Гляди на море впрок

              Драко вышел из камина и небрежным движением смахнул с плеча порох. «Дырявый котёл», как обычно, был шумен и многолюден. Компания подвыпивших волшебников за ближайшим столом, к счастью, не обратила внимания на вспыхнувшее зеленцой пламя. Лучше отступить к стене. Пусть центром притяжения пьянчуг так и останется уродливая бутылка самого дешёвого огневиски, а не «пожирательский выкормыш». Ну или какие там «остроумные» прозвища сейчас в моде? Минерва появилась почти мгновенно, грациозно выплыв из того же камина. Жаль, недостаточно быстро, чтобы вид густо покрытых пылью эркерных окон не вызвал желания незамедлительно применить Редукто. Даже если бы Малфой сносно владел бытовыми заклинаниями, вряд ли тут помогло бы Тергео. Макгонагалл жестом указала следовать за собой. Передвигалась она на удивление шустро, как-то по-молодецки. При этом всё же успевала здороваться с заглянувшими к согбенному старику Тому знакомыми. Уколы плохо скрываемых взглядов ощущались почти физически. Каждый из них заставлял снова пробовать на вкус забытые чувства: тревогу, неловкость и презрение. Из всех форм защиты лучшая — не обращать внимания. Сейчас — сосредоточиться на поиске жёлтых цветочных следов на трансфигурированной из платья чёрной мантии профессора. Тем более выход уже совсем близко. Они прошли сквозь украшающие (вероятно, именно так считал Том) входную дверь старые шторы, больше похожие на паутину акромантула, и наконец вышли на воздух. Здесь Лондон встретил непогожей любовью. Дождь разбивался о металлические скаты крыш. Ветер подхватывал мелкую морось и кружил её в жёлтом свете уличных фонарей. Несмотря на вмиг покрывшееся каплями пальто и неприветливый ветер, Драко ощутил себя дома. Именно здесь, на границе маггловского и магического миров. Он бросил прощальный взгляд на «Дырявый котёл». К сожалению, отсюда никак нельзя разглядеть стену за пабом, в которой скрывался проход на Диагон-аллею. Детские воспоминания вдруг взорвались на языке вкусом мороженого из лавки Фортескью. Драко почти сделал шаг, почти повернулся к Минерве, почти сказал: «Разбирайтесь-ка вы со своей грёбаной Грейнджер сами». Да, пожалуй, он непременно бы применил слово «грёбаной», чтобы, пока Макгонагалл задыхалась от возмущения, появилась возможность сбежать в волшебный квартал. В пятницу, на стыке вечера и ночи. Именно тогда, когда уставшие после рабочей недели маги уже достаточно набрались для того, чтобы не позволить себе оставить без внимания осужденного Пожирателя смерти. Даже если тот решит лишь мирно выбрать у Флориана десерт повкуснее. Чего Драко не умел делать никогда, так это безрассудничать, не оглядываясь через плечо. Поэтому развернулся и обреченно поплёлся за Минервой, которая, кажется, так и не заметила, что малфоевская честь только что чуть не проиграла трём шарикам шоколадного мороженого. Макгонагалл что-то щебетала, но слова ускользали. Интересно, хватит ли времени выкурить сигарету до того, как прогулка завершится. Он мог бы спросить у Минервы, но уж очень не хотелось слушать лекцию о вреде этой его отвратительной привычки. Профессор же уверенно шагала, заметно выделяясь среди редких прохожих. Но, кажется, на пожилую женщину в мантии никто не обращал внимания: мало ли что вздумается носить на старости лет. Шли они недолго. Когда Минерва остановилась на пороге небольшого здания из красного кирпича, Драко рассудил, что в этот момент пришлось бы выкинуть половину недокуренной сигареты. Возможно, это было бы лучше, чем ничего. — Пришли, — скрип тугой двери почти заглушил очевидное замечание. Макгонагалл так быстро застучала каблуками по бетонным ступенькам, что Малфою пришлось перемахивать через одну, чтобы не отставать. Минерва, не утруждая себя вежливым стуком, зашла в один из кабинетов. Видимо, их ожидали. В помещении царил полумрак, и стоявшего у окна крупного мужчину разглядеть удалось не сразу. Он повернулся и взмахнул палочкой — комнату наполнил приятный тёплый свет. — Минерва, рад снова тебя видеть. Незнакомец с прищуром улыбнулся, отчего пышные усы вздыбились, а сам он сделался похожим на довольного сигилума, вылезшего погреться на солнце в погожий денёк. — Здравствуйте. Я доктор Лоренцо Крок. — Драко Малфой, очень приятно. Рукопожатие вышло крепким. — Пожалуйста, присаживайтесь, мистер Малфой, — колдомедик повёл ладонью, предлагая выбрать удобное место. Драко сел в одно из кресел. По правую руку разместилась Макгонагалл, по левую же — мистер Крок. — Итак, Минерва, — доктор водрузил на колени стопку бумаг. — Что конкретно ты хотела обсудить? — Лоренцо, мне нужна твоя оценка состояния мисс Грейнджер, — Макгонагалл опустила руки на подлокотники и нетерпеливо застучала указательным пальцем по обивке. — Что ж, — колдомедик вздохнул и перевернул один из пергаментов. — Не сказал бы, что пациентка была очень сговорчива на сеансах, но несколько тестов всё же провести удалось. Её психологическое состояние, в целом, позволяет мне утверждать, что она не опасна для окружающих. Для себя… Я бы не назвал это бережным отношением. Как бы то ни было, ответ на твой изначальный вопрос — да, мисс Грейнджер может быть преподавателем и работать с детьми. Возможно, твой план даст положительную динамику. Но ещё раз подчеркну, диагностика вышла неполной. — Спасибо, Лоренцо, — Минерва благодарно кивнула и посмотрела на Малфоя, улыбнувшись: — Полагаю, вы догадались о сути моей просьбы? Он, конечно, не демимаска… Может, не в полной мере, но тем не менее… Гоблина ради, это что, шутка? Драко откинулся на стуле и глянул сначала на колдомедика, а потом и на профессора: оба выглядели добродушно, но вполне серьёзно. Нет, кажется, никаких шуток. Вот блядство. Ладно… Ладно. На то он и Малфой — попробует выкрутиться. Нужно больше данных. — Я бы попросил объяснить мне всё по порядку. Макгонагалл вздохнула и ещё раз взглянула на Крока, кажется, ища поддержки. Тот лишь кивнул и выставил вперёд раскрытую ладонь, будто приглашая говорить. — Ну что же, начнём с начала, то есть с войны... Как вы знаете, мисс Грейнджер взяли в плен Пожиратели смерти во время одной из вылазок Ордена в Хогвартс. Наш отряд тогда искал диадему Ровены Рейвенкло и встретил егерей, а они моментально вызвали подмогу. Во время сражения Гермиону схватила Беллатриса Лестрейндж. И после этого… Мы пытались найти её, бросили на это все силы, даже нестандартную магию использовали. Но безуспешно. Спустя девять месяцев после похищения, надежды найти мисс Грейнджер живой не осталось, — Минерва прикрыла глаза. Судя по всему, воспоминания можно было отнести к категории самых неприятных. Что до Драко, он знал эту историю в общих чертах, потому что тогда уже работал на Орден. По заданию Шеклболта даже пытался аккуратно разузнать хоть что-то о пленнице «любимой» тётушки. Но доступ к информации такого уровня ему не полагался — выяснить ничего не удалось. Макгонаналл продолжила: — После того как Гарри Поттер одержал победу над Волдемортом, а Молли Уизли уничтожила Беллатрису, мы получили возможность обыскать поместье Блэков. И ожидали найти что угодно, но только не Гермиону. Но всё же она была там. В одном из подвалов, в камере. На удивление, мисс Грейнджер не выглядела истощенной или измученной. По крайней мере, физически. Но морально… С ней было что-то не так. Она не испытывала радости или облегчения от спасения. Всё, что мы получили, — недоверчивый взгляд и некоторое количество неуместных вопросов. Совершенно бытовых: как зовут её кота и каким был пароль Полной Дамы на первом курсе их обучения. Вряд ли вы знали подробности её освобождения, поскольку на тот момент были… — Минерва замялась. — В Азкабане, — спокойно уточнил Драко, снимая с рукава табачную крошку. Он очень надеялся, что тема не получит развития: в разговорах о магической тюрьме Малфой быстро терял отрепетированный годами надменный вид и превращался в трусливого пацана. Допускать этого не хотелось. — Да, — профессор с сочувствием кивнула. — Так вот, мисс Грейнджер тогда не дала себя осмотреть никому из врачей. Она лишь поделилась потенциально полезной для Ордена информацией: пара имен Пожирателей, которых она встречала, а мы не догадывались, кому эти люди служили на самом деле. Аластор… пытался применить к ней легилименцию. Но оказалось, что Гермиона могла отлично сопротивляться вмешательству. Хотя мистер Поттер и мистер Уизли утверждали, что раньше подобных умений у неё не было. Когда Муди решил применить веритасерум… — Отчего не раскалённые щипцы? — Драко закатил глаза, выражая отношение к бывшему главе Ордена. Чем его планы и приказы во время войны редко отличались, так это гуманностью. — Я запретила ему, — отрезала Макгонаналл. — На тот момент Орден уже победил, и не было никакого смысла мучать расспросами несчастную девочку. Тем более что её состояние оставляло желать лучшего — она просто перестала разговаривать. Мы все пытались: я, мистер Поттер, мистер Уизли… Но ответом было лишь молчание. На тот момент все жили на площади Гриммо. Проснувшись одним утром, мы обнаружили, что мисс Грейнджер просто нет: ни в своей комнате, ни где-то ещё. Минерва взмахнула палочкой и призвала пустой бокал с кофейного столика. Агуаменти наполнило сосуд, и Макгонагалл сделала большой глоток, украв у разговора несколько секунд. Явно хотела перевести дух. — Через неделю поисков я наконец обнаружила Гермиону в Лондоне. Оказалось, что она сняла жильё и устроилась на работу в больницу Святого Мунго. При общении мисс Грейнджер ограничивалась общими фразами. А после, аргументируя тем, что война закончилась, а она сама более не являлась ученицей Хогвартса, просила не беспокоить. — Но вы этого не сделали? — Малфой лишь ухмыльнулся: какая не-неожиданность. — Не сделала, — Макгонагалл вдруг сникла. — Той вылазкой в Хогвартс руководила я, Драко. Это я виновата в том, что произошло. — Нет, не виноваты, — Малфой покачал головой. Присущее истинным гриффиндорцам самобичевание однажды станет причиной их вымирания. Ну что за нытики, хренов Мерлин. — Как и не были виноваты в моём заключении в Азкабан. Как и не были виноваты в смертях, которые принесла война. Виновный один. И он, благодаря нашему любимому сдох-но-не-до-конца-Поттеру, уничтожен. Минерва благодарно кивнула, но всё же сверкнула глазами: «Засуньте ваши шуточки в задницу, мистер Малфой». Она никогда не сказала бы этого вслух, а вот взглядом умела изъясняться предельно понятно. Ладно-ладно. Никаких оскорблений. Честное слизеринское. — Так вот, — как ни в чём не бывало продолжила Макгонагалл, — я не прекратила навещать Гермиону и следила за тем, как протекают её дни. Она практически перестала общаться с некогда лучшими друзьями, ограничиваясь лишь редкими визитами вежливости по праздникам, которые потом, впрочем, тоже сошли на нет. Её работа, изготовление зелий для больницы Святого Мунго, также предполагает уединение. С коллегами — лишь формальное общение на уровне приветствий и обсуждения общих вопросов. Хотя вы должны помнить, что мисс Грейнджер с натяжкой можно было бы назвать замкнутой в школьные годы. — Да, вряд ли я знаю человека, который лучше подходил бы под термин «выскочка», — Драко хмыкнул. Не сдержался. Ну на то обещание и было «слизеринским». — Допустим, — снова недобро взглянула на него Минерва. — Понаблюдав полгода, я забила тревогу, потому что Гермиона превратилась в настоящего отшельника и, казалось, этим ещё больше загнала себя в угол. Поскольку мне неизвестны причины подобного поведения, я предложила ей обратиться к целителю разума и, к удивлению, получила согласие. На данный момент мисс Грейнджер поменяла шесть колдомедиков за последние четыре года. Боюсь, она соглашалась на лечение только из остатков уважения ко мне. Но сегодня Гермиона дала понять доктору Кроку, что он стал её последним врачом. Драко глянул на часы — это всё, конечно, интересно, но как скоро они уже доберутся до сути? — Разрешите, теперь продолжу я? — Доктор Крок выжидающе посмотрел на Минерву, и та утвердительно моргнула, уступая роль рассказчика. Колдомедик взмахнул палочкой, и в воздухе яркими красками засветилась проекция. Как можно было догадаться — проекция головного мозга. Учитывая контекст, сомнений, кому она принадлежала, не возникало. Прекрасно. Теперь Драко необходимо в буквальном смысле рассматривать внутренние органы бывшей однокурсницы. Перебор с интимностью, нет? — Дело в том, что мисс Грейнджер является жертвой посттравматического расстройства. Малфой еле удержался от смешка. А кто, спрашивается, из них, подростков и детей, сражавшихся на передовой взаправдашней войны, не был жертвой этого самого… расстройства? Что с того? Доктор Крок, кажется, понял, что пора бы переходить к делу. Желательно, на человеческом языке. — Хорошо. Я постараюсь объяснить как можно проще… Мисс Грейнджер явно избегает социума, особенно общения со своими старыми знакомыми. Намеренно придерживается очень стереотипного поведения: дом, работа, дом, работа. — Мне показалось, что она может нарушать распорядок дня, — снова не удержался от шпильки. Это нервы. Ведь он уже точно понял, к чему ведут эти двое. А вот как соскочить — ещё нет. Малфой, кажется, чудом избежал выволочки за проявленную нетактичность: Минерва уже привстала, но доктор Крок невозмутимо продолжил, остановив её рукой. — Вы отчасти правы, мистер Малфой. Насколько я могу судить, пациентка периодически прибегает к нехарактерным поступкам. О причинах мы можем только догадываться, но могу предположить, что это некая извращённая форма сублимации. Мисс Грейнджер пытается заменить одни эмоции другими, и, боюсь, результат не идёт ей на пользу. Конечная цель не похожа на радость или удовлетворение. Скорее, на ненависть к себе, отвращение. — Почему вы так уверены в этом? — Драко выгнул бровь: ничего криминального в быстром перепихоне он всё ещё не видел. Откровенно говоря, самому бы не помешало. Разве что не в сомнительной чистоты уборной — вот это правда «фу». — Видите ли, заклинание проекции органов даёт мне доступ к наблюдению за процессами в организме человека в режиме реального времени в течение сорока восьми часов, — мистер Крок вновь взмахнул палочкой, и в воздухе повисли новые колонки пёстрых чисел. — Сегодняшним вечером я наблюдал за выработкой гормонов в организме пациентки. Из всех так называемых гормонов «счастья» был лишь короткий выброс эндорфина. Предполагаю, во время, кхм… — Лоренцо… — Минерва прервала его, явно не желая вновь затрагивать скользкую тему. — Так вот. В то время как нейромедиаторы, отвечающие за положительные эмоции, находились в спящем состоянии, выработка адреналина и кортизола была активна. К тому же после некоторого наблюдения за пациенткой я пришел к выводу, что у неё есть проблемы с балансом этих самых нейромедиаторов. Она просто теряет способность в полной мере испытывать положительные эмоции. — Ладно, я понял, — Малфой потёр глаза. Ничего он, конечно же, не понял. Не потому что не пытался. Что-то мешало. Сродни камешку в ботинке. Поэтому он спросил то, что вертелось на языке с самого начала речи колдомедика: — Не то чтобы я мнил себя высокоморальным человеком, но разве вы имеете право раскрывать врачебную тайну? — Юридически понятие врачебной тайны существует только в маггловском мире, — доктор Крок снисходительно улыбнулся. — Удивлён, что вы вообще знаете этот термин. Колдомедики, безусловно, руководствуются этикой, но в нашем случае я преследую цель помочь пациентке. — Прошу меня простить, — излишне вежливо произнёс Малфой. Ответ его не удовлетворил, но раз так, пусть продолжает. — Так что дальше? Лоренцо бросил внимательный взгляд: неприятно анализирующий, препарирующий. Если бы Драко не знал, что щиты окклюменции достаточно прочные, заподозрил бы доктора в копошении в мозгах. В прямом смысле. — Минерва предположила, что для мисс Грейнджер лучшим выходом из сложившейся ситуации станет покинуть страну и обрести новую работу. И я с ней солидарен. — То есть вы буквально предлагаете человеку с расстройством психики, депрессией, насколько я понял, «просто заняться делом» и надеетесь, что «всё пройдет»? — Драко хмыкнул. Даже его смехотворных познаний хватало, чтобы понять — прекрасный план, надежный, как гоблинский маховик. — Нет, мистер Малфой. У мисс Грейнджер на данный момент я не могу диагностировать депрессию в чистом виде. Апатия — да, притупление эмоций — возможно. Но, если она продолжит в том же духе, поверьте, рано или поздно придёт к этому. И дай Мерлин, если мы будем говорить только о депрессии как таковой. Я могу предположить, что нынешняя обстановка для Гермионы полна только ей известных триггеров. И я предлагаю ей от них избавиться. Мистер Крок выжидающе смотрел на Драко, который всё ещё отвечал ему недоверчивым взглядом. Доктор добавил, будто надеясь, что у него таки получится внести ясность: — Уверен, пациентку что-то тяготит именно в её окружении. Вряд ли мисс Грейнджер могла просто так прервать общение как со старыми друзьями, так и с людьми, с которыми она хоть как-то пересекалась до пребывания в плену. Поэтому предполагаю, что смена страны и новые знакомства могут стать для неё хорошим вариантом терапии. Малфой потёр глаза. Судя по наступившей тишине, теперь говорить предлагалось ему. Освещение в комнате замигало, и всё происходящее стало казаться бредовым похмельным сном. Однако, заминка, образовавшаяся, пока доктор Крок обновлял действие Люмос Суспенсус, помогла собрать мысли в кучу. Деваться некуда, они явно подошли к основной… проблеме. — Вероятно, настал тот момент, когда мне нужно притвориться идиотом и сделать вид, что я не понял, зачем только что прослушал лекцию «Введение в психоанализ Гермионы Грейнджер». — Окажите любезность, — Макгонагалл весело улыбнулась. Малфой откинулся в кресле и повёл рукой: пусть приступают к объяснению плана. — Вы же знаете, что профессор Костов в этом году решил оставить свой пост? — Минерва сжала в руках бокал с водой. — Да. — Значит, школа Дурмстранг теперь нуждается в преподавателе зельеварения. — Нуждается. Но, боюсь, вы переоцениваете мои отношения с директором Орхусом. Я рядовой профессор и вряд ли могу просить его о… — Малфой почти поверил, что нащупал путь к отступлению. Макгонагалл же посмотрела так, будто Драко только что признался в том, что верит в существование мозгошмыгов. — А я боюсь, что вы недооцениваете мои отношения с директором Орхусом. Я бы не пригласила вас сюда, не заручившись согласием вашего руководителя. Он с радостью рассмотрит кандидатуру мисс Грейнджер. По моей просьбе. — Но правила… — очередная попытка возразить и очередной провал. — Правила не поменяются. Никто не будет делать исключение для Гермионы, даже по моей просьбе. Я бесконечно уважаю традиции древнейшей школы Дурмстранг. — Тогда зачем вам нужен я? — Драко нахмурился. — Мне бы хотелось, чтобы вы помогли мисс Грейнджер адаптироваться в новом месте. Даже учитывая крайне толерантную политику директора Орхуса, боюсь, самой Гермионе будет сложно быстро во всё вникнуть. Особенно учитывая события, запланированные на этот год и занятость всего преподавательского состава. К тому же я хочу, чтобы рядом был кто-то, кто знает о её… особенностях. Возможно, настанет момент, когда это будет необходимо. — Вы просите меня быть нянькой, — выдержав драматичную паузу, Драко озвучил своё самое страшное предположение. И, получив в ответ неуверенный кивок, всё же предпринял очередную попытку выпутаться: — А мисс Грейнджер согласна? — Она ещё не знает. Не переживайте, если Гермиона решит отказаться, я вам сообщу, — Минерва посмотрела на часы. — Но в случае её согласия наш сегодняшний разговор останется тайной. — И вы считаете, что моя кандидатура на роль помощника её устроит? — Малфой прищурился, оценивая эффект от очень резонного вопроса. — А что не так с вашей кандидатурой? — Впрочем, никакой реакции не последовало. Неужели некоторых волшебников в почтенном возрасте всё же не обходит стороной ухудшение памяти? Чтож, придётся напомнить. — Мы не ладили в школе. Вы, например, в курсе, что мисс Грейнджер отвесила мне приличную оплеуху на третьем курсе? Минерва попыталась скрыть улыбку за бокалом с водой, но выглядела всё равно донельзя весёлой. Складывалось впечатление, что ей вообще этот факт страшно понравился. — Может, было за что? — Выдвигать такое предположение непедагогично, профессор, — особенно по причине того, что это было чистейшей правдой, но вслух Драко этого конечно же не сказал. — Но и вы больше не мой ученик, — как-то не по ситуации озорно заметила Макгонагалл. — К тому же, я имела ввиду, что не так с вашей кандидатурой сейчас? Малфой поджал губы. Можно подумать, он когда-то перешел на сторону Ордена лишь для того, чтобы доказать лояльность ко всем представителям магического сообщества. Как бы то ни было, план, предложенный Минервой, равно как и перспектива участия в нём, не вызывали энтузиазма. Помимо того, что не очень-то хотелось возиться, стало наконец понятно, что именно раздражало Драко с самого начала. И это даже не обязанности гида для нудной заучки — такое ещё пережить можно. Не без ящика акавита, пожалуй. Липкое ощущение, преследовавшее ещё со вчерашнего вечера наконец обрело форму — их троица нагло влезала в чужую жизнь. Колдомедик растрепал историю болзени. Пусть хорохориться, сколь ему угодно, но это не нормально. Макгонагалл уже договорилась с Орхусом. Даже несмотря на… Ну вот он — вопрос, добрых полчаса повизгивающий в голове почище молодой мандрагоры. Какая ирония судьбы, что именно Драко придётся озвучить его. Он одёрнул лакцаны на так и не снятом пальто, вздохнул и произнёс то, что в нынешнее время маячило перспективой ещё одной отсидки в Азкабане: — Речь идет о преподавании в Дурмстранге. А Грейнджер… магглорождённая. — Вы не хуже меня знаете, что не столько происхождение влияет на поступление в эту школу, сколько множество других факторов. К тому же, сейчас навряд ли Гермионе откажут именно по этой причине, — спокойно ответила Макгонагалл. — Так что, вы согласны помочь? Насколько неприличной вышла пауза, понять было сложно. Драко внимательно изучал Минерву. Зачем ей это? Смешно, но неужели склонность к манипулированию, бесцеремонному вторжению в чужую жизнь выдают при входе в директорский кабинет Хогвартса? Почему бы просто не оставить Грейнджер в покое, тем более, что она сама об этом просит? Большая ведь девочка — разберётся. С другой стороны, где был бы сам Малфой, если бы Макгонагалл не пришла в полуразрушенный мэнор после приговора, вынесенного псами Визенгамота? Где бы он был, если бы не предложение работы, нового дома и лояльного окружения? А ведь Минерва сделала это просто так. По-человечески пожалела, искренне захотела помочь. И Драко действительно благодарен. Её просьба — единственная за много лет. И, это, возможно, единственный шанс отплатить за доброту и интересную жизнь, лишенную презрительных взглядов. Показать Грейнджер территорию Дурмстранга, посвятить в правила, немного направить, если потребуется, и то при условии, что она получит работу, — цена смехотворная. А уж утереть всезнайке нос и научить чему-то — почти подарок. Так что тут думать? Малфой встал с кресла. Настенные часы с каждой минутой приближали время, когда его порт-ключ придёт в действие. Более всё равно задерживаться было нельзя. — Не имеет значения, как я ко всему этому отношусь. Вам я отказать не могу. Поэтому… да, согласен. — Благодарю вас за это, мистер Малфой. Возможно, мы поможем одному человеку. Это самое важное, — Минерва, последовав его примеру, встала и протянула руку. Драко аккуратно пожал сухую ладонь. Слава Салазару, они обошлись без Непреложного обета. Хотя обстановка будто бы располагала. Малфой ещё раз бросил взгляд на часы и вежливо кивнул присутствующим: — Если на этом всё, то прошу извинить — мне пора. — Конечно, — Макгонагалл улыбнулась и вдруг эмоционально всплеснула руками. — Подождите, я же должна передать… Она резво бросилась к сумке и после непродолжительных поисков выудила из неё какой-то свёрток, наспех перемотанный красной атласной лентой. Минерва протянула его и с теплотой в голосе пояснила: — Один бывший ученик поделился со мной архивами. Я тут выбрала… В общем, пожалуйста, поздравьте от меня мистера Забини с днём свадьбы. — О… Да, конечно, — Малфой растерянно принял подарок, убрал во внутренний карман пальто и взглянул на задумчиво покручивающего ус мистера Крока. — Был рад знакомству, доктор. — Взаимно, — колдомедик чуть вздрогнул и склонил голову с лёгкой улыбкой. — До свидания, мистер Малфой. — Драко, я сообщу вам результат нашего с мисс Грейнджер разговора, и в случае её согласия мы решим, когда и как она отправится в Дурмстранг, — Макгонагалл будто подвела итог их долгому разговору. — До свидания. И спасибо ещё раз. Кстати, можете воспользоваться порт-ключом здесь. Лоренцо осведомлён, что вы спешите. Почему-то захотелось попрощаться на позитивной ноте, хотя Драко и не был уверен, что шутка добродушная. Но всё же, когда Минерва обняла его на прощание, шепнул: — Жаль, Дамблдор не тестировал кандидатов в преподаватели у целителей разума. Проверку бы прошли не все, а у нас, может, детских травм было поменьше. Макгонагалл хмыкнула, но в этот раз скорее весело, чем осуждающе. В конце концов, в чём он не прав? — Однако, хорёк из вас вышел очаровательный. Но я всегда считала, что для анимагической формы вам больше подходит джарви. За что Малфой ценил профессора, так это за специфичное чувство юмора и точность формулировок, потому сейчас лишь широко улыбнулся. Даже раздражение подрастерял. Время. Вре-мя. Он вытащил из кармана клочок мятого пергамента, аккуратно развернул его так, чтобы ненароком не задеть старую жёлтую монету. Кинув взгляд на часы, отсчитал последние секунды и прикоснулся к порт-ключу. Магия перемещения дёрнула вверх и закружила вихрем. Стоило надеяться, что предстоящий праздник позволит какое-то время не думать о мелкой проблеме по имени Гермиона Грейнджер.

𓂃 ོ𓂃

Утро было посвящено самобичеванию. А кто поступает иначе, когда не помнит, как добрался до кровати? Может, и стоило бы ограничиться простым «я больше никогда не буду пить»… Но, во-первых, Гермиона знала, что это брехня, а, во-вторых, дело ведь даже не в алкоголе. Самая выдающаяся волшебница своего времени додумалась принять зелье разума, виски и сонное зелье практически подряд и теперь заслуживала разве что звания «Мисс Тупость». Голова не то что болела. Её распирало так, будто вдоль темечка вот-вот пройдёт кривая трещина. Солнечный свет, назойливо пробиравшийся в комнату через не до конца задёрнутые шторы, просто убивал. Но нужно было как-то встать, донести себя до кухни и выпить таблетку маггловского обезболивающего. Щурясь и пыхтя, Гермиона поднялась с кровати. Пожалуй, в грации она сейчас мало чем отличалась от сбитого с ног какой-нибудь уизлевской хлопушкой Филча. Пару секунд ушло на то, чтобы убедиться — не шатает. Не то чтобы падение страшило. В конце концов, если череп правда расколется, терять всё равно нечего: мозгов-то, как выяснилось, и нет. Унизительно? Да, но не больше истории с Митчем. Митч. Зачем только вспомнила… Ночью и без того думала, что захлебнётся от приступов рвоты и слёз, которые накрыли по прибытии домой. Но разве не этого добивалась? Сейчас же стоит выпить кофе и зацепиться за мысль, что это обыкновенное утро. Обыкновенное субботнее утро, наступившее после очередного акта «возненавидь себя чуть больше, чем обычно». Чайник свистел ещё противнее, чем всегда, а холодильник был настолько пуст, что мог бы стать причиной инфаркта добропорядочного домашнего эльфа. Находу засовывая в рот таблетку болеутоляющего, Гермиона хмыкнула. Зато дело появилось — в магазин сходить. Чтож, она попытается впихнуть это в свой плотный график. Из основных планов на сегодня: пробежка (отменена по понятным причинам); тренировка по беспалочковой магии; решение давней задачки по ускорению процесса варки крововосполняющего зелья. Выходной мечты для любого зануды-социофоба. Но сначала — лучшая часть. Бесцельно пощелкать пультом от телевизора и получить порцию очень дешёвого дофамина, пока не-магия фармацевтики побеждает головную боль. Скромная плазма моргнула, и на экране появилась реклама молочного шоколада с солёным арахисом. Интересно, как много среди целевой аудитории людей, которые, потеряв вкус к жизни, ищут его теперь в странном сочетании продуктов? По крайней мере, Гермиона именно так объясняла своё негласное вступление в клуб гастрономических извращенцев. А шоколадку эту, пожалуй, сегодня поищет в магазине. Стрелки часов проделали несколько десятиминутных шагов. Попавшийся телесериал про врачей оказался редкостным дерьмом — внимания явно не стоил да и удовольствия не принёс. Ну хоть голова прошла. Можно и к планам вернуться. Следующие пару часов Гермиона провела на кровати, обложившись несколькими фолиантами. Чтобы не скучать, чередовала оптимизацию приготовления зелья с упражнениями по беспалочковой магии. На полу образовался небольшой бардак: если Акцио получалось ещё сносно, то чары левитации пока были в состоянии зародыша. — А что, если попробовать измельчить листья зубастой герани до состояния сока, а не просто нарезать? — бормотание во время работы никогда не было хорошей привычкой, но сосредоточиться помогало. С головой уйдя в расчёты, Грейнджер не сразу заметила появившийся посередине комнаты голубоватый свет. Блики на поверхности чашки с кофе вернули в реальность. Гермиона подняла голову и тут же встретилась взглядом с пялившейся на неё призрачной кошкой. Только не это. — Гермиона? — осторожно спросил патронус голосом Минервы Макгонагалл. — Нет, — отрезала Грейнджер, надеясь, что сразу дала ответ на любые предложения профессора о посещении нового врача или приёма чудодейственного лекарства. — Извини за беспокойство, но доктор Крок сказал, что передал через тебя документы. Я могу их забрать? — Кошка виновато поскребла лапкой по воздуху. — Если ты занята, могу зайти в другое время. Ну уж нет. Лучше разобраться с этим сейчас и продолжить спокойно заниматься делами дальше, не отвлекаясь на незваных гостей. Грейнджер встала и, подняв с тумбы палочку, взмахнула древком, возвращая беспорядочно лежавшие на полу предметы по местам. — Да, я вас жду. Воспользовавшись паузой, пока Минерва не появилась в квартире, Гермиона прошла в коридор, сняла с крючка сумку и выудила переданную колдомедиком папку. Макгонагалл не заставила себя долго ждать — уже стояла в спальне с якобы виноватым видом. Проходя мимо профессора, Грейнджер вложила ей в руки бумаги и вернулась на кровать, втискиваясь между валяющимися книгами. — Как ты? — осторожно поинтересовалась Минерва. — Лучше всех, — ответ вышел слишком быстрым, улыбка — слишком пластмассовой. Да и во взгляде невозможно было не прочитать «спасибо за беспокойство, но вам пора». — Лоренцо сказал мне, что ты больше не будешь обращаться к колдомедикам. Я тебя поняла и, в свою очередь, больше не буду настаивать, — Макгонагалл без приглашения присела на край кровати, отчего Гермиона еле слышно скрипнула зубами. — Благодарю за понимание. Пора начать делать демонстративные пометки в записях по зелью. Главное, потом разобраться, что за закорючки наставила. После нескольких минут неловкого молчания, прерываемого лишь скрипом пера, Минерва, увы, не поняв намёка или сделав вид, снова заговорила: — Я понимаю, что моё предложение неожиданно, но, возможно, тебя заинтересует… — Нет. — Сколько же раз нужно проговорить отказ? — Вы сказали, что поняли меня и не будете больше таскать по врачам. И предлагать лекарства. И, возможно, я не дала это чётко понять, но я больше не собираюсь… — Я хочу предложить тебе работу. — Что? — Вместо бессмысленной пометки, по бумаге расползалась клякса: это ещё что за новости? — Работу, только и всего. Макгонагалл выглядела спокойной. И даже без этой её вечной жалости во взгляде. — У меня есть работа, — Гермиона выпрямила спину и отложила перо. — Даже не выслушаешь? — Минерва улыбнулась так, будто точно знала, что любопытство — главная грейнджеровская слабость. Как же не хотелось вестись на это. Хотя бы из вредности сделать вид — не заинтересовало. Пожалуй, попытка вышла жалкой: — Это было бы невежливо. Макгонагалл удовлетворённо кивнула. — Со мной связался Андер Орхус, директор Дурмстранга. Их преподаватель зельеварения, Ной Костов, уходит на пенсию, и школа ищет замену. Мистер Орхус интересовался, нет ли у меня на примете достойных кандидатов, а я, в свою очередь, сразу вспомнила о вас. — Профессор, вы сами гоняете меня от одного целителя разума к другому. Вам не кажется, что сам факт лечения у них противоречит работе с детьми? Не то чтобы Грейнджер была безумнее Муди, хоть настоящего, хоть нет. Но всё же, вопрос всплыл в мыслях первым и казался достаточно логичным. — Прежде чем говорить об этом вам, я попросила доктора Крока оценить ваше состояние. Он препятствий не видит. — Минерва потупила взгляд и тщательно расправила залом мантии на колене. Наваждение от неожиданного предложения прошло моментально, и Гермиона раздраженно хмыкнула. Ой, как всё складненько. Где подвох? — То есть вы уже всё решили за меня? — Нет, но я посчитала правильным сначала оценить возможности. Допустим. Грейнджер сложила руки на груди, обдумывая сказанное. Ничего себе «доброе утро». Ещё вчера жизнь была довольно стабильной штукой и имела определенность. А теперь вместо завтрака маячила ничего-себе-задачка. И решать её не то чтобы хотелось. Гермиона окинула взглядом записи. Что ей светит в больнице? Ни настоящей научной деятельности, ни карьерного роста. Разве что ранний артрит от бесконечной нарезки ингредиентов. Так себе перспективы. Но преподавание? Получится ли выдержать совершенно иной темп жизни? А ведь Гермиона давно замедлилась. Даже почерк перестал быть острым и порывистым, буквы сплошь округлые, мягкие. Резких движений не стало — как на бумаге, так и в жизни. А тут… — То есть вы хотите, чтобы я всё бросила и переехала в Болгарию? — тон вышел отстраненным, почти безразличным. — Дурмстранг находится не в Болгарии, — а теперь Минерва посмотрела так, будто разговаривала с наивным ребёнком. — Но в книгах по истории магии… — начала было Гермиона, но осеклась, увидев, что взгляд профессора не изменился. — В тайну расположения школы посвящены только её обитатели. И некоторое количество людей, занимающих высокие должности. Болгария — лишь легенда. Снова та же ниточка — любопытство. Гермиона прекрасно понимала, что происходит, но всё же позволила за неё дёргать, потому что неожиданно осознала — ореол таинственности Дурмстранга привлекал. Но настолько ли, чтобы менять жизненный порядок, который пусть хило, но работал? С другой стороны, уехать, как бы банально это не звучало, практически на край света, туда, где нет знакомых, нет никакой личной истории… Возможно, тут есть над чем поразмышлять. — Мне нужно подумать, — ответ достаточно безопасный, дающий время взвесить все «за» и «против». — Конечно, — Макгонагалл согласно кивнула. — Пожалуйста, сообщите мне своё решение до вечера понедельника. — Вы даете мне два дня? Щедро, — Грейнджер всё же не сдержала саркастической улыбки, вновь возвращаясь к записям: если на этом всё, у неё есть дела. — Это максимум, — Минерва пожала плечами, вставая с кровати. — Подготовка занимает время, не говоря уже о том, что нужно добраться до самой школы. Буду ждать ваш Патронус с ответом. — Предпочитаю сов, — ответила Гермиона, больше не смотря на профессора и снова делая бесполезную пометку. — До свидания, — судя по голосу, Макгонагалл улыбнулась. Затем последовал тихий щелчок. И ведь не сделаешь вид, что ничего не случилось: придётся отложить всё и подумать.

𓂃 ོ𓂃

Преподаватель. Пе-да-гог. «Мистер, прекратите вертеться». «Повторяю: страница триста девяносто четыре». Профессор Грейнджер. Ужас какой. Голова Гермионы после разговора с Минервой была больше похожа на клетку с пикси: мысли противно жужжали и никак не желали угомониться. Как итог, она чуть не расплатилась галлеонами в маггловском продуктовом. Благо быстро спохватилась. Дойти до дома длинной дорогой, не срезая по проулкам, показалось неплохой идеей. Накинуть облегчающие чары на пакет с покупками, взять кофе навынос и прогуляться по оживленному проспекту. Вечер сегодня выдался тёплым и сухим. Июльский воздух успокаивал: медвяный, пропитанный запахом роз и лаванды, хоть пей его залпом. Гермиона наблюдала за прохожими, придумывая им маленькие жизни. Лучший способ отвлечься. Вот девушка почти бежит, мелко перебирая ногами на невозможно высоких шпильках, постоянно одёргивает экстремально короткое платье. Думать нечего: опаздывает на важное свидание. Пожилой мужчина гордо несёт пышный букет белых пионов. Спешит порадовать жену, с которой они вместе уже лет двадцать? Или день рождения у дочери? Внучки? Вот дети… «Не справишься». «Станет ещё хуже». Троллья задница. Так или иначе, пока Грейнджер не примет решение, мысли о Дурмстранге её не оставят, как ни увиливай. Поэтому... можно же хотя бы попробовать поискать плюсы? Мыслить позитивно… Однако была вещь, которая радовала. Давно забытое чувство — совершенно задорный, почти детский интерес. Любопытство первооткрывателя. Пришло оно бесцеремонно и уходить не собиралось. Назойливо подначивало снова пожить жизнь и получить действительно уникальные знания. Шутка ли, о северной школе не пишут правды в книжках. А может, она вообще никакая не северная? Хотя зачем тогда Краму нужен был камзол на меху? Интересно, какие у них факультеты? Как проходит распределение? Действительно ли на фасаде замка красуется огромный символ даров смерти? Откуда только взялась жажда до этих знаний? Но, откровенно говоря, хорошо, что вообще взялась. Значит, не всё потеряно. Так может… Ладно, время ещё есть. Некуда торопиться. Гермиона и не заметила, как дорога под ней упёрлась в дверь собственного подъезда. Закатное солнце уже красило фасады домов в лилово-розовый — нужно просто переспать с новыми мыслями, а дальше будет видно. Грейнджер неспешно поднималась по лестнице, перебирая ключи в свободной от пакета руке. Подойдя к двери, уже хотела открыть её, как боковым зрением заметила ярко-рыжее пятно. Резко обернулась, зачем-то выставив перед собой едва ли острый ключ, и обнаружила совсем уж неожиданную гостью. Та сидела на одной из ступеней следующего лестничного пролёта и на незамысловатое оружие поглядывала со свойственным скепсисом. — Джинни? Ладони очевидно вспотели, а в ушах неприятно загудело. Мелкий укол страха перерос в ощутимое раздражение. Зачем, нахрен, так делать? И, в конце концов, у Гермионы что, вечеринка? Два посетителя за день, надо же. Это ли не проходной двор? Но Макгонагалл хоть сзади не подкрадывалась. — Привет, — Уизли улыбнулась и поднялась на ноги. — Прости, что я без предупреждения. Хотя предупреди я, ты бы всё равно придумала, как отказать. Вот оно что. Гоблин. Грейнджер закусила губу, не найдясь с ответом. А это, кажется, уже репутация. Что спорить — заслужила. — Всё в порядке. — Вообще-то нет, но куда деваться? — Проходи. Гермиона распахнула дверь и зашла в квартиру. Джинни приняла её как-бы-приглашение и поплелась следом. Наверное, должна была возникнуть какая-то неловкость, но нет — эта стадия встреч с друзьями давно пройдена. Грейнджер поставила пакет на кухонную столешницу. Насколько будет невежливым начать разбирать его прямо сейчас? Рассудив, что это всё же может подождать, она обернулась к Джинни, которая уже заняла один из стульев. — Как ты? — просто спросила она, складывая руки в замок на столе. Если и были вещи, которые Гермиона действительно ненавидела, так это подобный дежурный бред. Но раз уж по-другому начинать разговор никто не хотел, приходилось поддерживать иллюзию вовлечённости. — Всё хорошо, спасибо. Как вы? Гарри? Сесть сейчас напротив — почти согласиться на чаепитие и ужин. Потому лучше остаться стоять, опершись задницей о столешницу. — Работает. Много. — Джинни вздохнула, неопределенно улыбнувшись. Ещё бы. Несложно представить, сколько дел свалилось на новоиспеченного Министра магии. — Но в целом — нормально. Повисла пауза. Всё же неловкая. Очень хотелось, чтобы появился кто-то ещё. Глупо пошутил или спросил про погоду. — Скажи, мы окончательно всё упустили, да? — Джинни смотрела вникуда, заламывая пальцы. Гермиона промолчала, скользя взглядом по рыжей макушке. Не знала, что ответить. Просто хотелось, чтобы этот разговор скорее закончился. Да и что она могла сказать? Да, упустили? Вот только, чтобы не упустить, держать надо было с двух сторон. Вновь тишина. За открытым окном смеялись прохожие, будто напоминая, что жизнь не останавливалась — шла своим чередом. — Я беременна, — бесцветным тоном сказала Джинни, продолжая смотреть в какую-то ей одной известную точку. — Поздравляю, — Гермиона чуть улыбнулась, опершись руками на столешницу за спиной. — Спасибо. — Их взгляды наконец встретились. — Рон женится. Глубокий, слишком шумный вдох сдержать не удалось. Чудесная сводка новостей. Замечательное напоминание — люди строят планы, реализуют мечты, дружат и любят. Живут. — Рада за него. — К слову, это было абсолютной правдой. Рон заслуживал счастья, как и любой другой человек, который некогда был ей близок. Джинни потянулась к внутреннему карману куртки, достала небольшой картонный прямоугольник и аккуратно положила его на стол: — Я принесла приглашение на свадьбу. Гермиона тупо смотрела на открытку. Сколько? Минуту? Десять? Но именно в этот момент, решение, а за ним и ответ сами собой пришли в голову. Так просто, что, казалось, не было никаких других вариантов. Иных сценариев просто не существовало. Ведь нечего терять. Потому что ничего и нет. — Я уезжаю, Джинни, — проговорила Грейнджер, не отрывая взгляда от треклятого цветного прямоугольника с аккуратными буквами. — Я ещё даже не сказала, когда свадьба, — Уизли невесело хмыкнула, проводя руками по лицу, будто желая умыться. — Полагаю, я покину Лондон на следующей неделе. Мне предложили работу, и я… думаю согласиться, — всё же объяснила Гермиона. Иначе получалось как-то совсем паршиво. Джинни этого не заслуживала. Та кивнула, встала с места и неловко огляделась, кажется, жалея, что вообще пришла. — И всё же мы были бы рады тебя видеть. В любое время, — это было похоже на последнюю попытку. Последнюю попытку сказать, что они всё ещё ждут. Джинни всё ещё ждёт. — Как только мне сообщат дату отъезда, я отвечу на приглашение, — Гермиона лгала совершенно бессовестно и без сожалений, но с мягкой улыбкой. Лучше так, чем тонуть в чувстве вины. И без того достаточно. — Хорошо, — тихо сказала Уизли и сделала шаг назад. — Я пойду. Извини, что отвлекла. Не дожидаясь ответа, она спешно покинула квартиру, хлопнув дверью. Гермиона прикрыла глаза и постояла так немного. Было жаль, но по-другому нельзя. Поэтому лучше вообще уехать. И чего она думала? Зажав в ладони кнат, подхватила клочок пергамента со стола и самую обыкновенную авторучку и вышла из квартиры. Неспешно поднимаясь по ступеням наверх, на ходу вывела на бумаге короткое послание, не без Алохоморы открыла небольшую дверь на последнем этаже и оказалась на крыше дома. Грейнджер бросила волшебную монету на выступ кровли. Тут же прилетела крупная сипуха и, потоптавшись на черепице, учтиво протянула лапку. Гермиона привязала своё подобие письма и почесала птицу в районе макушки. — Минерве Макгонагалл. Сова благодарно ухнула и взлетела. Захватив цепкими лапками с кровли кнат, она гордо отправилась к адресату с коротким посланием:

«Да. ГГ».