Средневековый детектив

Этьен не спал всю ночь, глотал злые слезы и вертелся с боку на бок, то порываясь бежать следом за ушедшим Филиппом, то просто встать и закрыть дверь на ключ, чтобы тот наверняка не вернулся, не разбередил вновь сердце новыми обидными словами. Он десять раз пожалел о том, что устроил эту безобразную перепалку и столько же раз убедил себя в том, что был абсолютно прав и отреагировал соответственно обиде, что грызла изнутри. Тяжело вздыхая, шмыгая носом и ворочаясь, Этьен наконец не уснул - забылся, рухнув в черную пропасть, а проснулся от настойчивого стука в дверь. Это Пьер пришел спросить о планах на день… но осекся, поняв, что Этьен в комнате один. Увидев, в каком состоянии юноша, Пьер закрыл за собой дверь и присел рядом с ним на кровать. — Что-то случилось, Этьен? — Я… я кажется окончательно все испортил… — покачал головой Этьен. — Мы вчера поругались с Филиппом. На удивленный взгляд Пьера он ничего пояснять не стал: — Он ушел… — Ты испортил или он? — спросил участливо прозорливый Пьер, накрывая хрупкое плечо теплой ладонью. — Я не знаю… — прохрипел Этьен. — Наверное, оба. — А ушел, конечно же, к мессиру, — себе под нос заметил Пьер и решительно поднялся. Этьен тяжело вздохнул и опустил голову, прячась за волосами. — Не переживай и не кори себя, Твоя Светлость, — добавил Пьер. — Поезжай лучше в деревню, зайди к отцу Эврару — только не торчи здесь, в этом каменном мешке, где тебе сейчас так горестно и одиноко. Этьен промолчал. В словах друга был резон. — А я, — собравшийся было уходить, Пьер остановился. — А я, пожалуй, пойду в покои к мессиру и пообщаюсь с моим дорогим приятелем Филиппом. — Спасибо тебе, — проговорил Этьен уже бодрее. — А я и правда лучше … проветрю голову… — Только позавтракать не забудь, Твоя Светлость, — тепло заметил Пьер перед тем, как скрыться за дверью. Этьен только грустно кивнул. Аппетита не было вовсе. Этьен поднял себя с постели, быстро привел в порядок и оделся. Прочь из этих давящих стен… Услышав чьи-то голоса и веселый смех в коридоре, Этьен удивился. Один голос, несомненно, принадлежал Мадлон, второй тоже казался смутно знакомым. Этьен, все еще удивленный, приоткрыл дверь, чтобы увидеть Мадлон, о чем-то оживленно беседующую с Жако. «Жако здесь… Значит вернулся вместе с Филиппом, и ночевал в замке. Счастливец Дэнни…» Этьен вдруг заметил, как маслено Жако улыбается Мадлон, жадно пялясь в глубокий вырез её платья… «Или все же нет…» Тем временем Мадлон, почувствовав его взгляд, что-то шепнула Жако и быстро проскользнула в комнату. — Доброго тебе утра, Ваша Светлость, — проговорила она, сгружая принесенный поднос с завтраком на стол, и пояснила: — Меня Пьер с завтраком сюда послал. Сказал, что сегодня ты вряд ли захочешь трапезничать в зале вместе со всеми. — Спасибо, но поем я позже, если не возражаешь. — Резче, чем хотел, проговорил Этьен. — Лучше скажи мне что за тайны у вас с Жако… — Да уж какие там тайны! — отмахнулась Мадлон. — Можно подумать, ты его не знаешь! Отвешал мне груду комплиментов, а сам все на грудь пялился, поросенок! А ты все-таки поешь, Этьен, — продолжила она без перехода, заметив, что он и не подумал приблизиться к столу. — Ну хоть кусочек… — Поем… когда захочу. — Припечатал Этьен и добавил: — А ты будь осторожна… Пьер может и не понять, что между вами просто флирт, да и возлюбленный у Жако имеется… — Мой Пьер всегда все понимает правильно. — Мадлон пожала плечами, добавляя со своей разумностью, что ревность — чувство губительное и разрушающее любые, даже самые теплые отношения и покинула надувшегося друга с гордо поднятой головой. Этьен чуть не швырнул поднос о стену от досады. Докатился, Ваша Светлость! Даже с Мадлон умудрился повздорить! Прочь из замка, прочистить голову и уложить мысли! Но во дворе его подбоченившись, ждала все та же сияющая красотой подруга. Обиженной она не выглядела. — Ты так поесть и не изволил! — констатировала она. — За это возьмешь меня с собой в деревню. На вопросительный взгляд Этьена девушка пояснила: — Тетушку хочу навестить, троюродную, занедужила она. Этьен не помнил никакой тетушки, но кивнул, соглашаясь на спутницу: — Хорошо, собирайся! — проговорил он, размышляя, что с Мадлон будет веселее, да и поговорить они смогут по душам, как в далеком детстве. Мадлон собралась на удивление быстро и вышла с корзиной, наполненной провизией, в тот момент, когда Пьер вместе с одним из работников запрягли и выкатили из конюшни небольшую повозку. Когда-то она появилась в хозяйстве благодаря Филиппу, это был один из тех возов, на котором он привез добро от проворовавшегося старосты… Но Этьен вспомнил сейчас не об этом, а о том, как Филипп учил его править, а потом они, кажется, долго целовались где-то за стенами замка. — Поехали, Ваша Светлость? — спросила его уже усевшаяся в повозку Мадлон. — Да, чем быстрее тем лучше, — проговорил Этьен, краем глаза наблюдая за тем, как во двор выходит коннетабль. Наплевав на ненавистного зрителя, Этьен сел на козлы и натянул вожжи под насмешливым взглядом де Гюклена. «Интересно, что Филипп сказал Пьеру? Или, может, они так и не успели увидеться…» — Ты чего такой грустный, Этьен? — Мадлон осторожно перебралась к нему поближе. — Ты и Филипп… Вы повздорили, да? Этьен лишь кивнул, не желая говорить о больном под носом у этого фазана, что опять разоделся как на прием к своему королю, а вот когда ворота за ними опустились, выдал главное: — Сильно повздорили. Он мне жениться предложил. Представляешь?! Мне, который был готов до седины его из плена этого проклятого ждать! — Два самца в одном садке, — вздохнула Мадлон. — Это я к тому, — пояснила она, — что мужчинам тяжело притереться друг к другу. Тяжелее, чем мужчине и женщине. Мы-то к покорности привычны, — добавила она, задумчиво глядя на дорогу. — А вот ждать покорности от мужчины по-моему глупо и даже противоестественно. — Это ты сейчас кого имеешь в виду? — прищурился Этьен, вновь выпуская иголки. — Тебя и Филиппа, разумеется, — пожала плечами подруга. — Оба вы горячие и несговорчивые. Все у вас на страсти, а не на разумности. Один другого понять и выслушать не может и не хочет… Или не так говорю? — Мадлон хмыкнула, заглянув в глаза Этьену. — Или, скажешь, что причина вашей размолвки была весомой? Может, все дело в том, что вы не слушали и не слышали друг друга? Или не права я, Этьен? — Он виноват, Мадлон, он оставил меня, а потом явился как ни в чем не бывало, и что я должен был делать. Броситься в его объятия, как юная невеста к жениху? — А почему бы и нет? — удивилась девушка. — Ты народные предания знаешь? (Этьен лишь удивленно покачал головой, не понимая, о чем она). — Простой народ знаешь что говорит? Ты путника встреть, напои, накорми, обогрей, а потом и пытай его о деле. А народ, между прочим, всегда лучше знает! — подняв вверх указательный пальчик, заключила Мадлон. Этьен на это только фыркнул и промолчал. Признавать свою неправоту не хотелось ужасно, но Мадлон была в чем-то права… Он с порога бросил Филиппу обвинение… хотя знал и о непростом характере любимого и о том что разлука — это не совсем его вина. — Ладно, не грусти, — Мадлон утешающе погладила его по плечу. — Помиритесь. Если он первым не подойдет, сам подойди… Совсем скоро они въехали в деревню. — Доброе утро, падре Эврар! — воскликнула Мадлон, заметившая идущего по дороге и поравнявшегося с ними священника. Этьен приостановил повозку, чтобы падре Эврар мог сесть рядом с Мадлон. Попутно священник рассказал, что ходил на мельницу: — Жена мельника на сносях, и вот уже два дня в церкви не появлялась. Вот я и решил узнать, что и как. — Она разродилась? — с интересом спросила внимательно слушавшая его Мадлон. Падре кивнул: — Замечательный здоровый карапуз у нее. — Передайте ей от меня пожелание всех благ, если еще к ним пойдете! — проговорила Мадлон, подхватывая свою корзину и спрыгивая с повозки. — У нее тетушка захворала, — объяснил Этьен ее спешный уход священнику. Падре вновь кивнул: — Доброе сердце у нее Ваша Милость. Любому в деревне готова на помощь прийти. Вскоре они подъехали к церкви и отец Эврар пригласил Этьена к себе: — Посмотрите на отремонтированный церковный неф… Все ж вашими заботами, Ваша Милость… — проговорил падре хозяину этих земель, который щедро жертвовал на церковь. — Ну что вы, падре, это моя обязанность и люди за это платят мне преданностью,. — чуть смущенно ответил Этьен. Довольный его богоугодными словами падре увлек Этьена за собой, чтобы вместе осмотреть неф, а потом пригласил к себе в домик при церкви: — Выпьем по глоточку сливянки и перекусим, чем бог послал. У домика их уже ждал новый староста, зашедший о чем-то посоветоваться с падре, и очень обрадовавшийся приезду хозяина. — Зайдите и ко мне, Ваша Светлость, — поклонился староста. — Мне брат-торговец новые ткани оставил, вдруг вам что-то по нраву придется. Этьен вспомнил, что у мужчины и в самом деле брат — мелкий торговец в Анжере, и ткани возит совсем неплохие… — Я с удовольствием, — улыбнулся ему Этьен. — Последние городские новости можно из первых уст услышать, да и на ткани я бы взглянул. Ткани в добротном теплом и уютном доме старосты и впрямь оказались выше всяких похвал. Особенно Этьену понравилась одна — вишнево-красная, бархатистая на ощупь. — Берите, Ваша Светлость, — принялся уговаривать его староста. — А моя супружница вам пошьет из нее, что захотите. Знаете, какая она у меня мастерица! — Спасибо, непременно воспользуюсь ее услугами и возьму этот отрез, — сердечно поблагодарил Этьен. — А теперь давайте перекусим, — потирая руки предложил староста и пригласил Этьена к столу. Этьен дал усадить себя за стол… Ему было необходимо отвлечься… Жена старосты — раскрасавица и щеголиха, и две его нарядные юные дочки быстро собрали на стол. — А старшая моя опять по подругам побежала, — пожаловался староста, имея в виду свою старшую дочь, первую красавицу деревни, которая этой весной из юниц в невесты вышла. Этьен только успевал кивать, изредка делая комплименты старосте как хорошему управленцу, а его жене и дочкам-красавицам — как отличным кухаркам. Ему было очень хорошо и спокойно здесь, среди этих простых и добрых отзывчивых людей, но хотелось и другого рядом, того, с кем они в последний раз были вместе в этом доме… Чтобы вот прямо сейчас нашел его… спешился у околицы, подошел близко-близко…и забрал домой, в Шато Вер, укутав в свои объятия. Но сокровенным желаниям Этьена было не суждено сбыться. Спустя час перед ним появилась только порядком уставшая Мадлон. — Извини, Твоя Светлость, но с тобой я не вернусь, — проговорила она, поясняя: — У тети жар сильный. Пока не спадет, я с ней побуду… — Уже уходите, Ваша Светлость? — разочарованно спросил поднявшегося из-за стола Этьена староста, который уже давно лелеял тайную мечту свести красавца-графа со своей старшенькой… Даже пускай про него и болтают о его недопустимых отношениях с господином Делаво. Брехня все это, просто девки лучше его красавицы в окрестностях Шато Вер еще не появлялось. Её красота Его Светлость быстро на прямую дорожку выведет. Этьен огляделся. Ему вдруг самому захотелось остаться здесь, среди этих простых людей с из простыми желаниями, но он не мог, не сейчас, когда в замке важный гость, да и сердце его тоже в замке, с Филиппом, злость на которого потихоньку сошла на нет, уступая место тоске. — Благодарю за приют и трапезу, но я отправлюсь немедленно, — кивнул старосте Этьен. — В замке еще много дел, а полдень уже давно миновал. Староста тут же завздыхал, попросил жену принести лучшие соленья для высокого гостя и самого господина графа и вышел его проводить. Этьен простился с задумчивой взволнованной Мадлон и неспешно покинул деревню. Дорога до замка показалась ему как никогда длинной. Зато он сумел успокоить мятущееся сердце и решить, что непременно будет сдержанным и спокойным… и первым подойдет к Филиппу. Едва въехав в ворота Шато Вер, Этьен заметил прогуливающегося по крепостной стене Пьера, который сразу же поспешил к нему: — Где потерял мою жену, Ваша Светлость? — Она была вынуждена остаться у тетушки. Той совсем худо. — Понятно. — Пьер отлично считал нетерпение с раскрасневшегося лица и удержал за плечо готового бегом бежать под своды замка юношу. — Что..? — Он уехал, Этьен. — Сочувственно проговорил Пьер. — Уехал на охоту вместе с мессиром, Жилем и Жако.