Средневековый детектив

Этьен сердился. Он очень сильно сердился уже неделю. Нет, не так. То, что он испытывал с его сдержанной терпеливой натурой, было скорее бешенством. И тому была причина. Веская причина. То, что должно было порадовать, что могло согреть сердце, подобно яркому лучику в ненастный день — весточка от любимого, обернулось новым разочарованием. Хотя Филипп и начал свое письмо с беспроигрышного: «Маленький мой», но дальше… Дальше все скатилось в пространное описание убийства в Анжере, а самое главное было дальше — его, Филиппа, решение, даже не просьба, предоставить мессиру кров в Шато Вер… «Ты же понимаешь, Филипп, что мне сложно будет с ним ладить», — подумал тогда Этьен. Но обидело не это. И даже не то, что с ним, графом д’Октером, настоящим хозяином замка, даже не посоветовались. Другое. Строчка из письма, где говорилось, что нужно сделать все «по высшему разряду… по столичному, а не провинциальному…» «Вот кем ты меня считаешь, Филипп, провинциальным дворянчиком… без должного понятия о столичных тонких вкусах». Этьен с тоской оглядел те покои, которые под его руководством готовились для мессира. Да будь его воля!.. Да будь его воля, он бы поселил мессира на чердаке с летучими мышами, где хранится всякий ненужный хлам! Подальше от них… от Филиппа! Но увы, такой воли у него не было. Потому как он хороший хозяин. А значит — примет гостя от всей души. Пусть Филипп в этом даже не сомневается! — Ваша милость! — позвал его один из слуг, заглянув в пока пустые комнаты. — Там какие-то возы от мессира де Гюклена прибыли. Господин управляющий спрашивает разрешения принять. Этьен, глубоко вздохнув, взял себя в руки и отправился проверять, что там такое, принимая важное для себя решение — он не будет ради этого коннетабля лезть из кожи вон, он примет его с почтением, но не более того, а возы, вон пусть хоть под крышу хлевушки все перетащат да и дело с концом. Он этого королевского выскочку не приглашал, а потому… Увидев возы и их содержимое Этьен лишился дара речи. Таких богатств он отродясь не видывал. Тут были шпалеры, гобелены и поистине королевская мебель из лучших сортов дерева. И еще — обойщики от мессира. Чтоб все сделать по его утонченному вкусу. О чем задумчивый Пьер и поведал хмурому Этьену. Вновь прибывшие поклонились хозяину замка и тот сдержанно кивнул: — Что ж. Раз так… Пусть приступают к работе. Этьен мешать им был не намерен, как впрочем и помогать. — Меня зовут Демиан, — услышал вдруг Этьен за спиной, а развернувшись, увидел темноволосого юношу в богатых одеждах и с очаровательной улыбкой, изящно склонившего голову в знак приветствия и уважения. Этьен окинул его взглядом и невольно улыбнулся в ответ: — Мы, кажется, уже встречались? — Вы правы, граф. Я был тут, на Рождество. Много лет назад. — Пояснил юноша, а затем виновато сглотнул и добавил: — Вы не распорядитесь о трапезе, Ваша милость? Очень есть хочется. Мы с рассветом выехали. Этьен рассеянно кивнул. С одной стороны он как хороший хозяин должен принимать гостей со всем радушием, а с другой… ему уже начинают диктовать, что и как делать, даже этот мальчишка — его ровесник, и это еще этот проклятый коннетабль не приехал. Хотя, мальчишка, конечно же не виноват в том, что Этьен на дух не переносит его господина. — Ты же паж мессира? Я вспомнил. Прости, сейчас распоряжусь о трапезе… чувствуй себя как дома. — Спасибо, Ваша милость. — С уважением отозвался Демиан, проходя вместе с Этьеном под своды замка. В главной зале стараниями Фантины и Мадлон вскоре накрыли собранную на скорую руку трапезу: остатки вчерашнего рагу из зайчатины, яйца, лук, свежий хлеб. Женщины, поклонившись, ушли, а Этьен присел за стол к приступившему к еде Демиану. — А вы, Ваша милость? — спросил тот, заметив что хозяин замка ничего не ест. — Составите мне компанию? — Я не голоден, но с удовольствием составлю вам компанию, если пожелаете. Когда тот уверенно кивнул, Этьен устроился рядом, подлил себе легкого вина и поинтересовался: — Как так получилось, что именно вас отправили в Шато Вер? Я думал, что личные слуги всегда находятся рядом с… мессиром? — Мессир обходится теми, кто рядом с ним всегда. — Охотно отозвался Демиан. — А рядом с ним всегда Жако и… господин Филипп. Внутри Этьена все всколыхнулось, к горлу подступила противная горечь, но улыбка с лица не ушла, и он поспешил сменить тему: — Я понимаю, что там, в столице все совсем по-другому, ярко и интересно, у нас же все просто, но я постараюсь вас развлечь… и вообще предлагаю перейти на ты. Согласен? — Конечно. — Демиан опять улыбнулся, чтобы спустя мгновение погрустнеть. — Только, боюсь, мне не придется особо развлекаться. Я должен проследить за обойщиками… чтоб не затянули с работой. Мессир лично распорядился… И напрасно ты думаешь, что в столице так уж все безупречно, — добавил юноша. — Там обычно грязно и пахнет помоями, а у вас здесь такая красота!.. — Он махнул в сторону огромного окна, за которым зеленели цветущие деревья. И добавил: — Как бы мне хотелось прогуляться на воле! Хотя бы сейчас. Пока мессир не приехал… — И что нас остановит? — Этьен вдруг почувствовал воодушевление, захотелось позабыть все проблемы и пошалить, словно в беззаботном детстве. — Тебе же не нужно неотрывно находится рядом с мастерами? Раз в день зайдешь с проверкой… А в остальное я покажу тебе замок и окрестности. И на охоту можно с наставником и Пьером, я тебя познакомлю… Ты же любишь охоту? — Очень! — обрадованно проговорил Демиан и его темные глаза счастливо блеснули, а потом виновато добавил: — А мы можем прогуляться прямо сейчас? Хоть немножечко?.. — Конечно! — юный граф наконец искренне улыбнулся, хоть кто-то считает его господином этих земель. — Я так рад, что ты приехал… Просто, не пойми неправильно, мне очень не хватает друга…я имею в виду, человека моих лет. — Этьен вдруг смешался из-за так несвойственной ему излишней откровенности. Он никогда не был слишком открытым и плохо сходился с людьми, но этот парень красивый, скромный и не глупый ему уже нравился. Демиан ответил ему очаровательной улыбкой и у Этьена словно крылья за спиной распахнулись. Он быстро распорядился, чтобы им оседлали лошадей, а также — о трапезе для обойщиков мессира. А еще — о комнате для самого Демиана, хотя тот отказываясь, уверял, что мог бы поспать в пустующих пока будущих покоях мессира на соломенном тюфяке. Этьену с его светлой метущейся душой очень хотелось порадовать нового знакомца, с которым они вместе вскоре выехали за пределы замка… Вокруг цвело и сияло чистыми голубыми небесами жаркое лето Анжера. — Как у вас здесь красиво, — с удовольствием оглядываясь по сторонам, заметил Демиан. — Тебе правда нравится? — доверчиво переспросил Этьен, вглядываясь в миловидное лицо юноши. — Тогда можешь оставаться, сколько хочешь. Или ты… Ты привязан к мессиру… конечно. Или дело не в нем? — Я не могу остаться, — Демиан снова погрустнел. — И дело не в мессире, нет. Дело в Жако, в моем… близком друге. Он… — и тут Демиан замолчал, разглядывая крону высокого платана, в которой перекликались какие-то птахи. — Значит, тогда на Рождество мне не показалось… — на грани слышимости проговорил Этьен. — Прости, но теперь я понял, что вы… не совсем друзья… Ты… Он тебе нравится? — Я его люблю, — просто признался Демиан. — А он… Он словно начал забывать меня. — Не переживай, — поспешил поддержать нового знакомого Этьен, легко удерживая пританцовывающего под ним Тонера. — Разлука — лучшее средство, чтобы укрепить чувства. Вот увидишь, пока ты тут, а он там, в Анжере, он успеет по тебе истосковаться. — Может быть. — Коротко ответил Демиан, нервно облизав губы. По его застывшему взгляду было видно, что он не очень в это верил. — Верь мне. — Вновь тепло улыбнулся Этьен. — Я ждал любимого долгие месяцы войны и плена, а после наша привязанность к друг другу стала еще сильнее.