Неправильный Поттер. Пуффендуй

             

***

      Я даже не понимал, что меня заводило сильнее: физические ощущения или мысли о том, что — буквально через час или чуть больше — будет вытворять со мной мой профессор.       А интересно, как это всё будет? А где? А мы успеем дойти до спальни или начнём прямо в гостиной? Там, кстати, тоже есть шикарное кресло… А стол в мастерской — куда как массивнее, чем письменный стол в покоях Сева… Надо будет звукоизоляцию не забыть наложить! А то Потти примчится тут же, начнёт в дом проситься, а нам точно не до неё будет.       Я психанул и отправился в душ. Подготовиться к свиданию.       Или это не свидание?       

***

      Тщательно, но быстро помывшись ароматным мылом — специально приберегал для подобного случая — я завис под приятно-тёплыми струями. Рука сама потянулась к показанному ещё в прошлый раз Севом шарику… Нащупав его, я попробовал… Ну что-то я попробовал, не было у меня цели вынуть пробку или ещё как-то вмешиваться в процесс… Так… По мелочи… Покачал шарик из стороны в сторону, прислушался к ощущениям, представил, каково будет почувствовать в себе не бездушную металлическую штуковину, а живое… горячее…       Стон вырвался сам собой, эхом разлетелся по гулкой ванной… Я ещё пошевелил пробку, сжался на пробу вокруг неё, провёл пальцем по коже под шариком… Воспоминания о том, как ощущался в этом месте язык Северуса, прихлынули горячим румянцем к щекам и груди…       Думаю, стоит немного подготовиться…       Ещё минута игр с пробкой, покачиваний, попыток присесть и одновременно сжать её, надавливаний на шарик… Вся эта странно выглядящая со стороны зарядка окончательно утвердила меня в мысли, что подготовиться ко встрече ещё как стòит. Я прекрасно понимал, что не продержусь и пары минут. С такой подготовкой, до первого оргазма — рукой подать. Не то чтобы я боялся прослыть скорострелом…       Уж не с моей звериной скоростью восстановления и выносливостью!       …но хотелось бы растянуть удовольствие…       Как там Сев сказал? Я не очень-то запомнил, не о том думал, но кое-что в головушке осталось… что-то про то, что оргазм быстротечен, поэтому стоит научиться получать удовольствие и от процесса по его достижению… Вроде как…       Короче! Я не смог удержаться и не подрочить.       Намылив ладони, я провёл себе по груди… по животу… скользнул между ягодиц… воспоминания о произошедшем в подземельях пару часов назад, подстёгивали мою фантазию, толкали под руку… Ладони спустились к гениталиям, но хотелось себя чуть подразнить… Одной рукой я сжал мошонку, а второй опять потянулся к шарику…       

***

      В душе я провёл ещё минут десять и на смывание с себя мыла потратил большую часть из этого времени. Потому как надавливания на шарик, попытка чуть увеличить пробку в объёме и длине и воспоминания о низком раскатистом «Гааарриии», в исполнении моего любимого профессора, привели к тому, что мне понадобилось буквально несколько секунд достаточно жёстких рывков пульсирующего от бешеного прилива крови члена, и оргазм унёс меня из ванной комнаты в заоблачную высь. А инстинктивное сжатие моей наполненной дырочки вокруг увеличенной мною пробки добавило к высоте взлёта ещё пару сотен метров.       Придя в себя, уже стоя под достаточно прохладными струями, я размышлял:       Уменьшать пробку обратно или оставить так? С одной стороны хорошая растяжка ещё никому не мешала, а с другой… Я же сейчас опять возбудюсь! Возбужусь… возбуждусь… Блядь, так уменьшать или нет?       Так ничего и не решив, я вылез из-под душа и пошлёпал в спальню.       

***       

      Дверь в комнаты декана «змеиного» факультета я открыл сам. Северус встретил меня в гостиной. Совершенно спокойный, расслабленный… Такой… такой весь… Он сидел в своём кресле, у пылающего камина и читал; рядом, на столике, два бокала красного вина дожидались, очевидно, нас с ним. На моём зельеваре были надеты те самые атласные чёрные брюки и атласная же, тон в тон, рубашка. Закатанные рукава и на удивление глубоко расстёгнутый и распахнутый ворот обнажали до локтей его руки и длинную шею, ключицы и гладкую безволосую грудь…       Он напоминал то ли классического киношного вампира, то ли загадочного тёмного мага с обложек дамских романчиков. У меня мелькнула мысль, что ему не хватает-таки татуировки… Даже не особенно отличающийся эстетикой и чёткостью исполнения рисунок Тёмной Метки прекрасно вписался бы в этот образ мрачного мачо…       А если бы это были драконы, обвивающие его руки… Ммм! Прелесть! Интересно, он согласился бы на подобное? Или у него дурные ассоциации с тату? Надо узнать…       Он взглянул на меня, молча отложил книгу и приглашающе повёл рукой в сторону столика с бокалами. Я так же молча подошёл к нему, но не стал садиться в кресло, а уже привычно устроился у его ног. Он передал мне мой бокал, мы тихонько соприкоснулись их запотевшими бочкàми, издав почти неслышный тонкий звон… Так мы и сидели какое-то время, в тишине, нарушаемой только треском дров в камине и тихим плеском вина в бокалах… Не хотелось прерывать столь волшебную атмосферу, даже ради всего того, что ждало нас позже.       Я откинул голову Северусу на колени, и он тут же зарылся пальцами в пряди… Постепенно атмосфера в комнате тяжелела и нагревалась… Во всех смыслах. Возможно, выпитое вино придавало мне смелости и нетерпения, возможно, давление пробки — так и не уменьшенной кстати — на то самое, моё любимое, местечко… — Сев… — Так! Ты вино своё допил? — Да. Кстати, очень понравилось, спасибо. — Я рад. Теперь ты меня пригласишь в гости? Или передумал, может быть? Ммм? — Ты с ума сошёл? Я так готовился! — Готовился?.. И как же?..       Вкрадчиво проговорил Северус, отставляя свой опустевший бокал и наклоняясь вперёд, ближе ко мне. — Эээ…       Дилемма… Рассказать, как дрочил в душе? Сказать, что пробку увеличил? Или отделаться сообщением об усыплённом факультете и душистом мыле для душа? — Ааа… может, мы уже ко мне пойдём? — Так всё-таки приглашаешь?       Так же вкрадчиво произнёс он, заглядывая мне в глаза и проводя языком по губам. — Д-да.       У меня аж дыхание перехватило от восторга. — Ну, тогда веди. Твой шкаф — в спальне.       И тут я вспомнил, что на счёт «готовился» это я себе польстил. Вот Северус — готовился. Вино нам открыл, разговором мою нервозность понизил, а предвкушение повысил… А я нет, я только с пробкой забавлялся.       Бляааа… Как стыдно! Сразу такое явное подтверждение правильности точки зрения Северуса на мою взрослость и зрелость. А ведь ещё и женщина бывшая… Ну почти женщина.       Но угрызаться совестью можно было долго, а вот делать что-то было надо… — Душа моя, а ты не мог бы минуточек десять ещё почитать, а я… Ну там… Я же с сентября дома-то не был… Там, наверное, не прибрано… Я бы вот быстренько шмыг-шмыг по хозяйству, а ты уж потом… А? — Да, конечно. Тебе хватит этого времени? — Ну, давай пятнадцать минут ты мне дашь, и приходи, ладно?       И я понёсся в спальню Северуса, переноситься в свой дом.       

***

      Вывалившись из пАрного шкафа-артефакта, стоящего в прихожей моего дома в долине за Красным Скалистым Пиком, я дурным голосом завопил: — Кричеррр!!! — Кричер тут, Гарри? — Крич! Ко мне через пятнадцать минут гость придёт! А у меня пиздец! То есть — ни выпить, ни закусить! И где брать среди ночи??? А постельное у нас где? А ещё ванну бы… наверное… ту, большую, на втором этаже. А ещё… — Хозяин напрасно нервничает. Кричер сейчас всё добудет и накроет стол. — Не! Стол не надо! — Тогда Кричер накроет два столика: в гостиной и… в спальне? — Да! Да, так будет лучше! Ты добудь огневиски, только, смотри, чтоб самый лучший! Вина красного пару бутылок… Что-нибудь на закуску: фрукты… Ну я не знаю, мясо какое-нибудь из холодильника порежь!.. — Кричер всё понял, Кричер в этом разбирается, Кричера хозяюшка Вальбурга учила. — Ну заебись! В смысле — здорово! Ты иди, а я тут тогда всё… А! И Потти усыпи покрепче, а то начнёт ломиться. А! И Гора с Васей усыпи, а то подглядывать припрутся, извращенцы престарелые! — Кричер боится, что на дракона и василиска у старого Кричера может не хватить сил. — Ладно, тогда ты — Потти, а я — тех двоих.       Кричер с хлопком исчез, я тоже задерживаться не стал и аппарировал к пещере Гора. Не разбираясь особо, где там чей хвост и пасть, я, ввалив в сонные чары половину своего резерва, метнулся обратно в дом, по пути заглянув в будку Потти. Цербериха сопела на своей лежанке и даже не отреагировала на моё появление.       Зашибись! Вот и пусть дрыхнут, а то знаю я их! Ни минуты покоя не будет! С этой поиграть срочно потребуется, а те два ещё и советы начнут давать в процессе! А вообще, надо мне зонт купить. Типа как у Хагрида, только не розовый, а радужный. И нет, не свою ориентацию подчёркивать! Просто я сегодня как Оле-Лукойе, на всех хорошие сны наслал. Ради собственной выгоды, конечно, но всё же…       Дальше я ураганом пронёсся по дому, проверяя комнаты на предмет излишней запылённости и иных неприятных неожиданностей. Но — стоит отдать Кричеру должное — всюду было идеально чисто, все вещи были на своих местах, свежий воздух благоухал ненавязчивым ароматом луговых цветов…       …наверное, похоже, по крайней мере… Я же не Сев, это он всё знает, что чем пахнет…       Я набрал воды в ванну-бассейн, сделанную мной по принципу хогвартской ванной старост, поменял бельё на свежий комплект тёмно-зелёного атласа. С минуту поразмыслил: достаточно ли это по-мужски, или меня опять будут дразнить… В итоге плюнул, оставил как есть, а тут уже и Кричер рядом появился и принялся щелчками пальцев и пассами своих ручек накрывать столик у камина, раскладывая по тарелкам канапе, нарезки, пирожные…       В последний момент сообразил и рванул в гардеробную, переодеваться. Разделся в рекордные сроки и нарядился в простые, неартефактные, чёрные брюки и белую рубашку. Ни белья, ни носков надевать не стал.       …всё равно снимать, а мне мучайся опять с поиском эротичных способов… Нетушки!       Постоял, подумал… Вспомнил наряд Северуса… Побежал в спальню, щупать постельное бельё… Пощупал. Оценил. Поднапрягся и сменил ткань своей одежды на атлас… Ну по крайней мере, на нечто, сильно напоминающее его на ощупь.       А ничё так… приятненько… скользит везде… как будто гладит… А если брюки чуть посвободнее сделать?.. Ооо! Класс! Так приятно! Так вот чего народ так от шёлка прётся! А я-то думал: «Понты…» Не, ну понты, конечно, но приятные… Так. Всё. Я готов. Вдох-выдох… вдооох-выыыдох…       Почти успокоившийся, я спустился вниз и принялся ждать. Минуту спустя из шкафа выступил Северус.       

***

      Первым делом он оценил мой прикид, пробежавшись по мне взглядом от лохматой макушки, до голых пяток… Ухмыльнулся. Чуть прикрыл одобрительно веки. Заинтересованно оглядевшись по сторонам, спросил: — Покажешь дом?       Я кивнул, и мы пошли осматривать моё творение. Стандартная холостяцкая берлога без вычурности и пафоса. Это у Малфоев в каждой комнатке на стенах штук по десять картин, мебель вся уставлена статуэтками, вазочками, фигурками… Да, конечно, у них всё подобрано со вкусом и согласно историческим эпохам, но… В масштабах и ценах, свойственных Малфой-мэнору, простая атрибутика для создания уюта приобрела совершенно иной смысл и является отдельной статусной статьёй. Так как белое золото, платина, слоновая кость и возраст в несколько сотен лет стали неотъемлемой частью любого элемента декора в их доме. У меня же всё куда проще: функциональная мебель; однотонные, но ворсистые ковры; несколько деревянных статуэток, сделанных и подаренных мне Дадли, и моей работы артефакты.       Попутно я рассказывал ему, как создавал свой коттедж. Сколько возился с библиотекой. Показал ему с террасы, где примерно находится пещера моих рептилий, показал будку со спящей Потти… В общем, всё показал, только спальню оставил на потом. Северус, если и понял, не стал уточнять, а вот в мастерских и библиотеке — что было вполне ожидаемо — задержался. За время экскурсии по дому, от его молчаливого одобрения и скупых похвал я совсем пришёл в себя и перестал мандражировать. И в гостиную я спускался уже в слегка приподнятом состоянии настроении… Я — в настроении, а член — в состоянии. От моей беготни и нервозности зашевелилась пробка, а с ней и ещё один главный герой сегодняшнего вечера.              Закончив с экскурсией по моему коттеджу, мы устроились на диване в гостиной, напротив камина, и принялись дегустировать закуски, раздобытые Кричером. — А ты, мой драгоценный, шикарно подготовился за пятнадцать-то минут… Или у тебя тут где-то склад деликатесов? — А! Я же тебе не показал! Давай-ка, вернёмся на кухню…       И я потащил его смотреть мою гордость, тот самый стазис-шкаф. «Моя прелесть» внешне идентична холодильнику SBS Матовый, серо-стального — как и большая часть кухонного интерьера — цвета. Обе стороны зачарованы на расширение пространства. Справа — обычные полки, для сохранения приготовленной — и даже горячей — еды и просто продуктов. Эта половина была почти пуста, потому что последние месяцы я нечасто дома питался. А вот левая половина… Она представляла собой вход в целую комнатку, где ровными рядами, рассортированные в абсолютном порядке, свисали с перекладин копчёные, вяленые и сырые окорока, рёбрышки, тушки, языки, голяшки, шматы мякоти и прочие вкусняшки, честно мною добытые и доведённые «до ума» в свободное время Кричером. Моя добыча, то есть краса и гордость любого мужика!       Ещё бы я успевал это всё есть… Ну если бы жил тут, то и успевал бы. А так… — Ох ты ж мой добытчик, посмотрите на него! — Да, мясо это моя слабость, можно сказать. Я сначала тёте с охоты куски притаскивал. Я ж, хоть и растущий организм был, всё сожрать не мог. А когда свой дом отстроил, то и себе стал оставлять достаточно вкусного. Ну и вот результат: до такой степени наоставлял, что свободного места уже и не осталось. Потти, даже в своём уменьшенном виде, больше любит охотиться на безмерно расплодившихся кроликов, да и корм я для неё специальный у гоблинов покупаю, а Гор и Вася и сами справляются. Вот! Теперь точно всё показал. — Кроме спальни… — Кроме спальни… — Но мы её попозже посмотрим… — Д-да… я тоже так подумал… — А Кричер молодец… Мясо мясом, но где-то же он и всё остальное среди ночи достал. Вот хитрюга! — Сказал, что хозяюшка Вальбурга его научила, понимаешь ли… — Я бы предположил, что скорее хозяин Орион… Но это не наше дело. Но он прекрасно всё организовал, поблагодари его потом от меня. — Конечно. Слушай, а если он так хорош, так может, заберём сразу Симу и этого второго, забыл, как его… — Тимми… — Ага, вот его. Пусть Кричер их обучит. — Слушай, если Тимми без языка, это же не значит, что он и без мозгов. Ты же видел, он прекрасно справляется со своими обязанностями. — Нет… нет, не было… А слушай… я вот и внимания не обратил, что он не разговаривает… А давай я ему какой-нибудь ментальный артефакт забацаю, и он сможет… Ну что-нибудь сможет: или вслух мысли свои проговаривать, или транслировать ментально тоже… Надо подумать. — Подумай. — Подумаю. Потом… — Верно, «потом», а сейчас иди ко мне… Надо кое-что проверить… Как ты считаешь? — Да, профессор… Согласен с Вами, сэр. Очень надо проверить… — Подожди. Сядь сюда. Послушай… — А почему не «малыш»? — Послушай, сказал! Ты, и правда, как малыш, куда торопишься-то вечно? — Всё-всё! Слушаю… — Гарри… «профессор» и «малыш» — это… Это отдельная сфера нашей жизни. Не стоит шутить на эту тему. Никогда. Даже упоминать без нужды не стоит. Только если ты хочешь начать. Но если начинаешь, то рассчитывай, что нужно время и условия, чтобы дойти до логического завершения. Понимаешь? — Понимаю. Я ещё тогда понял. Просто я не думал, что мне нельзя начинать это… — Можно. Конечно, можно! Это ведь и для тебя, не только для меня. Извини, я неправильно понял тебя. Просто я не думал, что ты так быстро примешь условия… — Я принял, профессор, сэр… — Что ж… прекрасно… Тогда раздевайся.       Наконец-то!..       Я поднялся с дивана, глядя ему в глаза, ища в их черноте указание, куда мне встать, чтобы ему было лучше меня видно. — Подойди к камину… Огонь чудесно сочетается с твоей загорелой кожей, мой прекрасный…       Как мало надо человеку, чтоб самооценка тут же поползла по стенке вверх, от плинтуса к потолочному карнизу… Но шутки в сторону…       Я сосредоточился на своих ощущениях… Мне очень нужно было вернуть то состояние, в которое я провалился днём, но совершенно не хотелось опять преодолевать все те психологические барьеры, что в прошлый раз…       Но как тогда опять погрузится в это… в эту радость подчинения?.. Когда просто делаешь то, что ОН приказывает?.. — Почему ты заставляешь меня ждать?       Мурашки испуга пробежались по спине. Пальцы чуть дрогнули. Я всё так же смотрел ему в глаза и ждал более точных указаний…       Что он хочет, чтобы я расстегнул?.. Рубашку? Брюки? А рубашку снять или, как днём, оставить?.. Сколько всего мы делаем не задумываясь, не ожидая чужих указаний… — Я спросил тебя: почему ты заставляешь меня ждать?..       Вкрадчиво прозвучало в комнате… А мне показалось, что волосы на голове у меня встали дыбом от этого почти шёпота… И я ответил почему-то тоже шепотом: — Н-но, сэр… я не знаю, с чего начать, сэр…       Он, с довольной улыбкой, прячущейся в уголках рта, чуть склонил голову к плечу, ещё раз оценивающе оглядел меня… Самый кончик языка мелькнул промеж капризно изогнутых губ, будто змея попробовала воздух… А пробовать было что. Воздух этот уже вовсю наполнялся нашими феромонами…       Или что там человеки выделяют, чтоб партнёра привлечь? Не знаю… Но что-то тут в воздухе точно витает! — Ты ждёшь моих указаний, малыш? — Да, сэр… — Молодец, мой послушный волчонок. Начни с рубашки…       Я расстегнул первую пуговицу… Вскоре пуговицы кончились, как и отмеренная мне самостоятельность. Я опять застыл в нерешительности, не зная, вытаскивать её из брюк или переключиться на них… — Рукава… — …да, сэр… — Рубашку до конца… — …да… — Теперь сними её…       Я не спеша снял рубашку, уронил на пол, подальше от камина. Он смотрел на меня, а в глазах его отражались всполохи огня… Он напоминал Дьявола из Преисподней, не злого, нет, но того, который заморочит, сведёт с ума, увлечёт за собой и заберёт всего тебя себе… — Какой у меня красивый мальчик… Повернись…       Я повернулся боком, не отрывая взгляда от моего профессора… — Спиной… — … да, сэр… — Сними брюки…       Атласная ткань легко скользнула вниз по ногам, и я вышагнул из брюк… — Наклонись…       Стыдно… стыдно… — Прогнись посильнее, ты же у меня послушный волчонок?.. — …да, сэр… — Вот и постарайся, а то мне плохо видно…       Краска бросилась мне в лицо…       Или это просто потому, что я наклонился?.. — Проведи руками по ягодицам… Раздвинь… Ты не стараешься!       О господи! О боже… Как стыдно! Он смотрит прямо туда!..       Но невзирая на стыд, который я испытывал, предатель-член всё креп. — Молодец, малыш… Вот так и стой…       О боже! Нет! Пожалуйста, нет!.. я со стыда сгорю! Почему так? Почему не как днём? Почему ещё стыдно? Я не хочу стыдиться, я хочу просто хотеть отдаться ему! Целиком, со всеми моими чувствами и ощущениями! — Ты меня стесняешься? — Да! — «Да, сэр!» Или мне отшлёпать тебя?       Не знаю… может, и отшлёпать… — Почему ты стесняешься? — … — Отвечай!       Хлёсткий приказ, отданный низким рычащим голосом, запустил по мне волну жара… Прокатившись по телу, он осел где-то на щеках… — …я… я не знаю, сэр… — Отвечай честно! Ты хочешь, чтобы я на тебя смотрел? — …но… я… не там… — Ты везде красивый, мой малыш… Ты такой соблазнительный… Ты бы себя только видел… Такое тело… такая мощь… Ты как сжатая пружина… Как зверь перед прыжком…       Он говорил и говорил… рассказывал, как я красив, рассказывал это всё не мне, блин, а моей заднице, да что там заднице! Я так и стоял, раздвинув ягодицы руками! Пальцы уже дрожали от напряжения, как и ноги, и плечи… Поясница опять начинала затекать… Капелька пота скользнула с виска и упала на пол… — …мускулы натянуты под бронзовой кожей… и этот блестящий серебристый шарик… как вишенка на торте, посреди твоего роскошного тела… Я сегодня весь вечер мечтал, как я выну из тебя пробку. Потяну за этот самый шарик… Потяну, и она мееедленно выйдет из тебя… А твоя дырочка останется чуть раскрытой… Такая соблазнительная… Припухшая… Покрасневшая… Такая манящая… Жаждущая… Ты попытаешься сжать её… Ведь попытаешься? — Д-да! Да, сэр!       Я уже чуть не плакал! Не понимаю, почему. Мне хотелось, чтобы он поскорее… Всё поскорее! Сделал всё это! Разрешил бы, в конце концов, сменить позу моему уставшему телу, пылающему и покрывающемуся бисеринками пота от жара близкого камина и стыда; разрешил бы перестать мне испытывать этот самый обжигающий стыд, от моей полной, откровенной раскрытости; разрешил бы ощутить на самом деле всё то, о чём он говорит… — А что будет потом? — …потом?.. когда, сэр?.. — Когда ты попытаешься подразнить меня, сожмёшь свою растянутую дырочку… А у тебя не получится… ты расстроишься или попросишь меня поласкать тебя? — …попрошу… — Отвечай чётче! — Да, сэр! Я… я попрошу Вас… поласкать меня… — Как ты хочешь, чтобы я тебя поласкал, мой красивый послушный волчонок? Расскажи мне, что же ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? Ты хочешь, чтобы я смочил свой палец слюной и провёл нежно-нежно по твоей горящей от желания и от моей особой смазки дырочке? Хочешь, чтобы я остудил её жар? Расскажи мне. И подробно! — …я… я хотел бы… чтобы Вы, сэр, погладили, наверное… погладили пальцами… меня… там… — Где, мой хороший? Я же попросил: подробно. Не заставляй меня повторять! — Я понял, сэр! Я… я сейчас расскажу…       Я стоял нагнувшись, по-прежнему раздвигая руками ягодицы, пальцы скользили по вспотевшей коже. По ногам, по груди, по бокам скатывались капельки пота, щекоча кожу… Я просто не брался даже представить, какой степени откровенности зрелище сейчас являю глазам моего профессора.       И он ещё хочет послушать, как именно я желаю, чтобы он меня ласкал? Я сгорю со стыда! Но я не могу отказать. В этот раз я сам всё это затеял… — …я хочу… сэр… я хочу…       …я зажмурился изо всех сил. Так долго копившаяся влага брызнула из глаз и тоже закапала на пол, присоединяясь к капелькам моего пота… — …я хочу, чтобы Вы, сэр, сначала ласкали меня своими пальцами…       …голос у меня дрожал, говорил я невнятно, с трудом заставляя себя произносить все эти такие стыдные вещи… — …длинными, умелыми пальцами… Просто… просто гладили бы там… вокруг… снаружи трогали… Я бы пытался сжаться, а Вы… Вы шлёпнули бы меня и запретили так делать… Потом Вы добавили бы своей слюны и… и растягивали бы меня… сначала одним пальцем… Нет! Нет, сначала Вы просто кружили бы по своей слюне пальцами по… моей… по отверстию… да, а потом… потом, наверное, добавил бы той смазки… и…       …я говорил и сбивался, возвращался на одно-два действия назад… Мне не хватало сосредоточенности… Я и представлял себе эту соблазнительную картину — себя на диване, лежащего поперёк бёдер Северуса, задницей точно на его коленях… Я словно чувствовал своим членом нежный, скользящий материал его брюк, жёсткость его тела, прохладу его рук на моих ягодицах… между моих ягодиц… И в то же время я никак не мог забыть, перестать представлять, как я выгляжу со стороны… жгучий стыд опалял щёки и глаза, мне хотелось одновременно и говорить, и прикусить свой болтливый язык и провалиться на месте!.. но и замолчать я не мог… — …и тогда Вы ввели бы мне палец в… в отверстие… а потом… Добавили бы второй палец… и вошли бы ещё глубже… Да, туда где… там где… где так приятно делается, когда Вы меня там трогаете… А потом… а потом… три, наверное… три пальца я бы захотел… — Ты попросил бы меня, засунуть в тебя целых три пальца? — Да, профессор, сэр! — И как бы ты меня попросил? — Я… я бы… сказал… профессор, пожалуйста… пожалуйста, три пальца… дайте мне три Ваших пальца… — …куда, малыш?.. — …в… в меня… в мою… в мою дырочку…       О, бля! Я сказал это, сказал это стыдное, возбуждающее слово! О да! Я смог!       Слёзы капали как-то сами по себе, но я не плакал… Слова лились из меня вместе с солёными каплями, всё легче и легче. Мне уже очень хотелось всего того, что я так, наверное, бездарно и безыскусно пытался описывать. — Я бы… я бы попросил Вас, сэр, поласкать мою… мою дырочку, а потом… три пальца… или… или даже четыре… а потом я хотел бы… хотел бы получить туда… в… в меня… в мою дырочку Ваш член! Сэр… яа… я…       Я просто задыхался от слёз, от возбуждения, от наплыва чувств… — Тише, мой хороший, тише… Ты хочешь всего этого, малыш? — Больше всего на свете, профессор, сэр!.. — Тогда я разрешаю тебе убрать руки от твой прекрасной задницы. Выпрямись. Повернись ко мне лицом.       Я с выдохом облегчения попытался выпрямиться и чуть не упал. Кровь от головы отлила, член высвободился из плена моего же тела, где он был зажат между животом и бёдрами… Ощущения нахлынули… Меня повело в сторону… — Иди сюда. Быстро! На колени!       Я хотел опуститься вначале на колени и уже потом доползти до него, но… — Ко мне на колени. Ты ведь так хотел, м?       И он похлопал ладонью по своим коленям. Я сделал неуверенный шаг… другой… третий… и дойдя до дивана остановился, пережидая головокружение… Я уже в красках представлял себе тот отдых на его коленях, все те ласки, что я просил его мне подарить…       …и он обязательно сейчас их мне даст… Я в этом просто уверен! — Мой малыш так возбуждён…       Он оценивающе присматривался к моему гордо торчащему органу. — Ещё шажок, мой хороший, и я вознагражу тебя за твою откровенность. Подойди.       Он расставил шире ноги и потянул меня за руку. И таки да, мой последний неловкий шаг был вознаграждён. Он так нежно проскользил своими прохладными руками по моей буквально пылающей коже… Оказывается, я весь горел! Его руки ощущались просто ледяными… — Мой красивый малыш… так ждал, терпел… ты молодец, тебе понравилось?       Понравилось ли мне? Что из? Поза? Разговор? И я понял, что не могу сказать, что не понравилось… — Я не знаю, профессор… — Ничего, скоро оценишь… Я хочу взять в рот твой член. Хочу помочь тебе. Чтобы тебе проще было дождаться, когда же я наконец окажусь в тебе.       У меня перехватило дыхание, а на глазах опять выступили слёзы, на этот раз от благодарности, что мне ничего не пришлось решать. Он не просил от меня согласия, он просто ставил меня в известность. Я смог только кивнуть…       …и тут же мой член попал сначала в его холодные руки. А потом, когда он — очевидно нарочно — несколько раз прошёлся по нему сверху-донизу, оголяя головку… Когда подержал, крепко сжимая, поочерёдно обернув каждой своей холодной ладонью, остудил… Вот потом он заглотил его сразу до самого горла… Я вскрикнул от контраста его обжигающего рта и моей уже заметно остывшей плоти. А он стал действовать просто и быстро. Его волосы, то и дело, щекотали мне бёдра, щетина задевала поджавшиеся яички, нос упирался в лобок… Все эти его абсолютно бесстыдные хлюпанья, причмокивания…       Я стоял, не зная, куда деть руки, смотрел на втягивающиеся до ямок его щёки, ощущал головкой стенку его горла… Потом я понял, что пальцы его добрались именно туда, куда я так хотел их заполучить всего пару минут назад… Одну из моих многострадальных ягодиц он опять сильно оттянул в сторону, а прохладные пальцы заскользили вокруг шарика… Он чуть потянул за него, пробка только-только начала раздвигать вход в моё тело, как мой профессор, наоборот, надавил на неё и прошёлся кончиком пробки по тому самому заветному местечку, дал мне то, чего так хотелось, о чём мечталось и в душевой, и стоя у раскалённого камина… И я пропал…       

***

      Пока он держал мой орган во рту, чуть проходясь нежно языком и сглатывая, я ещё стоял как-то, но когда он — с последним развратным «чпоком» — выпустил меня из горячего плена своих умелых губ, я понял, что не удержусь на ногах, трясущихся от усталости и нахлынувшей неги. — Ну, а теперь — на колени.       Он откинулся на спинку, явно предлагая реализовать то, что мне так чётко виделось ранее…       Я, несмело поглядывая на него, постарался как можно аккуратнее разместиться именно так, как мне хотелось… И пусть сейчас мне даже нежные прикосновения атласа доставляли лишь не самые приятные ощущения, но ведь когда-нибудь будет иначе. Когда он достанет из меня эту чёртову…       …хотя почему «чёртову»? Замечательную пробку!       Когда реализует всё то, о чём я ему так коряво и торопливо рассказывал… Я с удивлением и даже некоторым страхом почувствовал, что я опять возбуждаюсь.       Бля, это точно весна! Да что ж это!.. Я ж и в дУше…       Мои суматошные размышления были прерваны шлепком по ягодицам… — По-моему, мой волчонок где-то не со мной? О чём ты думаешь, мой хороший?       Слово «волчонок» отозвалось где-то в глубине каким-то… дрожанием…       Ой, что-то мне это напоминает… ой, как бы мы не переборщили с двусмысленностями… — Я… сэр, я удивился, что… кажется… я опять… — Тебя возбуждают наши игры. Разве это плохо, мой замечательный? Ты молод и полон сил… Ничего удивительного, мой волк…       Я чуть не заскулил… не я… что-то во мне хотело заскулить тоненько, завертеть задом, оттопыривая повыше, чуть удобнее опереться на колени… Потоптаться, переминаясь с лапы на лапу, подставляясь… Отвести в сторону хвост… Прогнуться посильнее…       Ну нет же! Не надо, пожалуйста! Чёртовы шутки про хвост! Блядь! Только не сейчас! Только не сейчас! — …сэр, не надо! Я… мне кажется, я могу не сдержаться и… — И обернуться, малыш? — Да! Я не хочу сейчас! — Ты долго не давал свободы своему зверю… — Да… но… — Тот случай в Мунго не в счёт. Вот видишь, мой хороший, что бывает, когда забываешь о своей сути… Ты постоянно называешь себя оборотнем, но так запросто пренебрегаешь нуждами своей половины… Ты последнее время постоянно дразнил волка, но не давал ему воли… Он, как мог, брал своё, однако очевидно, что этого недостаточно…       Блядь, как ни стыдно признать, но он прав. Я действительно… Что? Плохой хозяин? Как это назвать? — И что делать, Сев? — Думаю, Гарри, тебе просто надо максимально… Как бы ни смешно это звучало, но расслабиться. Постарайся… попытайся слиться с ним сознанием… Не знаю, уговори, пообещай, что потом будет его очередь… — Что? Сев! Как ты это себе представляешь?! — Нууу… пару раз представлял, каюсь, грешен. — Но!.. но это же… — А что? Только шутить на эту тему можешь? Себя, мой милый, надо принимать полностью. Не только с особыми сексуальными и эмоциональными потребностями, но и с разделённостью на зверя и человека. Точнее, без разделённости. А ты, сколько бы ни прожил уже оборотнем, а похоже, всё воспринимаешь его как нечто отдельное. Пользуешься слухом, нюхом, регенерацией, потенцией, в конце концов! Чем там ещё? А зверя боишься… Да-да, не отрицай! Не боялся бы, не пришлось бы тебя так «раскачивать» вечером! Ты боишься его силы, отказываешься признавать за ним разумность. Ведь он это ты! Всё, что в голове у тебя, есть и у него! Он умный, он всё понимает!       Мне опять захотелось завертеть жопой и поднырнуть под руку Северуса, чтобы меня потрепали за ушко…       Ёб… нет слов! И что мне с этим делать? — Сев! Перестань его хвалить! — Вот балбес! Да пойми ты! Вы — единое целое! — Но как?! Ты вообще представляешь себе?! Ты что, с ним?! Это… ну… — Я не «с ним»! Я с тобой! И «это… ну…» тоже! Ты себя ведёшь ничуть не лучше Люпина, в какой-то мере! — Фууух! Слушай… давай успокоимся… и вообще, как-то не слишком удобно спорить на повышенных тонах с человеком, у которого задом кверху на коленях лежишь… — Давай успокоимся. — Вот. Успокоились. — И что теперь? Всё заново? — Что заново? — Гарри… Ох, ты такой… — Умный? Красивый? Соблазнительный? — Всё, кроме первого. Ты — балбес! — Ну хоть не Шарик… — Это ты по-русски? — Да, есть там одна шутка… неважно… Так почему я балбес? — Ты не понимаешь, чем мы тут с тобой… точнее, чем я с тобой занимаюсь? — …эээ… Ну я думал, что к сексу всё идёт, нет? — Такими темпами и не дойдёт, блядь! — Ой, Сев, ты опять матюгнулся… я тебя чем-то разозлил? — Да не ты… ситуация. Гарри, ты не понял, что всеми этими… Как сказать… постановками, сценами я пытаюсь тебя расслабить? — Ну, ничего себе! Да я только напрягаюсь, бля! Я там у камина плакал от стыда! Хороша расслабуха! — А потом?       Это «а потом» он произнёс так вкрадчиво, с таким смыслом… Что не задуматься я не мог. А подумав, понял, что да, действительно… Я — в итоге этих очень напряжных ситуаций — понимая, что от меня ничего не зависит и иного выхода просто нет! Нет выхода потому, что — откажись я играть по его правилам — всё!.. Всё сразу закончится!       А я не могу без него!       …да, я действительно расслабляюсь и отпускаю себя на чужую волю. — Так это так делается? Через… через стыд? — У кого как… главное — результат. — У меня через стыд? — Да. По причине твоей неискушённости. — А… а потом? Ну когда я искусюсь? Искус… как? — Когда станешь более искушённым… — Во-во! Вот тогда, как? — К тому времени, я надеюсь, ты сам всё поймёшь и научишься просто… входить в это состояние, передавать мне бразды правления, так сказать. Тебе ведь это нравится? — Ты же знаешь. — Значит, научишься. — Но а сейчас? Только так? — Да. Но это ненадолго. Просто ты всё время почему-то сопротивляешься до последнего. — Знаешь… а это наверное потому, что я боюсь… ты прав, я боюсь отпустить себя. Я всё время боюсь, что зверь… — Ой, вот заладил-то! Ну ведь выяснили уже вечером! — Да, но тогда он не лез к нам третьим! — Он не третий! Он — второй! — А я тогда какой? — И ты — второй! — Вот посмотрю я на тебя, когда под тобой, прямо в процессе, один «второй» в другого превратится! — Конечно! Если ты будешь продолжать так его давить, он вырвется. А ты расслабься, в конце-то концов! Я думал, мне будет сложно, но ты — это нечто! Ходячий комплекс! То хер мне раздавить боялся, теперь зоофилией пугаешь! Ну сколько можно? Знаешь, что? — Что?! — На-ка, виски выпей! Кричер! — Ммм!!!       Я только и успел, что уткнуться мигом полыхнувшей рожей в сложенные лодочкой ладони и промычать в них же.       Вот Кричер меня ещё в такой позе не наблюдал! Для домовых эльфов сегодня вечер бесплатного человеческого мужского стриптиза в моём исполнении, что ли? А звезду не поставили в известность?       Но если Северус ждал, что я повторю оборот, как у него в кабинете, то… Что-то мне и в голову не пришло. — Чего изволит гость Гарри? — Огневиски. Три стакана. Со льдом. И пару бутылок оставь на столике, пожалуйста.       Звякнуло стекло, лёд; булькнула жидкость; потянуло запахом костра; раздался хлопок эльфийской трансгрессии… и шлепок по моей многострадальной заднице. — Пей! — Почему три стакана? — Хагрида ждём. — Кха-кха-кха!!! Кха! Кха! Ты што?.. — Что-что! Для тебя два, чтоб опьянел побыстрее! Давай! Первый — залпом, потом беседовать будем, ну? — Сев, нельзя так шутить! Я поперхнуться мог и всё! Алкоголем очень опасно давиться! — Умный какой! Так не давись, а пей. Вот ты говоришь, что волк твой — третий, ну вот и пей за вас двоих. — Но… — Давай-давай! Ну? — Ой… ну, не торопи хоть…       

***

      Спустя примерно час шуток и явного спаивания меня, я понял, что да, всё было не зря… Мир воспринимался немного иначе…       Как-то… более цинично, что ли? Как-то намного проще…              Внутри теплело. И я не был уверен, что это происходило только под действием огневиски. Ощущение напоминало мех, только гладил он меня как будто бы изнутри черепа… странно… очень странно… Но так тепло и спокойно… — Да уж… знаешь, Сев, а у меня, оказывается, большие проблемы с принятием себя… — Так у тебя и жизнь… не сахар, мягко говоря. Это тебе кажется, что ты самый сильный и всё вывезешь, а проблемы… они точат нас изнутри… — А ты опять меня спасаешь. Теперь от самого себя… — Малыш, ты напился. — Но Вы, профессор, вроде как этого и хотели добиться, нет? — Ну посмотрим… я сейчас тебе покажу, чего я хотел… Но я тебе запрещаю бояться! Запрещаю думать вообще! Понял? — …не очень… но я постараюсь, сэр… — Делай всё то, что захочется сделать. Не задумывайся, как это выглядит, я настаиваю. Не заставляй меня повторять приказ.       Последняя фраза явно несла в себе угрозу, и что-то во мне испугалось, съёжилось… А у меня из глотки… из горла? вырвался тонкий звук… напоминающий тихий разочарованный щенячий вой. — Молодец, малыш. Ничего не стесняйся. Ничего не бойся.       И я таки оттопырил задницу…       

***

      Наш первый раз… наши первые несколько раз я запомнил навсегда… И то ощущение полной внутренней свободы, что я тогда обрёл, теперь тоже навсегда со мной. А в ту ночь… Если мне хотелось, я кусал его. Если мне требовалось, то скулил и подмахивал. Если я нуждался, то срывался на бешеные толчки. И не переживал ни об остроте зубов, ни о немужественности подобного поведения, ни о своей силе. И ничем я ему не навредил.       

***

      …на мою оттопыренную задницу наконец-то легла его прохладная ладонь и начала неторопливо гладить. Я наслаждался каждым прохладным касанием. Я как будто стал ещё горячее, не то от выпитого, не то от… от того, что грело меня изнутри…       Я запустил когти в диван, а сам втихаря пытался так подстроиться под движения его ладони, чтобы освободить не слишком удобно прижатый, уже опять заинтересованно расправляющийся свой неугомонный орган. Сверху послышалось тихое бархатное хмыкание и ладонь скользнула с ягодиц под живот…       Какое облегчение!       Он медленно водил по моему члену, от самых яичек до головки, иногда прерывая эти размеренные движения для того, чтобы перебрать своими чудесными длинными пальцами мою мошонку, а иногда, наоборот, сдвигал кожицу вперёд и, сжав кулак, дарил мне странные, приглушённые ласки, заставляющие прислушиваться к собственным ощущениям.       Сверху раздался перезвяк кубиков льда об стенки бокала…       Я попытался представить, насколько пошло это выглядит со стороны: полностью одетый он расслабленно попивает виски и, как бы не сильно-то и интересуясь процессом, поглаживает по гениталиям полностью обнажённого меня, лежащего поперёк его колен… И опять противоречивые чувства захлестнули с головой: захотелось и подсмотреть со стороны за такой сценой, и вильнуть задом, привлекая внимание к позабытой вроде бы пробке, и всё равно немножко хотелось уткнуться носом в диван, чтобы как бы не со мной всё это непотребство происходило.       Подсмотреть… потом… попрошу воспоминания.       Но в исполнении остальных двух желаний я себе не отказал. Уткнулся лбом в диван. Даже зажмурился. Но и задом вильнул. — Молодец, малыш… будь откровеннее…       Его рука прошлась по моему члену, отпустила и тут же оказалась сверху, перехватывая движение, через обласканные яйца по расселине между ягодиц… к заветному шарику! Поиграв с шариком, покружив смоченными слюной пальцами…       О, да… ещё… всё так, как мне и хотелось!..       …он стал потихоньку вытягивать её… Моё тело расступалось с каждым разом всё охотнее. Бёдра задирались выше, стремясь продлить контакт… После какого-то копошения сверху, смазки явно прибавилось, и движения постороннего предмета во мне стали доставлять ещё больше удовольствия. Оставив пробку на середине её пути, он пробежался ласкающими движениями пальцев по растянутому вокруг неё моему отверстию…       У меня из горла вырвался низкий рык. Это было бесподобно! Это ощущение растянутости и наполненности. Эти нежные касания! Я потёрся грудью об диван… кожа сиденья зацепила соски… захотелось ещё… грубоватые ласки моего профессора сейчас были бы как нельзя более кстати…       Я поднялся на локтях и посмотрел на него: — Могу я попросить Вас, сэр, взять меня? Сейчас…       Голос мой дрожал… точнее, возбуждение дрожало в груди и пережимало горло, но и только. Я сам был полон желания. — Ммм… Мой малыш осмелел… можешь попросить… — Тогда я прошу Вас, сэр… возьмите меня… трахните меня, сэр… я очень хочу этого… — Какой ты у меня смелый! Я горжусь тобой, мой отчаянный волчонок… подставляй свой роскошный зад, я сейчас избавлю тебя от этой штуки внутри и заменю её кое-чем получше. Ты ведь этого хочешь? — …очень хочу, сэр…       У меня всё внутри замирало от предвкушения и моей действительно отчаянной храбрости, сердце колотилось в два раза быстрее… Или мне так казалось? Или это два сердца в моей груди стучали наперегонки, пытаясь догнать друг друга, слить своё биение…       Я склонил голову на согнутые руки, ожидая, когда он меня освободит… освободит для себя… Даже дыхание перехватило от вожделения, когда я представил себе, как он заполнит меня… До предела… Своей плотью…       Последний раз нырнув в моё тело, металлическая штуковина покинула меня, напоследок подразнив последовательной сменой тепла внутри на холод остывшей верхней части и опять пройдясь теплом по колечку мышц…       Интересно… а пальцы? Он поласкает меня пальцами? Или сразу… ммм… — Мне сделать всё так, как ты описывал, или ты передумал? Скажи, волчонок, как тебе сейчас хочется, м? — Я… Как описывал, пожалуйста, сэр… — Как пожелаешь… Но знай, что ты можешь просить меня о чём угодно… — Да, профессор, сэр…       Он втянул воздух сквозь сжатые зубы, и я получил лёгкий шлепок по только что покинутой пробкой дырочке! Больно не было, но остротЫ, определённо, добавилось. Тем резче я прочувствовал ласковые движения его пальцев по моему отверстию. Он нырял внутрь — неглубоко — и поглаживал… Растягивал в стороны, совсем несильно… Дразнил, щекотал… И вдруг его палец оказался так глубоко, куда пробка достала считанные разы! Прошёлся подушечкой по тому самому!..       Меня окатило жаром, яички поджались, а разнеженные мышцы ануса сжались вокруг его пальца… — …ещё… — Ещё, сэр!        И очередной шлепок промеж ягодиц.       У меня закатились глаза, а горло свело спазмом… Через несколько секунд я смог с шумом втянуть в себя воздух, а он — уже двумя пальцами — опять дотронулся…       Кожа дивана скрипнула под в очередной раз заострившимися моими когтями, но я уже ничего не боялся: ни навредить, ни превратиться. Я понимал, что мне настолько всеобъемлюще хорошо, что это не может быть чувством только половины меня.       Уже три пальца нырнули внутрь, а из горла вырвалось буквально рыдание: — Сейчас… с-сэр… — На колени!       Я кое-как сгрёбся и встал на диване на колени. Северус молча ухмыльнулся, оценив размер мокрых пятен на атласе своих брюк: под ремнём — его, на бедре — раза в три больше — моё. Стыдно не было. Была даже какая-то гордость: «Вот, видишь, как я тебя хочу!» Он расстегнул ширинку… Я смотрел то на его пальцы, занятые пряжкой ремня и пуговицами, то ему в лицо. Он оценивал моё внимание и только довольно улыбался уголком рта. Сняв брюки, не вставая, только подняв бёдра, он принялся за рубашку, а я невольно потянулся рукой к его члену… — Вы позволите, сэр?.. — Недолго.       Я не знал, что делать… хотелось просто накинуться, рухнуть коршуном на добычу, просто лечь обратно на диван, надеваясь ртом на его ствол, заглатывая так же глубоко и резко, как он мне в начале этой прекрасной ночи… Но в то же время хотелось и ощутить в руке ту мощь, что сейчас ворвётся в моё тело, прикуёт к себе, сделает нас единым целым, пусть и на несколько минут… Я сгрёб аккуратно его мошонку… Откинув в сторону рубашку, он раздвинул ноги ещё шире, давая мне доступ… Я перебирал в руке бархатистые тяжёленькие шарики и млел от ощущений… Сегодня всё было совсем иначе, не так как в те разы до… Как-то острее…       Такая нежная кожа… такая приятная тяжесть… точно мне по ладони…       Я оставил яички и поднялся вверх по толстенькому нежно-розовому члену, идеально сочетающемуся с его белоснежной кожей… Пальцы приятно ощутили объём и длину…       Это всё сейчас будет во мне…       Пальцы на ногах поджались от нетерпения… Я посмотрел ему в глаза и облизнулся жадно… Дышать почему-то получалось только ртом. Губы безбожно сохли, хотелось непрестанно смачивать их языком, но и язык уже тоже был горячим и сухим… В ушах стучало и шумело… сердце колотилось как бешеное… — Мой малыш готов, как я погляжу. Ну что, мне трахнуть тебя? — Да, сэр.       Твёрдо ответил я, глядя в его опять расползшиеся на всю радужку зрачки. Он тоже облизнулся, глядя на меня с ничуть не меньшим желанием, чуть приподнялся, выставляясь вперёд и вверх, одну руку подал мне, а второй взялся за свой член и отогнул его от живота. Похоть так и плескалась через край в каждом слове его следующей фразы: — Ну что ж, мой смелый волчонок, я так давно мечтал оказаться внутри тебя… Я жду…       И опять мгновение невесомости, те самые пресловутые «бабочки в животе»… От откровенности фразы, от желания во взгляде и похоти на лице… Дыхание сбилось, в ушах зашумело ещё сильнее… Я оперся о протянутую мне руку, как был на коленях, так и двинулся к нему. — Лучше на корточках…       Я и сам понимал, что да, так будет пусть не удобнее, но лучше… Он сполз чуть ниже по спинке дивана, а я оседлал его… Он держал меня и держал свой член, направляя в меня, а я медленно опускался… Вот его плоть встретилась с моей…       Почему прикосновения разных частей тела так отличаются?..       Я бы ни за что не спутал эту нежную твёрдость головки даже с самым мягким касанием его пальцев… Он чуть покачал рукой свой член, проходясь туда-сюда по моему отверстию…       Так мягко… так приятно…       Он приставил головку к раскрытому входу в моё тело и… Я медленно опустился на него…       Я был слишком хорошо растянут для каких бы то ни было неприятных ощущений… Была наполненность и приятное распирание… Было чувство принадлежности и какого-то пройденного этапа… Но где-то там… в голове… на заднем фоне… далеко… А здесь и сейчас у меня яйца поджимались от мысли, что: вот оно! Он во мне! Я столько лет шёл к этому! И момент меня не разочаровал! — Малыш… тебе хорошо? — Дааа… — Тебе всё нравится? — Очень… — Тогда двигайся, мой хороший…       Он чуть напряг бёдра и достал до того местечка… Я задохнулся от восторга… — Двигайся…       И я попытался двинуться… То, что это не самая удобная — хотя и крайне эротичная и откровенная — поза, я понял почти сразу, но мне очень хотелось, чтобы наш первый раз был именно таким… не знаю, почему… Я смотрел в его глаза и видел, как там, при каждом моём движении, вспыхивают искры похоти и страсти…       Возможно, это были просто отблески огня в камине, но так ли это важно?.. Точно не для меня…       Я двигался на нём, с каждым подъёмом почти целиком выпуская его из себя и потом с наслаждением опускаясь до самого основания, каждый раз задевая внутри тот узелок удовольствия… Эти медленные подъёмы, глубокие и резкие почти падения вниз, достаточно редкие движения вряд ли могли привести нас к оргазму, но мне надо было просто почувствовать это… Как я принадлежу ему… Я сжимал его член в себе, но из его губ вырывались только ещё более сладкие низкие стоны… Я был просто счастлив оттого, что могу позволить себе быть собой и наслаждаться… Дарить наслаждение любимому человеку… Северусу…       В очередной раз доведя себя до дрожи в бёдрах от усталости, я всё же решил, что, пожалуй, можно и прийти к финалу… Я встал на колени и потянулся к нему за поцелуем… Он даже говорить ничего не стал, а тут же обняв меня за шею, притянул к себе, впиваясь резким поцелуем-укусом мне в губы и потом сразу же прикусывая нижнюю…       Он жадно втягивал в себя мои губы и язык, сам врывался мне в рот глубоко-глубоко, как будто пытался проверить, как же там помещаются его пальцы и член… А спустя минуту уже я держал его голову двумя руками и так же глубоко целовал, пил, дышал им… Ласкал своим языком его рот, а он точно так же крепко держал меня за ягодицы и буквально натягивал на себя, резко, зло… Он рычал, а я расплывался в довольном оскале от его укусов, потому что мне так нравился такой он… перевозбуждённый; кусающий мои губы; жадно, с прищуром, смотрящий мне прямо в глаза. — Наигрался?.. — Да… — Понравилось? — Очень! Но мало! — Ночь длинная…       И он взял просто какой-то сумасшедший темп, не переставая хрипло порыкивать на выдохах, подбадривая скорее самого себя, потому что я ему был откровенно не помощник, я просто замер и наслаждался каждым движением в себе, которое приносило мне острый укол удовольствия, разливающийся по телу тёплой волной… И когда эти волны догнали одна другую, слившись в единое тёплое море, я понял, что всё… Этот рык уже не из его горла вырвался, а из моего… Это я пометил сейчас его грудь блестящими перламутрово-прозрачными капельками, переливающимися — как и его глаза — от огненных бликов…       Он больно впился сильными пальцами мне в ягодицы, растянул в стороны, будто хотел ворваться ещё глубже, и с не менее звериным чем мой рыком, вдавил в меня свои бёдра и член… Я ощущал как он конвульсивно сокращается во мне… Никакого тепла, как пишут в дурацких романчиках, естественно, никакой «обжёгшей изнутри спермы», но я чувствовал себя… другим…       …помеченным? Наверное…       Но мне было мало…       

***

      Мы целовались… Я гладил его лоб, скулы… Целовал прикрытые веки, уголки рта… Разглаживал морщинку между бровей… Наслаждался тем, как его ресницы щекочут мне пальцы… — Не хочешь слезть с меня? — Не-а… тебе тяжело? — Знаешь, как говорят: своя ноша не тянет… — Тогда давай ещё так побудем…       Он по-прежнему был во мне… Я попробовал сжаться… — Хитрец…       Засмеялся Северус, тем самым своим настоящим смехом, который для меня пока неоценимая редкость: — Хочешь сразу и второй раз? — А что? Ты устал? — Ты думаешь, я позволил бы себе так тебя разочаровать? — Надеюсь, что нет…       Прошептал я ему в губы… — Ты совершенно прав… Но если хочешь побыстрее, то сделай ещё так, мой хороший… Сожми меня своей дырочкой…       Меня просто прострелило возбуждением, аж глаза закатились, и захотелось запрокинуть голову или уронить ему на плечо… Член — мой уже — дёрнулся и выпустил из себя капельку спермы, затерявшуюся тут же в его черных волосках, дорожкой спускающихся почти от пупка к лобку… — Как прикажете… — Тогда — приказываю… — Поговори со мной… — Думаю, тебе сейчас хочется услышать о том, как мне приятно, когда ты сжимаешь меня в себе? — Ммм… да… — Это действительно очень приятно… В тебе так горячо, так тесно… Ты такой… Сожмись на моём члене, если хочешь ещё на мне поскакать, мой хороший… Хочешь? — …дааа… очень… — Давай же, чувствуешь? Я почти готов… Я очень хочу трахнуть своего волчонка… ещё разок, по своей же сперме… Я поставлю тебя на этот диван, и ты будешь наслаждаться, получая мой член в себя… Так глубоко, как только будет возможно… Я буду держать тебя за волосы одной рукой, а другой — буду ласкать твой член… Ведь тебе понравилось, как я ласкал тебя, когда ты лежал у меня на коленях?.. — …да… — И я буду входить в тебя так глубоко, как только смогу… Глубоко… так, как тебе нравится, шлёпая каждый раз своими яйцами по твоим… Хочешь?.. — … да… да… сейчас уже можно?.. Он же уже такой твёрдый… — Для тебя — всё что угодно… Слезай аккуратно… сожмись, чтобы всё осталось в тебе… Ты же хочешь, чтобы было именно так, как я обещал?.. — Да! Да, пожалуйста!.. — Какой ты у меня нетерпеливый…       Я аккуратно снялся с его уже снова твёрдого члена и встал на колени на диван, ожидая продолжения. Но он не торопился в меня входить. Его руки скользили по моей спине, а я стоял, держась за спинку и сжимаясь изо всех сил, боясь потерять из себя хоть капельку той самой нашей будущей смазки… — Ноги шире… прогнись…       Сама мысль о предстоящем акте заводила меня до безумия, я очень этого хотел. И хотел потом сделать то же самое с ним. Это было ооочень горячо! И подобные разговорчики, и звучащие в них обещания, и его бархатный раскатистый баритон, которым он околдовывал меня, рассказывая все эти непристойности.       Он гладил мою спину, бока, ощупывал и мял мышцы, кайфовал… Он откровенно сообщал мне об этом, рассказывая, какое у меня красивое тело, как он горд, что всё это только для него… А его уже полностью эрегированный член скользил по моей промежности, дразня и возбуждая ещё сильнее…       Хотя куда уж ещё-то…       Его чуть прохладные ладони, нагревшиеся от тепла моего тела, плавно спустились со спины на ягодицы и теперь он мял их, месил… А я сжимался, ожидая, когда же он сотворит со мной всё обещанное. Вот он с силой развёл мои половинки в стороны… Я ощутил лёгкую щекотку, а он тут же провёл пальцем снизу вверх, ловя стекающую сперму и возвращая назад. Он словно любовался проделанной работой.       Неужели моя мысль о том, что я помечен им, помечен изнутри… Эта же мысль пришла в голову и ему?..       Но не успел я додумать, как ощутил давление на свою сжатую дырочку. В этот раз не было никаких ласк, не было даже предупреждения, он просто чуть раздвинул мои ягодицы и плавно вошёл в меня до самого основания, как и обещал, шлёпнув своей мошонкой, прижавшись лобком к моей промежности… — Чувствуешь, мой хороший? Хочешь ещё глубже?.. — Да!..       …и понеслось… Может быть, это и было больно. Может, потом я пожалею, но точно не сейчас. Он делал всё так, как описал мне до этого: он держал меня крепко за волосы, так, что мне приходилось почти касаться затылком спины… Я хватал воздух широко распахнутым ртом, а мой зад таранил его член, что стал, по моим ощущениям, ещё больше. Или это так сказывалось отсутствие дополнительной смазки, не знаю… Он трахал меня по своей же сперме, всё, как и обещал… То отвешивал звонкие шлепки, то резкими, рваными движениями дрочил мне…       Кончилось всё — с моей стороны — очень внезапно… Я на миг представил, как глубоко сейчас мог бы войти мне прямо в горло его член, вздумай он как-нибудь вдруг раздвоиться и поиметь меня с двух сторон… Вот встать передо мной на этот самый диван, близко-близко, прямо-таки нависнуть над моим лицом сверху, вставить мне до самых гланд, перекрыть кислород, жёстко, грубо, не нежничая, оттрахать в глотку глубоко, шлёпая яйцами по подбородку…       Так совпало, что именно в этот момент он в очередной раз вдвинулся в меня до упора, действительно шлёпнув мошонкой по мошонке, а его рука на моём члене как-то так прошлась по головке… И… я даже не со стоном, а просто с выдохом как-то по-звериному выгнул спину и кончил ему на руку…       Он даже не замедлился ни на секунду, просто выпустил мои волосы, выдоил из меня весь оргазм до последней капельки, а потом взял обеими руками за бока и продолжил в том же темпе… Он продолжал размеренно трахать меня… и ещё… и ещё…       Я просто уронил голову на скрещенные перед собой руки и полностью отдался процессу…       Господи, он железный что ли? Я, конечно, не жалуюсь, но… Как так-то? Разве… Я думал(а), когда фанфики читал(а), что бред это всё девиц неудовлетворённых, а он… Хотя зельевар же… может… молоко единорога так на потенцию влияет?.. — По-моему, ты отвлёкся, мой драгоценный… Ты устал?.. — Н-неет…       Очень неудобно было разговаривать в ритме врезающегося в меня члена… — Неужели… тебе не нравится… как я исполняю… обещанное?.. Твоя попа мне… кажется, рада… разве нет?.. — Д-да… — А вот твои мозги… О чём ты думаешь… мой хороший?       Он вошёл в меня до упора и замер, медленно добрался через спину и бока, не отрывая ладони от моего тела, до груди и прищипнул соски… Так, как мне и мечталось, чуть грубовато, оттянул, прокрутил, отпустил… И снова…       Его голос полился мне в уши словно горячий тягучий мёд: — Надеюсь, ты отвлёкся, мечтая о том, как будешь на моём месте? Ты же хочешь оказаться на моём месте? Хочешь, чтобы я так же прогибался под тобой и стонал, пока ты брал бы меня, а? Хочешь? Хочешь так же доставать своим членом мне до того самого приятного местечка? Хочешь смотреть, как твоя головка сначала раздвинет края, а потом провалится туда, как моя задница жадно втянет в себя твой член целиком? Я могу тебе это всё дать, мой хороший, ты готов? Ты меня хочешь? Хочешь трахнуть как следует своего профессора, до моих сладких стонов?       И он снова сорвался в быстрый темп, а я уже чуть не хныкал от разочарования… Я понимал, что уже опять возбуждён, но не понимал, чего я хочу. — Так хочешь? Отвечай! — …остановись…       Он замер войдя в меня до основания: — Что? — Говорить неудобно… — Говори…       Он опять стал двигаться во мне медленно, входить и выходить, гладя пальцами края отверстия вокруг своего члена… Отвлекало это ничуть не меньше, но хотя бы прикусить язык было невозможно. — Я жду… говори… — Я… я боюсь, что не сдержусь, а тебя же и растянуть ещё… вот… — Ммм… Зря боишься. Я готов. Я ведь такой умный. Ты сам всё время так говоришь… Мой сюрприз ещё не совсем себя исчерпал… я, правда, вряд ли могу так быстро изобразить хвост, но… — Что?! Ты?.. ты тоже?.. У тебя там… — Да, мой сладкий.       

***

      Для меня эта ночь слилась в непрерывную череду взлётов и… нет, не падений, а новых взлётов: от вершин возбуждения, к оргазму, а потом опять к возбуждению… Отдыха не было, но и не требовалось… Хотелось просто брать короткую паузу и сменять страсть на нежность, не отдыхая, а медленно возбуждаясь в процессе.       

***