"Сюаньлун - сокровенный дракон"

      Дракон вернулся через пару дней.       Чонлин открыл глаза и, увидев перед собой чей-то силуэт, начал моргать, смахивая остатки сна. Открыв глаза снова, увидел сидящего на краю кровати Сяо Чжаня. Он смотрел на юношу, на губах играла еле наметившаяся улыбка, но глаза были полны грусти. Юноша быстро сел и затараторил:       — Прости, прости меня, — в голосе слышалось искреннее сожаление и подступающие слезы, — Фань Чанчан рассказала мне… она все объяснила… Прости, я не знал, что все так серьезно… Тогда в храме нас учили, что вам это необходимо для того, чтобы выжить, — он говорил не переставая, глотая окончания.       — Успокойся, — примирительно сказал Сяо Чжань. Но юноша, не слыша его, продолжал бормотать извинения и объяснения своего поступка. — Кажется, другого способа тебя остановить нет, — дракон обхватил его лицо руками и заткнул рот поцелуем.

***

      Чонлин смотрел на сидевшего напротив мужчину в простом красном дуаньда. Мужчина был красив, высок и статен. Его черные глаза смотрели на мир с хитрецой и скрытой за ней печалью, черные длинные волосы были собраны в низкий хвост, сдерживаемый алым шнуром. Одежда простолюдина не могла скрыть величественную осанку, гордо поднятую голову и высокомерный тон.       — Не смотри на меня так, юноша, ты прожжешь во мне дыру, — с усмешкой произнес гость, — Ну или же лао Чжань снесет мне голову своим дао.       — Тц, — раздраженно цыкнул Сяо Чжань.       — Извини, что я пришел прямо сюда, — гость обратился к дракону, склонив голову, это почему-то выглядело неуместно. Между этими двумя гость больше подходил для титула Великого дракона, нежели его реальный обладатель. — Но я не мог сдержать любопытства увидеть твою истинную любовь, — гость зыркнул на юношу. — Даже не знаю, радоваться ли мне за тебя, шифу, или нет.       — Я счастлив, значит, стоит радоваться, — весело ответил Сяо Чжань.       — А через лет пятьдесят, или когда он там умрет, — произнес гость, не отрываясь смотря на юношу, затем перевел взгляд на дракона, — Потом ты тоже будешь считать это поводом для радости?       — Если ты пришел испортить мне настроение, то можешь проваливать, — раздраженно бросил Сяо Чжань. Гость протянул руку через стол и дотронулся до щеки юноши, тот вздрогнул и, отстранившись, вскочил из-за стола. — У тебя лишние пальцы, Гун Цзюнь? — прорычал Чжань.       — Да ладно, я просто пошутил, — гость поставил руку на стол и положил на нее голову, не спуская глаз с юноши. Чонлин сел на место, спрятав руки под стол, — Шифу, он такой милашка, — весело произнес гость, — Ты не представишь нас? — гость повернул голову к Сяо Чжаню, не убирая ее с руки.       — Мгм, — раздраженно хмыкнув, Сяо Чжань представил гостя своему возлюбленному, — Гун Цзюнь, красный дракон юга, Чжулун, — Чонлин вскочил из-за стола и низко поклонился гостю.       — Позвольте ничтожному назвать свое имя, — почти прокричал от волнения юноша, — Чэнь Чонлин, рад вам служить, Чжулун…       — Поднимись, — приказал властно Сяо Чжань, — Ты не служишь ему, он служит тебе, не так ли, Чжулун? — с металлом в голосе спросил дракон гостя.       — Конечно, шифу, — гость отвечал так, будто позволяет хозяину дома руководить собой. Но в глазах промелькнул страх, когда Сяо Чжань произносил его титул.       Чонлин переводил взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь понять, какие отношения их связывают. Красный дракон называл Сяо Чжаня шифу, превознося его как учителя на высшую ступень почтения. При этом тон, с которым он разговаривал с ним, говорил о некотором пренебрежении. При этом сам Сяо Чжань был, кажется, рад видеть этого дракона, пусть и ревновал. Хотя он ревновал к любому, кто посмел обратиться или тем более прикоснуться к юноше. Осознание этого вызвало радость, юноша улыбнулся.       — Ты, наверное, думаешь, почему Великий дракон позволяет мне так с собой разговаривать, — обратился гость к юноше, — Лао Чжань, мой, так сказать, родитель… — юноша удивленно приподнял бровь, Сяо Чжань скривился. — И я, как нерадивое дитё, позволяю себе немного покапризничать… Но поверь мне, я бываю и серьезен, хотя мало кто это видит… Я предпочитаю скрываться за маской кокетства и беспечности, это хорошо вводит врагов в заблуждение, и они не ждут от меня многого…       — А зачем вы мне все это говорите? — спросил юноша, серьезно смотря на гостя. — Эта информация мне ни к чему. Я не имею никакого отношения к жизни драконов и не собираюсь иметь. Так же, как и намерения быть вашим врагом.       — А он хорош! — восхитился красный дракон. — Интересно, а был бы таким же храбрым, если бы увидел, как твой обожаемый Великий дракон снес мечом голову своему собрату?       — Вы хотите так показать Чжань-гэ в плохом свете передо мной? — усмехнулся юноша, откидываясь на спинку стула, скрещивая руки на груди, — Я человек. Видеть жестокость для меня ежедневная рутина. Как отрубают кому-то голову, я видел не раз, когда был маленьким. Имперские войска пришли в деревню и на глазах всей деревни вырезали всю семью, от мала до велика, по подозрению в предательстве. Как меня может испугать вид карающего Великого дракона после вида трусливого убийства малолетней девочки взрослым мужчиной?       — Теперь я вижу, что он достоин тебя, — гость внезапно снял кокетливую маску, открыв свое истинное лицо: цепкий взгляд острых черных глаз, тонкие губы вытянулись в ниточку, — Поздравляю.       — А я, как бы, не нуждался в твоем одобрении, — с усмешкой бросил Сяо Чжань, — А теперь проваливай, я же знаю, что тебе не терпится уже растрепать все своим дружкам.       — Всё-то лао Чжань обо мне знает, — промурлыкал гость, поднимаясь из-за стола, ненароком проведя пальцами по лежащей на столе руке Чжаня. В глазах мелькнула тоска, — Прощай, Чонлин, — весело попрощался красный дракон, выходя из дома.       На террасе он еще раз оглянулся с тоской на дом, затем обернулся и улетел. Чонлин застыл у окна, смотря вслед удаляющемуся дракону.

***

      По истечении двух лет беззаботной жизни на острове у подножия горы в один из дней Чонлин отправился в город и не вернулся оттуда.       Сюаньлун в это время находился за сотни ли. На западе начались волнения со стороны демонов, было необходимо выяснить их намерения. Черный дракон направился к ним в качестве посла и, если понадобится, переговорщика.       Вернувшись, он не застал юношу дома. Резонно предположив, что тот отправился в город за продуктами или еще по каким-то делам, Сюаньлун спокойно принял ванну и лег спать.       Обычно сны не снились Сяо Чжаню, но в этот раз они были. Яркие, живые воспоминания о жизни на острове. Их занятия на мечах, вечерние посиделки на террасе за игрой в вэйци, прогулки на лодке по озеру.       Подняв весла, они дрейфовали по водной глади. Сяо Чжань сидел на лавке, Чонлин — на дне лодки, положив голову на колени дракону. Сяо Чжань любил распустить его волосы, чтобы они свисали. Он перебирал их и читал стихи собственного сочинения. Иногда он нагибался и целовал его в лоб, юноша смеялся низким гогочущим смехом.       Сердце дракона заходилось от счастья в такие моменты. Он забывал обо всем, ничто не трогало его. Казалось, он живет ради этого гогочущего смеха и морщинок в уголках прекрасных карих глаз.       Сяо Чжань резко проснулся и сел. Его лицо было мокрым, он дотронулся до щеки, слезы лились из глаз нескончаемым потоком. Сердце сжалось от непонятной тоски. Внутри росло чувство надвигающегося несчастья. Быстро накинув на себя верхний ханьфу, завязывая пояс на ходу, он выбежал из дома. Не успев добежать до конца террасы, обратился и полетел в сторону города.       Он не понимал, что ищет, но упорно кружил над городом в ночном небе. Внезапно услышал голос, зовущий его. Он знал этот голос, тот не был по обыкновению веселым, сейчас он жалобно скулил. Дракон рванул в сторону леса, откуда он слышал голос. Хотя говорить «слышать» было бы не совсем верным. Ху-яо Фань Чанчан звала его мысленно, с помощью духовных сил, с их же помощью она и помогла определить свое расположение. Пролетая над местом, где, судя по всему, находилась демоница, он учуял еще один до боли знакомый запах, смешанный с запахом разложения. Дракон «упал» на землю, обернувшись человеком и побежал по запаху. В нескольких метрах от места его «падения» он обнаружил сидящую на коленях Чанчан, а рядом…       Рядом лежало истерзанное тело Чонлина.       Сяо Чжань невидящим взглядом смотрел на любимого человека. На заплывшие синяками глаза, сломанный нос и разбитые губы, переломанные руки и ноги. Судя по всему, смерть наступила не один день назад. Тело уже начало разлагаться. Казалось, время остановилось. Остановилось и сердце дракона. А потом стало больно. Невыносимо больно. Будто сердце разрывают на мелкие части. Да что там сердце, тело рвали на куски, жгли раскаленным железом, вонзали тысячи стрел одновременно.       В желании прекратить боль, он рвал на себе одежду, раздирал грудь ногтями, пытаясь вырвать себе сердце. Не добившись успеха, он заревел. Словно раненый зверь, он ревел во весь голос, обернувшись драконом, он продолжал реветь. Оглашая своим ревом боли все вокруг: лес, город, горы. Дикие животные и птицы отозвались на его горе своими голосами, им вторили домашние животные и птицы. Неизвестно сколько он метался по небу. Но внезапно остановился и снова «упал» туда, где лежало тело юноши. Он, казалось, полностью успокоился, только глаза выдавали его боль. Он сел рядом с телом, протянул руку и дотронулся до лба юноши.       Есть такая способность у драконов, считывание мыслей. Она действует не только на живых, но и на мертвых. У мертвых, правда, можно считать только последние часы или минуты жизни, то, что оставило неизгладимое впечатление.       С прикосновением поток последних воспоминаний Чонлина ринулся в сознание дракона. Глаза его расширились от ужаса. Он пытался прервать связь, но это невозможно, пока весь поток не иссякнет. К концу глаза затуманились и он чуть не потерял сознание, рухнув на четвереньки.       — Чанчан, — обратился он ко все еще сидевшей рядом с телом девушке, не поднимая головы. — Уведи отсюда всех животных и слабых существ…       Поднявшись на ноги, он взял на руки тело юноши, шагнул вперед и исчез из леса. Завершил шаг он уже в глубине горы, в своем логове на краю источника подземных вод. Он снял одежду с мертвого тела своего возлюбленного, затем снял с себя верхние одежды и вошел в воду с телом Чонлина на руках. Воды омыли труп, смывая синяки и следы побоев. Когда он выходил из источника, руки с красными рукавами подали ему полотенца. Рядом мужчина в белом расстилал простыни на лежанке из соломы, мужчина в лазурном держал белые траурные одежды.       Непонятно как, но драконы чувствовали такие наивысшие проявления чувств и эмоций друг друга. Стоило Сюаньлуну обернуться, и его сородичи ощутили всю глубину его чувств и страданий, услышали его рев. Три его собрата по власти пришли, чтобы помочь и поддержать. Остальные присоединятся позднее.       Он похоронил Чэнь Чонлина в том же месте, где нашел его тело.       Вместе с собратьями — Байлуном, Цунлуном и Чжулуном — выжег лес вокруг злополучного места. Они выкорчевали корни сожженных деревьев. Вырыли большую яму, разделенную на две камеры. В одну, поменьше, уложили тело убитого юноши, облаченное в траурные белые одежды из шелка, рядом с ним положили его меч и письменный набор. В камеру побольше складывали посмертные дары, что принесли драконы: богато украшенное оружие, украшения, золотые монеты, чего там только не было. Приходили яогуи, приносили свои дары и тоже складывали в камеру. Пришла и Фань Чанчан. В могилу она положила красивый нефритовый гребень с вырезанной на нем девятихвостой лисицей.       Сделав подношение богам, Сяо Чжань сжег ритуальные деньги, рассыпав их пепел рядом с телом.       Поверх камер выложили деревянный пол и, наконец, засыпали все сверху землей и песком, соорудив небольшое возвышение над могилой. Могилу оградили магическим полем от грабителей и времени. А на вершине установили небольшую каменную стелу с именем юноши. Оставив на могиле вино, фрукты и зажженные благовония, драконы, обернувшись, покинули Сюаньлуна.       Три дня и две ночи провел он на вершине кургана, к нему присоединилась Фань Чанчан. Неслышно она села чуть поодаль и бесшумно лила слезы сопереживания и потери.       Через три дня Великий дракон прилетел к городу. Несколько часов он кружил над ним, собирая толпу встревоженных жителей, покинувших свои жилища. Матери и отцы выводили своих детей посмотреть на невиданное зрелище, даже грудных младенцев выносили и поднимали вверх, будто запечатлеется это в их еще только зарождающемся разуме. Огромный черный ящер зигзагообразно летал, разрезая небесную высь. И только несколько десятков человек озабоченно взирали на небо, молясь Небесному Отцу, чтобы дракон не узнал об их тяжелом грехе.       Убедившись, что все жители покинули свои жилища желая увидеть Великого дракона, существо «заговорило»:       Тысячи лет я, Сюаньлун, защищал эти земли и людей, что она рождала. Я покровительствовал талантам, даровал крестьянам хорошие урожаи. Вы жили не зная бед и невзгод. И чем вы отплатили мне?! Убийством беззащитного и невинного юноши! Ваша гордыня и ваша алчность достигли предела! Вы заслуживаете наказания… И я вам его дам! Проклинаю эти земли, людей, что живут здесь и родятся после вас! Побег отсюда не поможет никому из вас и ваших наследников, проклятие не имеет границ и не знает конца! Не знать вам удачи и хорошей жизни до тех пор, пока люди будут помнить о вашем грехе!       Дракон заревел. Из пасти его вырвался воздушный поток, сметающий все на своем пути: дома, сараи, храмы, торговые палатки, оставляя вместо себя только пустынные улицы и стоящих невредимых людей.       А дракон меж тем развернулся и улетел прочь, покидая проклятые земли.

***

      Сяо Чжань стоял на вершине Алтынтага, взирая на лежащую впереди пустыню и несколько мелких деревень, расположившихся у самого подножья горы, где еще сохранился лес. Вдалеке он видел остатки прошлогодних раскопок, где нашел его нынешнее перевоплощение Чэнь Чонлина, Ван Ибо. Но его взор был устремлен в другую сторону. Его взор все еще видел зеленые верхушки деревьев, невысокий курган и каменную стелу над ним.