Дезертиры

      Словно цыганский табор, отряд разбил лагерь из нескольких залатанных палаток вокруг костра в стороне от главной дороги, дожидаясь каравана до Гродно. Время убивали по-разному. Задумчивый Кунц, примостившись на пеньке, строчил на коленке письмо семье, несмотря на недавнее посещение хутора, где оставили арендованных животных и солидный аванс за службу лесоруба в отряде. Ольгерд, перебирая четки, шлялся между елок, тщетно выискивая съедобные грибы. Оставив сапоги снаружи, Мустафа высыпался, и только раздражающий храп из палатки напоминал о наемнике. Витольд, Ян и Вальтер играли в карты, сидя на пустых ящиках и изредка посматривая на дорогу, по которой в разные стороны стрелой проносилась пепельноволосая наездница на вороном коне, преследуемая лающим Бароном.       История в Вюртемберге закончилась благополучно, честное расследование изобличило негодяев и оправдало невиновных. Рюдигер, получив почетное звание главного бюргера, исполнил свое обещание, снабдив наемников всем необходимым. Когда из загона выводили, как уверял хозяин, самого выносливого ишака, чужеземная королева с умилением маленького ребенка наблюдала за лошадьми в стойлах. На предложение развеяться в ожидании каравана она ответила решительным согласием.       - Смотри, Ян, – Вальтер кивнул в сторону дороги, по обочине которой шла девушка с вертлявой собакой, - Барон девчонку назад ведет после конной прогулки…       Привычно хмурая Регина теперь просто лучилась восторгом после забавы, направляясь к костру. Сев на покрытый рогожей сундук с кронами, улыбчивая девица попросилась в компанию, чем сильно удивила наемников.       Игра полностью поглотила участников. Покрытых трещинками рисованных рыцарей били дамы, дам лупцевали короли, королей повергали тузы, когда пестрые карты летели на покрытый мхом березовый пень. За картами беседа стала непринужденной и веселой.       - Вы полны сюрпризов, королева. Отлично держитесь в седле! – с наслаждением закидав мелочью Витольда, отметил капитан. – Как заправский кавалерист. Вам бы еще копье… были бы точно рыцарь из легенд. Не желаете попробовать?       - Благодарю! – девушка взяла из колоды карту, усмехнувшись. – Я подумаю!       - Миледи, кто такой лансер? – выбросив пару шестерок, поинтересовался Ян.       - Откуда вам известно… это слово? – сохраняя прекрасное расположение духа, ответила вопросом на вопрос пепельноволосая.       - Рюдигер упоминал. Как же он там сказал… Лансер Бизантии! Кстати, кто это такой?       Девушка сглотнула, мгновенно посерьезнела, привычно начала играть желваками, уставившись в карты янтарными глазами, будто ответ был нарисован на них. Опустив веки, она тяжело вздохнула.       - Это… бретонское слово, - невозмутимо начала чужеземка, - означает копье. Lance. Лансер – воин с копьем. Позже так стали называть… и конных, и пеших бойцов Бретани. А Бизантия…       - Вот не тупые, знаем. Империя. А потешный у вас родной язык, госпожа. – пытаясь удержать в руках целый веер из половины колоды, злобно отозвался карманник. – Какая-то скороговорка… Я б язык сломал.       - Помалкивай, дурачина, - Вальтер положил на плечи стрелка две последние карты. – Королева знает несколько языков, а ты и на родном-то свое имя без ошибок написать не можешь!       - Не наговаривайте на Витольда, капитан, - значительно вставил Ян, - он вообще писать не умеет!       - Вот да, да. Смейтесь, но письму я обучен, - тасуя колоду, арбалетчик злобно обвел глазами игроков, остановившись на нанимательнице. – Госпожа, а как на вашем языке будут «наемники»?       - Наемники? – девица вскинула светлую бровь, задумавшись. – Хм… Есть варианты, полагаю. Современный: селсворды… продажные мечи. Или фрилансеры. Дословно: свободные копейщики. Или… свободные копья. Да, копья… так точнее, я думаю…       - Как? – в один голос переспросили наемники, а после зашлись заливистым хохотом.       Бедная Льдинка переводила взгляд с одного воина на другого, пытаясь понять причину внезапного веселья.       - А что смешного… я сказала?       Ухая, словно филин, из палатки вылез недовольный Мустафа.       - Вы своим ржанием мертвого разбудите!       - Ой, да ладно тебе, - смахивая слезы, отозвался Вальтер, - свободное… копье.       - Северные придурки. Не обращайте внимания, миледи. – с равнодушным видом натягивая сапоги, пояснил южанин изумленной деве.       Проталкиваясь сквозь пушистые ветки елок, со стороны дороги появился Ольгерд.       - Едут!       Приближающийся стук копыт привлек всеобщее внимание, заставив оторваться от дел. Поднявшись с места, Ян подхватил знамя отряда со стойки. К гербу и названию подошли творчески, с юмором. На развивающемся буром полотне красовались щегольские красные сапоги, из которых выглядывали, образуя перекрестие, меч и копье. Название тонко намекало на дезертирское прошлое: Скороходы.       Глухо отстукивая дробь по высохшей траве, впереди гарцевали четыре всадника. Знамена и попоны лошадей с черным крестом на белом поле безошибочно определяли принадлежность всадников к рати графства Клевского. Поравнявшись с шеренгой наемников в добротных кольчугах и стеганках, украшенных одинаковыми накидками, рыцарь с медным орлом на шлеме поднял забрало, оголив рытвину грязно-алого шрама вдоль носа.       - Приветствую! Я – виконт Векслер. А вы наше подкрепление?       Вальтер, все еще отходя от истерического смеха, робко кивнул, шмыгнув носом.       - Отряд «Скороходы» примкнет к вам, милорд.       - Наемники, стало быть, – всадник остановил взгляд на Регине, присмотрелся к ониксовой короне, снова повернул лицо к капитану. – А почему так мало?       - В Вюртемберге после недавних событий своих проблем хватает. Все на ушах ходят. Еще раненые из Франкфурта прибывают после резни с варварами. Его святейшество епископ просили извинить.       - Епископ? – рыцарь недовольно сморщился, оглянувшись на приближавшиеся телеги каравана. – А что с Магнусом? У герцога здесь был целый гарнизон. Барон должен был подойти со своими молодчиками…       - Так оба сгинули, господин.       - Сгинули?!       - Да… Герцога наемный убийца заколол, а барона мертвяк покромсал.       Сжав зубы до скрипа, рыцарь мотнул головой, словно отказываясь верить.       - Да уж, дела… Теперь и Вюртемберг. Значит, и до вас дошла эта напасть? Скоро во всем севере не останется спокойного места, мертвецы восстают нежитью.       - Боюсь, так сейчас везде, - с легким акцентом произнесла королева, уверенная в правоте своих слов.       - Благородная госпожа, надеюсь, вы ошибаетесь. - Рыцарь легко поклонился, приложив руку к груди. После буднично бросил Вальтеру: – Что ж, давайте к делу! Где припасы?       Вальтер молча кивнул на пару запряженных телег под сосной, надежно покрытых парусиной. Одобрительно кивнув, рыцарь полез в поясную сумку, чтобы достать небольшой кошель.       - Лови, воин!       Мешочек с кронами приземлился прямо в мозолистые руки хмурого Кунца.       - Плата нам не нужна! – высокомерно, с ноткой обиды отрезала королева. – Мы примкнем к вам… на добровольных началах.       - Простите, миледи, но это даже не плата. Скорее, равноценный обмен на условие. Вы выполните мое указание. И это не обсуждается, если хотите идти с караваном.       Коронованная дева изумленно подняла брови, всем видом давая понять, что требует объяснений. Добродушно улыбнувшись, Векслер потрепал гриву боевого коня.       - Не беспокойтесь! Указание лишь одно. Сейчас я вам его озвучу… и покажу.       Пришпорив коней, всадники сместились к краю пути, пропуская передовой отряд графских мечников. Перед глазами зачастили знаменосцы, повозки с арбалетчиками, суетливыми караванщиками и сгорбившимися возницами. По сторонам шли, лязгая доспехами, пехотинцы со щитами за спиной.       По приказу Векслера несколько рабочих спрыгнули с воза, чтобы подготовить к отправке повозки из Вюртемберга. Пока караванщики торопливо убирали парусину и проверяли крепления на ослах, наемники отметили про себя, что такой внушительный кортеж соответствовал бы охране самого графа.       Словно подтверждая промелькнувшую мысль, мимо проехала шикарная карета с наглухо зашторенными окнами. Экипаж усиленно охранялся специальным отрядом конных и пеших рыцарей в черно-белых туниках. Отставая, на приличном расстоянии следовала еще одна карета, которая больше была похожа на торговый короб на колесах. Двери и окна были плотно заколочены досками. Корпус был вдоль и поперек перетянут веригами, в которые были вплетены серебряные кресты. Пассажиры, если таковые имелись, сами ни за что не смогли бы выбраться наружу. Но отличительной чертой этой части каравана была даже не многочисленная охрана с ловчими сетями на плечах, а пара монахов с бритыми макушками, которая, смиренно сложив руки перед собой, словно бы творила молитву, следуя за неторопливой процессией.       - Вот и условие, - внезапный баритон Векслера заставил наемников встрепенуться, - без моей просьбы вы не имеет права подходить к каретам из черного дерева. На весь караван лишь две кареты, ошибиться будет сложно. Хоть и говорят, что запретное притягивает глупцов… Но я надеюсь на ваше благоразумие. Итак, что скажите?       Векслер посмотрел на Вальтера, Вальтер выжидающе уставился на Регину. Та дернула плечами и монотонно произнесла:       - Нам… в конце… пристроиться?       - Да, миледи! В арьергарде. В случае атаки поможете защитить обоз. Но надеюсь, обойдется. Идем лишь с полуденными и ночными остановками, с опережением графика. В нашем случае чем раньше доберемся до гродненского храма древних, тем лучше. О привалах вам будет сообщать гонец. Вот… кажется и все.       - Вот чего в заколоченной карете?       Векслер осуждающе посмотрел на Витольда. Чернявый виновато вжал голову в плечи.       - Миледи, вы отвечаете за этих людей? Хорошо. Тогда надеюсь на ваш командирский талант. И помните: арбалетчики стреляют без предупреждения, если приблизитесь к каретам на расстояние десяти шагов.       

***

      Путешествие проходило спокойно, ведь только самоубийцы решатся напасть на небольшое войско на марше. Последствия для такой бандитской вылазки могли быть самыми плачевными, а никакие потенциальные трофеи не стоили потерянной головы.       Пару раз отряд останавливался на вынужденный привал после отстрела неповоротливой нежити. Небольшие торговые караваны вырезались разбойниками, а трупы, спустя время, оживали. Графские солдаты выступали в роли чистильщиков. Арбалетчики, заученно прячась за щитами заграждения, методично укладывали гнилые тушки. Потом солдаты сваливали тела в кучу, обливали маслом и сжигали. Кое-какой опыт борьбы с мертвецами у северян уже был.       Чтобы не тесниться в одной повозке, Вальтер и Мустафа запрыгнули в соседнюю обозную тележку. Найдя место среди бидонов с молоком, мешков зерна и коробок свежего хлеба, они удивились факту, что солдаты предпочитали маршировать, натирая мозоли, вместо приятного путешествия в обозе. Вскоре выяснилась и причина такого поведения.       Возницей был до тошноты падкий на пение узбекий, который всю дорогу горланил песни о нелегкой судьбе караванщиков или о родном крае. Привычного к культуре юга Мустафу, казалось, такой фон совсем не задевал, но Вальтер взорвался уже к середине третьего дня.       

…В горячей пустыне не видно следа-а-а

      

Скажи, караванщик: Когда же вода-а-а?

      

Учкудук, три колодца…

      Как же его бесил этот бесконечно повторяющийся припев. Обхватив голову руками, тщетно пытаясь заткнуть уши, капитан вскинул злобные глаза на возницу в пестром халате и тюбетейке.       - Слушай… исчадье юга, мы еще не в пустыне! Ты хоть другие песни петь можешь? Эту в сотый раз затягиваешь!       - Вай, чего такой злой, алчущий крон? Есть и другая песня! Узбекский край большой, много городов. Про каждый город есть песня. Я во многих городах был. Много песен знаю! Вот другая…       

Шахрисабз, Шахрисабз

      

Наполнен радостью и светом…

      - О-о-ох! Я так не выдержу, - Вальтера била мелкая дрожь, - хоть бы напал кто на нас. Может, - добавил он шепотом, - этого певуна прикончат. А то я сам уже готов…       Оглянувшись назад, капитан увидел отрядную повозку с довольными поездкой дружками. Закинув ногу на ногу, в углу сидела Льдинка, сосредоточенно читая какую-то книжонку.       Вопреки расхожим суждениям о брезгливых благородных, королева переносила путешествие в высшей степени легко. Казалось, у девицы был некий переключатель, срабатывавший в нужное время. Во время походов, что естественно для воительницы, для Регины было нормальным спать в мокрой одежде, получать паек из общего котелка и с диким задором нестись на врага, увлекая за собой войска. В мирное время режим неустрашимой валькирии сменялся утонченной натурой, сведущей в дипломатии, хозяйстве, науках и экономике. Такие перемены влияли на внешний вид и часто вводили в заблуждение людей, плохо знавших бретонскую владычицу: если в боевом наряде со строго убранными на затылке волосами она вызывала у мужчин ошибочное суждение и недвусмысленный интерес, то будучи королевой на балу или приеме она предпочитала длинные платья и женственно распущенные волосы. Образы были столь разными, что иногда казалось, будто у королевы в секретной комнатке дворца проживает ее двойник на случай официальных церемоний.       Вскинув янтарные глаза, девица увидела Ольгерда, заинтересованно вглядывавшегося в страницы.       - Север глазами скитальцев, - девушка продекламировала название книги.       - Читал, - кивнул монах, - спорное и скучноватое собрание баек бродяг. Лучше уж контракт почитать. Интереснее…       Аккуратно вложив бумажную закладку между страниц, девушка положила книгу на колено.       - Кстати, я хотела спросить… о реестре наемников. Что это?       - Видите ли, госпожа, гильдия наемников дорожит своей репутацией, иначе услугами наемников будут пренебрегать или вовсе объявят вне закона, как пару сотен лет назад на некоторых землях. А это означает убытки и гонения. Этот контракт являет собой гарантию безопасности для вас… и оплаты – для нас. Даже мыслей таких нет, но если мы вас бросим в стычке или… предадим, то наши имена войдут в черный список гильдии, у охотников за головами появится работа, а некоторые благородные господа вполне могут захотеть с нами поквитаться. В вашем случае это будет королевство Бретань.       - Не будет, - ласково улыбнувшись, румяная девушка вернулась к чтению. – Я вам… доверяю.       Начало четвертого дня встретило путников хмурым небом и моросящим дождем. Перед глазами замелькали огороженные нивы со стогами гниющего сена. Собранный урожай хранился в амбарах, от которых лентами уходили проторенные дорожки к ветряной мельнице. Словно поплавок, над сосновым бором высился деревянный шпиль здания деревенского совета, на вершине которого вертелся беспокойный флюгер. Мимо глаз проплыла доска с выбитым названием деревни.       - Керчь. Владения маркграфа Гроссе, - поежился на ветру монах, - половина пути уже позади, миледи.       У въезда в затерявшееся в лесу поселение караван остановился. Пока местные ополченцы торопливо разбирали баррикады, мимо телег промчался всадник, возвестивший об остановке.       На свободной полянке у леса пехотинцы развели несколько костров, установили котелки. Патрули, кутаясь в плащи и ругая распутицу и холод, понуро шлялись среди телег. Разминая ноги, наемники крутились возле повозки, бросая тревожные взгляды в сторону Векслера, которому что-то с нескрываемым возбуждением рассказывал местный староста у бревенчатого колодца с прохудившимся треугольным навесом.       Рядом с гранитным памятником давно помершему защитнику этих земель блуждал, словно рой призраков, разношерстный люд в рваной и залатанной одежде. Чумазые дети, замотанные в тряпки, сгрудились вокруг котелка с сомнительным варевом. Впалые щеки и синяки под глазами говорили о бедственном состоянии беженцев, которые пришли сюда в надежде на кров и безопасность. Встретившись глазами с пепельноволосой, Ян и Ольгерд молча кивнули. Та поняла ход их мыслей и одобрила. Взяв несколько мешков с провизией из заначки отряда, селсворды направились к обездоленным.       - Запасов нет, - сокрушался старец, размахивая костлявыми руками перед недовольным Векслером, - помощи тоже! Скоро шишки начнем грызть. А вам нельзя, добрый господин, идти дальше! Мост разрушен. Со всей округи, с хуторов и застав народ сюда стекается. Орки везде шныряют… Мародерствуют и насильничают. Гоблины засады устраивают…       - Ясно, - сцепив зубы, жестко ответил командир каравана, - а что ваш лорд? Маркграф Гроссе думает что-то делать?       Растерянно посмотрев на навесы и импровизированные палатки из подручных средств, старик задумчиво поскреб густую бороду. Он и сам спрашивал себя об этом не раз, но приходившие в голову ответы были страшнее вопроса.       - Знает ли… Мы ж тут как анклав. До вас далеко, а к маркграфу путь закрыт. Все этот чертов каньон. Через орочьи земли дальше выйдет, да и пойдут так только самоубийцы. Парень один, браконьер, вызвался добровольцем предупредить маркграфа, да вот добег ли…       - Что значит «добег»? – взвился Векслер. – Вы ему даже лошади не дали?       Староста посмотрел на рыцаря, как на идиота, но быстро отвел взгляд.       - Там брод есть. К нему тайными тропами можно спуститься по утесу. Пеший сможет, а конный сгинет…       Терять времени Векслер не хотел. Его миссия не могла ждать. Но и встречаться в бою с ордами орков желания не было, а путь на Гродно лежал только через Калинин – кусок земли под властью руссов. И самый быстрый и безопасный вариант добраться туда – через земли маркграфа Гроссе.       - А давно ваш гонец ушел?       - Почитай, вторая неделя пошла…       Векслер сплюнул и выругался про себя. Стоявший рядом помощник виконта тактичным кивком отозвал командира в сторону.       - Господин, - заговорщицки начал рыцарь, - пошлем наемников к маркграфу. Сгинут – так не жалко, а преуспеют – честь им и хвала.       - Нет, Вилфрид. Видишь девку в белом плаще? С черной короной. Мне тут шепнули, что она королева Бретани. Не знаю, какой черт дернул ее по северу шастать, но высокородную подставлять нельзя. Тем более, мы же на юг идем. Подумай о последствиях!       Вилфрид виновато пожал плечами.       - Есть альтернативный путь в земли Гроссе?       Вскинув впалые, слезящиеся от ветра глаза на раздосадованного Векслера, староста кивнул. Старика не радовал факт вероятного отбытия мощного отряда. С таким подкреплением было спокойнее, и припасы лишними не будут.       - Есть, как не быть… В паре дней отсюда мост Надежды. Каменный. Его орки вряд ли разрушили, но там, клянусь всеми богами, будет ждать засада. Сами увидите, чего они вытворяют с пойманными…       - Не надо нас зеленокожими пугать! У нас полсотни опытных воинов.       Сказав это, Векслер уверенным шагом направился к дорогой карете. Расступившаяся охрана бдительно следила за окружением. Как показалось любопытному Витольду, уж слишком бдительно, словно боялись, что шатавшиеся от слабости деревенщины выкинут какую-нибудь штуку.       Пробыв в карете менее минуты, виконт вышел к солдатам, чтобы сделать громогласное объявление.       - Разбейте лагерь! Мы здесь до завтрашнего рассвета, а потом двинемся к мосту Надежды. Без привалов! На земле орков можно отдыхать только с топором в голове, - под смешки вояк подметил Векслер, тихо добавив интенданту, – и разделите припасы с местными. Пусть хоть на людей станут похожими.       «Боюсь, у нас лишних ртов поубавится после грядущего похода…» - про себя подумал командир каравана, с сомнением глядя на хвойный лес, покрытый рваным покрывалом тумана.       Палаточный городок моментально возник на опушке леса. Солдаты, привычные к походной жизни, разделили обязанности и без предисловий принялись за дело. Большинство, набив брюхо, отсыпалось в палатках, находясь под охраной постовых, взявших под контроль периметр деревни.       Свинцовые тучи, словно тряпичные лоскуты, низко проплывали над верхушками деревьев. Осенью темнело быстро. Промозглый ветер заставлял наемников искать укрытие в палатках или греться у лагерного костра. Несмотря на угрюмость погоды, в деревне царило праздничное настроение. Щедрость караванщиков была удостоена детского смеха и благодарных причитаний. Вынужденный пост был прерван, а голодному человеку для счастья нужно мало.       Уже начинало смеркаться. Сгорбившись, забежавший в лагерь Ольгерд засунул голову в палатку арбалетчика.       - Парень, там картошка… - запыхавшийся монах пытался разглядеть в темноте чернявого стрелка.       - Вот… я уже ел.       - Да не есть, а мешки помочь донести надо! Для местной детворы оставим…       - Вот блин, - недовольное бурчание сопровождалось торопливым копошением, - я уже сапоги стянул…       - Не надо, - сделав пометку в блокноте, произнесла Льдинка, сидевшая у костра, - я схожу.       - Как-то… неловко, госпожа.       - Ничего. Пойдем!       - Так мне идти или нет? – растрепанная голова стрелка высунулась из палатки.       - Лежи уже, – монах впихнул Витольда обратно, - помощничек.       Холщовые мешки сносились под крышу сарая. Староста, стоявший у дверей с ключами от здоровенного замка, удивленно посмотрел на пепельноволосую девушку, которая без видимых усилий несла на плече пудовую ношу. Закончив, монах и Регина повернули к своим.       - Не стоило вам идти, миледи. Для этого у вас есть наемники. А то еще забалуют…       Королева вспомнила, как она поучала Витольда, отвешивая подзатыльники, запугивая и умывая снегом, невольно улыбнулась.       - У меня… не забалуют.       По дороге к ним подошел какой-то ребятенок с кулем яблок. Молча сунул по одному каждому в руку и пошел восвояси.       - Чистая и простая радость детей желает распространиться на всех, - смотря вслед мальцу, благоговейно произнес монах.       - Ну да, - согласилась Регина, как-то растерянно оглянувшись в сторону заколоченной кареты, будто почувствовав на себе чей-то взгляд.       Сочно впившись зубами в мякоть, девушка немного постояла на месте и последовала за Ольгердом.       

***

      Хоть и без короны, но золотые глаза и пепельные волосы, убранные в шар на затылке, нельзя было не узнать.       Искривленные когти стали царапать внутреннюю обшивку кареты, впиваясь в бархатную стенку. Зашипев и оголив клыки, существо прильнуло к зазору между досок. Зрение вурдалака было отменным, позволяло отчетливо различать в сгущавшихся сумерках даже малейшие эмоции на лицах. А ее лик врезался в память глубоко. И очень давно. Ведь столетия назад он служил ей верой и правдой, прошел с нею множество битв, с нею сгинул во время катаклизма и разделил бремя проклятия Ложного владыки.       Только теперь Тристан был лишь блеклой тенью самого себя, порочным и высохшим остовом, болезненно напоминавшим обладателю о былом славном существовании. А она сейчас, как и в последний день жизни, была прекрасна и полна сил.       Сглотнув, Тристан наблюдал, с каким удовольствием королева откусила кусочек от спелого плода. Ныне его терзал голод, который не утолить фруктами, мясом или выпечкой. Его ввело в замешательство то, что глядя на деву он мог чувствовать спокойное биение ее сердца, как кровь равномерно пульсирует по всему телу. Вместо могильного холода от нее веяло раздражающим вампира теплом. Когти глубже погрузились в бархат, заскрипев о деревянное перекрытие. Возникло умопомрачительное желание, подкрепленное обидой на разницу нынешнего бытия. Вцепиться в нее мертвой хваткой, впиться в мягкую шею, иссушить ее до последней капли, разорвать обмякшее тело на куски…       «Но как такое возможно? Ведь она удостоилась своего проклятия. Королева Артория была в свите императора, веками являясь с призрачной конницей в самых разных уголках империи. И теперь… ожила? Для пятисотлетнего трупа она неплохо сохранилась. Хе-хе-хе… Аврелий в ярости. Наверняка! Предателей никто не любит. Ведь для пророчества о восстании мертвых Дикой Охоте нужны все…»       Погрузившись во тьму импровизированной камеры, он встал на колени и стал спешно творить нечестивую молитву, обращенную к владыке мертвых.       

***

      Серые тучи, словно рваные тряпки, висели на затянутом небе. Мерно тарахтя колесами по ухабам и корягам, караван скрывался в лесной глуши, оставляя за собой деревенский островок спокойствия. Дорога пролегала через тихую и болотистую местность с плотными зарослями кустарников, стройными линиями ельника и голыми стволами редких сосен по сторонам. Изредка можно было услышать птичьи трели или барабанную дробь дятла. Такая идиллия была обманчивой, в этом никто не сомневался. Лес заботливо укрывал от любопытных глаз своих самых опасных обитателей – орков и гоблинов.       Если и ожидать засады, как считал Векслер, то именно здесь. Зеленые одежды гоблинов прекрасно сочетались с изумрудными елками и болотными пригорками. Маленькие уродцы предпочитали партизанскую тактику, решали все со своими жертвами за несколько подходов, после каждого залпа скрываясь среди мшистых буреломов. Тактика тысячи порезов могла легко обескровить даже многочисленный отряд. Еще хитрецы полагались на подвешенные в кронах деревьев стволы с ядовитыми шипами и вырытые ямы с кольями на дороге. Ловушки были излюбленным приемом гоблинов на своей территории, чтобы помотать нервы неприятелям.       Впереди, буквально прощупывая копьями каждый шаг, шла пара пехотинцев, за ними следовал озиравшийся по сторонам следопыт с натянутым луком. Эти прекрасно понимали риск – если начнется суматоха, то они станут первой целью, самой заманчивой мишенью.       Углубляясь в лес, где уже успели похозяйничать зеленокожие, отряд становился свидетелем извращенной фантазии орков. Если пустые хижины и хутора были просто разграблены или сожжены дотла, то отдаленные поселения и заставы являли собой ужасающие картины. Люди, разрубленные на куски, насаженные на грубые колья или подвешенные на крюках, словно елочные игрушки, на придорожных деревьях. Некоторые, повинуясь проклятью нежити, бессвязно мычали и извивались, тщетно пытаясь соскочить на землю и атаковать живых. Пепельноволосая дева скользнула золотыми очами по пирамидке из человечьих голов. Поспешила отвернуться.       Общая тревога и мнительность передалась и Регине, которая внешне казалась спокойной. Наслушавшись рассказов про паучий яд на наконечниках стрел, который может обездвижить даже здоровенного забияку, девушка держала подле себя каплевидный щит. Чтобы не смущать народ своими прелестями и самой чувствовать себя более защищенной, она надела стеганку с кольчужной накидкой. Отряд наемников, состоявший из мужиков, ответил смиренным одобрением, хотя в глазах некоторых читалась едва заметная досада.       Гнетущее ожидание засады, как ей казалось, хорошо сочеталось с плохо освещаемым путем, который убегал в темень дремучей чащобы. Осень не баловала северян солнцем, а здесь день казался заложником постоянных сумерек. Отсутствие света, а порой – даже возможности видеть молочное небо, все это подтачивало ощущение времени, давило на сознание, навевало обреченность. Девица допускала, что орки вполне могут выиграть сражение еще до начала, если боевой дух пехоты достигнет критического минимума.       Как и обещал Векслер, шли без остановок. Даже когда опустилась кромешная темнота, караван продолжил путь, осветив телеги факелами. Теперь они были как на ладони. Ночь иногда оглашалась противным смехом в отдалении, неразборчивой гоблинской речью или волчьим воем. Но до кровавого дела так и не доходило.       - Наблюдают, сволочи! – Вальтер вытянул шею, услышав очередное завывание, пробившееся сквозь частокол сосен.       - Выматывают, - пояснила Льдинка, вышагивая рядом с повозкой. – Мы теперь… в их владениях. Играем по их правилам.       - Да, деваться нам некуда, - Ян, оглядевшись, нервно сглотнул, - так может и крыша поехать.       - Точно, - Кунц рванулся к тележке и начал копаться в отрядных рюкзаках, пока в его руках не оказалась бутыль с вином. – Выпьем!       - Вот нашел время! – процедил сквозь зубы Витольд, расположившийся с арбалетом на мешках.       - Нет-нет, Кунц дело говорит! – Мустафа раздал всем кружки. – Это сосуды расширит, оптимизма прибавит, согреет…       - Славный обычай Руссланда, - начал ученую лекцию Ольгерд, принимая чарку, - а еще слыхивал я, будто там есть такой напиток, после которого море по колено. Его-то бойцам перед боем и наливают. Боярские сто капель – так у них называется норма перед схваткой. Он бы нам сейчас не помешал. Но пить надо осторожно, обязательно закусывая. Если увлечься, хе-хе, даже здоровенный мужик с пудовыми кулачищами может под стол завалиться. А вот сам напиток… Как же он там назывался?       - Водка, - прервав тишину, удивила всех своими познаниями пепельноволосая.       Равнодушно выпив свою порцию вина и вернув кружку, она только сейчас заметила, что, наплевав на опасность, недоумевающие взгляды всех наемников устремлены на нее, требуя пояснений.       - Что? Ах… Сама я не пила. Даже не видела.       Глаза соратников заблестели еще большим интересом. Льдинке некуда было деваться.       - Торговый корабль… доставил партию на острова. Я тогда совсем маленькой была. Только слышала… что тогда пир закончился… не начавшись. Все напились и уснули… прямо в зале. С непривычки, должно быть. Вот название напитка… я и запомнила. – буднично дернув плечами, девица закончила короткий рассказ.       - А-а-а, ну если так… - единодушно заключили наемники, отворачиваясь к лесу.       Робкие лучи рассвета на востоке ознаменовали приход нового дня, но солнце почти мгновенно было поглощено покрывалом из туч. Рваный туман клочьями оседал на верхушках деревьев, навевая сонливость и апатию на усталых воинов. Вскоре бурые стволы частоколов стали редеть, намекая на выход из леса. Местами среди кустов попадались дорожные указатели и каменные стелы с предостережениями. Близость цивилизации действовала успокаивающе. Каждый участник рискованной экспедиции выдохнул с облегчением, когда на горизонте промелькнул каньон, ознаменовавший выход из лесного массива. Словно свет в конце тоннеля, белесое пятно неба между крон деревьев манило путников вон из мшистого ада.       Растирая красные глаза, уставшие и задерганные солдаты воспрянули духом.       - Вот я с самого начала знал, что на такой грозный отряд ни одна зеленая шавка не отважится напасть, - гордо подбоченясь, Витольд упер ногу в борт телеги, оглядывая с видом победителя окрестности.       - Сморите, - указал рукой монах Ольгерд в сторону старинных склепов, - в этих землях по стародавней традиции, связанной, по слухам, с воскрешением Ложного владыки, входы заваливали валунами. И…       - И хорошо, если нечисть всякая там и останется, - хмуро отозвался Кунц.       - Помилуйте, - усмехнулся монах, глянув на покосившиеся колонны, овитые плющом, - этим склепам сотни лет. Все мертвецы там давно уже истлели.       Пройдя мимо заброшенного кладбища с подозрительными земляными холмиками у опрокинутых надгробий, караван высыпал на огромное поле с редкими клочками кустов барбариса. Дорога серой лентой тянулась к самому мосту Надежды, который уже можно было разглядеть в подзорную трубу, несмотря на туманную мглу, которая тянулась от каньона и соснового бора.       - Твою ж мать, - не подбирая выражений и не скрывая досады, Векслер протянул трубу помощнику.       Конный воин, словно памятник, замер в седле, не веря своим глазам. У самого моста, выстроившись несколькими рядами, их поджидал многочисленный отряд орков. В глазах начали плавать зеленые круги из-за обилия вражеских сил. Среди молодняка, грозно раскачиваясь, расхаживал вождь в доспехе, который был грубо сбит и выплавлен из различных покореженных частей доспехов поверженных рыцарей.       - Но… почему в лесу не напали? – Вилфрид смахнул испарину.       Со стороны арьергарда донеслись посвист, волчий рык и короткие смешки гоблинов.       - Вот тебе и ответ, - командир жестом приказал знаменосцу трубить подготовку к бою, хотя большинство пехоты уже и так поняло, что их ожидает мясорубка. Рожку вторили ответы от середины колонны и арьергарда. – Нас вели сюда на убой. Как бычков на бойню…       - Господин? - скривил губы непонимающий Вилфрид.       - Видите, сколько их у моста? Ревут, режут свою плоть и жаждут крови. Не смеют уклониться от битвы под пристальным взглядом вождя. Это… инициализация. Ритуал посвящения, проверка мужественности и зрелости, - Векслер оглянулся на помертвевшие лица солдат и добавил для разрядки ситуации. – Как у людей! Только у нас, чтобы стать мужиком, надо переспать с женщиной. На юге – всем об этом рассказать. У орков – снести пару голов.       Смешки отогнали первобытный ужас. Двойной сигнал звал пехотинцев с треугольными щитами в голову колонны. Плечо товарища в стене щитов обнадеживало, придавало уверенности. Буднично размахивая тесаками и боевыми молотами, фланги прикрывали опытнейшие сержанты, повидавшие десятки битв. Забравшись на передние телеги, арбалетчики отмечали ориентиры на поле для первого залпа.       - Все мы когда-нибудь умрем, - всматриваясь в подоспевший отряд алебардщиков, зычно произнес Векслер, гарцуя перед ощетинившимся строем пехоты. – Но сегодня мы попробуем отсрочить неизбежное, пропустив вперед зеленомордых дамочек! Вы – лучшие воины графства Клевского. Что бы ни случилось: держите рубеж! Прикрывайте товарища! Помните: лучше умереть героем, чем спастись трусом!       У моста, словно отвечая Векслеру, десятки глоток издали воинственный клич. Над беспорядочно вышагивающими зелеными гигантами реяло знамя из обрывков захваченных флагов с пустым рыцарским шлемом, из прорези которого выглядывал наконечник пики.       

***

      - Накаркал, герой хренов? – Кунц повернул злобное лицо к карманнику.       - Ладно, соберитесь! – подавая с воза щиты соратникам, Вальтер тревожно оглядывался на лес.       Подлый смех и вой волков выдавали гоблинское присутствие. Эти не стремились показываться на глаза, действовали скрытно, желая окружить и отрезать арьергард. Впереди колонны виднелась орда орков, те наступали прямо в лоб. Тактика орков – никакой тактики! Только неимоверная мощь, необузданная злоба и звериная жестокость.       Регина, убрав рогожу, выставила сундучок. Замки щелкнули, и крышка откинулась назад, обнажая содержимое. Десяток южных бомб, разделенный толстыми тканевыми перегородками, ожидал своего часа.       - Против грубой силы… гениальность алхимиков.       - Точно! – Вальтер одобрительно кивнул пепельноволосой, повернулся к арбалетчику. – Витольд, умеешь пользоваться?       Ответом послужил решительный кивок.       - Отлично, - капитан мотнул головой в сторону авангарда, - тогда хватай коробку, и валите вместе с Ольгердом к рыцарям. Там сейчас самая жара начнется. А уж мы постараемся от гоблинских стрел закрыться…       - Щиты!!! – завопил Ян.       Первый залп отравленных стрел, сопровождаемый раздражающим смехом из кустов, со свистом забарабанил по телегам и выставленным щитам. Прижавшись спиной к колесу, Вальтер поймал на себе стеклянный взгляд распластавшегося караванщика-певуна со стрелой в груди.       - Пошли, мужики, мы прикроем! – прячась за деревянной стенкой, рявкнул Кунц монаху, любовно прижимая к груди полотно топора.       Пригнувшись, пара наемников с коробом помчалась к передней линии обороны. За их спинами раздались щелчки арбалетов.       Ответом гоблинам был жидкий залп нескольких стрелков по кустам. Стреляли отчаянно, рассеянно, вслепую, с единственной целью: осадить напор гоблинов, показать, что и караванщики могут ощетиниться и чем-то ответить.       Следуя чопорной военной доктрине союза благородных домов, несколько пехотинцев из охраны арьергарда бросились в лес на поиски лучников, что стало большой ошибкой. Охотиться в зеленом лесу на зеленого гоблина – дело бесперспективное, попахивающее самоубийством. Углубившись во владения агрессоров, солдаты почти сразу были пойманы в сети. В буквальном смысле. Ограниченные в движениях, среди кустов и полыни, они барахтались в ловчих сетях, представляя из себя легких жертв. Замелькавшие клинки гоблинов, зазубренные и затейливо искривленные, находили стыки доспехов и незащищенные участки тел.       Перерезав горло упавшему на колени мечнику, хохочущий гоблин скрылся в кустах. Шурша листвой и перебирая ножками, словно диковинный червь, рывком настиг следующую жертву, выпростал ручонку и тут же завопил от боли, размахивая кровавым обрубком. Кулачишко с зажатым серповидным мечом шлепнулось в мох. Вскоре затих и сам гоблин, получив пронзивший голову удар палашом.       Вовремя скрывшись за березой, пепельноволосая уберегла себя от стрел, которые утыкали пятнистый ствол. Встретившись глазами с подоспевшим Яном, она коротко кивнула. Выставив каплевидные щиты, рванувшись вперед, они буквально вышибли из сочной осоки низкорослых стрелков. Вероятно, им только показалось, но даже ворочавшиеся на спинах перед лицом опасности, зеленокожие продолжали посмеиваться, пока их не пронзила сталь.       Вынимая копье из зеленой тушки, Ян в последний момент увернулся от пики с кривым наконечником. Приплясывая на месте, хихикающий карлик выставил вперед свое оружие для защиты, оскалил гнилые зубы.       - Ну ты и урод!       Возникший из кустов Кунц с размаху всадил секиру в миниатюрную черепушку. Словно половую тряпку со швабры, бывший лесоруб стряхнул обмякший труп с полотна. Оглянулся на дорогу.       Из глубины леса донесся приближающийся вой и посвист. Наездники на волках клином скакали на помощь пешим гоблинам, отрезая дорогу для отступления.       - Назад! К телегам! – скомандовал Вальтер.       Помогая выпутаться пехотинцам и поддерживая раненых, наемники успели отступить к каравану. Пропустив королеву и пехотинцев дальше, капитан и Кунц затаились у первой повозки. Кивнув друг другу, разошлись к потрескавшимся краям телеги. Наездники на волках обозначили свое появление гамом, которым подгоняли ездовых животных. Рассыпавшись, они пустились в разные стороны, пытаясь взять арьергард в клещи. Двое, дико кривляясь и хохоча, понеслись вдоль повозок, настигая убегавших солдат.       «Эти… наши клиенты!» - подумал Кунц, неожиданно выскочив из-за воза, одним взмахом разрубив пополам всадника и вогнав топор в спину волка.       На своей стороне Вальтер, издевательски ухмыляясь, выпростал руку со щитом. Затейливый герб внезапно появился перед ездоком. Длинный зеленый нос под кожаной маской согнулся гармошкой после удара. Напоровшись на преграду, гоблин вылетел из седла, вопя писклявые проклятья на своем языке. Лишившись вышибленного всадника, волк закрутился волчком, будто ища потерю, но пес Барон среагировал мгновенно, вцепившись в шею. Заскуливший волк приник к земле и затих рядом с заколотым гоблином-наездником. Плюнув на поверженного, Вальтер с тревогой оглянулся на графскую пехоту.       Если позади колонны гоблинов удалось худо-бедно отбросить, то лобовая атака орков имела ощутимый успех. Стена щитов дрогнула, распалась на мелкие образования из трех-четырех человек, чем сильно облегчила прорыв зеленых гигантов. Не щадя живота, орки с разбега врезались в порядки пехотинцев, размахивая заостренными дубинками и ржавыми колунами. Оглушенные и обескураженные, солдаты сбивались в кучки, которые методично окружались и вырезались кровожадными тварями.       Огненный заслон, возникший после броска бомбы, позволил выиграть немного времени. Кружась на лошади и щедро раздавая удары мечом, Векслер, к своей чести, еще умудрялся и орать приказы. Пожалуй, только его группка и оставалась последней преградой между караваном и разъяренной толпой зеленокожих.       Оглушающие и дымовые бомбы полетели в скопления врагов, помогая пехотинцам выбраться из окружения. Примостившиеся на телеге Витольд и Ольгерд, словно снежки, швыряли склянки в зеленую лавину. Когда здоровенный орк подошел слишком близко к их повозке, Ольгерд бросил под тележку глиняный сосуд. Пепельное облако быстро поглотило воз и наступавшего верзилу. Шумно кашляя и вопя что-то бессвязное для человеческих ушей, орк вслепую размахивал обоюдоострым топором, случайно опустив лезвие на голову подоспевшего соратника. Оглянувшимся наемникам даже показалось, судя по восторженным воплям, что убийство сородича только раззадорило и придало сил орку.       Пепельноволосая замедлилась, перешла на шаг. Бежать к передней линии обороны оказалось бессмысленным. Нельзя укрепить то, чего уже нет. Девушка замерла на месте, растерянно оценивая поле боя. Мимо Регины, отстукивая дробь копытами, промчалась ошалелая каурая лошадь без седока. Некоторых рыцарей уже успели стащить с коней и забить до смерти тяжелыми молотами, что только подтверждало худшие опасения. Караван в открытом противостоянии долго не продержится.       Встав полукругом, элитная охрана карет приняла бой и отбивалась от самых резвых орков, пробившихся вперед раньше остальных. Янтарные глаза девицы широко распахнулись, когда заколоченный экипаж медленно поднялся в воздух. Бретонка не сразу сообразила, что это был окровавленный берсеркер, с которого ручьями, словно пот, стекала недавно пролитая кровь. Ухнув, неутомимый воин швырнул деревянный короб на колесах в придорожный валун. Отскочив, Регина закрылась щитом. Ее обдало щепками. Выпрямившись, девушка заметила среди обломков и цепей странное существо с выпирающими ребрами, свернувшееся клубком.       Внешне оно напоминало сильно исхудавшего человека в лохмотьях, с кандалами на запястьях. Ртутный цвет серебряных звеньев бросался в глаза. На практически безволосой голове сохранились безобразные клочья в хаотичном порядке, будто нерадивый цирюльник забыл их сбрить. Из-за впалых щек и темных кругов под глазами складывалось впечатление, что бедолагу морили голодом несколько недель кряду. Вскочивший вурдалак, перебирая тонкими конечностями, не глядя бросился в сторону Регины. Лишь разглядев перед собой наставленный в грудь палаш, он остановился, словно вкопанный, зашипел, оголив длинные клыки, угрожающе вскинул когтистые руки. Встретившись горошинами темных глаз с золотыми омутами королевы, вампир изумленно притих, склонил голову набок. Пепельноволосая дева опустила клинок, сузила глаза, будто присматривалась. Ее короткий кивок в сторону леса ознаменовал пропуск для кровососа. Издав утробный, одобрительный звук, исхудавший вампир, не сводя глаз с девушки и крестообразно переставляя длинными ногами, торопливо поклонился благодетельнице и устремился в спасительную чащу.       Осмотревшись, Регина не поймала на себе ни одного взгляда, довольно кивнула самой себе. Сейчас у солдат были другие заботы: на поле брани вышли берсеркеры орков. Их появление не сулило ничего хорошего людям.       Среди грозных криков и воплей умирающих, пепельноволосая увидела безумную картину: огромных размеров орк, весь в кровавых пятнах и разводах, медленно крутился на месте, подняв руки со здоровенной цепью над головой, будто сдаваясь. Окружившие его солдаты, пыхтя от усилий и не веря собственным глазам, тщетно тыкали наконечниками в мускулистый торс. В ответ берсеркер только громогласно хохотал, из-за чего кровь стыла в жилах.       Словно потеряв интерес к бесноватой игре, орк, бешено вращая глазами, взмахнул цепью, разметав пехотинцев во все стороны. Один мешком отлетел в кусты с пробитой капеллиной, оставляя после себя алые брызги. Ненавидящий взгляд остановился на пепельноволосой девчонке в ботфортах и кольчужной накидке.       Сотрясая каждым шагом землю, орк устремился на бретонку, раскручивая цепь над головой. Уклоняясь, резво отскакивая и отбегая назад, проворная воительница чувствовала себя уверенно. Ровно до того момента, пока очертания каньона не проступили в туманной пелене. Замешкавшись, она предоставила момент для атаки. Шипованный шар пронесся над серебристо-золотой макушкой, обдав пригнувшуюся девушку воздушным потоком. Второй удар превратил прочный щит в щепки, отбросил охнувшую девицу, заставив ее крутануться вокруг своей оси. Боль от ушиба локтя уколом иголки отозвалась в боку. Отскочив, выпрямившаяся Регина споткнулась о предательский камень и завалилась на промозглую почву. Не успев раскрыть глаза, она сделала перекат. Хорошая реакция спасла жизнь. Девице показалось, что рядом рухнула смотровая башня замка. Она даже слегка подпрыгнула на земле, когда в шаге от нее плюхнулась чугунная громадина, которая змеей стала отползать в сторону рассвирепевшего берсеркера.       Быстро вскочив на ноги, она попятилась. Мелкий камушек сорвался с обрыва и покатился вниз, увлекая в молочную мглу песчаные волны. Отступать было некуда. Финтом обманув неповоротливого орка, она полоснула громадную тушу по ноге и груди, добавив к уже полученным ранам берсеркера пару своих мазков. Но результат оказался нулевым, враг словно не чувствовал боли, находясь под властью опьяняющего дурмана. С таким же успехом она могла колоть его шпилькой.       Увернувшись от очередного броска, грозившего снести пепельноволосую голову с плеч, мечница, оглядываясь, стала отступать вдоль обрыва, малодушно надеясь на помощь со стороны.       Кроваво-зеленый гигант рыкнул и внезапно рухнул на колено. Позади него Регина увидела Мустафу, который ловко перерезал ахиллово сухожилие, сильно ограничив подвижность берсеркера. Брызгая фонтанами слюны, ревущий орк стал раскручивать цепь над головой. Стоявшего слишком близко южанина смело цепью на землю, не причинив существенного вреда. Орк почувствовал, что зацепил цель, начал, насколько быстро позволяла полученная рана, разворачиваться, чтобы добить противника.       Зеленокожий, полностью поглощенный жаждой мести, отвлекся на Мустафу, совершив фатальную ошибку. Орк оглушительно заревел в гневе. Моментом позже палаш впился в толстую кожу, разрезая мышцы и волокна. Уподобившись берсеркеру, уже рычащая мечница со второй попытки отсекла кряжистую голову, украшенную серьгами из трофейных костей. Теперь никакие грибные отвары уже не играли роли, когда берсеркер обезглавлен.       Тяжело и шумно дыша полной грудью, девица пошатнулась, согнулась и уперла руки в колени. Взглянув в золотые глаза нанимательницы, немногословный Мустафа, лежа на боку, одобрительно кивнул и показал большой палец. Девушка ответила кивком и смахнула со лба пот. Ее ужаснула внезапная перемена в лице южанина.       - С… сзади! – дыханье сперло, запоздалый крик застрял в горле.       Из туманной дымки выскочил молодой орк, прикрываясь грубым подобием щита в виде натянутого на стальную раму куска кожи. Без вопля, характерного для орков воинственного клича, что и стало полной неожиданностью для южанина и бретонки. Последняя только и успела обернуться, прежде чем выгнулась струной и рухнула вниз с обрыва. Мустафа мог поклясться, что слышал хруст ее позвоночника. Хоть Регина и была рослой и крепкой, отлично знакомой с ратным делом воительницей, но на фоне даже не самого крупного орка она казалась хрупкой. Такой неожиданный удар запросто мог сломать кости девчонки, и это не говоря о том, что оба скатились кубарем по крутому, каменистому утесу.       Рванувшись к обрыву, Мустафа увидел только легкие колебания молочного тумана в низине и шлейф скатывающихся камушков. Ни криков, ни стонов, никаких призывов на помощь.       - Разбилась, - тихо прошептал он одними губами, тщетно выискивая бегающими глазами хоть какие-то признаки движения во мгле.       Подбежавший Кунц схватил южанина за плечо, грубо дернул, выведя из оцепенения.       - Здесь все скисло! Надо рвать когти! – увидев печаль в глазах, наемник смягчился. – Ты чего? И где девка?       - Нет больше девки. Разбилась. Мы провалили задание…       - Э-э-эх, не время сожалеть, - потянув за руку соратника, Кунц побежал к хвосту каравана, где еще сохранялись очаги сопротивления. – Надо спасаться! Потом, может, и отыщем ее… Нет трупа, нет похорон.       Оглянувшись, лысый здоровяк увидел разбегающихся графских солдат. Некоторые трупы успели восстать, внося еще большую неразбериху. Боевой дух отряда был сломлен. Теперь каждый сам за себя. Те немногие, что сопротивлялись, выигрывая время для отступающих, боролись, скорее, из-за невозможности удрать, чем из желания героически отдать свою жизнь за другого. У богато украшенной кареты в замешательстве еще оставался пяток рыцарей. Стоило одному пуститься наутек, как заразительному примеру последовали остальные. Что-то рявкнув на военном жаргоне убегающим, к карете примчался Векслер. Спешился. Дальнейшее от Кунца сокрыло облако тумана, но свидетелями и прямыми участниками произошедшего стали Ольгерд и Витольд.       Рывком отворив дверцу, рыцарь грубо схватил за руку бледнокожую даму в дорогом платье, выкинул ее на траву. Та, сделав несколько перекатов, попыталась подняться и убежать, но поскользнулась. Жемчужная диадема с лазурной геммой соскользнула с черных кудрей, укатилась к ногам изумленного Ольгерда. Закрывшись руками, женщина причитала и умоляла не убивать ее, но рыцарь уже занес клинок над ней.       - Что вы творите?! – монах вцепился в руки Векслера, но получил локтем по зубам.       - Назад, дурак! – тяжело дыша, рыцарь вновь приставил острие к горлу жертвы. – Простите, графиня, но ваш муж отдал четкий приказ… Ай!       Подоспевший Витольд, подстрелив на отходе особо прыткого орка, вовремя двинул пустым арбалетом рыцаря в висок. Тот завалился на подножку кареты, мыча от боли, обхватил шлем.       Времени на выяснения обстоятельств не было. Женщине в смертельной опасности была нужна помощь. И наемник оказал ее. Подхватив графиню за руку, стрелок помог и Ольгерду. Клирик вытер кровь с разбитой губы, недоуменно поглядывая на Векслера.       - Вот валим! – рявкнул Витольд, потянув за собой обоих.       У одной из крайних повозок арьергарда суетились наемники. Ян, выпрягая осла, хотел ударить того по крупу, но животное само понимало, что надо уносить копыта. Хватая самое необходимое, наемники томительно, с опаской оглядывались на поле боя. Когда к ним из утренней мглы вынырнули три силуэта, Вальтер, уже знавший о потере нанимательницы, с робкой надеждой посмотрел на растрепанную даму.       Та сильно отличалась от выносливой и высокой Льдинки. Платье без рукавов обнажало длинные, худощавые и тонкие руки. Горько хмыкнув, Вальтер отметил, что у бретонки был не такой уж бледный цвет кожи, если сравнивать с черноволосой. Подхватив подол, незнакомка мелко сучила ножками, едва поспевая за наемниками.       - Это графиня Клевская, - коротко отрекомендовал незнакомку запыхавшийся Ольгерд. Оглядев мрачных наемников, добавил: - А где госпожа?       - Хватай припасы! Мы уходим. – не ответив на вопрос, Вальтер скинул с воза пару тюков.       - Вот кроны… Что? Так и оставим? – Витольд вытаращил глаза на дубовый сундук, обитый железом.       - Человеку с выпущенными кишками или без головы кроны ни к чему! – жестко отрезал Мустафа.       Взвалив на плечи рюкзаки и сумки, которые позволяли быстро ретироваться, наемники вошли в спасительную чащу. Впереди налегке шагали Ян и Кунц, готовые вступить в бой с гоблинскими недобитками. Отступали в отчаянной надежде добраться до кладбища, где можно было отодвинуть валун, спрятаться в склепе, переждать погром и дождаться помощи со стороны земель маркграфа Гроссе, что начинались за мостом Надежды. Если та, конечно, придет…       Уже сидя на ступеньках в сыром склепе и высекая кресалом искры для факелов, наемники обменялись нерадостными новостями. Графиня Клевская, которую бросили рыцари и хотел прикончить Векслер, была в шоке. Обхватив колени, она раскачивалась, сидя на холодном граните и, словно в бреду, повторяла одну и ту же просьбу:       - Доведите меня до Гродно… Я заплачу…       Узнав про смерть королевы, Витольд сильно приуныл. Паренек, переступив через псину в изорванной броне, забился в угол между саркофагами, смотрел невидящим взглядом перед собой.       «Везет же нам на высокородных нанимательниц!»       Капитан мрачно усмехнулся своей мысли. Закончив с подсчетом спасенной провизии и оружия, Вальтер, понимая чувства молодого человека, подсел рядом.       - Она крепкая, - робко, словно слабо веря своим же словам, приободрял командир, - может… и выжила. Я видел солдат, которые сражались со своими внутренностями в руках… и выживали.       - Э-эх, - наконец вымолвил стрелок, сокрушенно замотав головой, - вот кроны пропали, госпожа сгинула… А у нее на руках вообще целое состояние было. Хоть бы на поле боя померла… Так бы шанс был, а теперь уж…       Стрелок раздраженно махнул рукой. Скривив губы, Вальтер повернул голову к арбалетчику. Ничего не сказал, только подумал:       «Ну и козел же ты, оказывается!»       

***

      Она неподвижно лежала на белой гальке. Журчание реки постепенно возвращало ее в реальность. Из груди вырвался глухой стон, прервавшийся сдавленным кашлем. Устало, будто нехотя, открыв глаза и моргнув пару раз, девушка обрела более-менее четкую картинку перед глазами. Ее пепельные волосы растрепались, коса волнистой змеей стелилась по камням, вдобавок к золотым прядям, теперь серебристые волосы разбавились кровавыми пятнами. Если бы не привычка заплетать косу в шар на затылке, вполне вероятно, Льдинка сейчас бы благополучно «таяла», остывая. А ведь когда-то, изнывая от жара пустыни, она предпочитала короткую стрижку, как и большинство воительниц. Теперь длина волос спасла ей жизнь.       Голова раскалывалась. Казалось, злобный карлик устроился позади нее и лупил молоточком по темени и затылку. Попытавшись левой рукой достать до головы, девушке лишь удалось немного приподнять скрюченную закрытым переломом конечность. К счастью, правая была в порядке. К несчастью – вся разодрана и в крови.       Заметив дырки на дорогих ботфортах и перчатках, девушка нахмурилась, но тут же слабо улыбнулась своей неразборчивости. Девичья суть во всей красе! Неизвестно, чего в ней было больше: целых или сломанных костей, а она переживает за тряпки.       Попытавшись подняться, она не сдвинулась с места, только согнула ногу в коленке. Будто иголки впились в хребет, пригвоздив к земле. Золотые глаза широко распахнулись, наполнились страхом, дыханье сперло, розовые губы задрожали.       “Am I… paralysed?” – с ужасом подумала пепельноволосая.       Вспомнились мимолетом произнесенные монахом Ольгердом слова. Достойное по делам нашим получаем. Она не была святой, но было в ней и что-то от святости. Воодушевившись этим тезисом, девица глубоко вдохнула и повторила попытку, стала червячком подниматься на локтях.       Парализованная не смогла бы и пошевелиться. Просто неописуемая боль препятствовала привычным движениям. Казалось, что ее ребра были опоясаны сеткой из терния. В лучшем случае там были многочисленные трещины. Пышная грудь, наверняка, тоже вся была в синяках. Как ни странно, но для воительницы шикарный бюст был в тягость. Нежная плоть всегда мешала и болела от резких движений, бега или малейшего удара. Спасал только дорогущий корсет с мягкой подкладкой, плотно фиксировавший девичье достояние.       Из туманной пелены донеслось невнятное бормотание. Прижав лапы к разбитой голове, шатаясь, словно моряк во время шторма, орк врезался плечом в валун. Задержав налитые кровью глаза на девушке, зеленокожий замер. Яростный рык огласил каньон. Скрюченные пальцы с гнилыми ногтями потянулись к лежачей добыче.       Испуганно выдохнув, девчонка огляделась. Верный палаш она выронила, когда катилась вниз. Да и в своем нынешнем состоянии она не смогла бы даже толком подняться, не говоря о сопротивлении. Поднявшись на локтях и активно заработав здоровой ногой, она лишь отползла на пару шагов, чтобы упереться лопатками в гладкий камень. Сглотнув и зажмурившись, она отвернулась от страшных лап, заслонивших собой весь мир.       Серебряная цепь разрезала толщу тумана, опустилась на массивную шею, увлекая орка во мглу. Послышалась возня борьбы, закончившаяся хрипом. Булькающие звуки, сопровождаемые невнятным чавканьем, сильно озадачили бретонку. Вне зоны видимости девушки кто-то презрительно сплюнул, туша грузно рухнула на гальку.       Янтарные глазки сузились. Испуг на исцарапанном лице Льдинки сменился пониманием ситуации и расчетливым спокойствием.       - Show yourself, Tristan! I knew that you were one in the cage.       (Покажись, Тристан! Я знала, что это ты был в клетке.)       Услышав бретонскую речь, вампир плавно вынырнул из тумана, встал на колено подле королевы. Длинные когти заскрежетали по булыжнику, совсем рядом с ониксовой короной.       - Королева Артория! – с легким поклоном почтительно произнес бретонец на родном языке. – Вы… вы снова во плоти! Я считал вас частью Дикой Охоты…       - Так и было, - опираясь о камень, девица медленно поднималась на ноги, - пока южане не нашли способ призывать проклятых обратно в этот мир.       Девушка, неловко подпрыгнув, вскинула на упыря вопросительный взор, но тот не спешил ей помогать. Напротив, сделал шаг назад, хищно улыбнулся и отвел глаза в сторону. С белых губ все еще капала густая кровь орка.       - Простите, королева, но мне лучше держать дистанцию. Людишки держали меня на голодном пайке, я даже вынужден перемещаться на своих двоих вместо стаи летучих мышей. Кровь орка подобна соку из навоза, а ваш нынешний вид, - он облизнул потрескавшиеся губы, - очень соблазнителен для вампира. Тем более, чистая кровь издревле считается деликатесом. Лучше не рисковать.       - Пусть так. Я еще вчера почувствовала твое присутствие. Как им тебя удалось схватить и почему тебя не прикончили?       - Хе-хе, королева Артория, - оглядевшись, вампир приметил потерянное оружие пепельноволосой, - все просто объясняется скотскими замашками людей. Графиня не хотела стареть и заключила сделку со мной. Я свою часть выполнил, но вот взамен на укус… В общем, вместо злата был пленен рыцарями разъяренного графа Клевского. Его… не обрадовало стремление женушки сохранить молодость такой ценой. После недель голода и пыток меня отправили с караваном в Гродно, где монахи могли очистить дурную бабу от… моего дара. И для этого им был нужен я, живым, как источник проклятья. Но все повернулось весьма удачно!       - Ага, очень, - поглаживая сломанную руку, буркнула Артория.       - Да, жизнь жестока, королева. Вам еще повезло! Но ваша метаморфоза… Так людские маги нашли способ придавать духу физическую форму? – вампир довольно причмокнул. – Экая вы счастливица!       Откинувшись спиной на гигантский валун, девушка закатила глаза, вся в синяках и ранах, недовольно охнула.       - Это так, по-твоему, должна выглядеть счастливая королева?       Оба сдержанно рассмеялись. Тристан, протянув рукоятью вперед, подал деве утраченный палаш.       - И все же вам повезло! Боль и раны уйдут, королева Артория! А вот мне уже никогда не стать прошлым красавцем. Проклятье Ложного владыки застало меня на чужбине, воскресило упырем, даровав этот остов для вечных мучений. Ныне я жажду лишь крови и мучений для рода людского. Кстати, славная вышла сеча наверху. Словно бальзам на душу. Только… почему не слышно отголосков боя?       Задрав сильно полысевшую голову, вампир вопросительно глянул наверх, в белесую бездну.       - И река с бурным течением… Я больше ничего не слышу! Словно все исчезло. Ах… я поняла. Видимо, Дикая Охота настигла нас. Идем, - с опаской озираясь, произнесла пепельноволосая.       - Куда, королева?       - Не имеет значения. Они сами нас найдут.       

***

      Подтягивая побитую ногу, Артория ковыляла за вампиром. Они медленно шли без определенной цели и направления, постепенно переходя в потусторонние владения. Галька под ногами вскоре сменилась ковром из обломков оружия, ржавых доспехов и зловеще белевших черепов с костями. Обволакивающая все мгла стала более густой, будто пропиталась темнотой. Вскоре путникам в неведомом пришлось пробираться крайне осторожно, ориентируясь лишь на круг призрачных огоньков на горизонте.       - Нам туда! – твердо сказала Артория, хотя сама сильно побледнела, предчувствуя встречу с бывшими соратниками.       - Где мы?       - Дикая Охота заперта в другом мире, измерении духов, выражаясь научно. Каждый из ее загонщиков находится в собственном… я бы сказала: кошмаре. Думаю, это подходящее слово, - жестикулируя здоровой рукой, дева внимательно смотрела под ноги, иногда поднимая золотые очи на сизые огни. Вдали раздался протяжный звук горна, чему девица печально улыбнулась. – Когда призракам дается возможность галопом пронестись по миру живых, их созывает император. Тот собирает всех на поле битвы за Камланн, где в кровопролитной схватке решилась судьба Рима. И сдается мне, в этот раз причиной общего сбора стали мы.       Вскоре, выплывая из дымки, стали мелькать призрачные фигуры мертвых рыцарей и прославленных легионеров, центурионов и легатов. Приобретая четкие очертания и вырываясь из мглы, они вехами отмечали путь к костяному кургану с золотым троном, который по какой-то причине пустовал. Вездесущий шепот, в котором слышались проклятья живой предательнице, шлейфом сопровождал вампира и Лансера Бизантии. У возвышения, сверкая молочной белизной в пустых глазницах, их окружили давно почившие рыцари Камелота, представлявшие собой полупрозрачные скелеты в ржавых доспехах и изодранных одеждах.       - Приветствую вас, мои подданные! – пытаясь придать своему голосу уверенности, произнесла девушка, настороженно поглядывая по сторонам.       Ответом был все тот же шепот. Словно отвечал только один монотонный голос, но в нем заключались мысли всех обитателей Дикой Охоты.       - Приветствуем, сэр Тристан…       Ее проигнорировали. Узрев в этом скрытую угрозу, Артория нервно сглотнула. Даже в прекрасной физической форме она бы не смогла противостоять призрачным охотникам. В нынешней ситуации ее главным оружием была изворотливость ума, приправленная правдивостью ее истории. На жалость тут не стоило рассчитывать.       - Королева Артория… Мы так скучали… Зачем вы покинули нас… Император недоволен… Взбешен… Почему от вас воняет жизнью… Это предательство…       - Я никого не предавала! – переводя взгляд с одного призрака на другого, девушка будто отчаянно искала поддержки. – И мое появление здесь – жест моей доброй воли и лояльности восстающей империи!       Пространство сотряс зловещий смех, круг охотников качнулся, сузился вокруг пепельноволосой.       - Смелое заявление, особенно, если учесть, что это мы настигли тебя, Артория.       Из-за трона, ступая по хрустящему покрытию из костей, вальяжно вышла венценосная фигура. Лавровый венец из золота украшал голый череп давно погибшего императора Аврелия. Выцветшая и покрытая трещинами кираса тряслась при каждом шаге полого существа. Если бы не бедственность положения, Артория даже посмеялась бы над костлявыми ногами-нитками, уходившими в золоченые сапоги, что просили каши.       - Но мы можем проверить искренность твоих слов!       Император небрежно взмахнул костлявой рукой в сторону девы. Ржавый кинжал звякнул, отскочив от металлического обломка щита в земле, упал к ногам королевы.       - Дикая Охота должна быть в полном составе. Без тебя мы не можем бросить вызов Ложному владыке, не можем воскресить всех мертвецов, обрушив всю ненависть на людей! Этот мир будет моим! Я совершу предначертанное! – император испытующе уставился пустыми глазницами на королеву. – Убей себя! Докажи мне свою верность, Артория!       Забегав глазами по колыхавшимся фигурам призрачных воинов, девушка судорожно соображала. На лбу выступила испарина. Разъедая ссадины, капля пота поползла вниз по бледной щеке. Стало душно. Во рту пересохло. Ей казалось, будто невидимая рука безжалостно стиснула шею.       - В моем нынешнем состоянии я и этого сделать не смогу, - девица изобразила жалкое подобие улыбки.       - Мы тебе с радостью поможем, тетя!       Она повернулась на голос, который отличался от монотонного гула призраков. Отличался ядовитой, жгучей ненавистью за пережитый позор.       Так к ней мог обращаться только один человек. Племянник, который по прихоти судьбы был всего лишь на несколько лет младше своей родственницы и всячески добивался ее расположения. Вероятно, желая таким образом занять трон. Или из-за банальной похоти. Или все и сразу. Факт возможного инцеста и людская молва поклонника не смущали. Про настоящую любовь речи даже не шло. Не с такими, как он. В памяти девушки промелькнула развязка отвратной истории в виде дуэли, выбитого из седла на длину копья племянника и его же выбитых зубов во время пира тем же вечером.       Узнав очертания герба на покореженном доспехе и прогнав последние сомнения, Артория обреченно выдохнула:       - Мордред…       Хоть на нее и уставился череп своими безучастными впадинами, она все же чувствовала упоение, которым наслаждался Мордред, созерцая ее бедственное положение. Что ж, ткнуть раненого дракона может любой подлец.       - От смерти никто не уйдет, - пепельноволосая хлопнула ресницами, прикрыла глаза, будто по-детски хотела отгородиться от угрозы, - вероятно, колокол судьбы пробьет мое время повторно прямо сейчас…       - Вероятно? – возмутился император.       - Да, - дева открыла решительные глаза, голос ее внезапно окреп, стал тверже, к ней вернулось хладнокровие, - если только вы не захотите вновь обрести плоть и вечную жизнь. Мы одержим победу над Ложным владыкой и его царством! Неужели вас не интересует, каким образом я вновь вернулась к жизни? На моем примере вы можете убедиться, что есть шанс дважды войти в одну и ту же реку. И жить вечно! Или вы хотите покрыть землю бесчисленными могильниками и погостами, вырезая живых из такой свойственной для людей ненависти? Провести вечность в этих жалких остовах, в которые вас заточил Ложный, выслеживая выживших? Братья! Соратники! Друзья! Наша победа может стать абсолютной!       По рядам Дикой Охоты прошелся неразборчивый, взволнованный шепот. Призраки будто пребывали в замешательстве, заинтригованные словами девицы. Казалось, сам император был сбит с толку, сделав шаг назад. Выпростав вперед руку, он призвал свое воинство к тишине.       - Что ты хочешь этим сказать, Артория?       

***

      - Зря ты это затеял, Рютте!       Чернявый паренек, завернутый в плащ цвета крови, недовольно обернулся на голос, принадлежавший его другу и стражнику по совместительству. Рютте уже полчаса сконцентрировано копался в археологических находках, пытаясь выбрать артефакт для ритуала призыва и не хотел, чтобы его отвлекали. Суетливой возней и напускной деловитостью он хотел унять волнение. Но выбрать так и не удавалось, как и успокоиться. Тревога вперемешку со сладостным предвкушением быть первым магом, призвавшим в мир людей марионетку с того света, мешала порядку мыслей. Быть первооткрывателем в немногочисленной среде магов означало славу, почет и… деньги.       - О! Вот эту штука подойдет! – неумело взмахнув палашом с черным ониксом в рукояти, начинающий волшебник одобрительно кивнул. – Что скажешь, Олаф?       - Скажу, что зря все это, - нервно заглянув за угол, гнул свою линию Олаф, - и меч… Явно принадлежал воину. Ты справишься?       Подбоченясь, чародей гордо убрал полу плаща, показывая старинный фолиант, подвешенный на поясе, будто это было молчаливым ответом.       - Наставник Планше сам сказал, что все ответы здесь. Не зря же за эту книжонку полегли наши ребята. И пока наставник занят защитными чарами, чтобы библиотеку не занесло песчаной бурей, я изучал древний фолиант. По его поручению, между прочим…       - Так давай его дождемся! Для верности…       - Нет! – отрезал Рютте. – Я докажу, что давно заслужил плащ адепта. Призвав слугу, я скину с себя позорное звание подмастерья.       Олаф, не принимавший всего этого тщеславия восточного народа, которому даже позавидовали бы южные снобы, отрицательно покачал головой.       - Не переживай, Олаф! – запирая за собой комнату, служившую складом, маг попытался ободрить товарища. – Мы призовем послушную марионетку. Без моего дозволения слуга даже из круга рун не выйдет. И разве не за этим мы пришли в пустыню? Если все пройдет по плану, и нам откроется секрет призыва могущественных существ, то кроны потекут в наши карманы нескончаемым потоком.       - Хочется верить, - воровато озираясь, копейщик шел следом за Рютте по мрачному коридору подземелья, освещенному факелами.       Рютте и Олаф были в составе отряда наемников, возглавляемого магом Планше, магистром сверхъестественных наук из города-государства Хикма. Неделю назад отряд пробился сквозь песчаные барханы, гиен и кочевников к зданию Златой библиотеки. Купленная у осведомителя из гильдии географов карта привела бойцов в давно забытое место. Похороненные под песками купола хранили в себе вековые тайны, но многие из них уничтожила стихия, что-то сгорело в кострах недалеких пустынников. Устроившись и обыскав каждый метр убежища, наемники нашли лаз, который вел на нижние ярусы библиотеки. Именно там они нашли проблемы на свои клинки и укатившиеся с плеч головы.       Окруженный нежитью призыватель, слетевший с катушек из-за своего вынужденного плена, заставил шестерых бойцов найти свой последний причал среди стоек и стеллажей с древними свитками, пока не пробили копьем его высохшую голову. Именно тогда из костлявых рук выпал фолиант, содержавший различные магические формулы, описания темных ритуалов и жертвоприношений. Не зря современники считали, будто знания, которые позволят двигать горы и низвергать пламя с небес были добыты пытливыми умами древних. Нынешнему поколению магов такое могущество могло только сниться.       Время не пощадило ветхие страницы, многие из которых распались прахом прямо в руках магистра. Бережно, с великой осторожностью осматривая том, Планше нашел частично уцелевшие главы, посвященные призыву сущностей из другого мира. Судя по заметкам древнего колдуна, такие души вновь обретали плоть, неимоверную силу и беззаветную преданность своему призывателю. Последнее подкреплялось тремя сковывающими волю заклятьями и было продиктовано необходимой связью: пока маг дает силы, призванный мог находиться в мире людей. Ушлый магистр Планше сразу узрел в этом отличную возможность разбогатеть.       Но сейчас стихия угрожала убежищу, и способности колдуна были необходимы снаружи, чтобы защитным куполом укрыть библиотеку от песчаной бури. Вероятно, так седобородый чародей хотел отвлечься от череды безуспешных попыток вызвать дух воителя прошлого, придав тому форму из плоти, костей и магической энергии.       Кивком поприветствовав двух южан-наемников из отряда, ученик мага и его спутник спустились по ступенькам в комнату призыва. Шаги эхом раздавались в коридоре. Из трещин в стене иногда осыпался песок, но опасности обвала не было. Древние знали толк в строительстве, были отличными архитекторами. Забросив попытки призыва, магистр Планше снял отсюда и охрану, так как людей не хватало.       Квадратное помещение было в достаточной степени освещено факелами, закрепленными в стенах. Блики отражались в отполированных мраморных плитах, на которых красовался круг рун, начертанный козьей кровью. Где-то можно было различить мазки от следов шлифовальной шкурки, которой стирались лишние и ошибочные символы. В центре было пустое место, куда по задумке Планше нужно было положить предмет, который выступит путеводной нитью для духа умершего воина.       Магистра Планше и его нескольких учеников раздражало досадное положение экспедиции. Им была известна магическая формула призыва, расположение и значение большинства рун в круге, но из-за оторванного куска пергамента небольшая часть оставалась загадкой. Так малая утрата тормозила столь великий прогресс. И продвигаться приходилось крайне медленно, по строчке изучая фолиант призывателя, самым примитивным способом пробуя наработки на практике: путем проб и ошибок или методом научного тыканья, как шутил Рютте.       Магический круг постоянно дополнялся и исправлялся, а надоедливая череда неудач заставляла и вовсе сомневаться в возможности успеха. Кровавые письмена должны были открыть некий портал, воронку, которая должна была засосать из потустороннего мира конкретного человека, а точнее – его дух. Магистр, уже знавший наизусть расположение всех рун, утверждал, будто этот ритуал может призвать лишь ту душу, которая имеет в этом мире незаконченное дело, что терзает несчастного. Это и станет гарантией договора между магом и марионеткой. Чары даруют призванному невероятную силу, поэтому огромное значение уделялось безопасности магов. На случай, если призванный не захочет сотрудничать и проявит агрессию. Так считалось, что магические путы не позволят слуге даже выйти из круга без разрешения колдуна.       Закончив малевать кровью, как полагал юный волшебник, недостающие символы, Рютте встал на границе круга. Неуверенно ступая по плитам, испещренным символами, Олаф положил палаш в самом центре. Оглянулся на друга. Рютте кивнул, закрыл глаза и внутренне собрался.       Встав позади чародея, Олаф увидел, как руны, отзываясь на магические слова, стали поочередно вспыхивать алым светом. Это не вызвало никаких эмоций, так как уже не один десяток попыток бурно начинался, а заканчивался ничем. С каждым словом все больше ожесточаясь, будто отчитывая кого-то за провинность, Рютте повышал гневный голос, взывая к миру мертвых.       Копейщик удивленно раскрыл глаза: палаш подскочил на месте, упав на руническое поле. Сохраняя концентрацию, Рютте, даже не поведя бровью, продолжал ритуал. Дымчатая пелена возникла из воздуха. Вращаясь кольцами, мгла будто опоясывала некую ось внутри круга. Столб бледно-лазурного света прошиб дымку. Туман начал расползаться, медленно растворяясь клочьями по углам.       Олаф, пораженный увиденным представлением, сделал шаг назад. Никто в экспедиции еще не добивался чего-то подобного. Когда дымка рассеялась, взмокший от напряжения маг широко улыбнулся, прошептав с нотками торжества, глядя на тыльную сторону ладони, где в виде татуировки появились очертания дракона:       - Получилось!       В центре круга стояла высокая, прекрасно сложенная, стройная девушка с пепельными волосами, вплетенными в ониксовую корону с обсидиановыми вставками. Наряд в виде корсета, укрепленного вставками из дубленой кожи, был обтягивающим, вызывающим, подчеркивающим девичьи прелести. Белый плащ был перекинут через плечо. Широко распахнутыми глазами оглядев комнату, она, с нескрываемым удовольствием оглядела свои руки в длинных перчатках из кожи аспидов. Потопталась на месте, словно проверяла, каково ей в ботфортах из идентичного материала. Будто спохватившись, начала ощупывать свое лицо, шелковые волосы, шею, обняла себя за плечи. Оставшись довольной результатом, улыбнулась. Помассировав вырез на животе, она огляделась. За сотни лет забвения ей страшно захотелось отведать любимых мандаринов. Увидев на столике в углу вазу с фруктами, где в свете факела поблескивала оранжевая кожура, пепельноволосая чуть было не прослезилась от умиления. Уверенным и размашистым шагом направилась туда, спокойно выйдя из круга.       - Э… Куда?       Рютте застыл с вытянутой рукой, но призванная даже не посмотрела в его сторону. Маг разочарованно нахмурился. Он ожидал, что марионетка упадет на колени, будет восхвалять его за призыв, готовая всячески ублажить своего благодетеля. Или хотя бы спросит: он ли ее призвал и на кой черт.       Положив руку на плечо друга, Олаф скептически кивнул на девушку, очищавшую мандарины.       - Ты кого призвал? Что это за эскортница с того света?       - Сейчас разберемся…       - Давай, только осторожно. Твоя «слуга» вышла из круга и даже разрешения не спросила, ведет себя так, будто нас здесь нет. Может, кликнуть остальных?       - Погоди! – Рютте кашлянул, сделал шаг вперед, обратился твердым голосом. – Я призвал тебя…       Пепельноволосая гневно обернулась, глянула так, будто перед нею были какие-то червяки, не вернувшие ей в срок баснословные деньги. Бросив в рот последнюю дольку, она медленно развернулась и вернулась в круг. Возбуждающе наклонившись, ловким движением подхватила знакомый палаш. Проверив пальцем остроту, разочарованно скривила губы.       - Как вы… проделали этот фокус? – не поднимая глаз, спросила девушка, с акцентом выговаривая слова общего языка.       - Вопросы здесь задаю я! Я приказываю тебе: назови себя!       Звонкий девичий смех отразился от плиточных стен. Положив руку на пышный бюст, пепельноволосая незнакомка от души посмеялась над услышанным. Смахнув выступившую слезинку, она наклонила голову к белоснежному плечу, с наигранной жалостью посмотрела на мальчишку.       - Император Аврелий и… представители Великого синода… могли меня попросить… весьма вежливо. А ты не являешься первым… не состоишь во втором… но смеешь мне приказывать?       Смакуя робость наглеца, девица медленно надвигалась на мага. Рютте, жестом велев товарищу не вмешиваться, выпростал вперед руку, на которой недавно появилось изображения дракона. Сконцентрировавшись на желании навредить воительнице, он мысленно направил поток отрицательной энергии в ее сторону. Вспыхнувшая татуировка стала медленно выгорать. Поток всколыхнул рябью воздух, незримой стрелой поразил пепельноволосую.       Девушка сделала шаг назад, пошатнулась, но устояла на ногах. Стало не хватать воздуха, легкие горели, сердце хаотично колотилось в груди. В глазах потемнело, но это не помешало ей увидеть, как от руки колдуна в ее сторону будто бы летели прозрачные сети, с каждым мгновеньем все больше ослабляя ее.       Она понимала: еще немного, и у нее совсем не останется сил. Сделав нетвердый шаг в сторону, она почувствовала ослабление заклятья. Будто поток все еще бил, но уже не в полную мощь. Рванувшись, моментально сократила расстояние, крутанулась вокруг оси и с размаха полоснула по выставленной руке, отрубив ее по локоть. Ее состояние мгновенно улучшилось, что только укрепило ее в выводе: здесь она в окружении врагов.       Олаф попробовал достать ее за счет длины копья, но девица ловко поймала древко сразу за наконечником. Резко потянула на себя. Копейщик, не успев выпустить оружие их рук, по инерции пошел вперед и напоролся животом на выставленный палаш. Расправившись с охранником, девушка медленно подошла к Рютте, который пытался рукой остановить хлеставшую кровь. Вжавшись в стену, он произнес дрожащим голосом:       - Умру я, и ты вернешься назад…       - С чего бы? – девица наставила палаш на калеку.       - Без моей магии… ты долго не протянешь.       Молча кивнув, девчонка убрала оружие, осмотрелась.       - Как вы до этого, - она кивнула на рунический круг, - додумались?       Рютте молчал, стиснув зубы. Тогда пепельноволосая, садистски улыбаясь, стала бурить палашом его колено. Своды огласились отчаянными воплями агонизирующего юнца.       - Ну? Теперь скажешь?       Дрожащими пальцами отстегнув от пояса фолиант, он бросил его к ногам воительницы. Пролистав несколько страниц, она, нахмурившись, кивнула самой себе. Положила книгу на стойку и занесла меч над Рютте.       - Не-ет! Без меня и ты сгинешь! – отчаянно выкрикнул маг.       - Правда? – светлая бровь призванной насмешливо поползла наверх. – Каждый охотник состоит из магии, но… я проверю… твой тезис на практике.       На вопли из комнаты призыва уже спешили наемники. Дрожа от внезапного холода, южане, мускулистые, голые по пояс, загорелые мужики, с удивлением отмечали, что в подземелье, где с них привычно градом скатывался пот, теперь изо рта шел парок и ощущалось мерзкое пощипывание мороза. На что их северные коллеги, изнывавшие от жары, отвечали безумным взглядом.       Лабиринты подземелий Златой библиотеки оглашались криками погибающих и изувеченных. Подбежавший к магистру Планше ассасин, обычно хладнокровный и спокойный, размахивая руками и путая слова, говорил что-то о восставшей «Багряной ведьме» и проклятье последователей Златоликого. Седовласый сразу понял, в чем была проблема. И надеялся, что знает ее решение.       - Ахмед, передай всем! Пусть отходят к залу чтецов.       - Но… магистр, оттуда некуда бежать!       - Именно!       Уцелевшие наемники переворачивали столы, надеясь дать пепельноволосому чудовищу отчаянный бой. Игнорируя спешные приготовления к обороне, Планше, сопровождаемый изумленными взглядами бойцов, вышел в коридор, подозвал пару искусных лучников и наказал спрятаться за углами. Магистр не был ни дураком, ни самоубийцей, поэтому никто из отряда не решился окрикивать старика, что теперь был в авангарде.       Вскоре она появилась из темноты, мелькая в свете редких факелов. Предвкушая новую потеху, покрытая кровавыми брызгами девушка улыбалась и медленно шла на седобородого старика, вцепившегося в волнистый посох. Выставив палаш в сторону, она царапала стену. Такой звук сильно действовал на нервы.       - Старик… я не убью тебя… если ответишь на мои вопросы. – игриво проворковала воительница.       Но магистр не слушал. Зажмурившись, он произносил про себя заклинание, попутно считая шаги пепельноволосой. Внезапно согбенный старец разогнулся, воздел посох и хрипло прокричал заключительные слова изгоняющего заклинания.       Только угодив ногой в разрисованную плиту, мечница поняла, что попала в магическую ловушку. Прозрачный вихрь, словно лоза, оплел ее тело, мешая двигаться дальше. Пепельноволосой показалось, что она начинает парить над полом, полностью обездвиженная.       - Сейчас! – старик отступил назад, давая дорогу стрелкам.       Пронзая затхлый воздух, стрелы полетели в беспомощную цель. Девушку потянуло к потолку, оторвав от земли. За мгновенье до ослепительной вспышки стрела пролетела рядом с ее щекой, сбив извивающийся в воздушном потоке височный локон. Другая стрела попала в фолиант, выбив его из руки.       Когда свет расселся, остатки отряда обнаружили лишь древнюю книгу, пронзенную стрелой.       

***

      - После я оказалась на севере. – продолжала свой рассказ Артория. - Поняв, что время безумной ненависти ко всему живому прошло, я смогла договориться с местной ведьмой. Та быстро поняла, с кем имеет дело. Теперь моя дорога лежит на юг, император. Если я преуспею, то уже совсем скоро все, все вы сможете обрести плоть и кровь. Вечные и бессмертные тела, подпитываемые неисчерпаемым потоком магии, из которой мы все состоим после нашего проклятья.       Улыбнувшись, королева обвела торжествующим взглядом притихшую Дикую Охоту.       - Воля ваша, император. Я могу умереть прямо сейчас, но кто еще в человечьем обличье сможет найти того мага и выпытать у него все секреты? У вас много легионеров, но для такой работы они… имеют слишком запоминающуюся внешность. Выбор за вами: восстание всех мертвецов и вечное существование в виде дряхлых остовов, либо та же победа и вечная жизнь со всеми удовольствиями. Каков ваш выбор, император?       Хоть он давно лишился возможности дышать, но по угодьям призраков разнесся тяжелый вздох, полный раздумий. Следом со всех сторон стал доноситься шепот, сливавшийся в дьявольскую какофонию. Так император Аврелий советовался со своими подданными. Последователями при жизни и после смерти.       - Что ж, королева Артория, - поднявшись с трона, вещал император, - твои доводы показались нам… разумными и убедительными. Мы оттянем роковое явление Дикой Охоты, вверяя наши судьбы в твои руки. Наши подданные – легионеры и вампиры по всему континенту будут внимать твоим приказам, как если бы отдавал их я лично. Сэр Тристан отправится с тобою, чтобы служить верой и правдой в твоем странствии.       Облысевший вампир согнулся в почтительном поклоне, признавая волю императора.       - Не подведи меня, Артория! Твоя награда, королева, будет превыше твоих самых смелых ожиданий. Или кара… если посмеешь подвести меня. Помни: после смерти ты в любом случае окажешься здесь, а уж тут я с тебя спрошу. А теперь ступай! Возвращайтесь в мир живых, я отпускаю тебя!       Растворяясь во мгле, призраки таяли, возвращались в свои покои. В места ожесточенных боев, прегрешений или своей смерти. Все, кроме одного. Жестом отпустив Тристана, Артория вопросительно посмотрела на привидение в доспехах.       - Вероятно, тетя, я все-таки сумею отведать твоего тела.       Чуть наклонив растрепанную голову в сторону, Артория устало улыбнулась. Начала томным, нежным, даже заботливым голосом:       - Мордред… Дорогой племянничек… При жизни ты был мешком с дерьмом. Но вот ты умер, высох, скукожился, стал призрачным скелетом без кожи. Но дерьма меньше не стало. Знаешь, племянник, южные исследователи говорят, будто тело человека на 60% состоит из воды. Догадываешься, из чего состоишь ты сам почти полностью? Каким ты был подлецом, таким ты и остался. – презрительно фыркнув, Артория бросила последнюю фразу, развернулась и заковыляла прочь.       Посмотрев вслед уходящей девушке, Мордред застучал зубами, давая волю злости:       - А ты как была фригидной и высокомерной стервой, так ею и осталась. Зачем тебе-то мясо на костях?