То, что не имеет цены

Петербург вновь встретил перса неприветливо, холодный пронизывающий ветер гонял желтые и красные листья по улице. Хоть Алияр уже был в России и был наслышан о здешней погоде, он все же не ожидал, что здесь могло быть настолько холодно. Поэтому, кутаясь изо всех сил в купленное где-то по дороге дешевое пальто, мужчина шагал в сторону департамента, то и дело спрашивая дорогу у пробегающих мимо прохожих. Естественно, что он не запомнил ни тот дом, в котором жила их делегация, ни адрес департамента, ни квартиру Зотова, ведь прошло не много, не мало — десять лет. Довольно внушительный срок для слабой человеческой памяти, иначе все было бы гораздо проще. Не нужно было бы выдумывать все эти ходы и искать один адрес через другой. Когда пальцы стало покалывать от онемения, Алияр понял, что пришло время где-нибудь погреться, однако поблизости виднелась только вывеска какого-то захудалого трактира. Перс не мог зайти туда, где продавался алкоголь. Но даже в пальто мужчина весь продрог и единственное, что сейчас желал, так это, чтобы противный ветер перестал дуть в лицо. Поэтому он принял сложное для самого себя решение зайти в этот кабак. Осторожно обходя развалившегося у самого входа пьяницу, Алияр оказался внутри. Лицо тут же приятно обдало теплом помещения, и перс расслабленно упал на стул за ближайшим столиком. Вокруг него почти никого не было, только двое мужчин тихо шептались за соседним столиком, а напротив Алияра кто-то спал прямо на столе, слегка похрапывая. — Что будете пить? — к нему подошла молоденькая девушка с усталым лицом и пустым взглядом. — Чай, пожалуйста. Через некоторое время на столе стояла большая кружка дымящегося чая. Перс с радостью принялся отогревать с помощью нее руки, после чего приступил к дегустации. Чай был необычный, но какой-то знакомый. Чем-то напоминал тот, что они пили с драгоманом после похода в театр. Предаваясь приятным воспоминаниям, мужчина не заметил, что девушка снова стояла у его столика. — Что-нибудь еще? — она громко кашлянула, чтобы привлечь внимание странного гостя, потому что тот словно впал в дремоту и никак не реагировал на ее присутствие. — Нет, благодарю, — Алияр отдал девушке деньги за чай. — А, хотя… Вы не знаете, где здесь Азиатский департамент? — Далековато отсюда будет, — работница трактира не успела открыть рот, как за нее ответил один из шептавшихся мужчин. — А вам там чевой надо? — Мне нужен адрес Никиты Арнольдовича Ермакова, — теперь уже перс на ломаном русском обращался к двум мужчинам. — Так Вы, считай, его получили, барин! — в одно мгновение нетрезвый старик оказался сидящим рядом с Алияром. — Я кучер Никит Арнольдовича, он меня еще с утра за продуктами послал, так вот же жду, пока все сготовят. Кучер кинул укоризненный взгляд на еле шевелившуюся девушку, однако ту, кажется, ничего не смутило. — А Вы к барину по делу-то? Или просто так? Он сейчас за город переехал, в отставку вышел, и с тех пор о делах запретил говорить! Да, вот так-то, — мужчина кивнул словно сам себе. — Я по личному вопросу, — ответил Алияр, допивая чай. — Так это замечательно! Можем поехать хоть сейчас, у меня места много, — он криво улыбнулся и прикрикнул на кухарку, чтобы та поскорее собрала заказ. Теперь перс не жалел, что зашел именно в это заведение

***

Следующий час или даже больше Алияра трясло и мотало по мостовым и дорогам, а рядом с ним также подскакивали на больших кочках овощи, мясо, пироги и многое другое, что кучер погрузил в свою повозку. Запряжена в нее была уже явно пожилая лошадь, которой тяжело было тянуть такой вес. Все это значительно увеличило время поездки, под конец которой мужчине стало казаться, что пути их не будет конца. Однако повозка, наконец, плавно подкатилась к двухэтажному дому с пастельно-желтой отделкой и белыми колоннами. Сам дом был маленьким, но уютным, это было заметно даже снаружи. На втором этаже был виден небольшой балкон и широкие окна, которые наверняка давали много света внутри. Рядом с домом, по традиции, располагался небольшой сад, однако, как заметил Алияр, внимания ему уделялось мало, и поэтому он весь зарос сорняками, а цветы опали. — Обождите в гостиной, я скажу, чтобы об Вас доложили, — кучер провел его в среднее по размерам помещение, полностью заставленное диванами и креслами. Перс сел в углу и продолжил осматривать дом. Здесь не было ничего лишнего, никакого декора или убранства, только одна картина со смутно знакомым пейзажем висела на одной из стен. Долго ждать не пришлось и уже через несколько минут Алияра позвали к Никите Арнольдовичу. Мужчина зашел в залитую светом небольшую комнату, которая оказалась рабочим кабинетом с множеством разбросанных всюду книг. Спиной к нему в кресле сидел человек, мужчина заметил лишь его заметно поседевшие волосы. — Ах, прошу простить, я кажется задремал и не слышал Вашего прихода. Здоровье подводит, — Никита Арнольдович засуетился, пододвинул второе кресло и предложил персу сесть напротив. — Как же давно я Вас не видел, неужели это правда Вы? — Да, это я когда-то был главой персидской делегации, — Алияр старался сохранять спокойствие и быть абсолютно нейтральным. Никита Арнольдович в одно мгновение ожил и стал даже слишком активным. Глаза его загорелись огоньком возросшего интереса. — Что же привело Вас ко мне снова? Уж не хотите ли снова порыбачить или поохотиться? — мужчина ухмыльнулся. — На этот раз я приехал в Вашу страну как турист. Мне все не хватало времени оценить ее красоты в полном масштабе. Теперь же, когда я свободен от государственной службы, могу полностью посвятить себя путешествиям, ведь они омолаживают душу, — перс тепло улыбнулся. — Конечно, Россия огромна, у нас есть, что посмотреть, — мужчина закряхтел, поднялся на кресле выше. — Я могу посоветовать Вам где остановиться и какие места посетить. Можете рассчитывать на любую мою помощь. — О, этого не потребуется, все, чего я хотел, это попросить Вас дать мне контакты одного сотрудника, который сопровождал нас в первый приезд, — Алияр внимательно следил за своим голосом, чтобы тот ни в коем случае не дрогнул. — Он был смышленым. Перс старался говорить непринужденно, однако лицо мужчины напротив тут же потускнело, в глазах появился неестественный блеск. — Ваньку-то? — Да, кажется, его звали именно так. — Не получится, дорогой, — Никита Арнольдович шумно вздохнул. — Погиб он. Еще год назад. Всего тридцать лет было, совсем молодой. — Что случилось? — сильнее сжимая ручки кресла, выдавил из себя перс. Так он пытался хоть немного привести себя в чувство, но отчетливо слышался только стук собственного сердца, комната как будто перестала существовать, просто схлопнулась. Алияр на секунду зажмурил глаза, чтобы голова перестала кружиться. — Долго он служил у меня в департаменте. Но этот его огонек, запал, почему-то пропал и работа стала в тягость. Тогда он уволился, записался в добровольцы и на Кавказ, — Никита Арнольдович достал из кармана платок и вытер им пот со лба. — Ну а там, Вы сами понимаете. Попал в плен, долго пытали, не пожалели. Воцарилось молчание, словно в честь погибшего. Алияр не мог в это поверить, слегка мотал головой из стороны в сторону и пытался успокоить свое учащенное дыхание, слова мужчины прокручивались в голове снова и снова, не давая успокоиться. В один момент дверь распахнулась и из темного коридора в комнату влетело белобрысое кудрявое чудо, которое врезалось в кресло, но было поймано Никитой Арнольдовичем и посажено себе на колени. — Одна наша отдушина и радость осталась, Иван Иваныч, познакомься с дядей, — по тому, как ласково мужчина обращался с мальчиком, Алияр понял, что это его внук. Малыш совсем не боялся незнакомца, смотрел, хитро улыбаясь, сжимая маленькой ручкой большой палец деда. Перс мог поклясться, что в этом взгляде он на секунду увидел проблеск тех самых знакомых, родных и любимых им глаз. Сердце больно кольнуло. Чем дольше Алияр смотрел на мальчика, тем больше отцовских черт находил в нем. От внешности, до характера, который мальчишка уже в таком юном возрасте показывал во всю. На душе стало так тоскливо и противно, что захотелось тут же встать и уйти, убежать, спрятаться, лишь бы никто больше не нашел и не побеспокоил. — Вот ты куда убежал, маленький шалун, — в комнату зашла женщина, одетая в темное простое платье с накинутой белой шалью. Лицо ее было бледным, круги под глазами темными, а сами глаза такими усталыми, как будто она проплакала целую вечность. Женщина взяла малыша на руки, он тут же захныкал. Стоило ей обратить внимание на чужака в кресле, как лицо ее осунулось еще больше, губы задрожали. Она вернула мальчика деду на колени. — Отец, уложи Ваню спать, ему нужно отдохнуть. Никита Арнольдович вышел из кабинета с маленьким Ваней на руках, продолжая кидать недоуменные взгляды на дочь. Та села в кресло, как только закрылась дверь, и продолжила безмолвно буравить взглядом ничего непонимающего Алияра. — Сударыня, скажите, я сделал что-то не так? Я не понимаю. — Зато я все знаю и понимаю. Слушайте, не перебивайте, — лицо ее выпрямилось и стало выражать какую-то неведомую мужчине ранее покорность, словно она готовилась к этому разговору долгое время. — Я вдова, Елизавета Никитична Зотова. Вам наверняка знакома эта фамилия, я знаю, что очень хорошо. Она подняла свой гордый взгляд на перса, однако после снова опустила его на сложенные на коленях руки. — Мой муж долгое время не хотел на мне жениться. Он все отнекивался и выкручивался, пока в один момент все-таки не сделал мне предложение. Кажется, тогда он был сильно пьян. Мы поженились. Это была красивая, пышная свадьба, мы много танцевали и для всех выглядели счастливой парой. Алияр был не в силах слушать это и сидеть прямо напротив этой женщины. Самым правильным решением было бы сейчас встать и уйти, но он сидел в кресле, как прикованный, не в силах двинуть ни одним мускулом. — Однако всю свою первую брачную ночь я прорыдала, лежа на нашей кровати. Почему? Просто он решил, что не будет лучше момента, чтобы открыться мне. Ваня рассказал мне все: как сильны его чувства к Вам, что даже спустя такой продолжительный срок он не смог Вас забыть и не знает, сможет ли, — послышался тихий вздох, на секунду показалось, что говорящая плачет. — Я приняла его. Решила, что вместе мы переступим через это, что я смогу исцелить его своими чувствами. Но как же я ошибалась! Он часто напивался, да так, что не стоял на ногах, плакал, попеременно прося прощения у меня и вспоминая Вас. Он был обходителен и ласков со мной, никогда не кричал и не поднимал руку, но я чувствовала, что этот брак и такая жизнь ему в тягость. Мой муж был слабым человеком и не скрывал это. Однако в один момент он решился изменить все. И не нашел способа лучше, кроме как пойти воевать. Елизавета Никитична сжала ладони, вся напряглась. Было заметно, что каждое слово давалось ей с трудом. — Я останавливала как могла, уговаривала, даже грозилась покончить с собой, но все было тщетно. Его нельзя было переубедить. Я проводила мужа, и через месяц родила сына. Он получил лишь одно письмо с этим известием, перед тем как попал в плен. Два года с лишним эти нелюди мучили, истязали его тело и душу, а после просто добили, как дворовую собаку. Он даже не увидел своего сына, свою плоть и кровь. Женщина снова посмотрела на перса, спокойно, лицо ее не выражало никаких эмоций, разве что слегка посветлело при упоминании сына. — Я говорю это не в упрек. Вы не виноваты. Но думаю, Вы должны знать, мне кажется, Вы именно за этим сюда и пришли, — Алияр вздрогнул, ведь проницательная женщина попала в самую точку. — У меня есть еще кое-что. Она медленно встала и подошла к большому письменному столу. Выдвинула один из ящиков, покопалась в лежащих там бумагах и достала несколько пожелтевший конверт. В каждом движении ее сквозила легкость и гордость. — Он оставил это Вам. Как будто чувствовал, что Вы вернетесь, — она пожала плечами и передала конверт в руки мужчине. Тот осторожно взял в руки бумагу, как будто она могла вот-вот рассыпаться. — Я выйду, чтобы Вы могли спокойно прочитать. Сегодня у Вани именины, мы будем рады, если Вы останетесь. Впервые с начала разговора она улыбнулась, коротко и скромно, но так искренне, что Алияру стало не по себе. Он кивнул и вновь вернул все свое внимание на письмо, даже не заметив, как тихо захлопнулась дверь. Открыв конверт, перс дрожащими руками достал несколько листков бумаги, исписанных с двух сторон. Алияр пробежался пальцами по неровным строчкам написанного на персидском текста и невольно закрыл глаза. Словно шершавые подушечки пальцев, прикасавшиеся к бумаге, могли вновь вернуть ему Ваню, такого наивного и смешного, любящего его до исступления, любящего не за что-то, а просто так, отдавая всего себя. Как живой перед ним встал юноша с раскрасневшимися щеками и распухшими от поцелуев губами. Он широко улыбался, поправляя растрепавшиеся волосы. Было очень тяжело заставить себя читать. Каждый раз на глаза наворачивались предательские слезы. Уже несколько раз перс перечитывал первую строку, внимательно разглядывая каждое слово. «‎Здравствуй, бесконечно любимый и родной. Я пишу это письмо и очень тороплюсь, прости за почерк. Завтра по утру я отправляюсь воевать. Эта мысль, честно признаюсь, меня пугает. Но я устал так жить, устал быть бременем на шее своей семьи. Я веду паршивый образ жизни, за который мне стыдно, но изменить ничего не могу, не хватает силы воли. О, знал бы ты, как я тоскую. Каждую ночь я вспоминаю все проведенные с тобой моменты и тихая тоска заполняет мое сердце. Я уже свыкся с ней. Единственное, что мне хотелось бы знать, это жив ли ты, здоров ли, есть ли у тебя семья, дети? Я много раз порывался написать, но зная только имя, это было бы очень тяжело сделать. Да и мне казалось, что письмо такого рода не обрадует тебя и ты разорвешь его в клочья и сожжешь, чтобы никогда не вспоминать о нашей небольшой тайне. Несмотря ни на что, я хочу сказать тебе спасибо, ведь до твоего появления в моей жизни, моим главным ориентиром и целью было богатство, развлечения и друзья. Однако ты дал мне большее, то, что не имеет цены. И имя этому — любовь. Ты открыл во мне те чувства, которых ранее я не испытывал и считал, что не способен на них. Это письмо я оставлю здесь, мне кажется, что однажды ты вернешься и тогда прочитаешь его, моя жена все знает и передаст. А если нет, то оно останется лежать на долгие годы в одном из ящиков стола моего кабинета, пока этот дом не сравняется с землей. Я ухожу теперь со спокойной душой, как будто выговорился тебе лично. Не считай меня слишком эмоциональным, прошу, и вспоминай, хоть иногда. Не буду говорить громких слов о том, что обязательно вернусь героем. Надеюсь, хотя бы на то, что просто вернусь. Прощай, или, скорее, до встречи.»‎ Алияр как будто вынырнул из воды. Он испуганно озирался по сторонам, понимая, что находится сейчас в комнате самого родного ему человека, которого больше нет на этом свете. Перс принялся перечитывать письмо снова и снова, как будто старался запомнить каждое слово. Глаза щипало от вновь подступивших слез, в горле застрял огромный ком, и, хотя мужчина редко позволял себе проявлять слабость, здесь, в пустом кабинете, он не мог себе в этом отказать.

***

В столовой собралось большое количество людей. Во главе стола сидел маленький Ваня, на его стул положили целую кучу подушек, чтобы мальчику было удобно есть наравне со всеми. Рядом с ним были мама и дедушка, далее расположились остальные родственники и друзья. Алияр находился немного левее от именинника, поглядывал то на вдову, то на Ваню. Лицо женщины сильно менялось в присутствии сына, она как будто молодела, все свое внимание уделяла мальчику, подавая ему еду, вытирая рот белой салфеткой. Мужчина невольно улыбнулся, в кармане у него лежал толстый конверт с письмом, от которого исходило странное приятное тепло, распространявшееся по всему телу и дарующее покой. Алияр знал, что теперь его солнце там, высоко в горах, за облаками, смотрит на них так же радостно и спокойно.