной почти с нуля моими друзьями и моим отцом. Их мнению я доверяю. Вот только, боюсь, сам я не смогу понять, как так получилось с Вами и мистером Поттером. Как, Гарольд?       Гарри шумно фыркнул: — Вы же сами сказали, что я и есть мистер Поттер. Так оно и есть. То есть я есть, а не «оно». Просто из-за некоторых особенностей моих жизней и природы моей родительницы, я слишком быстро вырос в этой жизни. Приходится маскироваться. — Но объясните же мне, молю, Как такое возможно? Вас же двое! — Ну почему? Вдруг — один? Там я под иллюзией, а здесь — в натуре, как говорится. А?       Шутливо спросил Гарри, которому, как показалось Северусу, захотелось в отместку за пережитый стресс чуть поиздеваться над чересчур носастым вампиром.       А Адам буквально завис: только моргал изредка, пялясь на сосбеседника. Придя наконец к какому-то выводу, тот заговорил: — Нет-нет. Вы один, но… но вас двое. Вы — оборотень, а мальчик — человек. Как? — Кто знает.       Протянул Гарри, полным лукавой хитрецы тоном.       Адам лишь кивнул с печальной рожей, очевидно понимая, что большей правды сегодня не дождётся. — Ну так что? Хотите увидеться с отцом и друзьями? Я мог бы это устроить, если бы Вы смогли проникнуть в школу незамеченным.       Поспешил Гарри перевести тему.       Адам радостно подхватил: — Очень-очень хочу! И я думаю, здесь нас выручит моя аниформа. — Ах, точно. Я уже и позабыл. Столько загадок на голову свалилось. Отвлёкся. — Да-да, понимаю, да-да.       Северус аж зубами скрипнул, так его бесил этот «повторюша». — Так Вы, Гарольд, ещё хотите послушать мою историю? — Естественно. Сейчас?       Адам согласно кивнул, чуть задумался, видимо намечая для себя план рассказа, и заговорил: — Я единственный в своём роде вампир, обладающий магическими способностями именно людей-магов. По крайней мере, за минувшие века я ни одного похожего на себя не встретил. — А многих встречали? — Ну «многих», не многих, а достаточно. К тому же вампиры относительно малочисленны, проверить за тысячу лет несложно было. — Малочисленны?.. — Да-да. Мы долго живём, но нас немного. Вампирам очень сложно обратить человека в себе подобного: во-первых, далеко не все выживают; во-вторых, большая часть выживших никогда не перерастает стадию примитивного упыря. Вот те-то как раз плодятся без проблем, стоит только их слюне попасть в кровь жертвы — готово дело. И основная проблема даже не в этом. Обращать магов просто бессмысленно. Те умирают сразу же, даже упырями не становятся. Конфликт магий, наверное. Ведь у вампиров свои способности: регенерация и долголетие, практически дающие бессмертие; гламур и иллюзии; внушение; перемещения в тенях; телекинез.       Гарри опять наклонил голову, внимательно слушая собеседника, но теперь уже в другую сторону. Северусу тоже пришлось, он заинтересованно мотал на ус. — Но это Вы говорите о заражении, а что насчёт рождения?       Спросил Гарри. — Рождение чистокровных, если можно так сказать, вампиров — от отца и матери вампиров — случается редко, характеры у нас… В общем, мы предпочитаем пересекаться с себе подобными как можно реже. Вампиресса не может зачать от смертного. А у обычной женщины от отца-вампира рождается опять-таки упырь. И это ж надо ещё умудриться забеременеть! Мы ведь стараемся подобное пресекать. Одно дело развлечения, а упырей плодить… Так что мы в этом вопросе щепетильны. Но за века моей жизни я всё-таки встретил нескольких женщин, которым не повезло забеременеть от вампира, но зато повезло сбежать от «новорожденного». Так что сведениями располагаю.       Северус поудобнее устроился в кресле, полностью отдаваясь новой, неизвестной доселе информации. Адам был воодушевлен.       «Видать, нечасто может себе позволить с кем-нибудь пооткровенничать».       Из рассказа того выходило следующее.       

🍾🍾🍾

      Одна уставшая от спокойной долгой жизни вампиресса с чего-то вдруг возжелала провести эксперимент: получится ли соединить магию людскую и вампирскую. И приступила к реализации. А где и соединять две разных магии, как не в материнской утробе? Вот и она так решила.       Натащив в свой замок волшебниц всех возрастов, вампиресса пригласила парочку знакомых вампиров и попросила поучаствовать в эксперименте. Эксперимент не удался. Зародыши не желали приживаться, беременность не наступала. Усыпив следующую партию матерей чарами на весь срок беременности, вампиресса получила через известный промежуток времени мертворожденных людских младенцев. Всех как один обычных магглов.       Следующим логичным этапом были эксперименты с переменой слагаемых. То есть с матерями вампирессами и отцами магами. Наловив крестьянок по окрестным деревням и понаделав упыриц, пытливая экспериментаторша отловила и пару десятков магов. В ходе экспериментов кровососущая дамочка отметила, что чем юнее и сильнее маг, тем более вменяемым получается потомство.       Оставив упырят бесконтрольно плодиться в катакомбах под замком в надежде на некий результат через несколько десятков лет, она решила переключиться на подростков с даром магии. Сочла, что, если посвятит несколько лет подготовке и адаптации организмов — а следовательно и генетического материала — гипотетических отцов к взаимодействию с организмом вампирши, то добьётся лучших результатов. Так что она стала выискивать и похищать магически одарённых юношей. И проводила уже новые эксперименты. Кровь вампира вводилась магам и в кровь, и в пищеварительную систему, и в костный мозг… В общем, подопытного материала всё время не хватало.       Вампиресса уже в общем-то подустала от своей затеи, но поскольку молодых магов в замке её стараниями обреталось немало, она решила всё же поэкспериментировать ещё немного, пожертвовав собственное тело науке. И предалась безудержной страсти, как это красиво пишут в дамских романах. На самом же деле хозяйка замка погрузилась в разнузданный разврат. Оргия следовала за оргией, вампиресса с кем сношалась, от тех же и питалась, в общем вела себя практически как самка богомола, методично сокращая поголовье несчастных подневольных самцов. И вот однажды в число этих неудачников попал Арса МакДуган.       

🥂🥂🥂

      Не иначе чудом тогда-то вампиресса и забеременела. Причём ощутила она это сразу же. И сразу же ощутила и зверский голод. А с Арсы МакДугана в тот же момент спал вампирский морок.       В течение десяти часов рос внутри вампирессы плод небывалого ранее союза. В течение этого же времени все ещё остававшиеся в живых партнёры будущей мамочки нашли свою смерть, расставшись со всей своей магической кровушкой. Тут бы Арсе и помереть в числе прочих, да вампиресса просто не могла хоть как-то воздействовать на него своей вампирской магией. Внушения не действовали совершенно, а все её физические силы на тот момент уходили на рост того загадочного нечто, что жуткими темпами развивалось в её утробе. Из чего оба сделали пусть, возможно, и не вполне логичный, но единственный напрашивающийся вывод: магическое дитя не позволяло вредить родной крови. И сбежать бы Арсе, раз уж так повезло, но тот был любопытным и ответственным. Да и осмелел, снова ощутив свои магические силы. А потому остался, ожидая развязки и собираясь убить чудовище, поскольку уж был виновен в зарождении того.       А через десять часов тело вампирессы — и без того уже высохшее практически до состояния мумии — осыпалось серым прахом, а на её месте остался лежать совершенно обычный с виду карапуз. Милый, пухленький младенчик с пушком на головёнке и с перетяжечками на розовых ручках и ножках, очевидного мужского пола. Вот только пушок на головке был белоснежным, а радужка глазок — алой.

🎄🎄🎄

      Адам, как позже Арса назвал своего сына, помнил всю жизнь, с самого момента возникновения в этом мире. А потому сейчас рассказывал внимательно слушавшему его Гарольду и про то, как Арса рыдал над ним младенцем, не имея душевных сил убить порождение собственных чресел. Рассказал и о том, что всегда твёрдо знал, что должен подчиняться отцу и слушаться. И он подчинялся и слушался. Сначала бездумно, как пчёлы слушаются матку, как сердце качает кровь по организму. Просто потому, что только так и может быть, а никак иначе. Потом стал осознавать, что отец заботится о нём.       Арса был предприимчивым, да и магом не из последних. До попадания в разряд расходного генетического материала в вампирском эксперименте тот почти закончил обучение на целителя. Он остался жить в замке. Похоронил менее удачливых товарищей по несчастью, перебил постепенно упырей в катакомбах. Жил, растил сына, изучал библиотеку. Вампиресса бедной не была, как нетрудно догадаться, так что Арса с сыном ни в чём не нуждались.       Адам рос умненьким и тихим, питался в основном кровью, но и человеческую пищу употреблял с удовольствием. Любил молоко и сырые яйца. Развивался обычными для человеческого ребёнка темпами. Как и все дети учился говорить, ходить, читать и прочему. Но при всём при том инстинктивно умел внушать свою волю людям, обладал недюжинными силой и скоростью, которые так же, как и свою магию, с возрастом учился контролировать. Через несколько лет они перебрались в столицу, потому что Арса считал, что не дело ребёнку расти лесной глухомани, надо учиться общаться.       Но как Адам признался Гарри, смысла в этом переезде было мало. Чувства вампира были несколько притуплены, а все его интересы крутились в основном вокруг его отца. Вот только обладая острым умом, Адам понимал, что ради выживания должен уметь хотя бы имитировать те или иные эмоции и чувства. И чтобы не ошибиться в своей игре, стал присматриваться к детям и взрослым.       Так он и познакомился с Гриффиндором и Слизерином.       

🍾🍾🍾

      Салазар был юным господином, а Годрик — его вассалом, сыном обнищавшего барона, которого граф Слизерин взял в дом в качестве учителя, а сынишку того сделал компаньоном для игр своему наследнику. Мальчишки прекрасно ладили, и — если бы не врождённая беспардонность Годрика — их вполне можно было бы счесть братьями. Но стоило только Гриффиндору открыть рот… Оставалось только поражаться его простоте и прямоте.       Впервые Адаму стало любопытно. Эти двое, как и он, обладали магией. Присмотревшись, он решил познакомить тех со своим отцом, чтобы тот — не бесплатно конечно — помог мальчишкам с контролем способностей и обучил.       Расчёт оказался верным. Граф Слизерин очень заинтересовался возможным учителем для двух оболтусов и пригласил Арсу МакДугана — естественно, вместе с сыном — осесть в своей вотчине.       Годы шли, дети росли, учёба продвигалась. И с годами Годрик Гриффиндор проявлял всё больше и больше энтузиазма. Но тот не весь был направлен на учёбу. Уже подросток, Годрик откровенно, со свойственной тому с детства прямотой, заявил своему другу Адаму, что «мне очень нравится твой отец, и он будет принадлежать мне. Рано или поздно». Адам тогда ещё не научился отделять похоть и вожделение от любви и привязанности, но ощущал от друга достаточно сильный интерес в сторону своего отца. А влюблённый Годрик всячески окучивал Арсу, совершенно не понимающего, что от него хочет этот непоседа Гриффиндор. Учитель всегда был вежливо-нейтрален с мальчиками, строго придерживаясь роли наставника и семейного лекаря.       Вездесущий Годрик узнал о природе Адама и просветил Салазара. Теперь в его рационе время от времени появлялась кровь его друзей. Исключительно из человеческого любопытства последних, так как во времена крестовых походов не быть постоянно сытым мог только полностью парализованный вампир. А таких не существует. Но не Адаму было жаловаться, магическая кровь насыщала в разы лучше крови простецов.       Так они и росли. В возрасте двадцати лет, когда Адам понял, что у его отца наконец появляются ответные чувства к упёртому Годрику, он пожелал уйти в странствия. Начать самостоятельно познавать мир, а отцу дать возможность впервые пожить только для себя.       

🥂🥂🥂

      Гарри выпил уже несколько чашек чая и теперь просто заинтересованно слушал. И он был не один такой. Северусу тоже было очень любопытно услышать что-нибудь о легендах магической Британии. — Как именно они всё-таки стали парой, я не знаю. Но как-то в одной из дальних стран передо мной ниоткуда возник пергамент с единственной фразой: «Арса теперь мой!»       Гарри тихо рассмеялся, и даже Северус позволил себе понимающую ухмылку.       

🎄🎄🎄

      На этом Адам МакДуган и закончил свой рассказ. Пора было, в общем-то, и честь знать, как говорится, а то «вкратце» развернулось на больше часа. Он поднялся из кресла, возвращая себе вид седобородого старца.