В объятиях Змеи

      Секунды сменяли друг друга, но время не двигалось с места. Мир застыл в этом странном мгновении, ожидая, когда я приду в себя. Мягкое касание моих рук к чему-то нежному стало для меня сюрпризом - я не понимал, что творю. Тяжелый вздох, явно принадлежащий девушке, прорезал глухие скрипы кровати, а вместе с ними и ватную пелену, что укрыла мой разум своим тяжёлым покрывалом. Голова сама собой вяло качнулась в сторону потолка. Глаза метнулись к люстре, с неё соскользнули к паре приевшихся трещин на штукатурке, и застыли на пряди знакомых русых волос.       Вид растрёпанных, но таких прелестных локонов уколол спину не то холодом, не то жаром. Странный ком встал в горле, заставляя с трудом сглотнуть. И едва я нашел в себе силы опустить взгляд на её лицо, как негодяйка хихикнула, опускаясь ближе ко мне и укладываясь на мою грудь своей, словно желая поиграть в эту игру подольше.       Твердые соски девушки на моей коже обожгли меня изнутри, посылая дрожь по всему телу. Манящие волосы окончательно упали на моё лицо, и запах клубники тут же стал ярче, а её тяжёлое дыхание, опаляющее мою шею - жарче.       Руки, не спрашивая моего разрешения, двинулись выше, с её горячих бёдер на осиную талию. Нежная кожа дразняще щекотала ладони, и сама девушка, раскачиваясь вверх и вниз надо мной, нарочито выгнулась под моими касаниями, будто призывая меня трогать её смелее.       И я послушался. Я внял этому безмолвному требованию.       Пальцы сжались увереннее, срывая с её губ тихий стон. Приятная тяжесть скрутила низ живота, когда я осознал в полной мере, кто сейчас на мне. Разум накрыла пелена сомнений, череда вопросов, каждый из которых сводился к одному единственному верному ответу - мне нельзя останавливаться. Только не сейчас. Только не в наш момент близости. — Катя...       Горячий шёпот вырвался наружу неожиданно громко, растворяясь в её тяжелом дыхании и скрипах кровати. Слух нещадно щекотали лёгкие, дразнящие хлюпающие звуки, доносившиеся от основного места нашего соприкосновения. Утопая в этом сладком потоке, я отчаянно цеплялся за каждый глоток воздуха. И словно чувствуя весь ураган бушующих во мне эмоций, она наклонилась ближе, ее губы нежно коснулись моего уха, посылая скоп мурашек по всему телу. — Тебе нравится?.. — сладко протянула она, и так прекрасно зная ответ.       Не давая мне ни секунды, зеленоглазка продолжала двигать тазом. Медленно и размеренно, сводя с ума плавностью. — Ммххмм!..       Мозг, утопая в сладком плену Кати, более не мог соединять буквы в слова - невнятное мычание стало ей ответом. Мне оставалось лишь зажмурить глаза и полностью подчиниться ей. Руки снова нашли путь к её бёдрам и надавили на нежную молочную кожу в попытке войти ещё глубже. И Катя лишь довольно усмехнулась, наслаждаясь моей реакцией. Лицо жгло так, как никогда прежде. Веки дрожали, желали подняться и позволить мне увидеть её изумруды, но я стойко боролся с самим собой, прекрасно понимая, что не выдержу её взгляд. — Т-ты слишком... Много думаешь... — тихий голос коснулся моих ушей, чудом проскакивая сквозь грязные шлепки и влажные звуки. — ...Наслаждайся, Петров...       Она наклонилась вновь, медленно опускаясь на мой член. Мягкие губы нежно коснулись моей шеи, оставляя на коже влажный след, а затем ещё один, и ещё. Ощущения сжигали меня изнутри в сладострастном пекле. Они сводили с ума, не давали дышать. Разум окутала пелена первобытного наслаждения, такого знакомого, но нового одновременно, что оставалось лишь мычать. Руки сжались на её плоти, наслаждаясь теплом и мягкостью. Тело Кати опьяняло, погружая в негу без пути назад. Я был полностью в её власти, и на мои жалкие попытки взять хоть крохи контроля она начала замедлять свой ритм, желая подразнить меня ещё сильнее. Желая наказать за такую наглость.       Грудь распирало от жара, от запретных ощущений. От её горячего тела на моём. От грязных касаний кожи о кожу. От влажных стенок Кати, что медленно сжимались вокруг моего ствола, выдавливая из меня рваные вздохи. И от нежных губ, дразнящих мою шею...       Это была сладкая мука. Практически пытка. Тело изнывало от желания ускориться. От необходимости толкаться глубже. Но я был полностью под её контролем и не мог ничего. Лишь смиренно лежать в этих тёплых объятиях и чувствовать, как Катя стягивается вокруг меня. — Ещё чуть-чуть...       Стон на грани всхлипа сорвался с губ девушки. Пальцы сжались плотнее на бархатной коже её ножек и тут же скользнули вниз, к худым лодыжкам. — Тоша...       Ласковый голос Кати перевернул всё внутри. Её руки неловко сжались на моих плечах, заставляя закусить губу - ощущение ноготков, впивающихся в мою плоть, сладкой негой схватило низ живота. — ...Тоша-а-а!..       Стон наслаждения слился воедино с моим. Зеленоглазка дерзко прогнулась в пояснице, ускоряя темп. Влажные шлепки, всхлипы, тяжёлое дыхание - всё смешалось в коктейль безумия, полный похоти и желания. И запах клубники с ноткой мускуса стал финальной каплей в этом греховно сладком напитке. Её киска сдавила мой ствол тугой хваткой. Зеленоглазка задрожала всем телом, сжимаясь и разжимаясь вокруг моего члена в диком ритме, выдавливая в себя всё моё семя. — Т-О-Ш-А-А-А!       Протяжный голос сестры, полный недовольства, выдернул меня из сладкой пелены. В глазах потемнело, и безумный коктейль запахов и ощущений испарился, стоило лишь моргнуть пару раз. Передо мной предстал он - потолок, в который я врезался взглядом каждое утро. Облупленный, потасканный временем, он неожиданно растерял свою серость после всех тех образов, что предстали передо мной всего мгновение назад. — Сон?..       Я замер на несколько долгих мгновений, проматывая всё увиденное всего несколько секунд назад. Ощущения разрывали изнутри, и пытаясь успокоиться, я устало выдохнул, буквально спиной ощущая нарастающее недовольство Оли, которая уже весь пол истоптала перед моей дверью в попытках достучаться и докричаться до моего больного сознания. Но я не мог всерьёз задуматься об этом. Даже перспектива опоздать казалась мне такой никчёмной и ничего не стоящей, что в ином случае я бы рассмеялся. Но не мог. Не получалось. Сердце выбивало глухие удары о ребра в бешеном ритме, не давая нормально думать. Нос всё ещё отчётливо дразнили нотки её запаха, а на руках ощущалось тепло и непозволительная мягкость её тела. Всё моё естество словно перевернулось с ног на голову и отказывалось признавать, что произошедшее закончилось вот так резко и грубо, не оставив после себя ничего... Кроме выпирающего бугра между ног. — Антон, ну сколько можно?!       Голос Оли вновь прорезал тишину, прерываемую лишь едва слышным шумом с кухни. За звонким возгласом девочки последовал и пинок по двери, заставивший меня сморщиться. — Ты хоть понимаешь, что мама с тобой сделает, когда ты спустишься?.. — продолжала причитать она. — Д-да... Иду я... — жалкая попытка оправданий сама собой сорвалась с моих губ, как была тут же остановлена. — Да где ты там идёшь?! — не унималась сестрёнка, — от твоей кровати до двери не больше пяти шагов! — Сейчас спущусь! — раздражение начало пробивать и меня самого. Вмиг стало бесить всё, включая мою неспособность выкинуть из головы такие дерзкие картины девушки. — Дай мне пять минут!       Ответом мне стал фирменный "цок" сестрёнки, наполненный если не вселенской, то точно мировой усталостью. Медленные шаги Оли в сторону лестницы вдавливали иглы вины мне в поясницу. Но неприятное чувство тут же сошло на нет, стоило мне лишь опустить взгляд на подрагивающего титана, натягивающего одеяло в попытке вырваться наружу. Сердце, выплясывающее в ритме хард-рока, отдавало в уши. Щёки неистово жгло. Образы Кати, что так дерзко раскачивала бёдра на мне, стягиваясь вокруг моего возбуждения, всё чётче и чётче заполняли мой разум. Её губы на моей шее, горячее дыхание, стоны. Всё вернулось в памяти хлёстким ударом, лишая меня возможности наполнить лёгкие воздухом. — Блять...       Со вздохом негодования я повернулся на бок в попытке обуздать собственное воображение. Зубы со скрипом встретились друг с другом, и я зарылся лицом в подушку, пытаясь заглушить такие греховные мысли. Эту похоть, разрывающую меня изнутри.       И как назло, ощущения приятной пульсации таких горячих и влажных стенок Кати вновь накрыли меня с головой. Пальцы сами схватили переполненный кровью ствол, изнывающий от желания. — Твою ж мать, Антон...

***

      — Вот и он, — констатировал отец моё появление, — будто чувствовал.       Сестра лишь хихикнула, отворачиваясь от меня к тарелке каши. Лёгкий интерес тут же кольнул меня где-то внутри, и я не мог отказаться от попытки отвлечь свой мозг от утреннего рандеву, хоть и знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Чувствовал что? — буднично спросил я, усаживаясь за свободное место. — Спроси лучше "чем".       Недовольно протянула мама, появившаяся у меня из-за спины. Тарелка перловки с характерным стуком встретилась со столом передо мной, и я тут же перевёл взгляд на хозяйку кухни. — Пожалуй, откажусь, спасибо...       Мой примирительный тон не оказал должного эффекта: отец даже бровью не повел, сестра лишь прыснула в кулачок, а мама раздражённо подбоченилась, до боли в груди напоминая мне Катю, о которой сейчас хотелось забыть хотя бы на минуту. — Сколько раз мне говорить, чтобы ты вовремя ложился? — морозный тон старшей Петровой отогнал зачатки аппетита. Я тяжело сглотнул и откинулся на спинку стула, смотря в её глаза. — И нечего так смотреть на меня! Ты сам виноват. — Я... Нормально я лёг... — фыркнул я, — «просто кое-кто мне все карты спутал своим ночным визитом...»       Полуправда не звучала убедительно от слова совсем, что лишь подтвердил тяжёлый женский вздох. Мама взъерошила мои волосы лёгким движением и вернулась к раковине. А я же только и мог, что опустить взгляд на свой стакан остывшего чая. — Ешь. Остынет всё, — вернул меня в реальность отец.       Рука сама взялась за ложку и окунула её в злаковую субстанцию. Глаза метались по сторонам в поисках хоть чего-то, на что можно было бы отвлечься от этой тишины. Казалось, я стал финальным гвоздем в гробу семейного настроения на это утро.       Но не для Оли.       Сестра с искорками в глазах поглядывала на меня, словно видя что-то, чего ещё не поняли остальные. Она лениво доедала свою перловку, неспешно запивая её с таким видом, будто все высшие силы мира удерживают её от чего-то, что она может озвучить в любой момент. — Тебя за уши уже хотели тащить...       Цепь сорвалась, правда раскрыта. Отец невольно усмехнулся, перелистывая журнал, в то время как Оля, видимо, найдя моё выражение лица уморительным, взорвалась звонким хохотом. Лицо тут же схватил жар стыда, да такой, что я невольно прикрылся рукой, что лишь раззадорило маленькую мерзавку ещё сильнее. — Ну всё, достаточно, — пришёл мне на помощь отец. Его рука уверенно обхватила металлическую кружку с кофе. — Лучше расскажи, Антон, как всё прошло вчера. — Ой, точно! — сестра воссияла, совсем забыв прожевать то, что было у неё во рту. — Ты обещал мне рассказать про подарок! — Не жуй с открытым ртом! — строгим тоном вклинилась мама, но Оля, казалось, даже не слышала её.       Я замер, не зная, где и как спрятаться от их пристальных взоров. Вопрос, несмотря на свою предсказуемость, встал костью в горле: резко и болезненно. Взгляд скользил то к отцу, что выжидающе сверлил меня глазами, то к сестре, смотрящей на меня со смесью обиды и любопытства. Даже мама, казалось, убавила напор воды лишь для того, чтобы чётче слышать мой рассказ. — Ну... Как бы... — слова вырвались раньше, чем я успел сформулировать мысль, — плеер... Я подарил ей плеер... — Тот самый? — Оля удивлённо заморгала, чуть склонив голову на бок. — Я уж думала, ты мне его отдашь... — Как и я, — развернулась хозяйка в нашу сторону. — Антон, ты сдурел такие вещи дарить? Ты хоть понимаешь, сколько это стоит? — Понимаю! — грубо буркнул я, чувствуя, как брови сами собой сдвигаются к переносице. Именно такой реакции я и ожидал, но слышать это вживую оказалось куда неприятнее. — Но это самый подходящий вариант... — Что-то не вижу я понимания... — мама угрожающе крутанула кран, явно намереваясь начать очередную лекцию, но помощь пришла раньше, чем она успела произнести хоть слово. — Ну всё, Карина, — отец поднялся из-за стола, скручивая журнал трубкой. — Это не повод орать с самого утра. — Не повод? — деланно удивилась она, — а что же повод? Твои шины? Насос? — И это тоже уже не повод, — отмахнулся он от её слов, — Антон взрослеет, а ты всё не поймёшь никак. — Я прекрасно понимаю! — возразила мама. Её взгляд вернулся ко мне, полный недовольства. — Но можно было бы начать помогать мне по дому, или Оле с уроками, раз взрослый такой. — А вот тут я с мамой твоей согласен, Антон, — спокойным, но серьезным тоном сказал глава семейства, переводя взгляд на меня. — Нужно делать больше для семьи. — Он достаточно помогает мне...       Оля, не ожидав, что столь невинный вопрос вызовет такую реакцию, прозвучала тихо, но этого было достаточно, чтобы родители поубавили пыл. Мама вновь отвернулась к раковине, продолжая мыть посуду. Сестра же обхватила неуверенно свой чай, явно раздумывая над тем, как же так получилось. А я просто медленно жевал свою кашу, желая как можно скорее с этим закончить. И лишь отец вновь принял сидячее положение, внимательно рассматривая меня, будто видел в первый раз. — Плеер, значит... — задумчиво озвучил он свои мысли, — значит, ты нашёл её, сынок... — Её? — Оля удивилась раньше меня. Я же едва сдержал рваный вздох, отворачиваясь к окну. Чуйка подсказывала, к чему всё это идёт. — Это прям как у нас с вашей мамой было, — лицо отца тронула лёгкая, практически ностальгическая улыбка, но я не мог развернуться в его сторону полностью. Просто не было смелость встретить его взгляд. — Я тоже делал ей дорогие подарки, не думая ни о чём... — Да... — внезапно мягкий голос старшей Петровой прорезал повисшее молчание. Грудь обожгло изнутри удивлением: я уже и забыл, что она может разговаривать так. — Вот только нам тогда было за двадцать уже. Мы в университете учились, второй или третий курс. — И второй, и третий, — рассмеялся глава семейства, — я даже со счёта сбился, сколько раз это было. — Я не про это! — мама, наконец, повернулась вполоборота к нему. Её щеки покрылись едва заметным румянцем, заставившим меня остолбенеть, как и Олю. — Мы были гораздо старше! — Ну а они встретились в шестнадцать, — парировал он с неизменной улыбкой. Лёгкость его слов, казалось, окончательно одолела женское сердце, но нашей маме было несвойственно так быстро сдаваться. — Ему всё ещё пятнадцать! — Возмутилась было она, но два синхронных ответа, озвученных с задорными улыбками, прервали порыв её негодования. — Почти шестнадцать!       Голоса Отца и сестры сплелись в унисон. Они с удивлением переглянулись и тут же засмеялись. Мама более и не пыталась нахмуриться - её лицо тронула неловкая, но такая нежная улыбка, что даже я не выдержал - губы сами собой растянулись, стоило лишь увидеть эту картину. Впервые за долгое время за семейным столом стало тепло. В этом доме, окружённом густым зимним лесом, вновь зажглась иска. Давно потерянная, оставленная позади, она едва заметной вспышкой вернула мне то, чего я так давно хотел. Чего мы так давно хотели.

***

      Разделавшись с завтраком, я быстро отправился на второй этаж. Вещи выбирать не приходилось - всё уже висело в шкафу. Наспех одевшись и собрав портфель, я пулей вылетел в коридор, где ожидал уже встретить одевшуюся Олю, но...       Она уже ушла.       Сестрёнка выдвинулась с подругами практически сразу, как я поднялся к себе, так что идти в школу мне пришлось в гордом одиночестве, чему я, впрочем, был в каком-то смысле даже рад - сегодня было удивительно тепло. Впервые за долгое время я не чувствовал мороза, грызущего щёки. Молочное небо хмуро свисало над поселком, закрывая почти мартовское солнце от глаз жителей, но моему настроению это не мешало - тело само ритмично вышагивало вдоль колеи у забора. Свежий, практически весенний воздух приятно бодрил, заставлял улыбаться и разглядывать пробуждающуюся от сна природу.       И вся магия, сошедшая до меня столь внезапным порывом, так же резко испарилась, едва взгляд заприметил сквозь кусты знакомую куртку. — «Бяша...»       На пустой, поверженной временем площадке, где я ещё до нового года встретил Рому и Игоря, находилась всего одна фигура. Парень сидел на старой лавке, у таких же старых качелей, глядя куда-то в сторону ближайших деревянных домиков. Разглядеть выражение его лица на таком расстоянии не представлялось возможным, но почему-то я был уверен, что прекрасно понимаю, о чём о думает. Ноги повели меня знакомым маршрутом, огибая сугробы и укрытую снегом растительность. — Привет.       Простое, но такое необходимое слово для Будаева прозвучало буднично. Буднично настолько, что я удивил сам себя. Рука естественно вытянулась в его сторону, когда я сократил дистанцию, и парень тут же ухватился за неё, широко улыбаясь своей беззубой улыбкой. — Тоха! — поприветствовал он меня, поднимаясь с насиженного места. Из кармана его брюк тут же вылетел коробок спичек, к которому парень лениво наклонился. — Чё так поздно сегодня, на? — Да вот... Долго уснуть не мог...       Ответ дался мне с трудом, хоть он и был искренним. Голова сама собой развернулась в сторону дороги, по которой я пошёл бы и дальше в школу, если бы не наткнулся на одноклассника. Щёки уже привычно налились знакомым теплом, которое я никак не мог показать никому. — Понятно... — выдохнул Бяша, возвращая коробок на место. — Хули нам стоять тут? Пошли страдать, на.       Будаев подтолкнул меня в сторону выхода с площадки, оставляя за скобками мой неозвученный вопрос. И мы, я уверен, оба чувствовали это. Элементарное будничное «А ты что тут делаешь?» осело внутри меня, так и не найдя выход. И мне оставалось лишь окончательно задушить ноющее чувство вины. В конце концов, именно из-за меня Рома сейчас не с ним. Именно я лопнул эту мозоль, разворошил этот улей. И всё, что сейчас остаётся мне - верить, что это было к лучшему.       До школы мы дошли довольно быстро. Под жалобы Игоря на домашку и некое подобие на прогнозы сегодняшнего дня, мы ввалились в учебное здание, вяло проплелись внутрь гардероба сквозь толпы учеников и свернули к нашему пролёту. В глаза тут же бросилось отсутствие важной детали - пальто Кати. Липкое чувство волнения обхватило лопатки своими мерзкими лапами, вмиг наполнив голову непрошенными мыслями.       Вдруг наш вечерний разговор разозлил Лилию Павловну?       Вдруг Катю наказали и запретили общаться со мной?       Вдруг трубку с такой силой повесила не она, а её мама?..       Воображение активно подкидывало дрова в костёр сомнений, распаляя меня изнутри. Тело прошиб холодный пот, и я просто не мог не сказать Бяше, чтобы он шёл в кабинет один. Мне нужно было умыться и устаканить всё внутри себя.       Вышел я из туалета лишь спустя несколько долгих минут, проведенных в грызущей тишине. Холодная вода слегка остудила голову, придушив ненужные мысли, но этого было недостаточно, чтобы со спокойной душой выдохнуть и направиться в сторону класса. Но у меня нет выбора - опаздывать нельзя. Первым уроком по списку должна быть геометрия. Три задачи на дом, и небольшой тест по определениям и теоремам, который нам обещали под конец занятия. Ничего особенного, казалось бы, но живот неприятно крутило.       Коридор, что был наполнен учениками всего какие-то минуты назад, сделался непривычно тихим, формируя в своих старых стенах напряжённую атмосферу. Из кабинетов доносился лёгкий гул голосов и смеха, но ничто из этого не могло разрядить моё напряжение, и чем ближе я подходил к нужному классу, тем сильнее мне хотелось... Испариться. Исчезнуть отсюда. Просто развернуться и уйти домой. Воображение нещадно терзало меня, рисуя перед глазами картины, сжимающие сердце до коликов: пустое место Кати, серый класс без её шикарной русой косы, ряды лиц без ярких изумрудов. Злорадные насмешки одноклассников, очередные сплетни, но уже о Кате, обсуждения учителей. Чего ожидать теперь, когда Лилия Павловна всё знает?       Едва нужная деревянная дверь предстала передо мной, как что-то рывком выдернуло меня из круговорота мерзких образов. Дыхание спёрло, стоило лишь ощутить касание к плечу, и тело резко развернулось на месте. Глаза вонзились в давящую пустоту, и пальцы сами собой легли на рубашку в попытке отогнать такое странное чувство... Тепла.       Тяжело выдохнув, я не успел развернуться обратно, как кто-то дёрнул меня за рубашку вниз. Что-то невероятно нежное, мягкое и слегка влажное коснулось уголка моих губ, и мир мгновенно провалился в пропасть, когда я осознал, что произошло. — К-Катя?..       Мой вопрос, вырвавшийся наружу быстрее, чем я успел понять это, повис в тишине школьных стен. Зелёные глаза, оказавшись в опасной близости передо мной, вонзились в мои, явно наслаждаясь моей реакцией. Нос тут же схватился за парфюм девушки: его тонкие нотки дразняще коснулись сознания, плавно выводя меня из остолбенения. Тело неуклюже сделало шаг назад, разрывая дистанцию и позволяя воздуху вновь наполнить лёгкие привычным запахом коридора.       Зеленоглазка, видя произведенный эффект, едва слышно хихикнула и на мгновение скрестила руки за спиной. На её лице появилась деланно невинная улыбка, никак не сочетающаяся с хитро блестящими изумрудами. — Единственная и неповторимая! — гордо заявила она, задирая носик и упирая руки в бока в своей фирменной позе.       Тело окутала волна непонятного тепла, оседающего в груди приятной тяжестью. Картина, вырисовывающаяся перед глазами, была до боли знакома. Язык тела, мимика, интонация - всё выдавало в ней ту самую девчонку, которую вся школа знала отнюдь не за ангельский характер. И тем не менее, я не мог не поймать себя на улыбке. — Или ты ещё кого-то ждал? — бровь Кати с хитрецой приподнялась, а вместе с ней и уголки её чарующих губ. Губ, только что коснувшихся моих...       Щеки тут же обожгло, едва вкрадчивый тон Кати достиг моих ушей. Я резко отвернулся в неуклюжей попытке скрыться, но было уже поздно - девушка мягко усмехнулась, прикрываясь ладошкой. И я не мог не взглянуть на неё вновь. Не мог не отметить, как очаровательна эта её "новая" сторона. Катя сейчас слабо напоминала ту девчонку, которую я так невзлюбил ещё давно. Она действительно стала взрослее, и не только внешне. Но смотреть ей в глаза сейчас слишком сложно. Особенно после этого сна... — Д-да нет... Просто удивился... — лицо пылало смущением. Не зная, что делать, я запустил пятерню в волосы в попытке успокоиться. — Мы теперь... Всегда так будем приветствовать друг друга?..       Внезапное желание, даже необходимость отплатить ей за этот безумный коктейль эмоций распирала меня изнутри. Наглая мордашка Кати, полная гордости за то, что удалось поймать меня врасплох, не могла и дальше оставаться такой самодовольной. Это просто несправедливо. — Тебе нравится так? Хочешь?.. — её очаровательное личико, покрытое лёгким румянцем, стало ещё краснее. Но вместе с этим стала наглее и улыбка зеленоглазки. — Признайся, что хочешь... — ...Кать... М-мы рядом с классом... — Ну и что?       Её голос сводил с ума. Сладкий и нежный - слишком опасный для моего спокойствия. Пересилив себя, я вернул взгляд к её глазам. Катя довольно хмыкнула и сделала шаг вперёд. — Как мило... Ты покраснел, Тоша...       Подойдя почти вплотную, она осторожно поправила мой воротник, за который сама и схватилась ранее. Спину тут же обдало мурашками. Запах клубники, цитрусов и мяты кружил голову. Сводил с ума, окуная не то в жар, не то в холод, не то в нечто совсем иное и слишком приятное, чтобы мыслить здраво. — Да ты... Себя просто не видела... — пробормотал я в собственную защиту, не узнавая свой голос.       Катя вздрогнула. Лицо девушки вспыхнуло пуще прежнего, губки распахнулись с намерением возразить. Изумруды зажглись желанием ответить на такую наглость, но она замерла. Как и я.       В сторону кабинета направлялись наши одноклассницы - Лена и Полина. Янковская о чём-то увлеченно рассказывала Морозовой, но та реагировала так вяло, что даже мне было ясно, что настроение у скрипачки такое себе. Катя же, развернувшись в сторону девушек, впилась взглядом хищницы в свою бывшую подругу. Голубые глаза встретились с зелёными на несколько долгих мгновений, в которые, казалось, даже воздух потяжелел. Полина остановилась перед нами. В её омутах пылала смесь непонятных эмоций, способных заморозить кого-угодно. Но не Катю. — Чего уставилась, Морозова? — хмыкнула с ухмылкой зеленоглазка, упирая руки в бока. — Разучилась двери открывать? — Кать, ну зачем так...       Неуверенная попытка Лены разрядить обстановку была проигнорирована. Катя вглядывалась в девушку напротив, не отвлекаясь ни на что, будто от этого зависела её гордость. И Полина чувствовала это. Чувствовала ауру той опасной змеи, готовой вцепиться в горло в любой момент, в любую секунду. — Полин... Пойдём?.. — Янковская положила ладонь на плечо подруги, с надеждой глядя на её профиль.       Морозова чуть склонила голову на бок, опуская взгляд вниз, к туфлям Кати, чтобы потом вновь заглянуть ей в глаза. Но в этот раз лишь на пару секунд: чуть задрав голову, Полина внезапно стрельнула взглядом уже в меня, обдавая холодом с ног до головы. На её губах появилась лёгкая, обескураживающая улыбка. Кивнув самой себе, она развернулась и рывком открыла дверь, практически попав по плечу Кати - благо зеленоглазка вовремя выставила ногу вперёд, заблокировав столкновение. — Ты в порядке?..       Неуверенный вопрос вырвался быстрее, чем я успел даже подумать над словами. Всё случилось так быстро и резко, что казалось каким-то дурным сном, в котором Полина и Лена исчезли вместе так же внезапно, как и появились перед нами. — Я-то в порядке, а с тобой что такое?! — ...Со мной? — Ну не со мной же! — с раздражением выдохнула она, — ты чего дернулся в её сторону, когда она зашла внутрь? — Я... Дернулся?.. — слова девушки заставили обомлеть. Глаза расширились сами собой в неверии. — «Неужели я и в самом деле хотел пойти за Полиной?..» — Ещё и лицо такое сделал, когда она посмотрела на тебя... — Катя прищурилась, оглядывая мою физиономию. Её тон всё сильнее приобретал старые, но ни разу не добрые колючие нотки. — Что происходит, Петров? — Н-ничего... — с трудом сглотнул я, — Просто...       Ком в горле не дал закончить начатое. Мозг просто не знал, как объяснить это Кате. Не знал, как сказать, что я хотел извиниться. Это просто не вписывалось в рамки сложившейся системы координат, ни для меня, ни для неё. Тем более после того, что Полина только что сделала. И всё же... — «Я не хочу врать Кате...» — Просто что? — в выжидании изогнула она бровь, лишая меня жалких оставшихся крох уверенности. — Мне надо сказать ей... Кое-что...       Слова дались тяжело, взгляд сам собой упал с искрящихся изумрудов в пол. Под напором Кати было тяжело дышать - она смотрела неотрывно, будто в саму душу, пытаясь понять, что у меня на уме. И мне не представлялось возможным рассказать ей о случае с Полиной. Мозг не мог представить, как она отреагирует, узнав о том, что я оскорбил так Морозову. Тем более после нашего разговора о драке с Ромой. — «Да что со мной...» — Темнишь ты, Петров... — девушка недовольно надула губки, подходя ближе. Её тонкий указательный пальчик с нажимом коснулся моей груди, посылая мурашки куда-то к пояснице. — Что за секреты такие? Ты-       Знакомый гогот заслонил окончание её вопроса. Мы одновременно повернулись в сторону нарушителей спокойствия и так же одновременно тяжело выдохнули: на горизонте появилась очередная утренняя неприятность в виде Пятифанова со своей шайкой. Роман, Павел и Пётр - неблагозвучное, хорошо знакомое сочетание. — Надо же, какая встреча, — присвистнул главный выродок, засовывая руки в карманы олимпийки. — Я уж надеялся не наткнуться на твой очкастый ёбальник так быстро.       Трио отморозков сдавленно захихикало, переглядываясь между собой. На лице Ромы появилась его фирменная наглая ухмылка. Серые глаза налились глухой агрессией, как у раненого зверя, преисполненного желанием отомстить. Взгляд мой сам собой зацепился за синяки вокруг его носа, разбитые губы и пластыри на подбородке. Свежие следы побоев заставили невольно задержать дыхание, возвращая в памяти хлёсткие удары по его лицу, перекошенному от гнева. Ноющая боль медленно но уверенно расползалась по костяшкам, как и в тот раз, в спортивном зале. — Для побитой шавки ты больно громко тявкаешь, Пятифан.       Голос Кати, полный знакомого мне яда и надменности, прервал их смех. Девушка изящно и непринужденно откинула косу за плечо, задирая носик так, как умеет только она - глядя на группу гопников сверху вниз, несмотря на то, что ростом была ниже.       Царский тон зеленоглазки, ожидаемо, стёр их ухмылки. Логинов и Козлов напряглись и сделали шаг вперёд, но тут же остановились, когда Рома выставил руку в их сторону. — И давно ты стал пиздализом, Антошка?       Пятифанов не унимался. Его реплика пробила утырков на шакальный хохот. Противный и скрипучий, слабо напоминавший человеческий смех, он выбил почву из под ног. Щёки вспыхнули против моей воли, несмотря на то, насколько ситуация не располагала к подобному. Рот раскрылся в попытке возразить и поставить их на место, но ни звука не сорвалось с моих губ. Даже Катя вздрогнула с ног до головы, схватившись за подол юбки. И хоть я и мог видеть лишь её спину, почему-то был уверен как никогда - она сейчас такая же красная, как и я. — Ч-чего?.. — оторопь взяла вверх. Мозг просто не мог осознать в полной мере степень абсурда. — Ебать, точняк, нахуй... — Павел хлопнул в ладоши сквозь свой же ржач. — По-любому шлифует ей языком каждый день после уроков. То-то он отличником стал!       Гопари переглянулись, хваля взглядами друг друга за "шутки", и Рома с победным оскалом вновь повернулся к нам. — Лижешь Катьке за оценки, Тоха? Или чтобы не было новых слухов? — А кому лижешь ты? — Катя вернула себе самообладание, вворачивая шпильку меж рёбер Пятифанову. — Я? — издевательски хохотнул он, — ваше благородие, такой хуйней не занимаюсь. — Ну да, совсем забыла, — с притворным пониманием кивнула зеленоглазка, — не обращай внимания, Антон, — она нежно улыбнулась мне, показательно дерзко обвиваясь вокруг моей руки. Сноп искр, всколыхнувших сознание, едва не выдавил из меня стон, стоило лишь ощутить, как её грудь коснулась моего локтя, — наш Ромочка просто предпочитает держать продолговатые предметы во рту.       Случившееся в следующий момент невозможно было описать словами: Катя с дерзкой ухмылкой вытянула губки и надавила язычком на щёку изнутри несколько раз подряд, недвусмысленно намекая на предпочтения главного хулигана школы. И это сработало: глаза Пятифанова едва не выскочили из орбит, вены набухли, клыки угрожающе выглянули из под разбитой губы. — Ты не зарывайся, змея недоёбанная! — буквально прорычал он, опуская подбородок. — Не смей пиздеть тут своим ртом дырявым! — Не припоминаю, чтобы меня интересовало мнение чихуа-хуёнышей, Пятифан, - ровным тоном, с насмешкой в глазах ответила Катя, слегка склоняя голову на бок. Взгляд её излучал высокомерие такого уровня, что я практически кожей ощущал, как выворачивает нашего одноклассника изнутри. — Ползи уже в свою будку. И мальчиков своих забери.       Сердце провалилось в пятки, когда он сорвался вперёд. Рука на автомате завела девушку за спину. Сквозь темень в глазах я толкнул его в грудь, разрывая дистанцию. — Съебал! — рявкнул я не своим голосом, заслоняя Катю собой. К нам тут же подбежали Логинов и Козлов, вклиниваясь между нами. — Ром, забей на них. — Реально. Пусть ей и дальше пизду языком чешет, — кивнул Пётр в поддержку Павла, — пошли разложимся.       Он застыл на месте, разрывая глазами нас на части. Но спустя несколько долгих секунд выдохнул, пряча руки в карманы. — Ладно, хуй с вами, — сплюнул он прямо на пол передо мной, — живите, уёбы. Пока что.       Слова утырка окутали холодом всё тело, удавкой смыкаясь на шее. Хотелось ответить. Хотелось закопать его. Морально, физически. Смешать его с грязью прямо здесь, вместе с дружками. Но разум скинул пелену гнева раньше, чем я успел сделать что-либо: решение принять толчок в плечо было выбрано автопилотом. Прошлым "мной", с которым я уже давно успел попрощаться.       В повисшей тишине я глубоко и медленно вздохнул. Напряжение спало, стоило им скрыться за дверью. Организм резко сдал обороты, позволяя выдохнуть и, наконец, повернуться вновь в сторону Кати. Девушка не смотрела на меня. Её взгляд опущен вниз, на её туфли. Руки заведены за спину, и на мгновение мне даже показалось, что она напугана.       Но нет.       Катя вновь вернулась в реальность и встретила мой взор. Её глаза наливались гордостью и... Чем-то похожим на явное желание получить похвалу. Уголки изящных губ приподнялись в хитрой ухмылке, словно говоря мне: «Здорово я его, да?». Странное тепло тут же окутало спину, вытесняя собой неприятный холод адреналина. Ситуация была столь нелепа, что почему-то захотелось рассмеяться. Катя выглядела слишком милой, и я не мог не улыбнуться, видя это невербальное требование оценить её шкодничество.       Яркие, искрящиеся изумруды что-то дёрнули внутри меня. Сам не понимая, откуда набравшись наглости, я вытянул руку вперёд и поставил ей щелбан, мгновенно получая в ответ стон негодования. — Ай! — Катя резко накрыла лоб руками, потирая ушибленное место. С секундной заминкой она вновь подняла на меня взгляд. Зелёные глаза налились удивлением, даже неверием. — З-за что?.. — За то, что выделываешься...       На моё заявление девушка недовольно надулась и отвернулась куда-то в сторону стены. Яркие изумруды в полумраке налились блеском обиды. Подобное я видел впервые, но был более чем очарован. Она слишком милая. Преступно очаровательна, чтобы я мог сохранить лицо неизменным. — Я не выделываюсь... — заметив мою реакцию, Катя принялась объясняться, — просто... Он говорил про тебя всякое...       Слова, такие неловкие и искренние, казались одновременно и слишком смелыми. И словно почувствовав это, она вновь подняла на меня взгляд и скрестила руки за спиной. — Мне приятно, что тебе не всё равно, — попытался серьезно ответить я, но было тщетно - уголки губ сами собой ползли вверх, — но ты ведь только вчера говорила мне, чтоб я не ввязывался в неприятности. — Да, но... Это не то! — она насупилась, выставляя перед собой указательный пальчик, — я ведь не в драку с ним лезла... — Я понимаю, но ты и сама видела, какой он... Человек... — слово "придурок" пусть и не сорвалось с моих губ, но Катя прекрасно услышала его в моем тоне. — Что, если бы он сорвался на тебя? А он ведь хотел! У меня бы не осталось выбора...       Девушка налились краской и хмыкнула, начиная играться пальчиками со своей косой. Ей было явно неловко. Нечасто с ней говорят с такой позиции. И... Быть может, ей приятно, что за неё готовы вот так заступиться. — Прости... — пробурчала она едва слышно, перекатывая хвостик косы между пальчиков. — Я просто не выдержала... — зелёные глаза встретились вновь с моими. — Да я так и не отомстила за его выходку на мой день рождения... — Ничего, я понимаю...       Я знал, что это задело её. Видел и чувствовал, что не всё в порядке. И всё равно, признание Кати заставило скрипнуть зубами. Не столько от злости на Рому, сколько от собственного бессилия.       Рука коснулась её запястья. Мягко и до бесстыжего робко. Зелёные глаза скользнули вниз по моему рукаву и остановились в месте такого странного, но приятного контакта. Губы девушки растянулись в улыбке, и она аккуратно отпрянула на мгновение, лишь чтобы взять мою ладонь увереннее. — И ты прости меня... За щелбан, — виновато улыбнулся я, — сделал первое, что пришло в голову...        Она звонко хихикнула, пуская скоп жарких мурашек по всему телу. Её пальчики осторожно скользнули по моей ладони вверх, к локтю. Глаза девушки наполнились озорным блеском. Такой знакомый, лишённый яда, он окунул меня в сладкую негу. — Нет, не прощу, — хитро хмыкнула она, глядя мне в душу сквозь ресницы, — ты пока не заслужил. — Даже так? — преодолев оторопь, я ухмыльнулся в ответ и изогнул бровь в вопросе, на что получил такой знакомый и сладкий смешок. — Именно, Петров...       В повисшей тишине, прерываемой лишь звуками, доносящимися из-за стены, наши лица налились краской ещё сильнее. К озорству, плескавшемуся в зелёных глазах, примешалось нечто похожее на волнение. Девушка чуть дёрнулась вперёд, шумно выдыхая. Блестящие изумруды окончательно скрылись за томными веками, и Катя, переборов смущение, качнулась на меня, слегка вытягивая пухлые губки.       Тело сковала дрожь. Сердце ускорилось, глухо стуча о грудную клетку и разжигая внутри дикий коктейль первобытных, жгучих эмоций. Катя действительно хочет поцеловаться? Прямо здесь, у кабинета? Вопросы не давали мне покоя, всплывая в голове один за другим. Мысли перекрутились между собой, размывая и без того блеклые границы.       Качнувшись зеленоглазке навстречу, я замер в последний момент, титаническими усилиями вырывая себя из её плена. Бегло оглядевшись, я сделал шаг вперёд. Но лишь для того, чтобы чмокнуть её в лоб. Именно туда, куда поставил щелбан.       Движение было неожиданно легким и непринуждённым. Руки девушки дрогнули на рукавах моей рубашки, и лишь в этот момент я осознал, что приобнял её за талию. Удивлённые зелёные глаза заглянули в мои, выискивая что-то, что было известно лишь их обладательнице. — Пошли, нам нужно ещё вещи разложить...       Видя моё смущение, Катя даже не попыталась сдержать смешок. Схватив меня за сгиб локтя, она мягко потянула мою тушку к двери класса, ярко улыбаясь. — Быть может, ты не так уж и изменился, Тоша?.. — практически промурлыкала она, вжимаясь грудью в мою руку.       Дыхание мгновенно спёрло, едва я почувствовал мягкость её тела. Сердце пропустило очередной удар, стоило лишь вкусить эти ехидные, но такие сладкие нотки в её голосе. Запах любимой ягоды беспощадно вклинился в голову, напрочь лишая способности мыслить и даже ровно идти. Тепло и упругость девичьей груди перевернула всё вверх дном, и я почувствовал, как задрожали ноги. Именно сейчас, в этот момент, когда у меня не получалось обуздать собственный разум, я готов спорить на что угодно, что она прекрасно знает, что делает... — «Господи, помоги мне сосредоточиться на уроках...»

***

      Школьный день шёл своим чередом, не считая столь необычное утро. Учителя размеренно вели уроки, не выкидывая никаких сюрпризов из разряда внезапных контрольных, или самостоятельных. Впрочем, сюрприз мне сделал Бяша, когда я обнаружил его по соседству со мной за одной партой. После перепалки с Ромой стул Будаева уже был оккупирован Логиновым, и мне просто совесть не позволяла прогнать Игоря в другое место.       Сам же Рома демонстративно игнорировал всех, кто имел совесть разглядывать его шрамы. Он даже и не пытался скрывать свою физиономию. Наоборот, складывалось впечатление, что всеобщее внимание и перешёптывания лишь улучшали ему настроение: ухмыляясь, он вальяжно раскинулся на стуле и завел руки за голову, сцепив их в замок. И если взор его и падал куда-то, то лишь на черноволосую девушку у окна, что с беспокойством оборачивалась на него время от времени.       Единственное, что держало меня в тонусе всё это время - беглый взгляд зелёных глаз. Никогда прежде я и предположить не мог, что Катя смотрит на меня так часто. Когда выходила к доске, когда решала задачи самостоятельно за партой, и даже когда учителя нам что-то объясняли - она всегда умудрялась выцепить мгновение. Тот самый момент, чтобы развернуться ко мне. Даже Игорь к середине второго урока не смог игнорировать это и дальше. Парень всерьез решил, что «Змея снова собирается сплетни пускать», и вообще, «Тох, давай сядем в другое место, на? Катюха странная сегодня».       В таком темпе и пролетели три урока. После очередного звонка мы не спеша собрались и двинули сразу в столовую, дабы поскорее занять очередь и набрать покушать. Чай, картофельное пюре с котлетой и простенький салат - мой стандартный набор с самого начала девятого класса. И за всё это время я не нашел ни единой причины его изменить.       Быстро заприметив свободную зону у окон, мы двинулись туда и тут же заняли места за столом, напротив друг друга. И не успели мои пальцы взяться за вилку, как живот обдало приятным холодком. — Я вижу, у вас тут свободно.       Нос защекотал знакомый запах, едва звонкий голос коснулся ушей. Стул, одиноко стоящий справа от меня, резко сдвинулся назад, едва я успел развернуться в сторону нашей неожиданной гостьи. Сердце приятно затрепетало, и губы сами собой расползлись в улыбке неверия, стоило Кате сесть рядом со мной.       Она выглядела величественно, как и всегда: великолепная осанка, коса густых русых волос, блестящих золотым отливом в свете почти весеннего солнца. Элегантно-дерзко скрещенные ножки, спрятанные колготками, которые казались уже неотъемлемой частью её образа. И смазливое личико с лёгким румянцем, что придавал её важному образу странный, но такой притягательный вид. — А ты чего к нам села? — обалдел Бяша от происходящего. Подобное развитие событий напрочь не укладывалось в его системе координат. — Захотела, — коротко кинула она, даже не взглянув на парня. — Давайте только не ругаться во время еды, — оглядел я их поочередно и улыбнулся, заметив слабый кивок девушки.       Игорь же не мог так просто приспособиться к пополнению нашей скромной компании. Он в недовольстве раскрыл рот, отправляя несколько макарошек обратно в тарелку. — Да в смысле, на? — возмутился он и направил вилку в сторону Кати, — мне как есть теперь? — Молча, — заткнула его зеленоглазка, — и в обратную сторону.       На последних словах она стрельнула взглядом в его порцию. Игорь лишь нахмурился и вновь открыл рот, повторяя прошлый казус. Только в этот раз его перебил ещё один голос, прозвучавший откуда-то со стороны.       Осознание происходящего пробило холодом изнутри в очередной раз. Я замер с вилкой в руках, глядя на небезызвестных сплетниц нашей школы - Юлю Ковальчук и Настю Фролову - по совместительству являющихся подругами Кати. — Вот ты где, Катя, — улыбнулась девушка с каштановыми волосами - Юля, подходя ближе к нашему столу, — а мы уж тебя потеряли. — А ты чего сюда села? — буднично продолжала расспрос Фролова, усаживаясь рядом с Бяшей, напротив нас с Катей. — Мы ведь обычно там...       На последних словах Настя неопределенно махнула рукой куда-то в сторону, где были столы у горшков с цветами. Зеленоглазка лишь хмыкнула, не думая над ответом ни секунды. — Уж больно там шумно, — отпила она свой чай, — а тут и места есть, и вид из окна неплох. Меня устраивает.       Зеленоглазка скосила взгляд в мою сторону, но всего на мгновение, чтобы лишь мне было понятно, что к чему. И я едва сдержал улыбку, тут же отправляя в рот вилку с картошкой. — Мальчики, а вы давно встречаетесь? — Юля села слева от меня, оглядывая нас с Игорем. В её голубых глазах плескался шутливый интерес. — Чё бля? — Игорь не оценил шутку, — у меня таких наклонностей нет, на. — Как и чувства юмора... — с притворным разочарованиям выдохнула Ковальчук, притягивая на подносе салат ближе к себе. — Ну, приятного аппетита. — Приятного, — вторила ей Настя. Катя же ограничилась непринуждённым "угу", даже не взглянув в сторону подруг. — Кстати говоря, а вы видели, в каком состоянии Пятифан? — шатенка ловко подцепила помидор из салатницы, пристально разглядывая кусочек со всех сторон. — Будто с бомжами за коробок спичек дрался. — Так он же пол поцеловал на физре, помнишь? — тут же оживилась вторая сплетница. — Да, но сколько раз нужно было поцеловать его, чтобы выглядеть так?..       Девушки тут же зашушукались в привычной манере, и даже Катя присоединилась к ним со своими ехидными комментариями, явно желая отыграться на Роме после его "подарка" и утренней выходки. Впрочем, в её тоне явно прослеживалось желание замять одну деталь. А именно слона в комнате, которого все заметили, но никто не смел спросить - почему Смирнова Екатерина вообще решила сесть за один стол со мной и Игорем, когда по соседству есть другие полупустые?       Бяша же на разговор сплетниц нахмурился, но ничего не сказал. Было ясно и без слов - в компании девушек ему сидеть непривычно. Тем более когда девушки эти известны на всю школу за свои длинные языки. И я не мог не забеспокоиться на мгновение, пойдут ли про всё это какие-то слухи? Впрочем, напряжение тут же спало, стоило лишь боковым зрением отметить русые волосы, сверкающие на свету - Катя точно не даст им болтать всё, что вздумается.       Так и начался наш обед. Столовая всё активнее наполнялась людьми, которые кучковались по всем свободным местам. Пространство наполнялось характерным шумом - звоном посуды, скрипом стульев и смехом. Тандем сплетниц и не думал замолкать - девушки, подстраиваясь под окружающую среду, тоже стали шумнее. Казалось, они довольно быстро расслабились в нашем присутствии и уже совсем не стеснялись вклинивать даже нас в свои обсуждения, что Игорь активно пресекал, не желая становиться частью чего-то подобного. Но мне было хорошо. Было удивительно спокойно. Обсуждения девчонок казались уже чем-то органичным присущей атмосфере нашей школы. Впрочем, их шутки и домыслы в отношении учеников и учителей быстро сменились обсуждением учебного быта: домашние задания, контрольные, строгие учителя... Типичные, привычные мне темы плавно заняли своё место за столом, позволяя свободно выдохнуть даже Будаеву, чему я не мог не обрадоваться - уж слишком напряженным выглядело его лицо всё это время. — А что у нас после будет? География? — Юля глянула на Настю, которая не спеша доедала салат. — Не помню... — озадачилась девушка, оставляя вилку. - Физика? Или химия... Формулы какие-то... — Информативно, — только и фыркнула голубоглазка, скрещивая руки.       В повисшем молчании Игорь резко опрокинул стакан остывшего чая себе в горло, допивая напиток залпом под наши удивлённые взгляды. Со стуком вернув стеклянную ёмкость на поднос, он рывком выпрямился и не сдержал короткую отрыжку. — Время пиздохать на физику, на, — заявил он серьезным тоном, не обращая внимания на то, как скривились лица девушек. — Тоха, ты как? — Д-да, по- гхм!...       Волна боли прошлась по моему бедру, едва я успел раскрыть рот. Взгляд медленно опустился к источнику, обнаруживая тонкие девичьи пальчики на моих брюках. Кажется, Катя не намерена отпускать меня так быстро. — ...Иди без меня, Игорь...       Бяша недовольно что-то пробурчал, оставляя мою тушку в окружении Змей. Ну, разве что Катю не получалось отнести к этой категории, хотя и она довольно подло задержала меня на месте. Предчувствуя что-то необычное, я подпёр подбородок рукой, медленно переводя взгляд между стаканами чая и тарелками. Настя, накручивая на пальчик свои рыжие локоны, всматривалась в меня со странной многозначной улыбкой, которую мне не представлялось возможным понять. Юля доедала салат, искоса глядя в мою сторону, а Катя... Катя напрягала меня больше всех. А если конкретнее - её ладонь, которую девушка не спешила убирать с моей ноги. Такая неожиданная смелость с её стороны не могла не возыметь эффекта - тело словно таяло под её касанием, подобно маслу на сковородке. — Ну, Антон?.. — наконец, не выдержала Настя, — что происходит?       Вопрос девушки прозвучал тихо, но в стремительно пустеющей столовой я слышал его более, чем отчётливо. Рука Кати тут же сжалась вновь, словно предупреждая меня быть осторожнее с ответами, и мне было ясно, почему. — Ты о чём?.. — спокойным голосом спросил я, всеми силами стараясь игнорировать тепло ладони Кати. — О твоём новом друге, глупыш, — хмыкнула она, продолжая играться с прядью волос. В её карих глазах зажигались озорные искорки. — Давно ты с гопниками водиться начал?       На вопрос ответить я не мог. Никаких идей не приходило на ум. Даже Катя стихла, пытаясь придумать для меня спасательный круг, который, впрочем, был предварительно лопнут очередным вопросом, но уже со стороны Юли. — Да, я все хотела спросить, но при нём неудобно было, — девушка хитро улыбнулась, неожиданно дерзко прислоняясь ко мне плечом. Вздох удивления тут же рвано сорвался наружу, заставляя Катя надавить на мою ногу сильнее. — Ну? Почему он не с Ромой?       Взгляд опустился в сторону девушки, натыкаясь на разрез её блузки, через который невольно проглядывался край чашечки лифчика. Щеки загорелись пуще прежнего, и я поспешил отвернуться, прикрываясь усталым вздохом. — Неудобно?.. Его присутствие не мешало тебе строить всякие теории, — напомнил я ей о всех тех предположениях, которыми она высмеивала синяки Пятифанова с самого начала нашей трапезы, но шатенка лишь отмахнулась. — Что поделать? Он смешно морщится, когда ему что-то не нравится, — только и пожала она плечами. — А ещё он пялился на меня сегодня, — добавила Настя очередной гвоздь в крышку репутации Игоря, — так что заслужил. — Я вот слышала, что Пятифан связался с шайкой из другой школы...       Голос Кати отвлек змей от добычи в моем лице. Заинтересованные взгляды мигом сконцентрировались на зеленоглазке, что бегло оглянула подруг и улыбнулась, довольная произведенным эффектом. — Что-то наш Ромочка не поделил с этими ребятами, и результат у него на лице, — продолжала она историю, играясь с собственной косой. — А дружок его, Игорь, не стал лезть на рожон, судя по всему. И теперь он "не пацан", или как-то так. — Как просто, оказывается, дружба раскалываться может.       Очередной комментарий, с язвительной улыбкой озвученный Настей, заставил и меня задуматься об этом. Сейчас, спустя столько лет мне и самому с трудом верится, что после всех трудностей Вольтрон фатально споткнулся и рухнул в яму недопониманий и невысказанных обид. Рома и Бяша, некогда лучшие друзья, прошли через слишком много препятствий, чтобы сейчас сидеть за разными столами, в совсем разных компаниях. — Да-да! — кивнула Катя с довольной улыбкой, наконец, поднимая руку с моего бедра, словно давая мне понять, что теперь можно расслабиться. — И наш Петров просто снизошёл до несчастного, — девушка фривольно ткнула меня в щеку ноготком, вызывая смешок у своих подруг. — И с каких пор я ваш? — хотел было я поставить её в тупик, но зеленоглазка лишь щёлкнула меня по носу, едва я повернулся к ней. — С тех самых, как отличником стал, — победно оголила она свои белоснежные клыки, отодвигаясь на место. — «Это месть!» — отчётливо видел я в её изумрудах то, что она и не думала озвучивать. — А ведь точно! — Юлю осенило что-то необычное. Настолько, что спину покрыло мурашками. Или причина в её руке, схватившей меня за запястье? — Ты ведь единственный отличник из парней, Петров. — Д-да? — замялся я, не зная, как реагировать.       Почему она держит меня за руку? Почему Настя смотрит на это с такой ухмылкой? И почему Катя снова стихла? Ни на один из вопросов дать ответ не получалось. Мыслей слишком много, и они сплетались в единый поток, накладываясь друг на друга. Разум стучался в агонии придумать хоть что-то, что спасет мою шкуру. И ответ пришёл сам, стоило лишь увидеть свои же очки в отражении ложки. — Ну так... Чего ты от ботана ожидала? — Ой брось, ты не ботан, — Юля легонько подтолкнула меня локтем в бок, — ботан не стал бы сидеть с гопником. — И тем более не стал бы сидеть с нами, — усмехнулась Настя. — Эй, мы что, хуже гопников? — шатенка недовольно изогнула бровь в сторону подруги, — но она права, не у всех хватит смелости. — У тебя большие яйца, Антон, — "перевела" мне Настя слова подруги, что так нагло жалась к моему плечу. — Ну спасибо... — не зная, как вести себя с ними, я решил попытать удачу и быть немного более раскованным в общении. — Я их отращиваю вот уже почти шестнадцать лет...       Ковальчук и Фролова переглянулись и рассмеялись. Катя же зыркнула в мою сторону, передавая глазами сообщение, которое я просто не увидел - внимание было полностью сосредоточено на окруживших меня бестиях. — Боже, Антон... — Юля опёрлась локтем о стол, разворачиваясь ко мне ногами. Её голубые глаза впились в мои, и губы растянулись в хитрой, но довольной ухмылке. — Я и представить не могла, что услышу нечто подобное от тебя... — Ну вот, будешь знать теперь... — вяло улыбнулся я ей, на что получил довольный кивок. — Буду...       Всего единственное слово девушки пустило мурашки вдоль позвоночника. Огонёк в её взгляде не был понятным. Никогда прежде я не говорил так открыто ни с ней, ни с Фроловой, и мозг мой не мог решить, как трактовать происходящее. Судорожно перебирая в голове варианты, которые могли бы помочь мне уйти с "линии огня", я отвернулся вновь к своем подносу. — И всё же, так странно всё это видеть... — её тон, ещё пару мгновений назад сочившийся уже привычными мне игривыми нотками, стал совершенно обычным. Заинтересованным скорее. — Я ведь действительно мнение составила о тебе уже давно, но с тех пор... — Многое изменилось? — спросила Настя с любопытством, пользуясь секундной паузой. — Даже слишком...       Звон посуды отвлёк от нарастающего напряжения. Катя, не сдержав порыв раздражения, с силой толкнула тарелку вперёд по столу, и та тут же столкнулась с пустым стаканом Насти, почти перевернув его. Щёчки зеленоглазки мгновенно схватил лёгкий румянец, её губы распахнулись в смущении, но ни звука она так и не проронила. — Аккуратнее, Кать, — мягко хихикнув, голубоглазая сплетница наклонилась вперёд, окидывая подругу взглядом. — Ты напугала меня... — Извини, я... Просто собиралась уже идти, — быстро нашла Катя оправдание, поднимаясь из-за стола. Вместе с ней встала и рыжая бестия, бросая на меня короткий взгляд напоследок.       А вот Юля осталась... — Вы идите, а я ещё с Антоном поболтаю, — улыбнулась шатенка девушкам, — до звонка ещё есть время.       Слова Юли тут же перевернули все внутренности. Холодный ком тревоги прилип к лопаткам, сбивая дыхание. Мыслительный процесс встрял, едва смысл сказанного осел в сознании, вбивая в голову лишь один вопрос - что она задумала? — Чт-?! Юль... — Катя явно и сама не ожидала подобного, — да ладно тебе, идём... Нам есть, что обсудить ещё. — Но тут такая возможность... — обиженно протянула она, — у кого мне ещё советы спрашивать?.. — Что за советы? — заинтересовалась Настя.       Катя на вопрос подруги лишь кивнула, желая узнать детали. Её изумруды налились опасным блеском, который девушки по какой-то причине будто не замечали. — Ну... Он же рисует... — чуть покраснела Ковальчук. Слова казались похожими на признание - настолько робко они звучали. Я готов был и дальше сидеть и переводить взгляд между девушками, пока меня не пронзило осознание сказанного. — Подожди... — от неожиданности я даже выставил руки ладонями вперёд, разворачиваясь к Юле. — Ты рисуешь? — Немного...       Катя и Настя переглянулись, что я едва заметил боковым зрением. Зеленоглазка выглядела напряжённой, как сжатая пружинка, в то время как подруга её, казалось, забавлялась происходящим. — Брось, это громко сказано, — изогнула Фролова бровь с ухмылкой, — я видела твои наброски. — Я хочу стать лучше! — резко возразила Юля. Брови шатенки с недовольством сдвинулись к переносице. — Уже поздно, тебе шестнадцать уже.       Голос Фроловой прозвучал резко и холодно, когда она вновь села за стол перед Юлей. Лишь сейчас, оглядевшись по сторонам, я понял, что в столовой практически не осталось людей. Вокруг было лишь несколько заболтавшихся зевак. — ...Что ты думаешь, Антон?..       Голубоглазая обратилась ко мне, всеми силами стараясь отбросить слова Насти. В её взгляде теплилась надежда, подобная той, что я видел уже давно, у моей сестры. Руки сами собой сжались в кулаки. Мне было знакомо это. Я прекрасно понимал её чувства. И прекрасно видел мотивацию в этих голубых глазах. — Я думаю, что это замечательно... Человеку важно иметь что-то такое, что зажигает его изнутри... — начал расплывчато я, отворачиваясь вновь к столу. Внимательные девичьи взгляды спутывали мысли, и мне оставалось лишь попытаться отвлечься на что-то и не забыть, какой смысл я хочу вложить в слова. — Человеку важно иметь то, что он мог бы назвать своей страстью...       Повисшая тишина стала негласной просьбой девушек продолжить. И я не смел им отказывать. — Наши увлечения... Подобны нашей собственной вселенной, в которой мы находим вдохновение и энергию, — сравнение пришло на ум само собой, стоило лишь взглянуть в изумруды Кати, — быть может, это и не будет просто. Нет, это точно не будет просто, но никогда не поздно начать что-то, что тебя не оставляет равнодушной.       Я вновь посмотрел на Юлю, жадно впитывающую каждое слово. Блеск голубых омутов, сверкающих в солнечном свете, зазывал говорить дальше. — У нас лишь одна жизнь, и... Даже если ничего не выйдет... Я бы предпочел сделать и сожалеть, чем сожалеть о том, что не сделал...       На мгновение, такое короткое, но отчётливое, глаза девушки расширились, и губы изогнулись в лёгкой улыбке — В общем... Я лишь хотел сказать, что...       Осознание веса слов накрыло меня с головой. Внезапная речь оставила странное послевкусие чего-то запретного, что мне не следовало произносить вот так безумно, и уж точно не в такой компании. Сердце, выбивающее тревожный ритм о грудную клетку, стянуло неприятным холодом, и я вновь повернулся к столу, опуская голову. Ощущение трёх взглядов, скрестившихся на мне, окунало тело в ураган не то холодных, не то горячих покалываний, а взгляд Кати и вовсе перекрывал все остальные. — Это было горячо, — голос Насти разорвал тишину, она подпёрла подбородок кулаком, рассматривая меня будто в новом образе. — Так ты и покоряешь девочек, Антон? — ...Н-никого я не покоряю!..       Смущение стало невыносимым. Лицо утопало в жаре, и больше всего сейчас хотелось провалиться под пол, лишь бы не слышать подобные шутки. И меньше всего хотелось, чтобы их слышала Катя. — Однако у тебя неплохо получается, — улыбнулась Юля, вновь толкая моё плечо своим. — Поможешь мне выбрать краски и кисточки? Может, сегодня после уроков? — ОН ЗАНЯТ!       Голос Кати прозвучал громко, подобно грому. Те немногие, что остались в столовой, тут же обернулись, рыская глазами в поисках источника звука. Даже у главной поварихи, вечно строгой и раздражающе-спокойной, вылетел половник из рук от эмоций, которые зеленоглазка невольно вложила в свой тон.       Осознав случившееся, Катя прикрыла губы, с растерянностью опустила взгляд и вновь подняла его, встречаясь со мной глазами. Её изумруды кричали лишь одно - «помоги мне!». — Д-да, у меня уже были планы, извини... — рука сама собой в привычном жесте легла на затылок в попытке сбавить градус напряжённости. — Дел по дому очень много, Юля... — призывал я отнестись с пониманием. Но главное было в другом. — ...Ладно, идите уже. Кате, видимо, не терпится на физику... — П-просто... Надо параграф повторить, а вы никак не соберётесь... — выскользнула она из остолбенения, гордо задирая носик. — Мне пятерка нужна... — Понятно... — Юля слабо улыбнулась, поднимаясь с места с подносом в руках. — Тогда... Может, в другой раз, Антон? — К-конечно...       Мне только и оставалось, что улыбнуться в ответ, наблюдая за тем, как девушки разворачиваются со своими подносами в руках. Катя же задержалась, но лишь на мгновение. Подарив мне красноречивый взгляд, зеленоглазка раздражённо откинула свою шикарную косу за спину и двинулась вслед за подругами, неожиданно дерзко раскачивая бёдрами из стороны в сторону.

***

      Из столовой я вернулся позже всех. Буквально вместе с учителем, за что и получил нагоняй в виде вызова к доске. Впрочем, прошедший обед в такой необычной компании стоил того, чтобы решить задачку и ответить на несколько вопросов по теме. Да и сложно нагоняем назвать это, раз в итоге я получил пять, практически ничего для этого не сделав.       Удивлением стал мой пенал. А если точнее, записка, которую я в нём обнаружил: аккуратно сложенный кусочек тетрадного листа в линейку с одной единственной надписью - "Дурак!". Данная находка не могла не заставить меня улыбнуться. Аккуратный почерк с потрохами выдавал автора, и конфетка, оставленная рядом, не оставляли никаких сомнений - моя любимая сплетница и поблагодарила меня, и пожурила за какой-то проступок, о котором мне ещё предстоит узнать. И когда только она успела?..       Как бы то ни было, остаток уроков Катя лишь поглядывала в мою сторону, да так часто, что я даже начал переживать. Быть может, кто-то пустил обо мне какой-то слушок, и теперь он дошёл и до неё? А может сами сплетницы что-нибудь нашептали Кате про меня? Но и этот вариант всерьез обдумывать не хотелось - в конце концов, после наших "посиделок" за одним столом мы неплохо разошлись. — А может я один так думаю...       Голос, полный усталости, сам собой покинул мои уста. За ним последовал и тяжёлый вздох. Сил совсем не осталось, и сейчас, стоя у входа в спортивный зал рядом с женской раздевалкой, я с ужасом ожидал предстоящее последнее занятие. Школьники сновали туда-сюда, радостно обсуждая свои планы на остаток дня. Воздух пронизывала некая лёгкость, неприсущая нашей школе, и казалось, чувствовали это все, и даже я. Оставалось лишь гадать, моё ли воображение играет со мной очередную злую шутку, или же действительно все так воодушевлены надвигающейся весной и первыми тёплыми деньками.       Под аккомпанемент моих ментальных потугов, в очередной раз раскрылась дверь, выпуская наружу нескольких переодетых в спортивную форму девиц. Глаз тут же зацепился за чёрные волосы. — «Полина...»       Девушка обошла новую группу входивших в раздевалку учениц и остановилась, заметив меня. Живот неприятно скрутило, а вместе с ним и ладони решили увлажниться. Липкое волнение накрыло меня целиком, когда Морозова неуверенной походной направилась в мою сторону. Взгляд опустился в пол сам собой. Лишь бы не смотреть в эти небесные омуты.       Оказавшись рядом, она развернулась спиной к стене и прислонилась к холодной поверхности всего в нескольких сантиметрах от меня. Почему-то именно в этот момент в коридоре стало пусто - все, кто переодевался после физкультуры ушли, а те, у кого только будет занятие, зашли внутрь. Из обеих раздевалок доносился шум, который никак не мог отогнать повисшее напряжение между нами. — Ты что-то хотела?.. — Это мне у тебя спрашивать надо... — тут же парировала она. — Ты разве не хотел сказать мне что-то утром? У класса? — ...Хотел, — нехотя признал я, так и не повернувшись в её сторону, хоть она и смотрела на меня. — Хотел извиниться. За то, что сказал в тот раз. — За то, как назвал меня крысой? — Да...       Тон Полины безжалостно вдавливал чувство вины под желудок. После случившегося слышать её голос было слишком тяжело, и лёгкий, едва уловимый запах ежевики, лишь сильнее выворачивал мои внутренности. — Антон, посмотри на меня....       Извращённо-мягкая просьба, до безумия похожая на требование, прозвучала в тишине неожиданно громко. Слишком резко, чтобы я мог сохранить дыхание спокойным. Скоп холодных покалываний сжался между лопаток в один комок, упрашивая взглянуть на неё. Но я не смел внять этому чувству. — Не нужно извиняться... — наконец, сдалась она и продолжила. — А? — удивление щелчком выдернуло меня из мыслей. Реальность не сходилась с предположениями слишком разительно, чтобы сохранять безразличие. — Почему?..       Полина лишь усмехнулась, увидев, как я развернулся в её сторону. Взгляд впился в её холодные сапфиры, искрящиеся чем-то необычным. Непохожим ни на что, что мне доводилось видеть в её глазах. — Потому что это лишь значит, что она важна для тебя...       Слова прозвучали едва слышно, но отчётливо. Голос Морозовой не выражал ничего. Лишь сухая констатация факта, и не более. И это никак не сочеталось с её взглядом, полным эмоций. Эмоций искренних и живых, пробирающих насквозь, словно лезвие. Уносящих сознание куда-то далеко, в серую дымку, которую развеял девичий смех. Мелодичный, знакомый мне с давних пор, он заставил девушку обернуться ко входу.       Тут же выскочив из плена этих холодных омутов, я последовал примеру первой скрипки и едва не испустил дух - к нам приближалась троица девушек, знакомая всей школе благодаря своему характеру. В центре гордо и величественно шла Смирнова Екатерина. Её длинные волосы были распущены, украшая золотистым блеском чёрную жилетку и белоснежную рубашку. Беззаботный разговор бестий мгновенно прервался, едва Катя впилась глазами в нас с Полиной. — «Блять...» — Надо же, Петров...       Юля с ухмылкой остановилась рядом с Катей, оглядывая меня с ног до головы. Её голубые глаза напрочь игнорировали существование девушки у стены, которая, в свою очередь, и вовсе отвернулась от сплетниц. — В чём дело, Юль?.. — не выдержал я повисшего молчания. Шатенка же ухмыльнулась, заприметив что-то в моём тоне, и сделала шаг вперёд. — Да ничего такого. Просто не ожидала, что ты уже переодеться успел, — как ни в чём не бывало, она подошла ближе, останавливаясь прямо передо мной. — Надеюсь, ты не всегда такой шустрый...       Тон девушки наполнен определённым подтекстом, и мне не нужно быть Шерлоком, чтобы понять её похабную шутку. Сердце пропустило столь подлый удар, но каким-то чудом мне удалось сохранить лицо неизменным, даже несмотря на реакцию девочек: Настя прикрыла улыбку ладонью, Полина в неподдельном шоке обернулась в нашу сторону, а Катя и вовсе дёрнула Ковальчук за локоть, утягивая её в сторону раздевалки. — Идём уже... — шикнула зеленоглазка, напоследок бросая на меня такой взгляд, что тело само невольно прижалось плотнее к стене. — Ла-а-а-дно, — недовольно протянула голубоглазая сплетница, позволяя оттащить себя ко входу в раздевалку. — Бывай, Петров...       Троица скрылась за дверью, окуная нас вновь в молчание, которое, впрочем, ощущалось теперь куда комфортнее, когда ядовитые изумруды не сжигали мою душу. За всё то время, что мы с Катей сближались, я, похоже, начал забывать, какой она может быть в плохом настроении... — Ты слышал что-нибудь про Рому?       Слова Морозовой неприятно всколыхнули изнутри. Зубы встретились друг с другом едва слышно, но уверенно. Мозг без колебаний вернул в воспоминаниях окровавленное лицо утырка, на котором сегодня уже красовался самодовольный оскал, не предвещающий мне ничего хорошего. — Не слышал, — сказал как отрезал, даже не развернувшись к ней. Но что-то дёрнуло зайти несколько дальше. — Чего спрашиваешь? — Да просто... — Полина на мгновение замялась, её руки сомкнулись в замок перед ней. — Хотела узнать, как он себя чувствует...       Её голос едва заметно дрогнул. Самую малость, но без притворства. — Чего сама не спросишь у него?       Неведомая сила заставляла меня озвучивать вопрос за вопросом, да таким тоном, что сам едва держал лицо спокойным. Внутри разгоралось нечто противное, что было невозможно понять. Из всех людей, из всех живых существ, Морозова была последней, кого я мог представить волнующейся за Пятифанова. После Кати, разумеется.       Но может, я просто не вижу всей картины?       Быть может, этот придурок всё-таки смог пробиться сквозь толщи льда и растопить сердце скрипачки мелодией своей души? — Мне он точно не скажет... — тяжело выдохнула она, вновь поворачиваясь ко мне. Лишь встретившись с ней взглядами, я понял, что и сам, как оказалось, рассматриваю её. — ...И ты знаешь, почему. — Мне он и подавно не скажет...       Слова дались тяжело. Небесные глаза, блестящие в тусклом свете, погружали в океан сомнений. Сложно сказать, что вообще могло натолкнуть её на этот вариант. Полина как никто другой знает подоплёку моих отношений с Пятифановым, и даже рассматривать саму такую возможность для неё должно быть странным. — Ты изменился, Антон... — голос Морозовой пронзил повисшее напряжение. Он звучал робко, что не сочеталось с блеском в её глазах. — Я не вижу в тебе того парня, что прежде...       Я сглотнул, но не отвёл взгляда от ее сапфиров. Признание девушки поселилось где-то в моей груди неприятной, тягучей смесью раздражения и... обиды. — Тебя это пугает?       Сдержав коктейль негативных эмоций, я задал всего один вопрос. Простые слова, которые она когда-то сказала мне, тяжело повисли в воздухе и погасили разгорающееся пламя в небесных омутах. — Нет... Не пугает... — Полина отвернулась к стене. Чёрные волосы скрыли то, что я так хотел увидеть. — Просто... Я удивлена... — Удивлена? И чем же? — я продолжал давить, чувствуя, как девушка снова пытается закутаться в свой кокон. — Тебе не нравится, что я двигаюсь вперед?       Морозова вздрогнула всем телом. Тяжело вздохнув, она сжала руки за спиной в кулаки и замерла, словно перестала дышать. Напряжение достигло пика. Предела, который стёр очередную черту её барьера. — Мне не то чтобы не нравится, что ты двигаешься вперед. Просто... Тяжело видеть, насколько сейчас всё иначе... — Полина замолчала, ее слова повисли в воздухе, застилая уши тугой пеленой.       Сердце провалилось в пол и хлёстко рвануло обратно, глухо стуча о грудную клетку. Горло сдавил гадкий ком, знакомый мне с самого детства. — Да не так уж и сильно я изменился...       Слова давались тяжело. Голос Кати сам собой вплыл в мои уши. Её улыбка, ярко-зеленые глаза. И её мягкая рука, уверенно сжимающая мою. Такие простые, но необходимые мне моменты переворачивали всё внутри, вытесняя прошлое. Вытесняя ошибку, которую я почти совершил ещё не так давно. — Я так не думаю... — прошептала она еле слышно, но мне было достаточно и этого. — А я ЗНАЮ это, — подчеркнул я интонацией самое главное. Свои искренние чувства. — Не только я... Мы все понемногу меняемся... Мы взрослеем, Полина...       Девушка сжалась пуще прежнего, поворачиваясь ко мне спиной и прислоняясь боком к холодной стене. Мои слова прозвучали слишком тяжело. Совсем не с тем смыслом, который я хотел вложить в них. И сейчас, видя её спину, мне было ясно лишь одно - уже слишком поздно. И она прекрасно чувствовала это. Она сделала еще один глубокий, прерывистый вдох и провела пальцами по чёрному водопаду своих волос. — Полагаю, ты прав... — пробормотала она едва слышно, — Но я... — девушка резко подалась вперёд, отталкиваясь от стены. Её волосы блеснули в тусклом свете и упали на хрупкие плечи, едва она сделала несколько шагов и остановилась. Лишь для того, чтобы взглянуть на меня вполоборота. — Мне кажется, я ничуть не изменилась...       Бросив это, Морозова вышла в коридор, оставив меня одного у стены. И только смех одноклассников из раздевалок, разливаясь волнами, не хотел уходить. А вместе с ними и грызущие мысли.

***

             Погружённый в неприятное послевкусие разговора с Полиной, я обнаружил себя нарезающим круги по залу. Начало урока, включая построение, отказывалось всплывать в памяти, и мне не оставалось ничего, кроме как сосредоточиться на следующем этапе занятия - разминке. Сразу после неё я отправился в тренерскую, где с горем пополам убедил Светлану Николаевну о необходимости сходить в раздевалку за таблетками. Происходящее ощущалось неправильным, даже преступным, но я уверенно открыл дверь и оставил ключи на лавке внутри. Сам же, как и было условлено с Леной, пошёл бродить по этажам, пытаясь заглушить ползучее чувство вины. И долго ждать не пришлось - уже через пять минут в замочной скважине поблёскивал необходимый мне предмет. Янковской нигде не было рядом, и мне оставалось лишь с облегчением выдохнуть, ибо сомнения в моей способности переваривать её присутствие тяготили меня с самого начала урока. Однако...       Что-то было не так...       Едва я вернулся в зал, как обнаружил эту сероглазую задницу сидящей на лавке. Девушка пристально смотрела в пол, полностью погружённая в себя. Лишь Полина, подсев рядом, смогла заставить её выйти из этого транса и вновь улыбнуться. И даже так, после этого она ни разу не посмотрела на меня. Не бросила ни единого взгляда, оставляя лишь гадать, что же там произошло.       Не желая и дальше терзать себя бестолковыми переживаниями, я полностью сосредоточился на занятии. Под аккомпанементы перешёптываний, сдавленных смешков и едва слышных ругательств, Светлана Николаевна провела нас через через несколько упражнений, лишь чтобы вновь разделить на две группы по половому признаку. В этот раз парням достались отжимания, приседания, подтягивания двумя хватами, и пресс в качестве вишенки на торте. Довольно тривиальный список, который нужно было повторить аж три раза. Едва ли для меня такое задание представляло сложность, но для многих моих одноклассников - вполне... — Б-блять, да нахуй надо...       Бяша, прислонив грудь к пыльному полу в последний тридцатый раз, не нашёл в себе сил выпрямить руки. Скорчившись от напряжения, он окончательно развалился на паркете и тяжело дышал, глядя куда-то в сторону лавочек, от которых отжимались девочки. И видя их в такой нестандартной позе, мне трудно сказать наверняка, разглядывает ли он наших одноклассниц, или же пылинки перед носом. — Девяносто отжиманий... Это слишком дохуя... — жалоба Будаева лишь заставила меня усмехнуться. — У тебя приседания ещё, помнишь? — хмыкнул я, прекрасно понимая, какую реакцию вызовет моё напоминание. И недовольное бормотание парня лишь подтвердило мою правоту. — Ага, уже разбежался и упал, на... — С учётом того, что ты действительно упал, это довольно забавно. — Иди в жопу, Тох... — недовольно буркнул Бяша, с трудом принимая сидячее положение. — Приседания у кого угодно, но не у меня, на... — Ну как знаешь.       Пожав плечами, я оторвал взгляд от "якутской отбивной" и вновь переключился на прекрасную половину нашего класса. Девочки не были так же сосредоточены на упражнениях, как мы. Казалось, для них разговор являлся основной целью пребывания здесь, а физическая активность - это так, приятное дополнение. И всё же даже в таких болтливых группах находились те, кто выделялся особо ярко. Например, троица небезызвестных сплетниц, ставшая причиной ментальных терзаний Бяши. Даже в такой обстановке Настя умудрялась хохотать над очередной историей Юли, попутно опуская и поднимая туловище на руках. Сама же Ковальчук сидела с прислонённой спиной к стене, глядя куда-то в потолок. Рядом с девочками, прямо напротив, стояла Катя. Как и я, зеленоглазка закончила упражнения и контролировала подруг, скрестив руки под грудью. И я ничего не мог с собой поделать, кроме как пожирать взглядом её новый образ: распущенные волосы покрывали золотым отливом хрупкие девичьи плечи. Слегка влажная футболка подчёркивала изгибы талии преступно ярко, напрочь лишая здравых мыслей. И её шортики, длина которых едва балансировала на грани допустимого, дерзко акцентировали внимание на главной причине зависти доброй половины девушек школы - округлые ягодицы и длинные стройные ножки. — И что теперь будет... — сиплый голос Бяши оторвал меня от созерцания прекрасного, — теперь мы педики, Тох... — Нет, всё будет в порядке, — не думая и секунды, я вернул взгляд на Катю и тут же переключился вновь на Будаева, едва заприметил взор ярких изумрудов. Приятные покалывания волной прошлись по спине, возвращая в памяти мой сон и тот самый момент, когда она смотрела на меня сверху. — Да как в порядке-то?! — парень неуклюже развернулся на полу и поднял на меня взгляд, напрочь игнорируя наплывающий румянец на моём лице. — Ты же сам слышал, что Юля спизданула. И другие поддакнут, на... — ...Не думаю.       Ответ дался с трудом. Сомнения невольно просочились наружу, спутывая мысли и вытесняя из памяти такой неуместный момент близости. Размышлять о том, насколько далеко могла зайти шутка Ковальчук не хотелось совсем, но червячок беспокойства закопошился сам собой. — Почему она вообще подсела к нам?.. — Бяша в очередной раз вывел меня из тягот переживаний. Глаза его вновь скользнули в сторону адской троицы, посылая в моё горло такой знакомый и неприятный ком. — Сначала она садится рядом с тобой, потом весь день глазами стреляет, на...       Вкрадчивые рассуждения Бяши опалили жаром изнутри. Капелька пота предательски побежала по виску, и причиной этому были отнюдь не интенсивные физические нагрузки. — Может ли это значить, что... — всё внутри сжалось. Мышцы напряглись подобно пружине. Внутренний голос молил лишь об одном - чтобы этот разговор оказался сном. Очередным кошмаром, оборвавшимся перед моментом экзекуции. — Она готовится пустить новые слухи...       Напряжение спало так же резко, как и появилось. Вздох облегчения вырвался наружу без разрешения, но в текущей ситуации у меня совсем не было сил об этом волноваться. — Бяш, я действительно не думаю, что тебе есть смысл париться об этом... — попытался было я успокоить его, но тон мой был напрочь лишён какой-либо уверенности. — Да кто их знает? Змей этих... — Та-а-ак, я вижу, все закончили!       Ответ парня прервал энергичный голос Светланы Николаевны. Собрав все взгляды на себе, женщина вышла в центр зала, стягивая к себе всех вокруг, включая и меня с Бяшей. Оглядев нас всех, она улыбнулась, доставая из кармашка футболки карандаш. — Пришло время парных упражнений, ребята.       Класс тут же взорвался волной перешёптываний. Воодушевлённо-обеспокоенные взгляды Всего за мгновение наполнили пространство, посылая дрожь по позвоночнику к ногам. Сама идея выполнять упражнения с кем-то почему-то казалась какой-то взрослой, будто в этом обязательно таился скрытый подтекст. И судя по блеснувшим зелёным глазам, направленным в мою сторону, у Кати созрели точно такие же ожидания. — А пары разнополые или однополые? — Юля нашла в себе смелость задать интересующий всех вопрос, на что тут же получила хитрую ухмылку учительницы. — А это уже кому как повезёт! — усмехнулась Светлана Николаевна. — Итак, поехали. Первая пара!       Фамилии слиплись в стройный ряд, переплетаясь с другими, совсем не нужными словами. Женщина шустро делала пометки в своём списке, размещая ребят в парах по всему залу. Звуки накладывались друг на друга, растворялись в общем гаме, приглушённом глухими стуками сердца в ушах. Подобно молитве, я повторял губами лишь одну фамилию. — «Смирнова, Смирнова, Смирнова...» — Девятая пара, — видя общий задор, женщина не переставала улыбаться, — Смирнова и Морозова!       Тревога и удивление, смешавшись воедино, осели в груди липким, гадким комом. Зелёные глаза, всего на миг сверкнув неуверенностью, налились ядовитыми, опасным блеском. Катя скосила взгляд в сторону Полины, которая будто и не слышала слова учительницы. Голубоглазка продолжала рассматривать свои ноготки, и оторвалась от них лишь тогда, когда её партнёрша подошла ближе. Морозова бросила на неё холодный взгляд, и даже стоя в нескольких шагах от них, я прекрасно ощутил тяжёлую атмосферу, повисшую между девушками. — Идём дальше, — Светлана Николаевна поставила две галочки и подняла взгляд на меня, — Петров...       Сердце на мгновение замерло. Собственная фамилия всплыла слишком внезапно. Слишком не вовремя. Всё моё естество напряглось. Натянулось, словно струнка, готовая порваться в любой момент. Взгляд тут же бросился изучать оставшихся потенциальных "напарников" по несчастью. — И Пятифанов!       Ответ окатил холодном, и давление подскочило так, что зазвенело в ушах. Глаза остановились на единственном парне, лицо которого покрывали шрамы и ссадины. Лицо которого не выражало ничего другого, кроме острого желания восстановить "справедливость".