То, что не имеет цены

Вспоминая события того дня, Ваня не мог полностью восстановить последовательность происходившего. Юноша не помнил, как они с Алияром добрались до его квартиры, в голове сохранилась только просьба перса не зажигать слишком много свечей. Зотов зажег одну и поставил на обеденный стол. Так, они, словно два преступника, во мраке ночи забравшиеся в чужую квартиру, сидели напротив друг друга в темной комнате. Сидели долгое время молча. Никто не решался разорвать тишину, занимавшую все свободное пространство в тесной комнатке. Ваня, кажется, даже задержал дыхание на какое-то время. Алияр выглядел странно, нельзя было прочитать никакую явную эмоцию на красивом лице, но он точно о чем-то думал, был излишне сосредоточен. Зотов слышал только стук собственного сердца. — Я прошу прощения за мое поведение, — наконец начал перс. Голос его был совсем необычным. Да что уж говорить, все вокруг в тот вечер было необычным! Или так казалось только юноше. — Да мне-то ничего. Только вот наследник... — Не говорите о нем! Нет, только не сейчас, — вдруг резко прервал его Алияр. — Хотя нет, объяснить Вам все-таки нужно. Он, тяжело вздохнув, замолчал, продолжая буравить взглядом капающую на стол воском свечу. — Но объяснить что? — Ваня не узнал и собственный голос в этой ночной тишине. — Наследник не просто так пригласил Вас к себе. Мне неудобно говорить об этом, я долго отговаривал его, — мужчина отодвинулся от свечи, да так, что его лицо совсем скрылось в тени и Ваня теперь только слушал чужой бархатистый голос, не видя эмоций его обладателя. — Но наследнику хочется новых ощущений. Вы понимаете? — Не совсем, — юноша недоуменно посмотрел в ту сторону, где сидел Алияр, пытаясь разглядеть его силуэт. Возможно, если бы были открыты шторы, на них бы пролился ясный лунный свет, дополняемый тёплыми отблесками уличных фонарей, в целом, петербургскую тьму разгоняли местные белые ночи. Но в тот момент откровений никто не решался прервать разговор, словно даже спустя минуту ничто уже не будет как прежде. — Многие чиновники, находясь в отъездах по рабочим делам, часто посещают нехорошие заведения. Или заводят себе любовниц и любовников. Ведь в городе они задерживаются совсем ненадолго, а значит, семья никак не узнает о их заграничных похождениях. — Так он что, хотел, чтобы я?! С ним?! Зотов был в шоке, на него как будто вылили ведро ледяной воды. Сначала ледяной, потом горячей, мурашки на теле сходили с ума, будто действительно испытывали перепады температур, пока юноша обдумывал, что могло случиться, поедь он с принцем к нему домой. Не сказать, что он был новичком даже в такого рода отношениях, но все же, не одобрял насилие и любые действия против воли партнера. — Не пугайтесь, прошу, он ничего не сделает. Я смогу защитить вас, — Алияр заговорил быстро и очень сумбурно. — Подождите, тут должно быть какая-то ошибка. Наследник предложил мне вполне постоянную должность при нем. — Он слишком хитер. И запросто отказался бы от своих слов, когда Вы бы стали ему не нужны. Или бы правда возил с собой какое-то время. Такое уже бывало, с другими, — перс замолчал, Ване казалось, он очень стыдился чужого поведения и прямо сейчас нервно кусал губы. — Но как же религия? Разве это не запрещено? — Зотов использовал свой последний аргумент. — Аллах прощает все грехи своих рабов, стоит только захотеть их искупить, — силуэт перса слегка двинулся, он, видимо, пожал плечами. — Это все сложно принять. Как же мне отказать наследнику? — Вам ничего делать не нужно. Я поговорю с ним. — Спасибо, спасибо за то, что не умолчали, что рассказали, — Ваня, чтобы придать своим словам искренности, положил ладонь на противоположную часть стола, надеясь нащупать там руку мужчины. И угадал. Его пальцы накрыли чужие, нервно подрагивающие. Алияр вздрогнул и осторожно высвободил свою руку, убирая ее со стола. — Это не все, что я хочу сказать Вам, мой друг, — перс снова шумно вздохнул. — Но боюсь, то, что я скажу, шокирует Вас еще больше. Он вдруг вскочил со своего места и в несколько шагов оказался в узком темном коридоре. Ваня последовал за персом, держа свечу перед собой, чтобы не споткнуться о неровно уложенный паркет. — Прошу, пообещайте, что если то, что Вы услышите, хоть на секунду Вам покажется мерзким и отвратительным, то Вы немедля ударите меня и выставите за дверь, — Алияр невольно перешел на шепот, который изрядно напугал драгомана. Они остановились прямо напротив входной двери. – Но я не хочу Вас бить, — возмущенно произнес Ваня. — Пообещайте! — Хорошо, я обещаю, даю Вам честное слово. — После нашего похода в театр моя душа не на месте. Я не могу спокойно есть и спать, молиться, а все из-за Вас, — он потупил взгляд в пол. Слова доносились до Вани какими-то туманными отрывками. — Почему из-за меня? — искренне не понимая, спросил юноша. — Вы занимаете все мои мысли. Ваш характер, кругозор, наивность, которую я нахожу очень даже милой, в конце концов, ваша внешность. Все это не дает мне покоя.... Повисла неловкая пауза. Алияр не отрывал глаз от неровного паркета под ногами, боясь увидеть в глазах собеседника стыд и презрение. Ваня наоборот, взглядом пробегаясь по всей напряженной фигуре перса, наконец начал понимать, что же его так взволновало. — Вы мне снились сегодня... Эти слова, произнесенные в пустоту, стали своеобразным толчком. Нажатием на курок. И произошел выстрел. Алияр поднял голову, чтобы увидеть реакцию юноши на свою речь. Тот, не совсем отдавая отчет своим действиям, в одно мгновение приблизился к персу и коснулся своими губами его лица, ткнулся в темноте в левую щеку, стараясь не выронить свечу. Мужчина так и застыл на месте. Он ожидал чего угодно: криков, ударов, смущения, но только не этого. Алияр надолго запомнил эти горящие в темноте глаза, спутанные волосы и манящие губы. Ваня, не встретив сопротивления, продолжил свое наступление, осторожно касаясь лица перса везде, куда доставали его высохшие от волнения губы. Зотов, вроде, выпил не так много, но после произошедшего, разум его совсем помутился. Он забыл обо всем, о наследнике, о начальнике и его дочери, в его мыслях остался только стоявший перед ним Алияр, заставлявший сердце замирать, а дыхание сбиваться от волнения. Руки задрожали и похолодели. Ваня ждал, что мужчина проявит ласку в ответ, и смотрел на него своим самым искренним и чистым взглядом. — Вы прекрасны, — произнес перс, огибая рукой овал лица драгомана, касаясь светлых волос. Вторая рука тем временем, обхватила свечу, которую юноша все еще держал в руках, и осторожно переместила ее на стоящий рядом низкий шкаф. Алияр продолжал пальцами мягко и медленно изучать юношу. Как слепой, боящийся ошибиться, он водил по рукам, шее, касался лица одними подушечками пальцев, словно не желая навредить, испугать. Ресницы его дрожали в темноте, а взгляд отражал не иначе как восхищение. Ване были приятны эти прикосновения. Как легкий ветерок, они ласкали тело, расслабляли его, делали податливым. Драгоман едва почувствовал, как большой палец мужчины прошелся по его губам, слегка отводя вниз. Уже через секунду чужие губы накрыли его собственные, также невесомо и мягко. Боясь быть отвергнутым или, возможно, будучи неумелым, Алияр действовал очень осторожно. Никто и никогда не выражал такого трепета по отношению к Зотову. Все его интрижки были мимолетными, а потому и не запоминающимися. Этот же поцелуй Ваня пообещал сохранить в памяти на всю жизнь. Таких чувств от простого соприкосновения губ он ни разу не испытывал ранее. Тело пробирала приятная дрожь, когда юноша ощущал тепло другого человека так близко. Сердце гулко стучало, по телу проходились толпы мурашек, а они продолжали стоять в темноте, неловко касаясь губами, не желая упустить момент. Алияр слегка наклонился, чтобы было удобнее и Зотову не пришлось вставать на носочки. И все вокруг как будто замерло, перестал завывать ветер, ругань соседей стихла, кошки прекратили свой громкий концерт под окнами. Их осталось только двое на весь мир. Но такой момент не мог длиться долго, иначе это было бы уже не просто счастливое мгновение, а настоящая роскошь, просочившаяся сквозь пелену серых будней и доступная далеко не каждому. Алияр слегка отстранился от юноши и смущенно посмотрел на него. — Нам нужно остановиться сейчас. Пока все не зашло слишком далеко, — как-то обреченно произнес мужчина. — Но зачем, если нам хорошо? — сбивчивым голосом прошептал Зотов. — Это ведь грех. — Любой грех можно искупить, если только захотеть, — теперь юноша взял лицо перса в свои ладони, заставляя обратить внимание. — Ваши же слова. Алияр только шумно выдохнул и порывисто обнял драгомана. Уткнулся носом в его макушку и оставил там мимолетный поцелуй. Ваня прижался всем телом к мужчине, прилип, прирос, слышал только ритм его сердца, а руками крепко сжимал ткань его одежды.

***

Зотов очнулся в своей кровати и первым, что он почувствовал — была головная боль. Виски будто сжимало тисками, а по затылку словно били молотком. Ваня с трудом поднялся на кровати и, бросив взгляд в сторону часов, понял, что время еще совсем раннее. Он откинулся назад на свою большую, взбитую Бертой подушку, и начал вспоминать все произошедшее вчера. Необычайный трепет заполнил все тело, как только перед глазами предстали ночные признания перса, его взгляд, его руки и губы, касающиеся лица. Ваня вздрогнул. Но что же случилось после? Память сохранила только момент, как они, уставшие и обессиленные, опустились прямо на пол, не отпуская друг друга. Остался ли Алияр на ночь? Может он все еще в квартире? С этими мыслями юноша вскочил с кровати, покачнувшись от резко потемневшего пространства вокруг себя. Он дождался, пока боль немного отступит, и буквально выскочил за дверь. В гостиной было пусто, как и на кухне. Разочарованный, Ваня вернулся к себе в комнату. На некоторое время он серьезно задумался, а не приснилось ли ему все произошедшее? Не было ли это просто плодом его больной извращенной фантазии? Однако взгляд юноши отметил изменения на письменном столе. Подойдя ближе, драгоман обнаружил пустой подсвечник, в котором вчера всю ночь тлела свеча, и небольшой исписанный обрывок бумаги: «‎Я попросил у Бога воды, он дал мне море. Я попросил у Бога травы, он дал мне поле. Я попросил у Бога ангела, он дал мне тебя.»‎ И короткая последняя строчка с именем, рядом с ней стояла небольшая клякса, видимо автор долго думал, подписываться ли и как. Проведя пальцами по бумаге, Ваня словно наяву увидел мужчину, пишущего эту записку. Сгибаясь над огарком свечи и наблюдая за засыпающим драгоманом, он старательно выводил каждое слово нового признания. Зотов почувствовал зудящее желание написать Алияру, и написать прямо сейчас. Он схватил перо, опустил его в чернильницу, пошарил на столе в поисках бумаги и не нашел. Порылся в ящиках, но чистый лист так и не обнаружился. Нужно было либо дождаться Берты, либо самому выйти на улицу. Учитывая разбушевавшуюся погоду, юноша выбрал первый вариант. Пока что он вернулся в кровать, накрылся одеялом практически до носа, спасаясь от сквозняка, и стал думать о том, что же он скажет персу в своем письме, какими красивыми словами выразит искренние чувства к нему. Сам того не заметив, Зотов задремал под шум дождя и ветра. Проснувшись от сползшего на пол одеяла, Ваня потер высохшие глаза. Через пару секунд вязкого пробуждения послышался стук в дверь. Подумав, что это должно быть Берта, Зотов лениво вышел в коридор. Здесь ему снова вспомнилась вчерашняя ночь, на что юноша коротко улыбнулся самому себе. — Вам письмо, — за дверью стоял усатый посыльный с большой сумкой наперевес. Юноша забрал конверт и заплатил мужчине, обращая все внимание на бумагу в руках. Такие конверты он узнал бы из тысячи, ведь именно их использовал его начальник и хранились они огромной кучей на подоконнике по месту работы драгомана. Слегка расстроившись, что послание было не от Алияра, Ваня распечатал письмо. В нем Никита Арнольдович приглашал своего подчиненного погостить несколько дней на его подмосковной даче. Внизу была приписка, что некоторые члены персидской делегации также изъявили желание присоединиться. Ваня никогда особо не жаловал поездки за город. Все они были наполнены скучным досугом: наслаждением первозданной природой, длинными беседами во время вечернего чая и чтением книг перед сном. Но увидев слова о делегации, Зотов готов был хоть прямо сейчас собирать вещи и ехать на вокзал. От переизбытка чувств юноша закружился в узком пространстве, улыбаясь и прижимая письмо к груди. — Пан, с вами плохо? — в дверях застыла недоуменная Берта, видимо, принесшая обед. — Все прекрасно! Ты еду принесла? — юноша заглянул в корзину, накрытую салфеткой. — Ну, иди, ставь на кухню. Он приобнял все еще ничего непонимающую девушку за плечи и сам провел ее до комнаты, где снова широко разулыбался, чем ввел кухарку в полный ступор. — Сходи купи мне бумаги, срочно! — как только девушка поставила еду, произнес хозяин квартиры. — И на тебе на собственные нужды. Купи себе платок или бусы, чего захочешь. Зотов отсыпал девушке целую горстку червонцев и, насвистывая какую-то незатейливую мелодию, отправился к себе в комнату, оставляя Берту гадать, что же сделало пана таким счастливым и не заболел ли он. Как только кухарка принесла Ване изрядно помятые и слегка подмоченные листы, он тут же сел писать письмо Алияру. Несколько листков было испорчено практически сразу, юноша смял их и кинул на пол, ему не нравился то собственный почерк, то слог, то клякса в углу страницы. Далее драгомана все-таки посетило вдохновение и он, завуалировано благодаря перса за проведенное время, спросил, не собирается ли мужчина присоединиться к поездке на дачу. Запечатав письмо, даже можно сказать записку, в конверт, Ваня спустился на первый этаж, где застал Берту, болтающую с дворником, который прятался от дождя. Он передал письмо девушке, ожидая, что та будет долго возмущаться и жаловаться, мол пан заставляет ее по улице шастать в такую погоду. Но сегодня кухарка была удивительно немногословна, даже не пыталась перечить и переложить эту работу на посыльных. Ответ не заставил себя долго ждать, через примерно час Берта вернулась и, хлюпая промокшей обувью, передала письмо от Алияра Ване. — Ваш этот чужеземец пожелал тут же ответ написать и со мной вернуть. Так что получите, — девушка шмыгнула носом. — Спасибо. На вот тебе еще, купи чаю, погрейся, — Зотов положил в раскрытую ладонь кухарки еще несколько червонцев. — Еще немного, пан, и я захочу Вашим личным посыльным сделаться, — Берта хитро ухмыльнулась, пряча деньги. — Если Вы, конечно, так же щедро впредь платить будете. Не дождавшись ответа, девушка удалилась. Ваня тут же вскрыл письмо, в котором прочитал ответные благодарности и положительный ответ про дачу. Настроение драгомана поднялось до небес. Он тут же вытащил из под кровати свою пыльную дорожную сумку еще с лицейских времен и, положив ее на кровать, сел рядом, продумывая, какие вещи нужно будет взять, и уже предвкушая будущую встречу.

***

Через неделю изрядно вымотанный дорогой Ваня, наконец, добрался до дачи начальника. Сам Никита Арнольдович должен был прибыть вечером, вместе с персами. Шагая по тропинке к спрятанному в лесной гуще дому и отмахиваясь от комаров, которые так и норовили полакомиться свежей плотью, юноша пытался понять, кто же еще из делегации решился согласиться на предложение. Он только надеялся, что у наследника будет слишком много дел и тот не сможет присоединиться к поездке. Зотов не боялся его, но после признаний Алияра, этот человек стал юноше совершенно неприятен. Не хотелось вновь сталкиваться с ним. Слегка размахивая своей набитой до отказу сумкой, Ваня вышел к большому двухэтажному деревянному дому. Его даже можно было назвать усадьбой, настолько масштабной была летняя резиденция его начальника. Драгомана встретили жена Никиты Арнольдовича и опять чем-то недовольная Лиза. Слуга помог отнести вещи в подготовленную для гостя комнату на втором этаже, третью справа. Именно в ней Ваня останавливался каждое лето, когда начальник приглашал его к себе. Однако, шагая по старому скрипучему полу, Зотову казалось, что в этот раз все будет иначе. Хозяйка пригласила юношу пить чай, пока они дожидаются прибытия остальных гостей, Ваня согласился, попросив немного времени, чтобы перевести дух с дороги. Оказывается, на дачу уже прибыл коллега Зотова из департамента, тихий парень, с которым особенно никто не общался, по фамилии Куницын. Юноша знал о нем настолько мало, что даже не мог вспомнить, какими конкретно делами он занимается на работе. Время текло чрезвычайно медленно. И с каждым часом, проведенным в обществе хозяек, драгоман нервничал все сильнее. Сначала они долго ждали пока нагреется самовар. После также долго пили чай с сухарями, беседуя о собранном в этом году урожае пшеницы. Ваня хотел уж было подняться к себе и уснуть, как всегда делал, чтобы скоротать время, но тут за окном послышались приближающиеся шаги и голоса. В одном из них юноша узнал своего начальника, который весело и задорно вещал о чем-то делегации на русском. Зотов прямо-таки оживился, подошел к распахнутому настежь окну, однако никого не увидел. Тогда он вернулся к столу, осушил чашку чая и принялся ждать. Долго ждать не пришлось, уже минут через десять двери были распахнуты, вещи отданы слугам, а прибывшие приветствовали уже находившихся на даче постояльцев. Ваня сразу же отыскал в небольшой группе Алияра, одетого просто, но все равно изящно настолько, что перехватывало дыхание. Зотов не мог контролировать медленно ползущие вверх уголки своих губ. Перс же ограничился многозначительным взглядом и легкой искренней, спрятанной от чужих глаз улыбкой, от которой юноша совсем растаял. — Ваня, добро пожаловать. Ты прямо весь светишься, я рад! — хозяин пожал ему руку. — А то обычно тебя сюда никакими уговорами не загонишь. Ваня немного смутился, потупил взгляд и, наверное, даже покраснел. Но внимание на этом никто заострять не стал, гости отправились отдыхать по своим комнатам. Зотов также поднялся наверх, чтобы проследить, где же поселили Алияра. Его комната оказалась совсем в другом конце коридора, что немного расстроило юношу. Он вернулся к себе, открыл дверь, запуская прохладу в душную комнату, и упал в большое мягкое кресло. Сон нахлынул неожиданно, видимо сказались усталость от дороги и свежий воздух. Ваня провалился в черную пустоту, где совершенно ничего не чувствовал.

***

Очнувшись, первым, что увидел перед собой юноша, было лицо мужчины. Он слегка вздрогнул, протер глаза и узнал в незваном госте Алияра. Комнату уже окутал предвечерний мрак, который, делал лицо перса еще краше. Еще несколько минут они молча любовались друг другом, пока Ваня не заметил, что теперь лежал на кровати. — Я вроде засыпал в кресле, — пробормотал он, зевая. — Это я перенес тебя, — убаюкивающим шепотом произнес Алияр. — Не нужно было... На губы драгомана лег указательный палец, повелевающий молчать. — Все в порядке. Это не сложно. Гораздо сложнее было отыскать твою комнату. — А я видел, где твоя, — Зотов повернулся набок, подкладывая локоть под голову, чтобы было удобнее смотреть на мужчину. — Хитрый. И сообразительный, — Алияр улыбнулся. — Вас поселили по одному? — Да. Дом большой, комнат хватило всем, - перс коротко кивнул. — Вообще твой начальник зовет нас на экскурсию. Поднимайся. Мужчина взял драгомана за плечи и легко, словно пушинку, приподнял его. Ваня, как безвольная кукла, тут же упал назад. — Не хочу я, – устало застонал юноша. — Каждый год он говорит одно и то же, словно у меня память пропадает. — Идем. По дороге я заметил красивый сад. Никита Арнольдович говорил, что там чуть дальше даже есть пруд, — перс взлохматил светлые волосы Зотова и оставил мимолетный поцелуй на лбу. — Вставай. Этот призыв подействовал на Ваню и уже через несколько минут, приведя себя в порядок, он вышел на улицу, слегка дрожа от прохладного вечернего воздуха. Никита Арнольдович начал свой базовый рассказ об истории поместья, о том, как он его купил и долго облагораживал. Каждый год Зотов бывал на этой даче и каждый год слушал, как его начальник рассказывает эту историю разным посетителям поместья. Однако в этот раз просто отмолчаться и болтаться где-то в конце группы не получилось. Никита Михайлович поставил драгомана рядом с собой и заставил переводить каждое сказанное им слово, а то, мол, пока добирались, он с персами никак общий язык найти не мог. Ваня начал перевод. — Ты точно так перевел? Вот прям как я сказал? — дотошно выпытывал у юноши хозяин. Зотов только кивал головой. — Скажи им, что это я сам баню построил, обязательно скажи! Никита Арнольдович ткнул пухлым пальцем себе в грудь, на что юноша закатил глаза и продолжил переводить. Он бросил короткий взгляд на Алияра в поисках помощи, но тот только слегка посмеивался над ситуацией и пожимал плечами. Остановившись у входа в сад, начальник попросил юношу сказать, что все цветы выбирала его жена и ухаживает за ними именно она с дочерью. Из окна усадьбы, за которой находился сад, послышался возглас. Это хозяйка звала Никиту Арнольдовича в дом. Кажется, случились непорядки на кухне или что-то с ужином. В общем, мужчина оставил группу в покое, и все разбрелись в разных направлениях. — Идем, пруд покажу, — бросил Ваня, прежде чем ступить на ровную дорожку сада. Алияр молча последовал за ним. Сад и вправду был прекрасен. Его украшали самые разнообразные цветы, кустарники и деревья, многие из которых цвели. Ваня отмечал излишнюю любовь семейства начальника к цветам, однако не находил в этом ничего постыдного. Вообще, в тот день юноше все казалось чуть лучше, чем обычно: закат красивее и ярче, листья зеленее в его свету, а цветы пышнее и ароматнее. Он удивлялся таким переменам: не уж то садовник использовал больше удобрений? Алияр шел рядом молча, однако Зотов замечал, что ему тоже приятно гулять здесь, наблюдая высаженные на клумбах цветы и ровно подстриженные кусты. Иногда встречались небольшие гармоничные скульптуры. Однако главной их целью был пруд. Он находился в небольшом отдалении и не сильно выделялся размером. Однако у его берега росла большая ива, зеленеющие ветви которой спускались практически до самой земли. Рядом с деревом стояла скамейка, покрытая потрескавшейся белой краской. Пара тут же заняла ее, все свое внимание обращая на гладь воды. В ней мерно покачивались желтые и белые кувшинки, а в дальних кустах копались и громко крякали две утки, которые прилетали сюда каждый год. — Люблю это место, — Ваня поежился от поднявшегося из ниоткуда холодного ветра. — За что? — Напоминает о детстве, у нас тоже был такой сад и такой пруд. Пока отец не погиб, – Зотов наблюдал за мерными колебаниями кувшинок над водой. — Как хорошо иногда вернуться хоть на короткое время в детство, — Алияр убедился, что рядом никого нет, и осторожно коснулся волос драгомана, очерчивая рукой овал лица. Юноша прикрыл глаза. — Завтра Никита Арнольдович, чтобы вас впечатлить, должен охоту устроить, — Зотов хитро ухмыльнулся, не открывая глаз. — Охота? Что ж, это будет занимательно, — как бы сам себе отметил перс.