Глава 82. Как много новых лиц
11 апреля 2025 г., 21:00
Примечания:
Жирный шрифт — русский язык.
***
И вот этот день настал. Точнее, «этой» должна была стать сегодняшняя ночь. Та самая ночь, на которую мы, нашей плотной компашкой из троих нелюдей и одного человека, сами назначили операцию по вызволению Гели Крошки Грин-де-Вальда из застенков, что тот так мастерски сочинил сам для себя. Но чтобы настала ночь, должен был начаться, пройти и закончиться день. Так вот, именно тот день, который привёл бы к той самой ночи, и настал. Ну почти. Сейчас только-только начиналось утро. Я, почему-то проснувшийся до рассвета, лежал, перебирая пальцами волосы мирно дрыхнувшего рядом Северуса, и точно так же перебирал в голове события двух прошедших крайне суматошных недель. Впрочем, суматошными эти недели стали по большей части для меня одного, хотя я невольно вёл себя как звезда, притягивающая на свою орбиту всех, кто имел неосторожность подойти слишком близко. Так что доставалось и Северусу, и Адаму, и прочим моим знакомым. Упомянутый Адам эти две недели таскался в Нурменгард, как на работу. Я даже не стал шутить на тему, что таблетки Крошке Гели можно было оставить все сразу, а не выдавать по одной. Потому что это никого не насмешило бы, настолько очевидным был основной повод столь регулярных визитов вампира к почти уже не узнику. Впрочем, это сугубо их делишки. Нам с Северусом от Грин-де-Вальда нужно только одно, и это нам уже было обещано в обмен на его свободу. Подводя же некий промежуточный итог всему тому, чем две недели занимался я, можно было смело признать, что кое-какие мои замыслы увенчались стопроцентным успехом. Но, сказать по правде, имелось и такое в списке дел, что как не задалось с самого начала, так и тянулось, образно говоря — спотыкаясь об каждую кочку.***
Сначала о безусловных успехах. За две недели проект под шутливым кодовым названием «Коси коса» был доведён до ума и завершён. Косы были торжественно вручены невыразимцам. Невыразимцы были заинструктированы и запуганы мной и Гиппократом, а потом в порядке живой очереди выстроены перед гоблинскими шаманами — зачаровывать каждому табельное оружие, так сказать. Причём зачаровывали вдвойне: на доступ к использованию чаровали на кровь владельца, а на разбор — на кровь Васи. Чтобы уж точно злоумышленники не могли скопировать магическую огневую мощь секретного подразделения Министерства магии Британии. Придётся Василия теперь охранять, чтобы никто не добыл секретный ингредиент. Хотя тут могу не переживать особо, у него, как у каждого уважающего себя сокровища, для охраны имеется собственный дракон. В результате этих несложных, но суетливых и потребовавших времени, нервов и использования командного рыка манипуляций пять боевых пятёрок и пять же руководителей этих «звёздочек» обзавелись убойным оружием. А коллектив работавших на моём производстве с этим проектом магов обзавёлся пробелом в памяти, который им бережно и нежно обеспечил Северус как сотрудник Отдела тайн. Очень удобно! Мне. Иметь на своём производстве собственного памятестирателя. Хотя… Вот как раз там мы с Севом ни разу и не… К-хм… Не о том думаю. Потом меня и министра Фаджа официально пригласили на полевые испытания. Да-да, именно в такой последовательности. Потому что это Гиппократ всё организовал и приглашал, соответственно, тоже он. Потому как именно ему были нужны все эти церемонии и прочие танцы с бубном, ради отчётности за потраченные на приобретение страшно-могучих артефактов галлеоны. Фадж притащил с собой Карамельку Долли, я — Младшего, а Северуса и так пропустили, дюже ценный специалист потому как. Тем более, кроме кос, испытывали ещё и гранаты, а он в создании тех действительно участвовал. После устроенного на полигоне Аврората ба-баха Фадж крайне впечатлился, пожал мне руку, пригласил обращаться в любое время и боязливо пошутил — хотя все поняли, что шуткой там и не пахло, — что с такими умельцами, как я, надо дружить. Я заверил, что с властями дружить готов, лишь бы меня не обижали. Таким образом устроенная Гиппократом светская мини-тусовка обещала мне лично принести в будущем неплохие дивиденды. Надеюсь, когда понадобится выбрать, кого поддерживать: меня или Дамблдора, Фадж вспомнит эту наглядную демонстрацию моих талантов и поопасится наезжать на скромного артефактора.***
Неосторожно поблагодарив Гиппократа за оказавшуюся столь полезной встречу, я нарвался на заказ трёх тысяч гранат на нужды Отдела тайн. Естественно, не бесплатно, но… — Гиппи, вот ты меня дразнил за излишний милитаризм, а сам теперь что? Или эти гранаты в роли переносчиц заразы выступили? И ты теперь тоже весь магический мир завоевать собираешься? Пошутил я, а он только отмахнулся: — Ничего ты не понимаешь, Гарри! Это вопрос национальной безопасности. Ну безопасности, так безопасности. Национальной, так национальной. Конечно, это были смешные запасы в масштабах хотя бы одной маггловской войны, но так ведь и магический мир по большому счёту — мирная деревня. О чём говорить, если вся страна не могла с одним Волдемортом разобраться? Заказ с гранатами я тоже бодро скинул на производство. Тем же самым работникам, которые были очень довольны прибавкой к жалованью, несмотря на отсутствие воспоминаний о нескольких днях. Так что на моей занятости это почти никак не отразилось. Только несколько часов и потратил: на варку взрывчатого зелья под кодовым названием «Пупс-Iк» да на приведение чертежей корпуса гранаты в читабельный вид. Ну и пришлось обучить мастеров технологии сжатия распылённого зелья. Но не жалко, они всё равно потом забудут. Но это мастера и потом, а Гиппократ ничего пока забывать не собирался. А потому один день мне пришлось потратить на писанину. Точнее, на диктовку «Прытко Пишущему Перу». Гиппократ усадил меня в своём кабинете, выдал упомянутое перо, банку чернил,***
Ещё одним успехом можно было счесть отбытие Молли и Джиневры Уизли межконтинентальным порт-ключом на ПМЖ в специализированное заведение. Я оплатил три года содержания в ЧПОКе двух женщин семьи Уизли и надеялся, что ни с одной из них никогда в жизни не встречусь. Подло надеялся, что, когда Джинни умрёт, Молли… Не знаю, что «Молли». Надеюсь, окончательно сойдёт с ума и будет там оставлена уже на вполне законных основаниях. А я доплачу. Да, подло, мерзко, гадко — всё это я прекрасно сознавал. Но себе-то можно было не врать, не пытаться казаться лучше, чем был на самом деле. А потому я признавал, что поступаю плохо, но исправлять ничего не собирался. В конце концов, не я это начал! Можно было бы долго искать виновных: Молли ли была виновата тем, что воспитала дочь фанатичку; Дамблдор ли был виноват тем, что настроил Молли на достижение определённой цели — Гарри Поттера в качестве зятя. Но я не собирался этого делать. Виновны в той или иной мере были все: и Джинни, и Молли, и Дамблдор. Потому все и расплачивались. Я же собирался просто забыть. Забыть про Молли и Джинни и тупо надеяться на то, что ни близнецы, ни Рон никогда не узнают про мой вклад в эту ситуацию. Потому что портить и так не слишком близкие отношения с Фредом и Джорджем мне не хотелось бы, а мать есть мать, какая б ни была. Биллиус Джон Вэссли «попал в аварию» и потерял, бедолага, память. Амнезия Биллиуса была очень избирательной: он позабыл своих магических родственников. Ну а поскольку напомнить ему о наличии таковых резко стало некому — в связи с тотальной занятостью Молли Уизли, — а в маггловских документах семья Уизли в качестве ближайших родственников Биллиуса и вовсе не значилась, то он горя потери не испытал. А испытал непреодолимую тягу к перемене мест. А потому собрался и отправился наниматься в Иностранный легион, подальше от исторической родины.***
Я получил-таки документы на Младшего. Сейчас лист плотного дорогого пергамента Свидетельства о кровном усыновлении лежал на комоде и нарядно переливался министерскими печатями, рассеивая сумрак нашей спальни. И да, в графе «дата рождения» стояла дата ритуала, а в графе «имя» — Харрисон Александр Тодд. Спокойствия мне это не прибавило, зато прибавило головной боли. Боль пронзала мой несчастный мозг каждый раз, когда я начинал задумываться о том, что же будет потом, после финала Турнира и официального убиения Избранного. Дата опять изменится? Как? Сама по себе? А год? Год какой будет?***
Адам, как-то вечером придя к нам и застав меня в процессе метаний, посоветовал не забивать себе извилины, не рассчитанные на такие объёмы размышлений, а лучше заняться работой по профилю. Например, над его «родственниками». Потому что в итоге некоторых раздумий Адам пришёл к выводу, что ему просто-таки необходимы две марионетки, а не одна. На мой вопрос: «Зачем столько?», он ответил: — Ну чтобы уж не мучиться и не объясняться ни с кем, а иметь возможность собираться всей, так сказать, семьёй. А то будут лезть с вопросами: «А где ваш старшенький?» Или: «А где же младшенький?» Или: «А средненького где потеряли?» А так — раз! И мы все трое. Я кивнул: — Ну так-то логично, но… — «Но»? Тут же насторожился он, а я, гнусно про себя подхихикивая — в целом Адам мне нравился, но всё равно какое-то неприятие в самой глубине души почему-то тлело, — объявил: — Но тогда понадобится два артефакта личины. — Ну естественно! Это я понял. Меня ничто не смущает, второй Философский Камень я достану. Или ты так намекаешь, что вторая кукла уже будет за дополнительную плату? Так я и не против. Скажи, во сколько ты оцениваешь свой труд, я заплачу. И я понимаю, что необходимо купить ещё столько же кристаллов памяти у гоблинов. Но я мальчик небедный, сам знаешь. В общем, я готов заплатить тебе за работу столько же, сколько в прошлый раз перечислил за купленные тобой для меня кристаллы. Устроит? Никто не стал бы отказываться от очень и очень щедрой оплаты. Уж точно не я! Я тогда только подумал в шутку, что цена у «родственника» получается заоблачная. Ну так родственники, сссука, они, бывает, очень дорого обходятся. Но если без шуток, то я счёл цену адекватной. Во-первых, Адам платил за свою свободу и комфорт на века вперёд; а во-вторых, технология изготовления, не постесняюсь заявить, — уникальна. Потому отказываться я не стал: — Оплата меня устроит. Но моё «но» относилось не к этому. Я хотел сказать, что воспоминания нельзя дублировать заклинанием. Что тогда началось! Началось, правда, не сразу, а тогда, когда Адам убедился в моей правоте. Вначале же он осознал услышанное; выспросил у Северуса, а точно ли нельзя просто скопировать; попробовал сам; просмотрел скопированное; ужаснулся качеству; плюнул; ещё раз ужаснулся… И вот тогда началось. Адам метался по нашей гостиной, матерясь как очень опытный и очень нетрезвый сапожник, попавший себе молотком по пальцу. Он хватался за голову и даже поплакал. Ну не совсем, а так… Влага выступила на глазах и всё. Потом он рухнул в кресло и затих, попросив огневиски. Я его даже пожалел про себя. Немножко. В этот вечер он улетел к Крошке Гели гораздо раньше обычного. — Жаловаться полетел. Озвучил свой вывод я. — Утешаться. Не согласился Северус. — Ну и жаловаться. Продолжил настаивать я. — И жаловаться. Всё же согласился Северус. Видимо, бывший Тёмный Лорд обладал какой-то особой магией, потому как вернулся наш вампирчик смирившимся с неизбежностью. Зайдя к нам следующим утром, он забрал уже опустевшие флаконы из-под ранее отданных мне воспоминаний — первая партия кристаллов была уже заполнена — и молча убрёл в свою комнату в общежитии «Слизерина». Через сутки принёс снова наполненные.***
Но это была проблема Адама. Меня, честно говоря, его проблемы не волновали, скорее — заставляли немного злорадствовать. Это во мне, что ли, расизм голову поднимает? Или какая-нибудь видовая непереносимость? Но и для меня как артефактора в вопросе неживых «родственников» не совсем живого вампира дела обстояли не совсем просто. И вот это уже можно было отнести к разряду неудач, потому что решения я пока не видел. Корпуса марионеток для Адама я сделал быстро, ведь повторить однажды уже сделанное всегда проще, чем создавать что-то с нуля. Немножко обидно было, что те получились лучше, чем основа для Младшего, без излишних усложнений и с уже исправленными недочётами. Но с таким положением дел меня быстро примирил произошедший в процессе финальной сборки марионеток воистину счастливый случай. Но обо всём по порядку, сначала о проблеме. Когда я делал артефакт личины для себя, я взял за отправную точку свою детскую внешность. И все изменения личины должны были происходить постепенно и последовательно: от мелкого меня ко мне же более старшему. Только так. А Адам нуждался не в том, чтобы самому спрятаться надолго под личиной, а в том, чтобы иметь возможность поменяться местами с любой из двух марионеток. То есть самому занять место дедушки, а личине от внешности дедушки «отмотать время» назад, до, предположим, себя/зрелого мужчины. Или наоборот — самому стать юношей, а внешность личины юноши «промотать» вперёд, до опять-таки себя зрелого. И как сделать так, чтобы ненастоящая внешность могла в любой момент времени прокручиваться вперёд и отматываться назад, — я не представлял. Нет, я неправильно выражаюсь. Я не представлял, как позволить пользователю самому менять установленный для данной личины возраст на тот, который будет нужен ему. Понятно было только, что нужно будет как-то синхронизировать личину и тело Адама. Сделать так, чтобы артефакт, будучи надетым на Адама, не просто заменял его настоящую внешность закреплённым на личине обликом, а сам копировал, воспроизводил и фиксировал копию внешности Адама, предоставленную за образец. И переносил на марионетку. А это была совершенно иная концепция. Такого я ещё не делал. Просчитывать и обдумывать артефакт нужно было с нуля. В чём я честно признался Адаму. Он вник, признал, что ситуация непростая. Я озвучил элементарное решение: — Если надо срочно, то можно просто сделать третий браслет с фиксированным обликом тебя/среднего. Будешь просто переодевать на личинах украшения. Когда он вник и осознал, что в этом случае с него потребуется третий комплект воспоминаний… Опуская маты в мой адрес просто скажу, что Адам предложил сделать пока хотя бы марионеток, пусть бы те лежали и «созревали». — А ты пока будешь думать. — Ну… Тоже дело. Согласился я. И тут внезапно обозначилось ещё одно препятствие. Когда мы обсуждали желание Адама заказать марионетку, на те поры одну, почему-то решили, что голова домовика у нас есть. Голова и была, но… Почему-то мы дружно решили, что вложим внутрь марионетки голову именно того эльфа, которого Младший ритуально обезглавил на поляне с вольтами. Вот просто почему-то мы так решили. По инерции, видимо. У нас имелась одна голова домовика, а нам и нужна была одна голова домовика. Вот мы и сочли автоматически, что имеющаяся в наличии голова покрывает нашу нужду. И никто не задумался, что марионетки Адаму нужны будут до тех пор, пока он жив. А это… это по протяжённости совершенно неустановимый промежуток времени. Примерно, плюс бесконечность. А я знал, что Младший хотел этого домовика оживить и сделать своим. Можно конечно было бы поместить на первых порах в марионетку и эту голову, а потом поменять, но теперь одной головы оказалось недостаточно. Ну а раз всё так сложилось, то мы решили искать сразу две. А спросить решили у знающих людей. И я повёл Адама к Вальбурге Блэк, проконсультироваться на предмет голов правильно обезглавленных домовых эльфов. С собой мы тогда взяли Кричера, повидаться с любимой хозяюшкой.***
Встреча проходила в какой-то из малых гостиных, если судить по интерьерам. В прошлой жизни я в этой комнате не бывал, видел только запертую дверь в тёмном коридоре. Кричерова нарисованная хозяюшка, восседавшая в роскошном нарисованном кресле, одним махом решила нашу проблему. Как выяснилось почти сразу, Вальбурга не просто так называлась «хозяюшка». Женщиной она была исключительно хозяйственной. — У меня есть то, что вам нужно. Да-да, и не смотрите на меня с таким удивлением, Гарольд. Жизнь длинная, мало ли что может пригодиться? Иногда эльфы рождаются совершенно необучаемыми. От таких вреда больше, чем пользы. Но не выбрасывать же? Вот такие головы у нас тоже накопились со временем. Понятно, что хранятся те отдельно от голов достойных слуг Рода Блэк, но тем не менее в наличии имеются. Вам сколько надо? Деловито уточнила она. — Парочку бы. Промямлил ошеломлённый напором неживой леди Адам. В общем понятно, что Вальбурга согласилась отдать нам две головы бестолковых эльфов, которых никогда не потребуется извлекать из Коконов Рождения внутри марионеток. Но не за деньги, а в обмен на услугу. Услугу ей лично и всему Роду Блэк должен был оказать почему-то я, хотя головы домовиков отходили в результате сделки в вечное пользование Адаму. Ну уж тут как водится: банкет для всех, а платит Гарри. Я уже и не Поттер, а тенденция сохраняется. Когда Вальбурга с портрета ввела меня в курс своей надобности, у меня… Да много чего «у меня». Я в общем-то даже не удивился. Давным-давно известно всем, что бесплатный сыр только в мышеловке. И когда тебе бессрочно и совершенно бесплатно выдают в пользование прекрасно обученного домового эльфа — это… Это чудо, блядь! Потому что на самом деле так не бывает! Да, «так» оно и не было. Поросёнок Кричер, как выяснилось, регулярно навещал свою хозяюшку и… Нет, тот честно соблюдал условия клятвы — А попробовал бы кто-нибудь не соблюсти условия магической клятвы, ага! — и не посвящал её в мои дела. Тот и не намекнул даже, кто я на самом деле и что я мог. Кричер просто прибирался в доме и развлекал портрет своей умершей хозяйки сплетнями и новостями. Но конечно же рассказал, где уже несколько месяцев торчит её старшенький сынок. И тут мне предъявить домовику-прохиндею было совершенно нечего. Ведь сказано было Вальбургой при первой нашей с ней в этой моей жизни встрече, что Кричер не станет исполнять те мои приказы, что могли бы нанести вред Роду Блэк. А я ведь даже приказа молчать Кричеру не отдавал. Так что обижаться было не на кого. — Гарольд, ну Вы меня поймите. Ворковала со своего портрета прагматичная леди древнейшего и благороднейшего. Хозяюшка однажды — хозяюшка во всём, бля! Пиздец какая хозяйственная! — Да я в целом понимаю. Вынужден был признать я, потому как действительно понимал. Неприятно было, что опять за мой счёт все свои делишки обтяпывают, но понимал. А с другой стороны, я Кричером сколько лет пользовался? Сам сказал про бесплатный сыр, так что ж теперь? Так что я повздыхал, покорчил рожи и сказал Адаму: — Должен будешь, сссу… Решив не сквернословить при даме, хоть и нарисованной, я попытался подобрать слова: — …ссс… ссс… — Спасибом не отделаюсь, ты хочешь сказать? Пришёл мне на помощь Адам. — Именно! — Услуга за услугу, мальчики. Хихикнула Вальбурга со своего полотна. — Угу. Знать бы как… Протянул я, но она и тут всё быстро организовала: — А что тут знать-то? Устроили же Вы как-то Сириуса туда. — Мне помогли. Признался я. — Ну вот теперь пусть помогут устроить туда же симпатичную молодую чистокровную ведьму. А лучше — парочку. Нет, лучше троих. Она задумалась, а я, внутренне согласный с завистливым вздохом Адама, заморгал ошалело: Скока-скока, бля? Нет, я не завидую, у меня Северус есть, но… но… За какие ж такие заслуги кобелю этому этакое разнообразие?! Подсчитывавшая что-то там Вальбурга уверенно кивнула и подтвердила собственный вывод: — Да, трое — это было бы идеально. Они подпишут контракты на вынашивание. А уж пациентками они там будут или медиведьмами… Да хоть поломойками, мне без разницы. Сириусу, думаю, тоже. Ему вообще всегда важно было, только чтобы рожа посмазливее да девица побезотказнее. Цинично высказалась будущая бабушка. Адам сидел тише воды, ниже травы и явно наслаждался происходящим. Кричер затаился в уголке с упрямым выражением на похорошевшем за последние годы лице. Явно готовился извиняться передо мной, но своей неправоты в случившемся не видел. — Ну хорошо. Согласился просто-напросто раздавленный чужим напором я, понимая, что опять придётся идти на поклон к Гиппократу. А ведь было время, когда я сомневался, что он мне вообще хоть в чём-нибудь пригодиться сможет. А он вон каким оказался незаменимым. Но я всё-таки пробурчал, хоть и не особо надеясь на поблажки: — Знаете, мадам. Меня такая арифметика не радует. Я получаюсь всем кругом должен, а выгодоприобретатель — Род Блэк. Где справедливость? А ведь мне ещё и с будущими матерями разбираться и детей этих как-то и где-то растить. Вот как так? Как ни странно, Вальбурга тут же подсластила пилюлю: — Гарольд, разве же я сказала, что всё придётся делать Вам? Отнюдь. Мы с Кричером разошлём письма кандидаткам в невесты. Я проведу собеседование и выдам инструкции отобранным девицам. Вашей заботой будет лишь устроить тех к Сириусу под бочок. Жить беременные контрактницы станут в одном из домов Блэков. Роды примет семейный целитель Блэков. Детей будет воспитывать моя милая Нарси. Кстати, Кричер передаст распоряжение управляющему финансами Рода, и Вам компенсируют затраты на содержание Сириуса в этом заведении. И затраты на устройство туда девиц, если таковые возникнут, Вам тоже компенсируют. — Ну так уже гораздо легче, спасибо леди Вальбурга. Искренне поблагодарил я, воспрянув духом, но выводы сделал: Вот! Вот, Гарольд! Смотри и учись! Тебя собрались отыметь по полной, и ты согласился. Сам! А как только тебе пообещали, что ты отделаешься просто минетиком, так ты уже и благодаришь! Высший пилотаж. — Это нужно в первую очередь мне. А Вы просто чересчур благородны, Гарольд. Могли бы отказать мне, вернуть Кричера и отправить Вашего друга за головами хотя бы и к Малфоям. Признала Вальбурга. И пока я ругал себя за глупость и мягкотелость, она приказала: — Кричер, тащи из хранилища на минус пятом уровне две головы. На минус каком-каком?! Вот так мы и разжились… Кто чем. Адам разжился необходимым для разрешения его проблемы ингредиентом, а я обзавёлся очередной проблемой. Ну хоть затраты компенсируют. Мелочь, а приятно. А Нарцисса будет рада лялькам. Наверное. А может, и нет. Она же свою хочет, а тут ей чужих подсунут. Ай, не моя проблема! Сами пусть договариваются.***
После этого «выхода в свет», добавившего мне хлопот в перспективе, я решил дать самому себе время на то, чтобы маленько прийти в себя. И плотно занялся работой по профилю. Решил заранее сделать то, что мог сделать уже сейчас. Подготовить базы воспоминаний в артефактах. Подготовить Адама к ношению упомянутых артефактов. Подготовить марионеток к… Тоже к ношению артефактов. Этим я и занялся и именно в таком порядке. Поскольку я уже отлично научился сваливать на других то, во что раньше обязательно впрягся бы сам — Мастера на производстве не дадут соврать. Если вспомнят, конечно, — то я привлёк себе в помощники самого заинтересованного в ускорении процесса чело… Вампира. Адам днями и вечерами был у меня на подхвате, нещадно прогуливая уроки, и только ночи посвящал Крошке Гели. Он торчал в моей мастерской и под чутким руководством целого мастера артефакторики сам утрамбовывал вторую порцию воспоминаний во вторую партию кристаллов. Потом сам же потащился к Ормоку, чтобы гоблины эти кристаллы сжали. Когда я вплавил заполненные и запасные пустые кристаллы в уже отлитые широкие платиновые браслеты, то как-то вечерком, когда Северус был занят своими бумажными делами, занялся нанесением Адаму на плечо, над локтем, «контактного» ряда рун. И тут меня тронуло! Вштырило! Озарило, бля! Я примерно понял, как сделать так, чтобы Адам мог «переключать» личину, о чём ему и сообщил сразу, указав на некоторые ограничения: — Адам, я сделаю тебе тату на обеих руках. Понадобится тебе подменить «отца», снимешь браслет с марионетки, наденешь себе на правую, например, руку, зафиксируешь свою внешность, потом наденешь браслет обратно на марионетку. Хоп! И кукла станет тобой. А ты уже сам по себе состаришься потом до нужного тебе возраста. А с «сыном» всё то же самое будешь проделывать на левой руке. Понял? Так будет проще. Но учти, куклой куклу ты подменить не сможешь. Только одну из них — собой. — Понял. Да зачем мне куклу куклой заменять? Если только перепутаю случайно. А ты хорошо придумал, действительно несложно. Значит, всё? Осталось только дождаться, когда у марионеток возникнет аура? Обрадовался Адам, но я тут же приземлил его на задницу: — Э нет, дружочек-пирожочек. Как сделать так, чтобы именно выбранная внешность, а точнее — возраст, фиксировался на браслетах, я ещё не придумал. Он смешно насупился: — То есть ты просто разделил комплексную задачу на две более простых, но решения им не нашёл? — Угу. Но будем искать, будем искать. С перламутровыми пуговицами. Нанеся татуировки Адаму на обе руки и почти искренне пожелав тому скорейшего восстановления, я переключился на доведение марионеток до состояния предметов, имеющих ауру живого разумного существа.***
Когда дубовые корпуса были уже готовы, наша четвёрка собралась в моей мастерской. Младший воспользовался исчезательным шкафом и принёс из коттеджа две ёмкости с оленьей и буйволиной кровью, собранной Кричером. Адам выложил на мой рабочий стол второй честно подменённый Философский Камень в пару к уже имевшемуся. А потом щедро вывалил из мешочка с расширением пространства кучку простых булыжников, в которые превратились головы добытых им одичалых эльфов-домовиков. Северус достал из стазис-шкафа флакончики с ядом василиска и молоком единорога. Всё было готово. Вложив каждой кукле в заранее оставленные в головах полости Философский Камень и один из булыжников, я стал наливать кровь в полости в телах. Смешав кровь с ядом и молоком, без удивления опустил в образовавшийся слайм по эльфячьей голове, закупорил полости и перенёс будущих псевдо-Адамов на поставленную у окна трансфигурированную кушетку. — Ну вот и всё. Через недельку примерно, Адам, заведётся у тебя… Кто захочешь: хоть отец, хоть сын. Подвёл я итог манипуляциям, а тот поддержал шутку: — Лишь бы не святой дух. Предлагаю обмыть. — У нас ещё пробежка. Снизил градус веселья Северус. — А может, ну её на фиг? Устроим себе выходной, а? Заканючил я, действительно хотевший чего-то отличного от всей той беготни — и реальной спортивной, и просто суеты — наполнявший предшествующие дни. — Уговорил. Будет тебе выходной. Махнул рукой Северус, и мы пошли обратно в «общественную» гостиную, где и засели на диване перед камином. И только спустя полчаса поняли, что Младший так и остался в мастерской. Вот тут-то и произошёл упомянутый мной счастливый случай.***
Меня, пришедшего за не откликавшимся на зов Младшим, встретило сногсшибательное зрелище. Он сидел на столе и с аппетитом хрустел камнями. То есть Младший натурально жрал те самые булыжники, которые раньше были эльфячьими головами и которые остались лежать на моём столе. — Эээ… Ты… Тебе плохо? Участливо поинтересовался я, с трудом воспринимая действительность. Это ж камни! Они ж, бля, каменные! А зубы? Зубы то!.. — Да мне охуеть как хорошо. Честно! Признался Младший, не переставая запросто откусывать кусочки от булыжников, с хрустом, подобным огуречному, пережёвывать и глотать. Я смотрел на него — подозреваю — с брезгливой жалостью, потому что он меня заверил: — Да правду говорю. Я сам не знаю, почему стал это есть, но… Вот смотрел-смотрел и понял: «Это же офигенно вкусно. Хочу!» Ну и взял один. А потом ещё… — И это который уже? Спросил я, пытаясь вспомнить поточнее объём высыпанной Адамом кучки. — Ммм… не знаю. Спроси у Адама. Послал он меня и особенно смачно хрупнул новым камешком. — Угууу… А тебя не тошнит, не? Это ж всё-таки… И тут мне вспомнилось, чем на самом деле были эти камешки, вспомнилась кровоточащая оторванная голова Добби, и затошнило уже меня. Но Младший только решительно замотал головой и прочавкал: — Не-а! Фкуфно! Вот бля… Блевану ща. И я вылетел из собственной мастерской.***
Можно было бы рассказать, как Северус пытался обследовать Младшего, как накладывал диагностические чары, как двое взрослых отбирали у чуть не плакавшего подростка кучку камней, как Адам ухохатывался над нами всеми… Но я просто сразу скажу, что, когда я глянул на Младшего магическим зрением — почему-то это не сразу пришло мне в голову, — то готов был запрыгать до потолка. Магический потенциал нашего с Северусом пока ещё ненастоящего ребёнка заметно вырос. Очень даже. До этого магом Младший был откровенно слабым. Потенциал его представлял серединку между той иллюзией, что была мной наложена на очки ради маскировки, и тем, чем мог распоряжаться Северус. С учётом того, что Северус имел доступ только к половине своего резерва, а иллюзия мной была применена весьма скромная, то среднее арифметическое между этими двумя величинами тоже не поражало воображение. Теперь же… — Жри, мелкий. Обеими руками, как бульдозер, придвинул я обратно к Младшему горку булыжников. Теперь трое нас умилённо — кроме Адама, тот не умилялся, а опять ржал — наблюдало за странной процедурой поедания окаменелостей. — В принципе, ничего удивительного. Это ж, считай, магия в чистом виде. У домовиков же магический запас в голове, так чему вы удивляетесь? Пожал Адам плечами. Хорошо ему, он долго живёт, всякого навидался. Меня всё равно слегка поташнивало, но я старался не отвлекаться и упорно наблюдал за ходом эксперимента, потому ответил за нас двоих Северус: — Лично я удивляюсь только тому, что его заставило начать это есть. Адам опять пожал плечами и ответил пофигистично: — Какая разница? Главное — результат. — Я переживаю. Безэмоционально ответил Северус, и со стороны контраст между смыслом высказывания и формой выражения смотрелся уморительно. — Так что, Гарри, мы квиты? Ты мне две головы эльфов «сосватал», я вам — целую кучу. Взаимозачёт? Тут же постарался нажиться на ситуации Адам. — Уговорил, кровопийца. Для детей ничего не жалко.***
Северус завозился на соседней подушке, а через пару секунд раздался мелодичный перезвон будильных чар. Ничего себе я углубился в воспоминания! Но ничего было не поделать, настал тот самый день. День звал нас к себе, и мы предпочли не медлить.***
Но Грин-де-Вальда мы ждали ночью, а веселуха началась прямо с самого утра. Ещё до завтрака в двери наших покоев постучался Адам — естественно, в самой младшей своей ипостаси, — довольный, словно сожравший надоедливого дрессировщика тигр. Не то чтобы тот был как-то по-особенному довольным, просто у меня, знающего настоящую природу милого с виду юноши-альбиноса, язык не поворачивался банально сравнить того с объевшимся сметаны котом. Сразу с порога тот поставил Северуса, считавшегося у нас вроде как ответственным за состояние подопытного Крошки Гели медработником, перед фактом: Точнее, фактами. Двумя. — Утро доброе. Результат получен. Ты летишь со мной. Пожалуйста. — Ну хоть на «пожалуйста» у тебя совести хватило. Проворчал Северус, пропуская нежданного посетителя в гостиную. — Меня ещё и на «утро доброе» хватило. Солнечно оскалился Адам. — Да-да, я оценил. Присаживайся, что ли. Гарри ещё не собрался. Буркнул Северус, а сам остался стоять, аккуратно поворачивая торс из стороны в сторону. — Ох, бляаа. Простонал он, разрабатывая поясницу. Адам, глядя на эту зарядку, выдал сочувственно: — Бедненький. Совсем тебя твой изверг мохнатый зае… здил. Надевая повседневный сюртук и одним глазом поглядывая на их общение из дверей гардеробной, я только фыркнул, про себя принимая зае… — Ну да, ну да… — заезженную банальность в качестве комплимента. И так же про себя прокомментировал: Был бы здесь Младший, сказал бы, что завидовать нехорошо. — Придурок. Беззлобно обозвался Северус, осторожно растягивая шею, и снизошёл до объяснений: — Это я вчера плавал. Вот с утра и крепит. Необычайно оживлённый сегодня Адам, получив повод для ещё одной подростковой шутейки, тут же и озвучил: — Если крепит, то надо больше времени уделять разминке мышц таза. Внутренних. И опять радостно оскалился, очевидно довольный своим остроумием донельзя. — Твоему чувству юмора, кровосос, никакая разминка не поможет. Про остальное даже знать не желаю. Раздражённо высказался я, выходя из гардеробной и на ходу проверяя содержимое карманов. — Чувству юмора, может, и нет, а вот мышцам таза… Хохотнул ничуть не обидевшийся Адам и совершенно без стеснения посвятил нас в подробности своей интимной жизни: — Буквально только что прекрасно размялся. Рекомендую. Я только фыркнул на это развязное хвастовство, а Северус едва заметно, как он умеет, закатил глаза и вздохнул нарочито тяжко: — Ещё один на мою голову. Пошли уже, остроумники. Проверив чарами коридор на предмет запаздывающих к приёму пищи слизеринцев и не обнаружив таковых, я выпихнул Адама и вышел следом, оставляя запечатывание дверей на Северуса.***
— А что за результат ты имел в виду? Поинтересовался он, нагнав нас с Адамом. — Так тот, ради которого мы ждали две недели. Кровь у Гели стала сворачиваться заметно медленнее. — Угу. Ты там заодно и обедаешь, как я погляжу? Поддел я, но Адам, на удивление, смутился: — Ну так это… Он как бы не против. Мы там… — Нам неинтересно. Обрубил чужую попытку в откровенность Северус. — Хорошо. Проявил Адам небывалую покладистость и перешёл к делу: — Как я и сказал: результат получен. Кровь заметно потеряла в вязкости. Но, Северус… Я был бы тебе очень признателен, если бы ты слетал со мной. Я не уверен в себе как в целителе. Ну вдруг что-то пойдёт не так, и я не смогу оказать грамотную первую помощь? А ты читал всё это время, просвещался. А? Ну пожалуйста. А я вам что-нибудь полезное сделаю, а? Северус посмотрел на меня и изогнул вопросительно бровь, но я только пожал плечами: — А что я-то? Я вам тоже там нужен? Они переглянулись и удивительно синхронно покачали головами. — Ну так и всё. Летите вдвоём. Заодно проще будет твоего Крошку через пролив тащить. Не думаю, что он прямо после клинической смерти возьмётся новое заклинание осваивать. Ответил я, но едва успел договорить, как заметно повеселевший после нашего согласия Адам обрадовал: — Гели знает это заклинание. Они с Риддлом вместе разрабатывали этот полёт. Это сочетание самотрансфигурации с чарами… — Да-да-да, очень интересно, очень здорово, мы очень за вас рады, но давай ты нам потом расскажешь, какой твой Крошка умник. Мы уже пришли, вали давай вперёд. Мы после зайдём. У нас вроде как конспирация, не забывай. Прервал я чужие разглагольствования и подпихнул Адама в спину, чтобы тот первым вышел в холл перед Большим залом. — Так я не понял! Северус со мной полетит? Упёрся тот, применив свои вампирские силы, и сдвинуть с места хрупкого с виду юношу одной рукой у меня не получилось. — Да полечу, иди уже. Получив подтверждение, Адам с достаточно клыкастой как для человека радостной улыбкой на лице наконец-то пошагал к распахнутым дверям, за которыми слышался гомон многих голосов. Я тоже шагнул вперёд и оглянулся на Северуса: — Ты только смотри там… Осторожнее. И я не знаю… — Оденусь тепло, мамуля, не переживай. Совредничал он, неспешно следуя за мной через холл. Я тяжко вздохнул и хотел уже было переступить порог Большого зала, но замер неожиданно даже для самого себя, уперевшись взглядом в изменения за столом преподавателей.***
— Бля, вот не мог он ещё поболеть, а? Риторически спросил я, глядя издалека на восседавшего на своём месте Дамблдора. — Ну он и так две недели отсутствовал. Ещё дольше он болел бы, только если бы мы его убили. Невесело пошутил Северус, но сам тоже заметно напрягся, завидев уже точно не директора, и добавил тихо: — Поверь, две недели — очень хороший срок. За это время можно было не только сердце и мозг новые вырастить и приживить, а и… Я даже примера достойного не подберу. И первым шагнул через порог. — Ему реально приживили новое сердце и мозг? Ужаснулся я шёпотом, представив объём работ по доведению обновлённого организма Дамблдора до нужных нам кондиций, то есть до состояния «одной ногой в могиле». — Ты дурак, что ли, Волчонок? Мы его тогда никогда не добьём. Оглянулся на меня через плечо шедший впереди Северус. — Так и я о чём! По-прежнему шёпотом взвыл я. — Нет конечно! Медицина в Магической Британии на нашей стороне, к счастью. Гиппократ его просто полечил. Зельями. И кроворазжижающим тоже, кстати. — Откуда знаешь? Полюбопытствовал я, испытав немалое облегчение. — Держал руку на пульсе, интересовался у лечащего специалиста. Тихо ответил Северус, почти не шевеля губами. — Это хорошо. Это радует. Пробормотал я, опустив голову, глядя будто бы под ноги, на самом же деле стараясь не дать возможность кое-кому заметить наш оживлённый диалог. Да, теперь опять скрываться, вместе не ходить… Хотя почему? Сев теперь от Дамблдора не зависит, я/Гарри — тоже, можем позволить себе не подстраиваться под старикана. Надо будет обсудить. Но ещё одно замечание, пришедшее мне на ум, я всё же озвучил, пока мы обходили стол, чтобы добраться до своих мест: — Забавно. Чувствуешь иронию судьбы? И любимку евонного бывшего, и его самого одним способом и в одно время типа лечили. Но для одного это короткая задержка на пути к свободе, а для второго — к могиле. Северус кивнул, но ничего на мои философствования не ответил. Поскольку мы уже достигли пункта назначения, пришлось ему переключиться на аудиторию: — Доброго утра, коллеги. — Всем доброе утро. Пожелали мы на два голоса. В ответ не замедлило прозвучать распоряжение: — Северус, после завтрака жду тебя, мой мальчик. И несколько секунд спустя я понял, что уже можно не обсуждать линию поведения, потому что мой любимый зельевар обозначил свою, а значит — нашу общую, позицию: — «После завтрака» у меня уроки, как нетрудно догадаться, директор. Пожалуй, я смогу выделить в своём расписании время для визита к Вам после четвёртой пары. Но не более пятнадцати минут. Дела, знаете ли. Ну… Курс ясен — на сближение не идём. Ну так-то да. Дамблдор пребывал в явном шоке. Тот молча смотрел на нас, и даже злости не было на лице, одна сплошная растерянность. Чё, дед? Не привык к такому? Привыкай, теперь только так. А как пела одна русская: «То ли ещё будет! О-ёй-ёй!» Сейчас и вслух спеть бы не грех, да вот не умею. В принципе, нам лично осторожничать с Дамблдором уже не было резона. Что я, что Северус могли бы открыто возразить и воспротивиться идущим вразрез с нашими интересами решениям. Единственное, чего следовало бы опасаться ему, — прямое противостояние. А мне — воздействие на Младшего. Иных рычагов влияния на нас у Дамблдора не осталось. Если, конечно, не принимать в расчёт политический вес того. А вот кстати! Мне в голову пришла роскошная идея, которую неплохо было бы записать. Не то чтобы я мог забыть ТАКУЮ идею, но если появился повод поиграть у врага на нервах, то… Почему нет? Поскольку до этих пор я всё ещё стоял, немного ошарашенный столь быстрым развитием событий, то сейчас торопливо плюхнулся на своё место и полез во внутренний карман за чудо-пёрышком и чёрной записной книжкой. Мне даже показалось весьма значимым подобное совпадение: за две недели отсутствия Дамблдора в Хогвартсе ничего записывать не нужно было, а как только нарисовалась «жертва», так сразу же и орудие понадобилось. Пока легко и величественно — в отличие от меня — опустившийся в кресло Северус заправлял за ворот салфетку, Дамблдор молча моргал. Все остальные делали вид, что ничего не расслышали и продолжали завтракать в гробовой тишине, нарушаемой только тихим перестуком приборов. Даже МакГонагалл не вышла из своего модуса ходячей, но крайне молчаливой статуи: так молча и продолжила маленькими кусочками поглощать сашими из лосося — таки я реализовал идею, — всем своим видом давая понять, что лично её происходящее ни в коей мере не касается. Стоило бы отметить, я, например, от МакГонагалл, начиная с ситуации с похищением протеза, только и услышал — кроме ежедневного «здравствуйте», — что двухнедельной давности восклицание: «Сибилла!» Когда упомянутая Сибилла попыталась при всех***
Эти индивидуумы достойны отдельного упоминания. Знакомство с ними я свёл самым последним из всего персонала Хогвартса. Как раз потому, что к персоналу я не относился, и в загадочный кабинет меня никто не приглашал. А дело было так. Спустя неделю с момента появления на третьем этаже Запретного кабинета — как не сговариваясь обозвали это место преподаватели — опоздав к завтраку, я имел возможность наблюдать ошеломляющую картину. Разбавляя своими мощными телесами троицу хохотушек, за условно не нашим концом стола возвышались два амбала. Молодые мужички в маггловских костюмах, внешним видом иллюстрирующие классические представления о «гарных хлопцах» — светловолосые, круглолицые, голубоглазые, щекастые, носастые и губастые, — сидели: один между Баблинг и Вектор, второй между Вектор и Синистрой. Было заметно, что Вектор, которой, так сказать, повезло вдвойне, ко времени моего прихода в Большой зал уже совершенно сомлела. Мужички же ничуть не тяготились плохо делящимся на два количеством обожательниц, в равной степени ухаживали за всеми тремя, балагурили, не давая соседкам скучать. Поскольку никто не удивлялся новым лицам, я логически заключил, что все их уже знают. Ну а поскольку ТОТ кабинет не посетил только я, легко было понять, что это и были знаменитые Моисей Израилевич и Израил Моисеевич. Мужички, завидев меня, дружно вытерли руки салфетками, на удивление синхронно отодвинули кресла, поднялись и… Я почувствовал себя карликом. М-да. Неприятное для альфа-самца чувство. Росту в них было никак не меньше шести футов и дюймов восьми, а то и более. Весил каждый фунтов триста тридцать. Единственное, почему я не умер от удушения жабой прямо там, — вес этот был, скажем так, бытовым. То есть это были два мужика, которые от природы обладали более чем впечатляющими габаритами, но на дело те не употребляли. Мышцы, при должном старании могущие не то что оборотня, а и тролля заставить обрыдаться от зависти, были явно не развиты и до половины возможностей, а просто упрятаны под заметным слоем сальца, особенно уютно себя чувствовавшим в районе талии. Пузà у мужичков могли составить достойную конкуренцию Хагридову. Я сразу же почувствовал себя гораздо лучше. Самцовее. Или альфовее? Собственно говоря, удивляться было нечему: люди, вынужденные зарабатывать на жизнь, редко когда могут позволить себе прохлаждаться по спортзалам. Бухгалтер и заведующий — это вам не лорды всякие, которым делать нехрен, и которые могут себе позволить по полдня скакать по пересечённой местности в своих владениях, мышцу прокачивать. Чё им эти мышыцы, ручку держать? В общем, парочка Гаргантюа и Пантагрюэль встала для того, чтобы пожать мне руки и представиться: Мужики ж! — Изя. Руку мне пожали крепко, но без идиотских попыток сломать кисть, как любят делать некоторые. — Эээ… Вот прям сразу так? Сразу «Изя»? А типа там… По сложно-русским именам отчествам? Или как раз потому и «Изя»? Но я-то могу и «Израил Моисеевич» произнести. Но я решил не выделываться, а брать, что дают: — Оч прятна, Гарри. — Мойше, брат его. Старшòй. — Я так и понял. Пожимая вторую лопатообразную ладонь, ляпнул я и повторил: — Гарри, оч прятна. Своими лингвистическими навыками я вызвал череду восторгов, тогда же получил и приглашение посетить вотчину братьев после завтрака. Отчего ж не прийти? Приду. Подумал я словами известной селянки, кивнул и уселся под бочок к кривившемуся от еле сдерживаемого смеха Северусу.***
И пришёл. Мы неплохо пообщались. Первым делом усадив меня в гостевое кресло и вручив полулитровую кружку кваса, братья канцеляристы пояснили мне про своё родство. История оказалась достаточно уморительной. Матушка Мойше и Изи родом была из потомственных Малоросских ведуний. Девице, уродившейся росту богатырского, не нашлось сразу же достойного жениха, а пока ждали да искали, годики и утекли сквозь пальцы. И чем загибаться в родном углу в одиночестве, сия достойная женщина — а по местечковым стандартам старая дева аж целых двадцати двух лет — решила отправиться путешествовать. И упутешествовала ни много ни мало в Израиль. Почти двухметрового роста дебелая голубоглазая блондинка в стране невысоких брюнеток проходила по разряду ошеломляющей экзотики, а потому мужа себе нашла буквально в два счёта. Но едва успев родить тому сыночка Мойше, лишилась супружника в результате несчастного случая. Одна пробыла ровно месяц и вышла замуж уже за отца младшего брата, Изи, которым вскоре и забеременела. Ответственный второй муж сохранил старшему мальчику фамилию и отчество родного отца того, но любил не меньше собственного отпрыска, благо мальчишки были похожи как две капли воды. Правда, не на отцов. Мало того! Поскольку старшего мальчика и отчима звали одинаково, тот счёл своим долгом назвать родного сына в честь своего предшественника на посту мужа малоросской красавицы. Вот так и возникли в этом мире погодки братья-полукровки евреи блондины Абрамович и Березовский. Полукровки не в смысле национальности, а в смысле принадлежности к потомственным магам. Как и было сказано, в общении братья были просты и дружелюбны. Приятны. А вот в профессиональном плане… Выражение «бульдожья хватка» придумано было явно про них. Папенька братьев оказался мужчиной не только благородным, но и весьма мудрым. Ну и если рассуждать от применённого мной к братьям эпитета, то их отца смело можно было бы назвать «Бульдог-старший». Тот настоял, чтобы детишки не только обучались волшебству на дому, но и ходили в общеобразовательную школу и освоили какую-нибудь привычную не одарённым магически людям профессию. — Батяня сказал: «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек». Ну вот мы с Изей и сподобились. Так что мужички были совсем не так просты, как можно было бы счесть, ориентируясь на их добродушные широкие лица, носы картошкой и наивные круглые глаза. Оба знали по несколько языков: русский — Что, конечно, и неудивительно, ведь на каком ещё языке и общаться хохлушке с евреем? — иврит, идиш, английский и немецкий. Ну и оба отлично изучили делопроизводство, аудит и прочую канцелярщину. В принципе, они были взаимозаменяемы, любой из братьев мог работать и бухгалтером, и завучем. — Батяня сказал: «Жизнь — штука непредсказуемая. Мало ли…» Ну вот мы с Мойше и… В общем, понятно, что Бульдог-старший, он же «Батяня», смог стать для своих сыновей, родного и приёмного, непререкаемым авторитетом и снабдил сборником цитат на все случаи жизни. А вызвали меня братья для того, чтобы отчитаться как перед членом попечительского совета о проделанной работе. А сделано было много. Мне стало понятно, почему впервые я увидел этих двоих только сегодня: потому что они вкалывали как проклятые, не вылезая из кабинета. — Но вот Филч этот ваш мудрит. Не предоставляет отчётность. А на нём столько материальных ценностей числится! Он же заведующий хозяйственной частью. Считай, все финансовые потоки в его руках. На такие взносы, какие получает ваша школа, рядом ещё одну такую же построить можно, а у вас тут… Не обижайся, но как батяня говорит: «Бедненько, но чистенько». Высказался Изя, закопавшийся в огромные амбарные книги. Угу. Это вы ещё не видели, когда тут было и бедненько, и грязненько. Всего-то неделю назад. Но за державу обидно. Пришлось мне потратить время до обеда, вникнуть в количество материальных ценностей, навешенное на бедолагу Филча, невесело поржать над списком того, что якобы имелось в Хогвартсе, и разъяснить братьям, кто тут у нас до совсем недавнего времени являлся реальным главным держателем финансовых потоков. Объяснять пришлось долго и подробно, с экскурсом в новейшую историю, с посвящением в идеологию противоборствующих сторон конфликта конца семидесятых — начала восьмидесятых. — Так что Филч здесь, считай, главный уборщик. Ну ещё по дисциплине. И эта отчётность у него в порядке. Не верите мне, можете попросить у него книгу записей нарушений. Там всё чётко: кто, когда, что натворил, как искупил. А по деньгам… Не, это не к нему. Не пойму только, почему вам Люциус этого не рассказал. Подвёл я итог своему рассказу. — Батяня говорит: «Своим умом жить надо». Выдал очередную житейскую мудрость из копилки Бульдога-старшего Изя, а Мойше поддакнул: — Да, батяня всегда говорит: «Другого выслушай, а реши по-своему». Вот мы с Изей и попросили Люция вашего дать нам самим разобраться. — Ага. Непредвзято, так сказать. Поддержал брата Изя. — А чего ж меня тогда решили спросить? Или тоже выслушаете, но решите по-своему? С искренним любопытством поинтересовался я, прикидывая, не стоит ли уже предоставить Филчу политическое убежище. Точнее — административное. Или сразу уголовное? Это как-то зависит от размеров предполагаемых якобы хищений? Мойше радостно ухмыльнулся и честно признался: — Конечно, по-своему. Но мы ещё и на Дамблдора вашего взглянем. Я, надо признаться, загрустил маленько, потому что трезво оценивал, насколько положительным может оказаться произведённое Дамблдором впечатление на неподготовленный разум. — Да ты не боись, Гриша, мы ж понимаем, что ваш Дед Мороз из тех, кто — как батяня говорил: «Языком из сливок масло сбить может». То есть трепло то ещё! Это замечание меня немного упокоило. Вот так я познакомился с братьями, снискавшими славу хогвартских исчадий ада, и между делом стал Гришей. А ещё получил возможность самым первым поржать над реализованной кем-то шуткой, которая мне самому тоже пришла на ум, когда я впервые увидел номер кабинета, совершенно никак не соотносившийся с третьим этажом. Собравшись наконец восвояси из царства пыли и бумажек, я распахнул дверь и… Взгляд тут же притянула аккуратно выведенная красной краской, как раз на уровне моих глаз, дополнительная цифра «6», приписанная к уже двум имевшимся. Ниже красовалась перевёрнутая пентаграмма. Братья к акту вандализма отнеслись по-детски радостно: — Ну надо же! А вот у них получилось. Воскликнул Мойше с некоторой даже завистью, а Изя добавил с сожалением: — Надо было тоже от руки наносить, а не чарами. Или потому всё получилось, что местные рисовали? Оказалось, они сами хотели так пошутить, но почему-то не получилось. Номер на двери упорно не желал становиться трёхзначным. — Так что нам же лучше. Надо только остальные две циферки тоже красочкой пройтись, и будет самый цимес. Заключил Мойше. А на моё замечание о вроде как несерьёзности, он здраво возразил, что бороться с наскальным творчеством не только не нужно, но и бесполезно: — Как батяня говорит: «Что один человек сделал, другой завсегда повторить сможет». — Вот-вот, тем более если решат, что нас это задело. Тогда точно повторят. Подвёл итог Изя. А я тут же в лучшем гриффиндорском стиле помог доработать идею до идеала, прикрыв свой мальчишеский хулиганский порыв лозунгом: «Не можешь предотвратить — возглавь». Я, что ли, тоже скоро начну цитатами сыпать? В общем, я попросил у домовиков красной, чёрной и белой красок, трансфигурировал кисть и от души намалевал поверх пентаграммы роскошный бараний череп с витыми рожищами, добавил двойной круг и вписал руны. Правда, руны были со смыслом и призваны были защитить мой шедевр от различных дополнений, на случай, если начинающие граффисты решат продолжить. — Вот заебись-то! Мерси, Гриша! — Шикарно! Поблагодарили меня братья, и мы довольные друг другом и общением разошлись работать.***
Но это было неделю назад и со мной, а здесь и сейчас братьев впервые увидел Дамблдор. Правда, они-то как раз сделали вид, что Дамблдора не увидели. Именно сделали вид. Проходя позади директорского трона, человек среднего роста запросто мог бы не заметить очередную вышитую тюбетейку, прикрытую высокой спинкой. Но с ростом братьев такого просто не могло быть. Тем не менее они дружно и весело со всеми поздоровались, протопали мимо центрального места и грузно опустились на свои привычные места посреди школьного цветника, тут же взявшись заправлять за воротники салфетки и целовать протянутые к ним пальчики трёх кокеток. — А это ещё кто? Недоуменно протянул реально охреневший от такого пренебрежения Дамблдор. — Тц-тц-тц. Смачно процыкал языком Каркаров и с нарочитым порицанием, старательно изображённым на зловредной роже, повернулся к Дамблдору и, соответственно, ко всей условно нашей половине стола: — Альбус. Стыдно не знать того, что в твоём же хозяйстве происходит. Эта фраза будто послужила сигналом. Братья заохали, заизвинялись, принялись выбираться из кресел, на ходу оправдываясь, что не заметили директора. — Мистер Дамблдор, моё почтение. Позвольте представиться: Моисей Израилевич Абрамович, заведующий учебной частью этой замечательной школы Хогвартс. Навис пузатой скалой над сидящим Дамблдором Мойше. Его представление для незнающего человека выглядело бы так, словно это именно Дамблдор появился здесь впервые, а вот он-то, Моисей, давным-давно трудится на благо «этой замечательной школы Хогвартс». Каркаров громко хэкнул, очевидно оценив спектакль. — Позвольте, мистер Дамблдор, позвольте. Аккуратно передвинув ко мне поближе стул с быстро-быстро моргающим Филиусом, Изя подобрался к Дамблдору с другой стороны: Бляаа, надо будет у Младшего воспоминание взять. Наверняка ведь такой кадр! — Разрешите представиться: бухгалтер-аудитор — Израил Моисеевич Березовский. Рад, что Вы снова с нами. Крайне рад. А то, знаете ли, привыкли, что Вас всё нет и нет, а вот Вы теперь и есть. Мойше перехватил у брата инициативу: — Да уж, ну теперь-то работа пойдёт! Вы ж нам всё-всё расскажете и покажете. Объясните, как оно тут у вас заведено. — Ну а то. Объяснит. Послышался довольный голосок МакГонагалл.***
![Lovehate me [18+]](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_h93AoK7HlzSyXFcEJSVaqsEDCZ0NwJSY.webp)
