Глава 85. Условно-разумные и разумные только условно
23 мая 2025 г., 20:20
Примечания:
Бечено😊
***
Честно говоря, я был уверен, что на утро нас будут ожидать громкие заголовки в газетах. Я был уверен в этом так же твёрдо, как в том, что по утрам всходит солнце — так оно и есть, потому что иначе быть не может. Я даже не задумывался на этот счёт, просто считал данностью, чем-то самим собой разумеющимся. Тем сильнее был шок, вызванный отличием реальности от моих о той представлений. В утренних газетах была тишина. И ладно бы в «Ежедневном Пророке» — который я всё так же почитывал и проглядывал то вместе с Флитвиком, то с Северусом, — так ведь не только! Изя с Мойше каждое утро получали «Европейский Вестник», американский «Хроникёр» и тоненькую брошюрку под названием «МКМ сегодня». Трелони мусолила за завтраком «Оракул», — это, оказывается, был ни разу не профессиональный журнал для предсказателей, как я всегда думал, — мадам Максим пролистывала «Современную Парижанку», Каркаров изучал «Магическую Болгарию», — не думаю, что после этого целесообразно было скрывать местоположение Дурмстранга, — а Роланда Хуч изучала «Квиддич каждый день», но с этой газетки точно взятки были гладки. — Но остальные-то? Как так? Бухтел я Северусу в ухо, идя вместе с ним на обед. Предварительно я потратил пару часов на вдумчивое перелистывание газетных страниц разной степени желтизны, утром выклянчив те у коллег под предлогом «хочется почитать что-нибудь, отличное от привычных местных известий». Но, как и было сказано ранее, на интересовавшую меня тему ничегошеньки я там не нашёл. На моё возмущение попыткой немчуры зажать важную международную новость, Северус нашипел на меня, что глупости я говорю, потому что сейчас наверняка полным ходом шло расследование, и подвёл итог: — Вот когда они будут точно уверены, что Геллерт Грин-де-Вальд сгорел в камине у себя в камере, вот тогда и объявят всему миру. — Логично. Согласился я, усаживаясь за стол, подумал и решил, что нелишним будет уточнить: — А когда? Северус посмотрел на меня выразительно поверх ложки супа, но я не отступил, пришлось ему разжёвывать не только свой обед, но и глупенькому мне: — Мне льстит твоя безоговорочная вера в мои аналитические способности, но я не всесилен. «Когда»? Когда-когда. Когда это будет, скажем так, наименее невыгодно, потому что выгодной эта новость быть не может. Всё же так или иначе, а они упустили самого знаменитого заключённого в мире. — Это да. Согласился я и позволил себе помечтать, накладывая третью ложку сметаны в борщ: — Вот бы они подольше расследовали, а как вышел бы Дамблдор из больнички, так и снова ему — бам-с! Бдыщ! Я изобразил нечто, воинственно оскалившись и замахнувшись чисто облизанной ложкой на воображаемого Дамблдора: — По лбу хуе… В смысле новостью в лоб. Исправился я под насмешливым взглядом Северуса и попытался оправдаться: — Ведь тогда он точно сразу же обратно в Мунго упаковался бы. Ведь да? Он как-то неопределённо поиграл бровями, доел какой-то там традиционно-французский супчик и негромко заметил: — Я бы на твоём месте шибко сильно на такое не рассчитывал. Дамблдор не идиот. Наверняка в этот раз он, наученный горьким опытом, запросит у Сметвика новое сердце. Даже если мозг без остаточных следов кровоизлияний он не может себе позволить, то уж сердце-то без рубцов от инфарктов — запросто. Флитвик, откровенно подслушивавший нас с того момента, как я имитировал вколачивание шокирующих новостей ложкой в лоб Дамблдору, печально вздохнул и продолжил грызть куриные крылышки в панировке. Не знаю, уж чьё это национальное блюдо: французское или болгарское? На мой взгляд — МакДональд'с интернационален. Я же тем временем доел борщ, навалил себе горочку пюре и десяток крупных бараньих тефтелей — Господи благослови иностранных гостей! Как я жил-то до этого на безрадостной английской кухне? — и задал зацепивший меня ещё в прошлом разговоре с Гиппократом вопрос: — А что не так с мозгом, кстати? Почему мозги только через год работать начинают? Северус, решивший последовать моему примеру в выборе второго, одобрительно кивнул, попробовав тефтельку, и усмехнулся: — Да не начинают работать через год, а примерно за год полностью восстанавливается объём памяти за предшествовавшую жизнь. Мозг же новый. Это сердце приживили — и то сразу бъётся как положено. А мозг — очень сложный орган. Простая моторика восстанавливается почти мгновенно: умение ходить, держать ложку, перо и прочее. Говорить чётко начинают день на десятый после пересадки. А знания… Для этого нужно углубить извилины. Понятнее мне не стало, но меня совесть мучила, что я мешаю ему наслаждаться таким чудесным обедом. Потому более подробных объяснений я потребовал только за кофе с пирожными: — Я думал это просто обзывание такое. Ну… Про гладкие мозги. Флитвик фыркнул в свою чашку травяного отвара с коньяком — он же почти гоблин, ему этот коньяк, как нам энергетик, — но Северус, будучи в курсе уровня моих познаний в медицине и анатомии, и бровью не повёл. Буквально притом. — Ну нельзя сказать, что совсем уж гладкие, но… Изборождение коры происходит постепенно, одновременно с приобретением человеком опыта. Я обдумал это известие и так, и этак, стимулируя умственные усилия нежнейшими заварными птифурами, и озвучил вывод: — То есть, грубо говоря, чем умнее человек, тем извилистее у него мозги? Флитвик хрюкнул и сполз пониже на стуле, а Северус прикрыл салфеткой улыбку: — «Грубо говоря». Твои высказывания порой столь… Он помолчал, но, не подобрав видимо, достойно характеризовавшего бы моё красноречие слòва, просто вздохнул и согласился: — Да, в целом всё так. И пока в новый мозг укладывается память о прошлом, человек неполноценен. Этот год требуется на то, чтобы пройти путь от младенца до взрослого с тем уровнем знаний и опыта, что имелся ранее. Я покивал задумчиво, проглотил ещё пирожное и спросил то, чему объяснений так и не нашёл: — Так а откуда память-то старая берётся, если мозги старые уже в негодность пришли? — А вот этого, любитель задавать неловкие вопросы, никто точно и не знает. Но выдвигались неоднократно теории, что полученный опыт, который физически хранится в мозгу, копируется на оболочки души. Подтверждением этому могут служить и те манипуляции, о которых нам с тобой рассказал некий француз. Хоть что-то вообще нам рассказывал всего один француз — Фламель. Значит — манипуляции… Так они там только телами и манипулируют. Ага. Понятно. Ну да, кстати. При смене тел ведь совсем в новое вселяются эти долгожители. А память у всех своя, с давних лет. Интерееесно.***
Северус как в воду глядел. Собственно, в его уме я никогда и не сомневался. Через несколько дней, в субботу, после позднего сытного обеда, когда мы вчетвером сидели все такие домашние и расслабленные у нас в личной гостиной и ждали приглашённых для разговора о драконах Младшего и Седрика, мне позвонил Гиппократ и предупредил, что таки да, Дамблдор потребовал себе новое сердце, которое и будет ему послезавтра, то бишь в понедельник, приживлено. На моё удивление, как же быстро нынче растут запасные сердца, он пояснил, что просто не стал расстраивать меня сразу же, дал насладиться несколькими днями тихого злорадного счастья. Да если бы! У нас тут было что угодно, только не тишина. Играли мне на нервах, засранцы! — Ничё, Гиппи, мы ему и новое доведём до цугундера. Пообещал всё же немного расстроенный я. — Даже не сомневался. Хмыкнул Гиппократ и прервал соединение. — Новое сердце? Задумчиво протянул Адам, в очередной раз даже и не думая скрывать, что вампирский слух позволяет быть в курсе любых разговоров и проявлений интимной жизни окружающих. — Думаю, с этим Гели сможет вам помочь, не правда ли, майн либе юне? Промурлыкал он, зарываясь пальцами в отросшую золотистую гриву своего Крошки. — Конечно, с удовольствием. С огромным удовольствием! Мстительно высказался тот, подставляясь под ласку.***
Может показаться странным, что Геллерт вдруг заговорил без своего акцента, резко отрастил волосы, а Адам перешёл на немецкие нежности. Но нет, ничего странного тут не было. Всё вполне закономерно. Поначалу я надеялся, что, пообщавшись с англоязычной аудиторией в лице меня, Северуса, Адама и Младшего — Не мог же я лишить свою копию общения с легендарным Тёмным Лордом? Не мог, — Геллерт улучшит свои языковые навыки. Уж больно трудно было понимать, в каком он времени глагол использует. В его заточенных под горловые звуки и мягкие согласные устах всё звучало сплошь одинаково. Тщетно. Нет, что-то он, возможно, и улучшил. Хотя, если судить по душераздирающим стонам Адама, что могли в совершенно любое время суток внезапно донестись из гостевой, с навыками там и так всё было неплохо. Но эти навыки, хоть, возможно, и относились частично к языковым, к навыкам конкретно разговорной речи отношения никакого не имели. Так что я достаточно быстро сообразил, что, очевидно, жду зря. Ну а раз так, то просто взял и установил над входом в гостевую комнату перманентную рунную звукоизоляцию. Заодно и нам на спальню и ванную тоже. Но не только. Уже на третий день, не выдержав пребывания в обществе на редкость болтливого и жизнерадостного бывшего узника Нурменгарда, я сбежал в свою мастерскую. Заперся, проглотил усиленное зелье от головной боли, которое мой любимый зельевар давным-давно разработал специально для меня, и, поматерившись как следует на некоторых чересчур общительных немцев, засел за изготовление артефакта-переводчика. Сделал штучку на основе уже разработанного для Северуса переводчика с парслтанга. Просто зеркально развернул: не человек, надевший медальон, начинал понимать чужую, незнакомую ранее речь, а речь надевшего медальон становилась понятна окружающим. Ясное дело, поделка была самой простой и переводила только на английский. Зато у меня уши в трубочку не сворачивались больше и мозги не закипали. Через пару часов вручив медальон Геллерту, я выдержал поток восторгов собственному мастерству, слава всем богам — уже на чистом английском. Спустя ещё день я понял, что поступил верно, потому что глупо было бы ждать прогресса от того, кто в принципе ничего и не мог предпринять ради этого самого прогресса. Потому что засранец Адам разговаривал со своим Крошкой исключительно на его родном языке. Древний вампир пересыпàл немецкую речь — что в исполнении того становилась тягучей и мурлыкающей — различными нежностями, понятными даже мне, всего-то слегка нахватавшемуся в далёкой первой жизни из порнухи. Северус ожидаемое, но не слишком-то желанное, вторжение вампира на нашу жилплощадь переносил стоически, с каменным лицом. Даже не поморщился ни разу на все эти: майн гелибте, майн херц, майн либлинг, майн шатц и прочее, прочее, прочее. Основным было многократно повторяемое слово «мой». Чёртов собственник. Даже я себе такого не позволяю. Хотя в глубине души я мог признать, что завидовал двум блондинкам белой завистью. Иногда и мне хотелось побыть таким приторно-ванильным, посюсюкать, пообзываться «котиком», «лапочкой» и прочими «детками». Ну… может, когда-нибудь. Когда в наших жизнях не будет проблем. Вот так вполне закономерно Геллерт «овладел» идеальным английским произношением. Следующая закономерность — волосы. Те отрастить было и того проще. В первый же день житья рядом с Тёмным Лордом в отставке я с трудом сдержал рвотный рефлекс, наткнувшись взглядом на крошечные младенческие кисти его заново отрастающих рук. Это было отвратительно. Это было тошнотворно. Это было… Ну да, я уже говорил, что это было отвратительно. Такие малюсенькие, розовые детские ладошки и пальчики, каким-то извращенцем присоединённые к широким мужским запястьям с соблазнительно выступающей косточкой сустава, с эротично выпирающими из-под кожи венами… Буэээ… Кто знаком с разнообразием американского кинематографа в жанре хоррор, те меня поймут. Отвратительно! И я сбежал.***
Сбежал в коттедж в долине, который всё ещё так и оставался безымянным. Пошёл прогуляться, поохотиться, проветрить голову. Надеялся, что придёт решение, как сочинить переключатель для марионеток Адама. Прогулялся. Решение не пришло. Зато пришла Сима в столь полюбившемся ей наряде горничной и утащила меня дегустировать кролика на вертеле. Вот глядя на её косу, длинную, блондинистую, я и вспомнил несчастного, вкривь и вкось обкорнанного Геллерта, который после принятой со стонами наслаждения ванны ещё и слегка закучерявился. И вспомнил слова Адама, который прихвастнул, что коса у Крошки была ниже задницы. Вот и спросил: — Сима, а у тебя ещё есть то зелье для волос, которое тебе Северус дал? Из-под чёлочки на меня тут же уставились… Блядь! Это что?! Смоки айс?! — Сима! Ты пользуешься косметикой?! Выдавил ошарашенный я, а красиво подведённые, подчёркнутые лёгкими-лёгкими золотисто-коричневыми тенями глазища нарочито наивно захлопали — Нарощенными?! — длиннющими ресницами: — Хозяину невкусно? — А? Что?.. Почему это? — Хозяин думает обо всякой посторонней ерунде, вместо того, чтобы наслаждаться Симиной стряпнёй. И снова: глазками морг-морг. А ответа я так и не получил. — Так! Сима! Не уходи от ответа! Фиг с ней, с косметикой этой. В журналах насмотрелась небось? Покаянный — вроде как — кивок и затаённая гордость в голосе: — Сима не просто «насмотрелась». Сима начиталась. Кричер научил Симу читать, и Сима теперь всё-всё знает. Когда надо носить бельё, а когда — платья. Как глаза правильно красить, как тон ровно накладывать… — Эээ… Хорошо-хорошо. Я очень рад за тебя. Да, мне б такую подружку, как ты, пару жизней назад — мы б с тобой поболтали и про «правильно красить», и «когда носить бельё»… А сейчас — прости, неактуально уже. Кстати! А когда это ей бельё носить? Не ждёт ли нас прибавление? Я растерянно помолчал, обгрызая последнее кроличье бёдрышко, и решил, что пока головной боли мне и так хватает: Пусть они сами думают, как о таком хозяевам доложить. Что всё я, да я? Что я всё ответственность лишнюю ищу? На фиг! — О чём это мы? Уточнил я у собеседницы, а зловредная Сима элегантно соскочила с темы: — Хозяин хотел, наверное, спросить, как у Симы получился такой вкусный кролик? И опять глазками невинными заморгала. Вот хитрюга! — Так. Не сбивай меня. Кролик вкусный, спасибо. Очень вкусный. Был. Видишь, я уже всё съел. Ответь мне на один вопрос: зелье у тебя ещё есть? Да или нет? — Ммм… Я надавил своей хозяйской властью: — Говори честно. Ну она и сказала «честно», как просил: — Симе жалко делиться таким замечательным зельем. Сложила ручки поверх белоснежного кружевного передничка, головёнку свесила и на пол слезинкой капнула. Не был бы я сам когда-то — миллион лет назад, судя по воспоминаниям, — особью женского пола, мог бы и поверить ведь. Но в любом случае откровенность стоило поощрить, что я и сделал: — Спасибо за честность, Сима. Эта аллегория скорби не двинулась с места, не подняла голову, только носишком шмыгнула. — Не реви, тушь потечёт. Чисто автоматически заметил я, думая, как вымогать теперь у этой скупердяйки и шантажистки нужное. — У меня водостойкая. Так же автоматически, похоже, ответила моя несостоявшаяся подружка. А мне в голову пришла замечательная идея воспользоваться против Симы её же оружием: давлением на жалость. Мысленно потерев руки, я вздохнул преувеличенно печально и обратился к ней: — Сима, присядь, пожалуйста. Я хочу кое-что рассказать тебе. Хитрюга кружевным платочком аккуратно промакнула слёзки — уж не знаю, сколько тех было: одна? две? — и ловко взгромоздилась на стул, болтая ножками в лаковых туфельках на низком каблучке. — Сима. Недавно мы с Северусом спасли одного мага… Ну и дальше я в красках расписал ей пострадавшую ради заметания следов красоту одного истинного арийца. И не постеснялся выдумать его же душевные страдания, порождённые якобы осознанием собственного несовершенства перед лицом того, в кого он влюблён. К концу пересказа этой мыльной оперы Сима сорвалась со стула и уцокотала в сторону комнаток для домовиков. Судя по тому, что обратно она уже аппарировала, хоть какое-то душевное равновесие наша домовушка обрела по пути. — Вот. Вот зелье. А Сима ещё придумала ресницы им мазать. Только надо очень-очень мало брать на пальчик. Доверительным шёпотом сообщила она, преданно заглядывая снизу вверх своим макияжем мне в глаза. Ах вооот оно что! Ну истинная женщина. Хоть и нечеловек. Нельзя было проигнорировать чужие доброту и щедрость, потому я искренне похвалил: — У тебя очень красивые ресницы, Сима. — Если хозяин посоветует тому магу и ресницы заодно отрастить, то возлюбленный того мага не устоит. Точно! Да тот и так не стоит. Лежит всё больше. Но что-то там стоит, определённо. Представив Геллерта с ресницами хотя бы вполовину как у Симы, я понял, что мощности, вложенной мной в руны звукоизолирующей цепочки, может не хватить. Помотав слегка головой, отгоняя видения Северуса с ресницами подлиннее и погуще, я пообещал: — Ты, Сима, не переживай, Северус тебе ещё сварит такое зелье. — Прааавда? Но ведь хозяин Северус так занят… Она прижала ручки… Ну видимо, идея состояла в том, чтобы прижать ручки к сердцу, но получилось, что — к пышной крахмальной манишке, заколотой под подбородком брошью. В общем, Сима прижала ручки к груди и уставилась на меня не моргая. — Конечно «правда». Почему нет? Сейчас он уже не настолько занят, как раньше. Он найдёт для тебя время на пару-тройку зелий. Удивился наивный я, не заметив старательно заготовленную маленькими ручками и женским мегамозгом ловушку. — Прааавда? Теперь она молитвенно сложила ручки перед собой: — Тогда мне, пожалуйста, кроме этого зелья: крем для рук и крем для лица. Можно два: дневной и ночной. Я так и сел. Образно. Так-то я сидел. За столом в кухне. А образно сел в лужу. Вот… вот женщина! Вот только малейшую слабину дай — и всё! Но уж поскольку пообещал, придётся выполнять. Хотя вряд ли меня Северус поблагодарит за такую подработку. А если… — Сима, а почему бы просто не купить? Косметику же ты себе купила. Я очень обрадовался, найдя такой простой выход. Но, как тут же выяснилось, радовался я рано. — Но ведь хозяин Северус — великий мастер! Хозяин Северус для хозяина Гарри сварил такую мазь, что даже шрам от зубов оборотня излечился. А для хогвартских эльфов хозяин Северус какую замечательную мазь сварил? Симе тоже хочется. Тут меня ненароком посетила мыслишка: Всё ли мы с моим любимым зельеваром делаем правильно в воспитании домовиков? А то Грейнджер ругал за ГАВНЭ, а сам… Развёл тут, понимаешь ли, либеральную демократию вместо тоталитарного режима. Но я успокоил себя тем, что, если бы что-то было чересчур неправильно, Кричер не промолчал бы. А ещё у меня в мозгу мгновенно оформился и второй благотворительный проект: — Сима, а принеси-ка ты мне ту самую мазь, что Северус сварил для меня. Она глянула на меня неодобрительно, пробурчала что-то на тему разбазаривания драгоценных лечебных средств, но мазь, которой у меня оставалась ещё большущая банка, принесла. Прихватив шедевры мастерства Северуса и пообещав упросить того наварить нашей моднице кремов, я сбежал и оттуда. Всюду прессинг, всюду какие-то завышенные требования. Куда деваться бедному маленькому оборотню? А ведь мне ещё и Василия придётся умолять, чтобы Гора отпустил в Хогвартс. Этому чем взятку давать придётся, интересно? Как говорил один небезызвестный кролик: ой, бедные мои лапки, бедные мои усики!***
Вот так и получилось, что Геллерт вернул себе прежнюю роскошную шевелюру. Правда, не настолько экстремальной длины, что была раньше. Теперь волосы у того чуть прикрывали лопатки, зато выглядел Крошка точь-в-точь как на том фото, что было напечатано в книге «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора» в моей прошлой жизни. Только черты лица были теперь резче, да взгляд мудрее. Да ладошки пока что поменьше нужного. Но те росли прям на глазах. Лишь бы не на моих. Да и рост как-то… А хотя… И я спросил, уж больно было любопытно: — Геллерт, а ты помнишь, кто сделал то колдофото, где ты с Дамблдором? Тот задумался. И судя по продолжительности паузы, помнил несильно хорошо. — Харальд — Не спрашивайте меня, как он умудрялся так произносить моё имя, что даже артефакт это не выправлял. Не знаю! Всё остальное звучало нормально, но только не имена, — но у меня нет общих колдофото с Альбусом. Он не выпускал из рук аппарат и делал снимки сам. Я даже не удивился. Учитывая, что и Дамблдор, и Геллерт, были высокими, а на том снимке разница в росте между юношами составляла никак не меньше четырёх-пяти дюймов, хотя разницы в возрасте между ними не было… Геллерт был узнаваем, а вот второй… — А ты совсем не помнишь, с кем ты тогда позировал? Всё же уточнил я, но тут же поспешил заверить приподнявшего в удивлении бровь Северуса: — Это неважно, просто очень любопытно всегда было. Он прикрыл глаза, очевидно поняв, что это моё «всегда» уходит корнями на пару жизней в прошлое, а Геллерт, повспоминав недолго, ответил: — Это был Эльфи. Элфиас Дож. Возлюбленный Альбуса. Так уж и «возлюбленный». Если верить словам Батильды — просто мальчик для отправления естественных надобностей. — Понятно. Спасибо. Поблагодарил я, а наш гиперобщительный Тёмный Лорд оскалился, радостно: — Не за что, Харальд. Мне приятно вам помогать. Я скромно улыбнулся такому рвению, но не стал уверять Геллерта в ответ, что мне тоже очень приятно ему помогать. Иначе мы могли бы надолго увязнуть во взаимных заверениях в приятности общения. Нет, в целом я не совсем уж социопат, мне приятно, когда я делаю что-то хорошее людям. Иначе не клянчил бы я у Симы, вгоняя себя и Северуса в долги, различные препараты для пострадавших. Просто мы все здесь нездоровые собственники, и я не вижу нужды заставлять напрягаться Северуса и Адама. Вот такой я тонко чувствующий и неконфликтный. Просто котёночек, а не оборотень. Тьфу ты, так и липнут эти «котёночки». — Так и чем же вы сможете «помочь» с новым сердцем Дамблдора? Вернул разговор к делам насущным Северус. Адам несколько пренебрежительно махнул рукой: — Элементарно, дорогие друзья. После объявления о смерти Геллерта надо будет выбрать момент… ммм… Ну потом решим, который конкретно, но вот я, например, вижу это так. Вот представьте: все читают некролог… Кстати да, самый смак был бы, если бы получилось подгадать и совместить запугивание с самым первым известием о смерти Гели. Или лучше заранее? Чтоб он охренел? Последние вопросы Адам уже бормотал себе под нос, погрузившись в размышления. Геллерт глянул на того умилённо, улыбнулся и обратился к нам: — Думаю, я правильно понял задумку моего Адàма. Кстати, и имя своего вампирчика Геллерт тоже удачно коверкал. Если у всех порядочных англичан это имя звучало как название популярного сыра «Эдам» с ударением на первую гласную, то в устах немца это было радикальное Адàм. Никаких полутонов, сплошная нордическая твёрдость. И в характере, и в прононсе, и в отношениях. Ну в смысле… Везде, в общем. Тем временем тёмнолордовский Адàм вернулся в общество и изложил-таки идею, сначала, правда, опять испытав нас на прочность потоком нежностей: — Ты все мои задумки очень хорошо понимаешь, майн зюсес кэтцхен. Майне перфекте андере хейфте. — К-хммм! Возмутился я. Более терпеливый Северус просто вздохнул. Радостный Геллерт искренне заржал над нами всеми, а евонный Адàм даже не усовестился ничуть, просто продолжил, обращаясь уже ко всем: — Идея была — напугать Дамблдора, продемонстрировав ему Гели. А вот когда, в каком виде, в каком возрасте — это нужно будет хорошенько обсудить. Да чё там обсуждать! Мой вариант — самый лучший! Я уже представил абсолютно голого Крошку в наряде нэко. На голове, из золотых кудрей торчат беленькие кошачьи ушки, а писюн целомудренно прикрыт белым же кошачьим хвостиком. Нет! Лучше писюн пусть он руками в белых кружевных перчатках прикрывает, а хвостом по соску этак невзначай водит. Гооосподи, что со мной? Всё-таки живая фантазия хоть и полезна творцу, — Вот кто б ещё до таких хреновин додумался бы, которые я запросто смастерил? Одна нога чего стоит! — но у моей явно был какой-то особый уклон. Надо было секс-шоп открывать. Я бы такой ассортимент забабахал!.. А ведь ещё не поздно. Обсудим. Уловив поднятие Северусовой брови, я торопливо сделал пофигистичную рожу — Кто там недавно по поводу нездорового собственничества размышлял? Не дай бог, догадаются, что у меня в башке! — и внёс совершенно невинное предложение: — Ну да, неплохо было бы подгадать, чтобы Дамблдор прочёл статью, поднял глаза — а там ты, Геллерт, стоишь, в дверях Большого зала, весь такой молодой и красивый. Я покосился на индифферентного Северуса, на хитро скалящегося Адама и исправился: — Ну то есть ещё моложе. Такой, как тогда, когда вы с ним летом и осенью зажигали. В девятисотом, кажется? — В девяносто девятом. Согласно кивнул, исправив меня, Геллерт и произнёс задумчиво: — Я даже могу одеться точно так же. Северус отмер наконец и кивнул одобрительно. Адам звонко хлопнул в ладоши и подытожил: — Значит — решено. Гарольд, на тебе — узнать заранее, когда в вашем «Пророке» будет статья. Но я возразил: — Ага. Рано радуешься. Во-первых, у нас за столом в Большом зале не только «Пророк» читают, оказывается. А в зарубежной прессе, я просто-таки уверен, раньше «Пророка» напечатают известие о смерти — ну я надеюсь, что о смерти, а не о хитром бегстве — Грин-де-Вальда. А во-вторых, статью могут напечатать и до возвращения Дамблдора в Хогвартс. Так что, я считаю, не стоит ориентироваться на статью. Можно будет начать заранее, в первый же день, как он здесь нарисуется. И вообще — идея богатая. Я о таком читал. Естественно, я не стал говорить, что читал я «о таком» в фанфиках и пару жизней назад. Но идея на самом деле была богатая. В попадавшихся мне работах Дамблдора доводили конечно же по-разному, но в основном демонстрировали тому призрак Арианы. Но это у них ещё Геллерт живой был — это раз. А два — они не знали, что именно этот Тёмный Лорд в реальности — такая конфетка. Хотя и местный наш тоже очень даже ничего. Был. Интересно, это в какую сторону работает? Раз Тёмный Лорд, то обязательно красавец, или у красивых какая-то определённая склонность к тёмнолордству имеется? В общем, мы договорились обдумать эту идею и высказать каждый свои придумки. На резонное возражение Геллерта, что одно «Гоменум Ревелио» и наш план развалится, я предложил использовать Мантию-Невидимку: — Надо только в таких местах его подкарауливать, чтобы шмыг за угол и Мантию накинул. А под Мантией никакие проявляющие чары не страшны. И это действительно было так. А не как в идиотской книжке и фильме, где Мантию-Невидимку, изготовленную самой Смертью, низвели до уровня какой-то шуточной безделицы массового производства. Геллерт в целом согласился. Сдержанно восхитился, что увидит второй легендарный артефакт. И выразил куда-то в пространство надежду, что изготовительница засчитает ему в плюсик, что он не корысти ради Мантией пользуется, а исключительно благого дела для. А вот Адам занервничал. Пришлось пообещать, что под Мантией доводить Дамблдора буду я, а Геллерт исключительно попозирует мне для артефактов иллюзии. Опять мне за всех отдуваться. Хотя, возможно, опасения Адама оправданы. Ладно, не будем рисковать. Но тогда я точно себе сделаю ту иллюзию: с ушками и хвостиком! По-моему, вот тут как раз должен был раздаться злодейский хохот. Но раздался стук в дверь.***
Северус пошёл открывать, а мы с Адамом — по дороге ставшим подростком — уселись в жёсткие кресла в гостиной для посетителей, оставив приоткрытой дверь в личную гостиную, чтобы Геллерт не скучал, а мог бы комфортно подслушивать. На пороге, ожидаемо, стояли Младший и Седрик. Усадив парней на диван, Северус занял третье кресло и заказал у домовиков чай с пирожными. Ну а я обрушил на головы избранников Кубка новости. Мы с Северусом заранее договорились ничего не скрывать в этой истории, потому я изложил всё как есть: и о сути первого испытания; и о «чудесном» норове самки норвежского горбатого; и о моём обещании ту ликвидировать; и о том, что замещать Суку в первом туре будет другой дракон, которого обижать нельзя. — И вообще, надо вам будет до невербального исполнения какие-нибудь жалящие довести и тем и пулять будете. А с драконицами я договорюсь. Поняли, в чём будет состоять ваша подготовка к первому этапу? Громко спросил я, надеясь достучаться до занятого сладостями мозга нашего с Северусом отпрыска — Дааа. Преувеличенно важно заверил меня Младший, а Седрик задал крайне странный, как мне вначале показалось, вопрос: — Сэр, а почему здесь нет девочек? В каком это смысле? Мы вас о деле говорить звали, а не на мальчишник в Вегасе, с блэкджеком и шлюхами. Вот молодёжь!.. И как ответить? — Эээ… Потому что тут все «по мальчикам»? Предположил несколько смутившийся я. — Лично я по всем. Тут же открестился Адам-подросток, вызывая прилив румянца к щекам Седрика. — К-хм. Прочистил горло Северус и на мой вопросительный взгляд ответил выразительным приподнимание брови, мол, я тоже «по всем». — Я имел в виду: почему вы не позвали Жизель и Флёр, сэр? Просипел, глядя в пол, Седрик, под сдавленное похрюкивание Младшего. — Ааа! Хлопнул я себе по лбу: — Ты вот о чём! А это потому, что они безвредные. Ну девочки твои, в смысле. Они дракона усыплять будут, а не убивать. — Почему это, папа, ты как уверен? Типа, девчонки зверюшек любят? Или ты думаешь, им сил не хватит? Дискриминация, однако. Ухмыльнулся вредный Младший, и вгрызся в очередной эклер, а я задумался: «Почему», «почему»… Потому, что в прошлый раз так было. Будто сам не помнишь? Хотя… А может, зря мы, действительно, «девочек» не позвали? Но Северус развеял мои сомнения, озвучив для аудитории, да и для меня заодно, то, на что я просто подсознательно опирался в своих рассуждениях, но недооформил окончательно: — У вейл есть особое умение завораживать танцем. Кто посетил финал чемпионата мира по квиддичу, тот поймёт, о чём я. Причём действует на всех: и на разумных, и на условно-разумных. Я тут же возмутился: — Это кто это, интересно, условно-разумный? Мужики на стадионе были, между прочим, куда условнее разумны, чем драконы. Те очень даже разумные. Не знаю, как эта норвежская горбатая, а мой украинский железнобрюхий — идеал разумности. Некоторым людям до разумности Гора ещё дорасти надо. Да-да, это я такой самокритичный. Северус чуть-чуть закатил глаза — то есть по сути просто посмотрел на потолок — и мягко укорил меня: — Уймись, никто твоего Гора не обижает. Просто я хотел на понятном примере пояснить, что вряд ли Флёр и её сокомандница станут искать какой-либо более трудоёмкий способ отвлечь драконицу от гнезда, если танец вейл отлично справится с поставленной задачей. Заключил он, а Седрик закивал понимающе: — Пожалуй, Вы правы, профессор. Логично. От добра добра не ищут. И я счёл нужным подчеркнуть: — Так что, Седрик, пожалуйста: кто бы вам с Гарри ни достался, колдуйте там… Не знаю… Собачек из камней трансфигурируйте, на метёлках летайте… Только чтобы осторожно там, Гарри! Понял? Но дракониц не обижайте. Ну и если вам достанется «норвежская горбатая», то постарайтесь как следует подразнить. Чтобы более реалистично выглядел побег. Типа так уж «её» достали, что сил не осталось терпеть. — Поняаатно. Протянул Младший и тут же сгенерировал план на коленке: — Седрик будет летать вокруг, типа дразнить. А я затаюсь и потом, когда Гор достаточно «отвлечётся», побегу доставать яйца из гнезда. И добавил вроде как в шутку, но я оценил эту ремарку по достоинству: — Только, Сед, ты очень не увлекайся, чтобы меня совсем уж трусом не дразнили потом. Чтобы не выглядело так, что ты весь риск на себя взял. Действительно. Нам ведь нужно за этот год «слепить» из Избранного настоящего героя, любимца публики, а не трусишку, что отсиделся за камушком, а потом всё же сподобился поучаствовать в процессе. Надо будет обсудить всё с драконицами как следует. Подвёл я итог про себя, но вслух сказал только последнее предложение. Адам тоже соображал быстро, что и доказал, заявив: — Ну а мы с Виктором тогда повторим всё то же самое, но в зеркальном отражении, так сказать: я буду дразнить и отвлекать, а он пролетит на метле и украдёт яйца. А что? Мне кажется — интересно получится. И добавил нарочито подобострастно, видимо поняв, что ведёт себя не совсем как ученик: — Не так ли, сэээр? — Угу. Именно так. Буркнул вежливый я. Мы помолчали немного. Очевидно, каждый пытался представить, как это будет, а мы с Младшим вспоминали. — Ладно! Хлопнул я ладонями по бёдрам и встал: — С вами мы всё обсудили, что непосредственно касается вас, так что можете идти. А мы с Северусом будем дальше думать. Явно нервничающий в моём присутствии Седрик тут же с готовностью вскочил, а вот наглая морда Младший даже не почесался. Уставился на меня выжидательно и заканючил: — А о чём? Ну, скажи! Мы умные, мы тоже можем посоветовать что-нибудь. Правда, Сед? «Сед» робко улыбнулся мне, дождался, когда я разрешающе махнул рукой: оставайтесь, мол, и обречённо плюхнулся обратно на диван. Адам крайне удачно сделал вид, что его здесь вообще нет, а Северус, сдерживая ухмылку, наблюдал за тем, как наше дитё из меня верёвки вьёт. — Так и что тебе надо придумать? Спросил Младший. Я тяжко вздохнул. Я действительно не знал, как выбраться из того угла, куда сам себя загнал собственной добротой и несвоевременно розданными обещаниями. А потому принялся жаловаться: — Не понимаю, как выполнить все данные обязательства. Мне очень жаль драконологов, которым достаётся от той Суки. И согласно договору всё выглядит так, что ликвидировать её обещано в ближайшее же время. Но вряд ли Василий отпустит Гора почти два месяца сидеть под иллюзией. Да и как Гора в клетку на два месяца? Он же у нас птиц вольный. Вот как-то так. И я развёл руками, намекая на неохватный размер проблем. На что Адам покивал сочувственно, скорчив понимающую рожу, а Северус откинулся в кресле, переплёл пальцы и задумался, выстукивая какую-то мелодию. Младший дожевал откушенное, проглотил и усмехнулся: — Ты слишком честный. Я даже заморгал ошарашенно. Хотелось переспросить: «Я? Точно я? Ты меня ни с кем не спутал? Ты сам получился из примера моей нечестности. А «Грюм»? А «Джейн»? Сплошные сотворённые моими руками фикции!» Но я смолчал, а тот добавил: — Ты же мастер по изготовлению артефактов с иллюзиями. Понятнее мне не стало, потому я поторопил: — И? — Ну что «и»? Что такое иллюзия? Это видимость! Пойми, пап. А у тебя будто принцип какой-то в голове: делать всегда так, что под видимостью что-то есть. Но ведь там может ничего и не быть. Понимаешь? Я опять поморгал, буквально ощущая, как в мозгах со скрипом проворачиваются приржавевшие друг к другу шестерёнки и сдвигаются раз и на всегда установленные в одно положение рычаги. А когда всё встало на новые места, я аж с кресла подскочил: — Точно. Ну ведь точно! Ну ведь!.. Сев! Наш ребёнок — гений! Весь в тебя! Я схватил Северуса обеими руками за голову, приподнял его лицо, звонко чмокнул куда пришлось — кажется, куда-то под глаз — и счастливо оскалился Младшему: — Умничка, мелкий! Излишне, на мой взгляд, впечатлительный Седрик всё это время округлившимися глазами глядел то на меня, то на жертву моей любви. Наверное, думал, когда профессор Снейп его прикончит, как нежелательного свидетеля. Но Северус сделал вид, будто ничего особенного не произошло, а я уже углубился в подробности реализации элементарной идеи: — Надо будет сделать несколько. Штуки три самых простых, будто она спит. Просто пусть позами различаются. И штуки три для бодрствования. И пусть драконологи меняют артефакты с базой. Чудно! Замечательно! Спасибо за идею, мелкий. Тот кивнул, довольный, принимая заслуженную благодарность, а я добавил в попытке реабилитироваться: — И ничего я не «слишком честный». Я просто осторожный и продуманный. Младший кивнул, дожёвывая последнее пирожное: — Согласен. Ну вот теперь можно и идти. Тем более у вас всё равно ничего вкусного больше не осталось. Ладно, привет товарищам из-за рубежа. Всем спокойной ночи. Пока-пока, Адам. Пойдём, Сед. Они встали, Седрик вежливо попрощался и заторопился на выход.***
Когда за мальчишками закрылась дверь, в комнате установилась тишина. Геллерт не спешил к нам присоединяться по вполне определённой причине, о которой мы с Адамом сообщили Северусу, так что допивали чай мы втроём. Адам и заговорил первым, и начал он с нытья: — То есть опять переносится срок изготовления моей «родни»? — Ну и что ты расстраиваешься? Ты от нас вылезаешь-то только на уроки. Тем более Геллерту, в отличие от тебя, всё-таки надо когда-то спать. Урезонил того Северус, и они затеяли какую-то тихую шуточную перепалку, на которую я не обращал внимания, пребывая в отличном настроении и строя планы. Лично мои проблемы решились очень запросто. Я уже представлял, как за пару дней без спешки наваяю несколько элементарных артефактиков — да хоть даже простых дощечек с рунами, здесь ведь вид базы совсем не важен — и останется только составить инструкцию для драконологов. А там: прибить Суку, утащить куда-нибудь тушу, вызвать бригаду раздельщиков, приставив к тем Ормока в качестве надзирателя. Всего-то и делов! И я предложил: — Адам, а пошли дракона грохнем? Тот замер, не донеся чашку до рта, похлопал ресницами и проблеял: — Мнэээ… Однако. Резкий ты, как понос. — А у вампиров, чё ли, и такое бывает? Искренне удивился я, заставив Северуса как-то подозрительно хрюкнуть. Адам закатил глаза и, встав, снисходительно пояснил: — Ты удивишься, мой четвероногий друг, чего только ни бывает у вампиров. Но я спешу тебя разочаровать: «грохнуть», как ты изволил выразиться, драконицу прямо сейчас не будет правильным ходом. Кровь дракона весьма ценный ингредиент, а за ночь вся кровь в туше свернётся. Ты же не сможешь вот прямо сейчас вызвать бригаду раздельщиков? Пришлось мне, признавая чужую правоту, помотать головой, на что красноглазый зануда скорчил рожу из разряда: «Что и требовалось доказать». И добавил назидательно: — Ну вот. Так что — остынь. Лучше предупреди драконологов, да иди иллюзии сочиняй, раз не желаешь марионеток моих доделывать. — А стазис? Попробовал я ещё разок, но и это предложение Адам отверг: — После «Авады» в дракона всего лишь вдвоём, ещё и стазис? Ты представляешь, сколько на этакую тушу сил понадобится? Ты нас убить решил? Нет, я на такое не подписывался. Я жить хочу. У меня партнёр молодой, с которым полное совпадение жизненных интересов и темпераментов, а ты мне всякие гадости предлагаешь. Нет. — Так уж и «убить». Пробурчал я, на что наглый вампир заявил: — Для меня обессилеть сейчас, всё равно что умереть. Так ударить в грязь лицом я не могу себе позволить. Иначе… Тут Адам в очередной раз проворковал что-то непонятное по-немецки и таки просочился в нашу личную гостиную, откуда уже некоторое время и до моих, и до вампирьих чутких ушей доносилось тихое размеренное похрапывание. Северус оглядел меня насмешливо, явно понимая, как меня сейчас распирает от желания действовать, и, дождавшись, когда Адам отлевитирует своего спящего красавца в спальню, потащил меня переодеваться на пробежку.***
Правда перед этим я позвонил Ормоку и обрадовал его своими нуждами. Мой друг-гоблин пообещал к вечеру вторника предоставить мне бригаду специалистов и порт-ключ повышенной грузоподъёмности, но пожурил: — Что за глупости ты говоришь, Гарри! Где-то не пойми где разделывать тушу, когда есть специально отведённые для таких процедур места. — Да ты не обращай внимания, это у меня, видимо, обострение сегодня. Сплошь глупости всем предлагаю. Пробурчал я обиженно. Ормок — скотина бесчувственная — только заржал и сказал, что никакого обострения у меня нет и это моё нормальное состояние. Зато Северус, после того как я закончил разговор, потискался со мной на диване, но сказал — Ещё один бесчувственный… ммм… Не могу на него обзываться, даже за такое, — что мы договаривались: сначала спорт, а секс потом. Ну да, договаривались. И не поспоришь. Вот хорошо Крошке, никто от него ничего не требует: хочет — спит, хочет — трахается. А меня вот вечно в рамки загоняют. Позавидовал я бывшему нурменгардскому сидельцу, но больше в шутку. Умом-то я понимал — да и не требовалось особого ума, хватало просто хорошего зрения, — что последние почти полвека жизнь у Геллерта Грин-де-Вальда была не совсем уж чтобы сахар. Да, он был молод, ничем не болел, от пыток не страдал — не будем учитывать психологические, — но и содержался отнюдь не на курорте. Хоть и в Альпах. Пищи ему выдавали в обрез, что для молодого здорового организма было сопряжено с истощением и постоянным чувством голода, да и излишним разнообразием и повышенным качеством та не отличалась. Отсутствие достаточных физических нагрузок тоже сказывалось. Да и клиническая смерть ни для кого даром не проходит. Так что сейчас Геллерт отъедался, позволяя организму и нервной системе восстанавливаться, и послушно пил все назначенные Северусом зелья. А поскольку физические нагрузки Адам ему обеспечивал по полной программе, то и засыпал***
А на следующий день «Ежедневный Пророк» в воскресном недельном обозрении анонсировал грядущую новость с большой буквы. «Рита Скитер» в статье на первой полосе в крайне жизнерадостном ключе сообщала жителям Магической Британии, что в полдень понедельника министр магии Корнелиус Фадж посетит Хогвартс для запоздалого вручения национальному герою заслуженных наград. Судя по всему, Фадж спешил исправить абсолютно все просчёты предыдущей администрации. А вот почему бы и нет? А то на словах Гарри Поттер для всех герой, а на деле, кроме одиозной клички, ничего как бы и нет. Ну вот теперь будет. Понятное дело, в Замке поднялся переполох. Филч созвал всех своих добровольных помощников с младших курсов, которые с радостью откликнулись на призыв нарушить правила и поколдовать в коридорах. Сьюзен созвала подружек, которые с радостью занялись подбором наряда и чуть ли не макияжа для несчастного Младшего, дабы на передовице главной газеты страны герой выглядел максимально героически. А МакГонагалл созвала внеочередной педсовет, куда я не пошёл, но пришлось идти Северусу. Я же, отойдя от таких новостей, счёл за лучшее засесть за изготовление артефактов с аурой и видимостью норвежской горбатой драконицы. Здесь тоже всё не обошлось совсем уж без проблем, благо те быстро разрешились. Оказалось, что закрепить на неживом объекте ауру живого существа невозможно. Хорошо, что я недолго ломал голову над решением, а быстро вспомнил наши опыты на крысах, проведённые не столь давно. Так что просто сделал большущую комфортабельную клетку: с двухэтажным домиком, с беговым колесом — всё как положено. Даже с маленьким бассейном! Как-то стыдновато мне было перед крысами за недавние эксперименты над их племенем. Ну и попросил домовиков посадить туда парочку крыс. Ну чтобы одной не скучно было два месяца в клетке торчать. А то вдруг помрёт крыса в неволе от тоски, а мне что, переделывать всё? Н-да. Получается, не такой уж я и бескорыстный. Ну да ладно. Потом одной из крыс под шкуру на холке я приживил пластину с закреплённой иллюзией ауры дракона. Порадовался, что аура — это нечто эфемерное, и крыса, приобретя драконью видимость, не надорвётся. Полюбовался на дело рук своих. Решил потом, когда всё закончится, выпустить крысу в Запретном лесу. Пусть кипешу наведёт. А чё? Прикольно! Представляю, как там все забегают, — кентавры и прочие тролли — дракон же в лесу. На воле! Они же все ауры видят, вот смеху-то будет! Или не стоит? Суку ведь искать будут. Тоже ведь, наверняка, с какими-нибудь приспособлениями. Увидят ауру дракона, а поймают мою крысу. С моей же пластинкой под шкурой. Н-да. Пожалуй, не стоит. С одной стороны — недоказуемо: мало ли кто так пошутил? А с другой… С другой — всё очевидно. Н-да. Пожалуй, не стоит. А жаль. Очень жаль. Весело могло бы получиться. В общем, от идеи я отказался, хотя даже расстроился, так мне задумка понравилась. Ладно. На иллюзиях Крошки перед Дамблдором оторвусь. Вот уж повеселюсь! Дальнейшая работа свелась к изготовлению трёх, как я и решил ранее, неподвижных иллюзий якобы спящей драконицы. Только позы различались. И вечером я планировал сделать три штучки по принципу заводных игрушек: ходящую по кругу; грызущую кость; — Да, я понимаю, что дракон не собака, ну и что? — и просто сидящую на заднице, зевающую и расправляющую время от времени крылья. Единственным недостатком моего изделия была абсолютная молчаливость «драконицы». Ну да и хрен-то с ней. Там ещё две есть, вот пусть они за троих и шумят. В понедельник осталось бы только изготовить огромный браслет Гору на лапу с простой иллюзией внешности норвежской горбатой. Чтобы уже не возвращаться к этому проекту.***
У Геллерта с Адамом был послеобеденный***
Изругав себя последними словами за непредусмотрительность, я уже приготовился лапами выкатывать банку и катить таким образом до кучи камней, где сейчас никто не курил, но сзади раздался голос: — Гарри, давай я тебе помогу. Блядь! Мог бы — взвизгнул, ей богу! Но будучи волком взвизгнуть я не мог, но зато подпрыгнул знатно. Высоко. С разворотом в прыжке. Позади меня стоял фестрал. Но не стоит думать, что заговорила со мной эта стрёмная, избирательно видимая тварь. Вовсе нет. Верхом на фестрале, наряженная в алый спортивный костюмчик с тремя узнаваемыми белыми полосками вдоль штанин и рукавов восседала… Кто? Правильно. Луна Лавгуд. Ну и что мне оставалось делать? Правильно. Сдаться. Ну я и сдался: сел и немного пододвинул банку лапой. Намекнул типа, что я не против помощи. Луна бодро спрыгнула со своего костлявого коня, попрощалась, пообещала зайти через недельку. Мы с фестралом сдержанно друг другу кивнули, отчего я чуть челюсть не уронил, — Я-то чисто машинально кивнул, уж очень вежливо Луна с ним прощалась! А он? Тоже, что ли, условно-разумный? — ну а потом она подхватила банку и спросила, куда мне ту поднести. Я посеменил, оглядываясь через плечо, к камням, и Луна последовала за мной.***
А запрыгнув на камень, я стал думать, сколько же нам придётся ждать хоть кого-нибудь из драконологов. Но слава всем богам, что есть умные, а главное — бескорыстные, девушки не только среди домашних эльфов, но и среди людей. — Позови, Гарри. Без тени сомнений предложила мне Луна. Я подумал, потоптался на месте передними лапами, словно для устойчивости, задрал морду к небу и выдал самый лучший вой, на который только был способен. — Очень красиво. Похвалила мои вокальные данные самая странная ученица Хогвартса.***
Минут через несколько, после моего повторного «зова», к камням неуверенно приблизился уже знакомый мне самый старший усатый драконолог. Думаю, излишним будет упоминать, что всё это время одна странная девочка гладила, обнимала и тискала взрослого мужика в волчьей шкуре, совершенно не обращая внимания на мои вялые протесты. Но честно говоря, не особо я и возражал. Смирился уже с нездоровой тягой магов тянуть руки к незнакомым хищникам. Ладно, для неё — к знакомым. Ну и тисканья Луны я не рассматривал как унижение моего зверского достоинства. — Драссе. Слегка поклонился усач, доставая трубку. — Здравствуйте. А мы вот пришли вам мазь от ожогов передать. Бодро объявила Луна, присевшему неподалёку драконологу. Я даже не стану спрашивать, откуда ты знаешь, что там, в моей банке. — А-а… Мазь, значится. Мазь — эт хорошо. Тока ить не помогает нам мазь-то, деточка. Луна мило улыбнулась недоверчивому дядечке и поделилась вроде как никому не известными сведениями: — Это обычная «не помогает». А эту мазь Северус Снейп разработал специально для исцеления шрамов, оставленных магическими существами и тёмными заклятьями. Попробуйте. Вот увидите — поможет. И она, держа в обеих руках, протянула ему банку, с — Разработанной лично для меня, бля! — мазью и добавила: — Кстати, красненькую с зелёненькой тоже намажьте, им от соседки в прошлый раз сильно досталось. Мы с усачом одинаково скептически уставились на Луну, но по разным причинам. Я думал, откуда она знает про «прошлый раз», а он, усмехнувшись в усы, сказал: — Да кто б нам дал их намазать! Не те у нас, понимаешь ли, деточка, отношения. Это вот у тебя с волчиком твоим небось с детства связь фамильяр/хозяин, а драконы… Усач развёл руками и заключил логично: — Они ить не волки. Угу. Не волки. Ящерицы. Просто большие. И с крылышками. Луна не стала присваивать себе чужие заслуги и тут же слила меня: — Волчик это не мой, это профессора Снейпа. Я горделиво задрал морду, но тут откуда-то из леса на поляну выбрался Чарли с тем самым обожжённым парнем и, явно расслышав последнюю фразу, притворно горестно завопил: — Ооо, я несчастный… Тут в речи Матюгалки возникла странная пауза, словно тот поперхнулся. Я не сразу понял, что вместо паузы должно было прозвучать привычное «бля», но присутствие Луны повлияло на манеру общения сурового парня Чарльза Уизли. Я попятился и спрыгнул с камня, на всякий случай отойдя на пару шагов, а Чарли продолжил кривляться: — Так и кого мне… Гладить-то кого? Всё так же запинаясь, закончил тот мысль и плюхнулся на камни — я даже немного посочувствовал его копчику, — но видимо, у драконологов жопы железные, потому как ни малейшего заметного дискомфорта Чарли не испытал, а тут же цапнул банку: — Эта чё? Пока Луна объясняла Чарли и обожжённому, что к чему, я свалил в кусты.***
Оббежал поляну и, спрятавшись за фундаментом вольера с самкой валлийского зелёного дракона, в прошлой моей жизни показавшей себя самой флегматичной, обратился человеком. На всякий случай приготовившись аппарировать куда подальше, я мельком пожалел: Как бы не поспешил я с раздариванием мазей от шрамов. Но сожалеть было поздно, а потому я сделал то, зачем пришёл сюда сегодня — ну кроме раздаривания мазей — попытался договориться: — Здравствуй. Я хочу договориться с тобой и с твоей подругой с красной чешуёй. Ну что сказать?.. Стоило бы признать честно: большинство моих спонтанных идей так же спонтанно и заканчивались на самом интересном месте. И хорошо, если без последствий в виде ран. Но идея договориться с драконицами к таковым не относилась. К счастью, не относилась в целом к спонтанно заканчивавшимся идеям, а не к тем, что просто обходились без болезненных последствий. В общем, переговоры имели успех. Понимать этих двух было гораздо проще, чем Гора. Чему, я думаю, не стоило бы удивляться: всё же мой несчастный дракончик всю жизнь провёл в подземельях без возможности шлифовать свои языковые навыки. Чудо, что он вообще разговаривать умел хоть как-то к моменту нашей встречи. Мы пошептались — чтобы не разбудить зловредную синюю — с зелёной, потом я перешёл к вольеру с красной, заинтересованно тянувшей короткую, украшенную шипастым ярко-жёлтым «воротником» шею. По итогу переговоров я заручился согласием дракониц на лечение их ожогов, оставленных буйствовавшей синей, и заключил соглашение, что на арене дамы будут демонстрировать себя с самых лучших, пугающих, сторон, но реального вреда детишкам не нанесут. Ну и детишки, соответственно, «Авадами» разбрасываться не станут. А вот как раз я и ещё один товарищ станем. Дамы против не были, наоборот, с облегчением шумно выдохнули искрами в начинающее темнеть небо. Ну и про появление «заместителей» синей я им тоже сообщил. На том и распростились, довольные друг другом. Драконьи девочки остались шумно перешёптываться через прутья решётки в самом удалённом от вольера их третьей товарки уголке.***
А я, опять обратившись волком, вернулся к девочке человеческой и драконологам. Кивнул на обращённый ко мне вопрос Луны: — Они согласны полечиться? Естественно, спровоцировал подобным выпучивание глаз у Чарли, усача и обожжённого, которого, кстати, Луна уже аккуратно намазала мазью. Исключительно на приличных местах! Самая странная ученица Хогвартса пожелала самолично намазать дракониц мазью. Драконологи вполне закономерно возмутились. Луна стала приводить аргументы, а я тявкнул всем на прощание и свалил. Мне ещё руны на дощечки наносить и инструкцию писать. А эти пусть развлекаются. Главное, чтобы синюю не разбудили.***
Ну а на следующий день, ровно в полдень, у ворот Хогвартса нарисовалась торжественная делегация. Из тех, кого я знал, присутствовали: Фадж, Амбридж, «Рита» с её бессменным колдофотографом, Батильда Бэгшот, Мордекай Бакенбардович с внуком. Остальных я не знал, и их было немало. Комитет встречающих — в лице всех преподавателей Хогвартса, мадам Максим и Каркарова, меня как родителя и непосредственного виновника всего этого переполоха — встретил, как и предполагалось, министра и иже с ним и препроводил в Большой зал. Ну и понеслось. Сверкали фотовспышки, произносились речи, пожимались руки, раздавались ахи, охи и томные вздохи. Последние — в адрес Младшего, которого Сьюзен и компания причесали, пригладили, приодели так, что хоть сейчас на подиум. Уверен, после сегодняшнего дня немало жительниц магического мира вырежет фоточку нашего с Северусом сыночки из газетки и будет любоваться. Берегись, Златопуст, вот и вырос тебе достойный конкурент: красавец и герой. Всё как положено. Кстати, да. Гарри Поттер теперь официально стал героем и сравнялся в регалиях с Пустобрёхом… — Эээ… извиняюсь. Наверное. Или нет… — со Златопустом. Да-да. Фадж вручил дитёнку орден Мерлина. И даже Первой степени. Так-то. А чё? Я считаю, мы заслужили! Ну то есть больше я, конечно, но Младший тоже хороший мальчик. А почему нет? Кто Волдеморта почти убил? Вот то-то же. В общем, было сделано колдофото Младшего и меня с министром. Потом — с заместителем председателя Визенгамота лордом Прюэттом. Ещё — с коллективом Хогвартса. Не совсем понимаю зачем, но да ладно. К чужой славе всем примазаться охота. С Батильдой. Ну с ней хоть понятно было почему: во-первых, с детства знакомы, во-вторых, она историк. С гигантским чеком банка Гринготт'с — тоже понятно почему, — где крупными цифрами была обозначена сумма компенсации за домик в Годриковой Лощине, наконец-то официально перешедший в собственность Министерства магии Британии. Ну и дальше по мелочи, «Ритин» специалист никому не отказал в профессиональных кадрах. Хотя я считаю, наш Колин уже ничуть не хуже могёт. Далее последовал торжественный обед. Понятно, что ни о какой дальнейшей учёбе в этот день речи идти не могло. Уж точно не после того, как Младший в заключение ответной благодарственной речи пожертвовал всю сумму компенсации в фонд сирот магического мира. Таковой, оказывается, имелся, равно как и спонсируемый фондом приют. Всё. На этом моменте здравомыслие покинуло Хогвартс, и остались только восторг, патриотизм, подростковая влюблённость и зависть в умеренном количестве.***
Утром вторника все имели счастье любоваться своими рожами на фото на страницах в три раза более толстого ради такого случая выпуска «Ежедневного Пророка». А я, кроме газеты, получил и два конверта. Правда уже после завтрака и через шкатулку-телепорт. Из первого конверта, подписанного Ормоком, я достал грузовой порт-ключ. А из второго, запечатанного сургучом с оттиском герба Рода Блэк и подписью поверенного Блэков, я достал список «невест» Сириуса. И когда дошёл до третьего имени в списке… Короче, удивлению моему не было предела: — Чё? Это как? А что, так можно? Сееев! Это… Ты глянь, бля! Северус глянул, пошевелил бровями задумчиво и заключил: — Ну а что? Она девочка умная. Разберётся как-нибудь.***
ДАМЫ И ГОСПОДА! ВО-ПЕРВЫХ, У ВАС ЕСТЬ ШАНС УВЕКОВЕЧИТЬ СВОЁ ИМЯ В АННАЛАХ ИСТОРИИ!
(Не бойтесь, этот только звучит некрасиво, на самом деле неопасно. И хоть и произошло от слова annus, но означает просто «год» на латыни, а не… не то, чем выглядит на первый взгляд.)
🤣🤣🤣
ТАК ВОТ! НЕОБХОДИМО ПРИДУМАТЬ НАЗВАНИЕ ДЛЯ КОТТЕДЖА В ДОЛИНЕ. УЧИТЫВАЙТЕ, ЧТО ЭТО БУДУЩИЙ МЭНОР РОДА ТОДД.
***
НУ И КАК ВОДИТСЯ — КОНКУРС!
Наверное, все уже поняли, что вопрос заключается в том:
ЧЬЁ ЖЕ ИМЯ В СПИСКЕ СУРРОГАТНЫХ МАТЕРЕЙ ДЛЯ БУДУЩЕГО НАСЛЕДНИКА РОДА БЛЭК ТАК УДИВИЛО ГАРОЛЬДА?
***
